Драбблы по Мору 3

Он никогда не спрашивал, зачем Ева крахмалит его рубашки. Просто смирился с тем, что — когда бы ни забежал в Омут между одним делом и десятком других — можно сдернуть с вешалки чистое и приятно пахнущее взамен серой от пыли, впитавшей весь смрад мира, тряпки. Каждое утро начиналось с ритуала, бесполезного в здешних условиях: почему бы не раздобыть что-то менее маркое и более прочное, с множеством карманов, такое, что будет надежно скрывать и оружие, и лекарственные склянки?  Мелкие пуговицы выскальзывали из пальцев. С дрожью в руках не могли справиться ни восемь часов сна, ни снотворное, а значит — оставалось смириться и начать заново. Даниил смотрел в зеркало, раздражённо кривился на щетину и взлохмаченные волосы. Застегнувшись и закатав рукава — поворачивался к тазику с мыльной водой. А когда-то в столице, было дело, ворчал на мыло вместо особой пены… тьфу. Меньше пафоса, Данковский. Почти человеком он начинал себя чувствовать тогда, когда затягивал узел шейного платка. Тут хоть косынкой завяжи — никто и слова не скажет, однако руки памятливо складывали привычное сплетение ткани, заправляя концы — это обязательно — под воротник.  К вечеру платок начнет сбиваться, трижды перевязанный поверх свежей рубашки, покроется пятнами пота и ещё черт знает чего, и снова придется замачивать с какой-то местной едкой смесью. Ничего. Пусть так — зато прохладный шелк вокруг горла первые часы придает уверенности. Прежде, чем спуститься в гостиную, где на низком столике ожидал кофейник и сахарные булочки, Даниил с отчаянием крохобора вытряхивал на ладонь остатки одеколона и приглаживал волосы. Вот теперь — точно всё. Вероятно, поинтересуйся кто — зачем, какое значение имеет аккуратность узла и крахмальные рубашки в разгар эпидемии — он не ответил бы однозначно. Ева, скорее всего, понимала, но хранила это понимание на самом дне полупрозрачных глаз. Бакалавр Даниил Данковский, столичный гость в змеином плаще, делал шаг за порог — и солнце играло на красном шелке ослепительным бликом.