Группа риска

С момента их внезапного появления в этом мире прошло уже почти месяц. Дни стали складываться в некое подобие ритма: утренняя пробежка Рин, бесконечные прогулки Мичи и Аккуна по городу, вечерние разговоры за ужином, которые теперь заканчивались далеко за полночь. К концу июля — двадцать восьмого, двадцать девятого, тридцатого числа — жара стояла невыносимая. Цикады надрывались так, что казалось, воздух дрожит. Но к этому тоже привыкли. Рин каждый день ходила в спортзал. Она уже освоилась с детьми, они её полюбили (особенно после того, как она показала им «черепаху» — приём, который вызывал дикий восторг у каждого новенького). С Хиро они сдружились настолько, что он перестал называть её «Рин-сан» и перешёл на просто «Рин», а она разрешила себе подкалывать его в ответ. Они болтали о всякой ерунде, смеялись над глупыми историями из жизни, и Рин впервые за долгое время почувствовала, что у неё появился друг, с которым не нужно ничего скрывать. По вечерам она иногда тренировала Мичи и Аккуна во дворе или в парке — показывала новые приёмы, отрабатывала захваты и броски. Аккун оказался способным учеником: он уже усвоил несколько базовых приёмов самбо и даже мог провести бросок через бедро, правда, не всегда удачно. Мичи, который и так занимался боксом, быстро схватывал новые движения, хотя иногда ворчал, что «это нечестно — ломать суставы». — Это не нечестно, — терпеливо объясняла Рин, выкручивая ему руку. — Это эффективно. — Ай! — вопил Мичи. — Эффективно, но больно! — Значит, запомнишь быстрее, — усмехалась Рин и отпускала его. Аккун, растиравший ушибленное плечо, хихикал в сторонке. — Я уже всё запомнил, — гордо заявил Аккун. — Запомнил, но не применял, — парировала Рин. — Давай, показывай. Аккун вздохнул и вышел на траву. Потом, когда они возвращались домой, Мичи отстал на пару шагов и тихо буркнул на русском: — Ты что, вдохновилась приёмами младшего Хайтани? Рин обернулась. — С чего ты взял? — Ну, — Мичи пожал плечами, — ломать суставы, захваты... это же его стиль. Я в аниме видел. Ты прямо как он. Рин усмехнулась. — Это не стиль Хайтани. Это самбо. Борьба. Просто у нас тоже есть болевые приёмы. — И ты специально выбрала самые болезненные? — Я выбрала самые эффективные, — поправила Рин. — А больно — потому что ты сопротивляешься. Перестань — и не будет больно. — Ага, — буркнул Мичи. — Перестань сопротивляться, и он тебя убьёт. Логично. — Логика самбо, — Рин подмигнула. — Если противник сильнее — используй его силу. Если он быстрее — используй его скорость. Если он упрямый — используй его упрямство. Мичи покачал головой, но спорить не стал. Мичи и Аккун тем временем стали неразлучны. Они вместе пропадали на улицах, изучали город, забегали в магазины с дешёвой лапшой, которую Мичико по привычке называл «дошиком», чем вгонял Аккуна в лёгкий ступор, и спорили, кто быстрее доедет на велике до парка. Однажды Рин смотрела на них из окна. Они гонялись по пустырю — Мичи на одолженном у соседей велике, Аккун на стареньком, который достался ему от старшего брата. Ацуши пытался повторить «русский трюк» — езду без рук, — и чуть не слетел в кювет. — Я же говорил, не пытайся! — кричал Мичи, подлетая к нему. — Но ты же можешь! — возмущался Аккун, потирая ушибленную коленку. — Я пять лет тренировался! — Мичи спрыгнул с велика и помог ему подняться. — А ты смотри, куда едешь. Аккун что-то буркнул, но улыбался. Рин смотрела на них и улыбалась сама себе. Остатки неловкости, которая была в первые дни, исчезли полностью. Аккун перестал вздрагивать, когда Мичи говорил слишком громко, а Мичи перестал подбирать слова, чтобы не обидеть нового друга. Мичи научил Аккуна нескольким «фишкам» из России: как правильно сидеть на корточках («по-русски», как он выражался), какие слова можно вставлять в речь для выразительности (Аккун теперь гордо говорил «да ну нах» в самых неожиданных местах) и как заваривать чай в кружке, если нет заварника. Рин, в свою очередь, продолжила пополнять его словарный запас русского языка. Аккун уже знал десятка два слов и фраз, хотя произносил их с таким акцентом, что Мичи иногда не мог сдержать смеха. — Ты сказал «спасибо» как будто язык проглотил, — ржал Мичи. — А ты иди в баню, — парировал Аккун, и Мичи ржал ещё громче. Рин смотрела на них и улыбалась. Почти как дома. Иногда, когда она оставалась одна, её мысли возвращались к прошлой жизни. К лекциям по криминалистике, к учебникам по уголовному праву, к конспектам, которые она вела ночами перед экзаменами. Она думала о том, что неплохо бы раздобыть где-нибудь учебные материалы по российским органам правопорядка — хотя бы для того, чтобы не забыть всё окончательно. Но сейчас был 2005 год, и половины законов, которые она учила, ещё не существовало в природе. Они будут написаны и переписаны только через несколько лет, после реформ МВД и полиции. «Интересно, — думала она, — если я сейчас что-то сделаю по законам 2026 года, меня посадят или дадут медаль?» Ответа у неё не было. Ещё она скучала по своим беспроводным наушникам. Маленькая коробочка, которая помещалась в кармане, — и вот ты уже в своём мире, отгорожена от всего шума. И по песням 2026 года. Там, в её времени, был один трек — она не помнила ни названия, ни исполнителя, только мотив. Иногда, когда никто не слышал, она напевала его себе под нос. Однажды Аккун услышал. — Это что за песня? — спросил он, поднимая голову от учебника японского. — Так, — Рин смутилась. — Одна знакомая сочинила. — А ты умеешь сочинять песни? — удивился Аккун. — Не-а. Знакомая — да. Аккун кивнул, не поняв ни слова из мелодии, но решив, что это какая-то русская народная. Рин не стала его разубеждать. А потом она задумалась. Если она сейчас «напишет» пару песен, которые знает наизусть, и выставит их под своим именем — это будет считаться плагиатом? Или тут сработает эффект бабочки? Ведь авторы этих песен в 2005 году ещё, возможно, даже не родились. Или учатся в начальной школе. Или пишут свои первые глупые стихи в тетрадке. «С другой стороны, — думала Рин, — если я украду песню у человека, который ещё не написал её в этой временной линии, это вообще преступление? И кто будет истцом?» Она вздохнула и решила, что это вопрос к философам, а не к ней. Пока что она будет просто напевать мелодии себе под нос. А там видно будет. До фестиваля оставалось ещё несколько дней — того самого, на который Ацуши пригласил их почти две недели назад. Но пока об этом никто не вспоминал. Слишком много всего случилось за эту неделю. А случилось вот что... Однажды утром, когда Мичи и Аккун ещё спали, Рин помогала Саори готовить завтрак. — Научи меня чему-нибудь японскому, — попросила Рин. — А то я только борщ умею. — Борщ — это тоже хорошо, — Саори улыбнулась. — Но давай попробуем мисо-суп. Она показывала, какие ингредиенты добавлять, а Рин повторяла. — У нас в России есть похожее, — сказала Рин. — Только без тофу. И с мясом. — Значит, не похожее, — усмехнулась Саори. — Ну, почти, — Рин пожала плечами. Они помолчали. Саори посмотрела на Рин с теплотой. — Ты моя лучшая ученица, — сказала она. Рин смутилась. — Я единственная ученица. — Это не отменяет факта, — Саори подмигнула, в точности копируя её интонацию. Рин рассмеялась. — Вы учитесь у меня плохому. — Это хорошему, — поправила Саори. — Ты учишь нас быть смелее. Рин не нашлась, что ответить. Она только улыбнулась и вышла из кухни, оставив Саори доваривать суп. Дни тянулись один за другим. Рин привыкала к новой жизни, к новым людям, к новому ритму. Но иногда её накрывало — особенно по вечерам, когда Мичи и Аккун уже засыпали, а она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.и В такие моменты она чувствовала, что чего-то не хватает. Чего-то девчачьего. Красивого. Того, что напомнило бы ей, что она не просто «странная иностранка». И однажды это чувство вылилось в нечто неожиданное. Это случилось через пару дней после того, как Рин устроилась на работу. Мичи и Аккун сидели за столом, играли в карты и делали вид, что не замечают того, что творится в углу комнаты. А в углу комнаты Рин стояла на руках у стены. Вверх ногами. Уже пятнадцать минут. Йога. — ...И я думаю, — говорила она, болтая ногами в воздухе, — что мне скучно. — Мы заметили, — буркнул Мичи, не отрываясь от карт. — Нет, вы не понимаете, — Рин перехватила руку, поправляя равновесие. — Мне не просто скучно. Мне тоскливо. Я девушка, в конце концов! А у меня нет ни юбки, ни свидания, ни парня, ни даже нормального повода накраситься. — А зачем тебе краситься? — спросил Аккун, искренне не понимая. — Затем, что я хочу чувствовать себя красивой, — Рин вздохнулась. — А не просто «высокой русской, которая умеет ломать руки». Аккун, с твоего ракурса у меня причёска нормально выглядит? Аккун поднял голову и посмотрел на перевёрнутую Рин. — У тебя волосы висят вниз и закрывают лицо. Ты похожа на… — он замялся, — на медузу. — Спасибо, — Рин фыркнула. — Очень лестно. Она выпрямила ноги, удерживая равновесие. Крабик, который она всё-таки купила новый, жалобно скрипнул, но выдержал. — И вообще, — продолжила она, — я потеряла тот крабик в парке. А новый — не такой красивый. И юбки у меня нет. И парня нет. И вообще, я хочу чего-то девчачьего, до слёз! Мичи закатил глаза. — Так купи. — Не хочу тратить деньги. — Тогда сшей, — пожал плечами Аккун. Рин ловко спрыгнула с рук, села на пол и уставилась на него. — Ты знаешь, какая у меня была оценка по технологии в школе? У девочек. — Какая? — с опаской спросил Мичи. — Трояк!, — Рин усмехнулась. — Зато трудовик у пацанов был готов мне руки целовать за то, как я мастерски табуретки делаю. — Так и сделай табуретку, — буркнул Мичи. — Наденешь её вместо юбки. — Пошёл ты, — Рин кивнула на брата. — Мне нужно что-то, что подчеркнёт мою женственность, а не скроет её под слоем фанеры. Аккун и Мичи переглянулись. — Тогда найди того, кто сошьёт, — сказал Аккун. — Найди того, кто сошьёт, — одновременно с ним сказал Мичи. Они переглянулись. Рин замерла. А потом в её голове что-то щёлкнуло. — Точно! — заорала она, вскидывая ноги. — Мицуя! Мичико и Аккун уставились на неё с одинаковым выражением ужаса на лицах. — Мицуя? — переспросил Ацуши. — Тот самый Мицуя? Капитан второго отряда!? — Он шьёт! — Рин уже натягивала кроссовки. — Он в клубе дизайна! Он говорил! Он сошьёт мне юбку! И платье! И всё, что я захочу! — Рин, нет, — простонал Мичи. — Рин, да! — она подхватила рюкзак. — Я побежала! — Куда?! — К Мицуе! — Рин уже была в коридоре. Она на секунду замерла, обернулась и выдала скороговоркой: — Слушайте, когда Кэнго с работы придёт, тормозните его, ладно? А то он спать ляжет, а мне надо с ним вопросы решить. Про школу для Мичи, ну и вообще. Короче, не дайте ему уснуть! До вечера не ждите! Дверь с грохотом захлопнулась. В комнате воцарилась гробовая тишина. Мичи и Аккун смотрели на дверь, потом друг на друга. — Мы только что… — начал Аккун. — …сами отправили её к гопарю, — закончил Мичи. — Добровольно. Своими руками. Аккун издал звук, похожий на вой раненого щенка. — И мы сказали ей идти к гопарю и заставлять его шить ей юбки?! — выпалил он. — Сказали, — мрачно кивнул Мичи. — Сказали. — А-а-а-а-а! — А-а-а-а-а! На их дуэт из кухни выглянула Саори с половником в руке. — А Мицуя — это её новый друг? — спросила она с любопытством. Аккун и Мичи завыли ещё громче. — Мама, не надо, — простонал Аккун. — Просто скажи, что да, — выдавил Мичи. — О, — Саори улыбнулась и скрылась на кухне. — Приятно, что она наконец-то начала знакомиться с хорошими людьми. — С хорошими людьми? — Аккун посмотрел на Мичи. — Она сказала «с хорошими людьми». — Она не знает, — Мичи закрыл лицо руками. — Ничего она не знает. — А мы теперь знаем, — добавил Аккун. — И ничего не можем сделать. Они снова переглянулись и завыли уже в унисон. — А-а-а-а-а! Из кухни донеслось: — Дети, вы бы чаю попили. *** Рин выскочила из дома, на ходу застёгивая рюкзак. В голове шумело, пульсировала одна единственная мысль: «Юбка. Юбка. Юбка. Мицуя. Шить. Юбка. МИЦУЯ». Она пробежала квартал, прежде чем сообразила, что понятия не имеет, где искать этого самого Мицую. — Твою мать, — выдохла она, сбавляя шаг. — А где он живёт? Или учится? Чёрт. Она знала, что он учится в какой-то школе. В какой — не знала. Значит, надо спросить у местных. Она завертела головой, высматривая подходящую кандидатуру. Взгляд упал на парня в чёрной фуфайке, который стоял у ларька с такояки и лениво тыкал в телефон. Рин подошла и, не тратя время на приветствия, спросила на ломаном, но быстром японском: — Слышь, братан. Мицую не знаешь? Такаши Мицуя. Парень поднял голову и узнал её. Не по имени — по описанию. Высокая, пирсинг, говорит с акцентом. И бешеная. — Ты… ты про Мицуя-сана? — переспросил он, нервно сглотнув. — Та самая, про которую Мицуя-сан и Хаккай-сан сказали, что иностранцев не трогать? Рин уставилась на него. — Чего? — вырвалось у неё по-русски. — Ты это… помедленнее, а? Я ни хрена не поняла. Парень испуганно заморгал. — Я говорю… вы та самая… про которую Мицуя-сан сказал… не трогать… иностранцев… — А-а-а, — Рин махнула рукой. — Ладно, забей. Где школа-то? Парень быстро объяснил, как пройти. Рин кивнула, бросила «спасибо» и рванула дальше. Школа оказалась обычной, ничем не примечательной. Охрана на входе строгой. Рин не стала рисковать. Вместо этого она обошла здание, нашла приоткрытое окно на первом этаже и, ловко подтянувшись, влезла внутрь. Извините за вторжение, но другого выхода нет. Она приземлилась в пустом коридоре, пахнущем дешёвым моющим средством и старым деревом. — Так, — прошептала она, оглядываясь. — Швейный клуб. Где тут швейный клуб? Она пошла наугад, заглядывая в пустые классы. И тут до неё донеслись голоса — женские, возбуждённые, перебивающие друг друга. Рин двинулась на звук. Дверь в класс домоводства была приоткрыта. Рин заглянула внутрь и увидела их: несколько девушек в фартуках, склонившихся над швейными машинками, рулоны тканей, выкройки на доске. И Мицую. Он сидел в центре этого девичьего царства, совершенно спокойный, и что-то чертил на листе бумаги. Она ворвалась в класс, даже не поздоровавшись. — Такаши! — гаркнула она. В классе воцарилась мёртвая тишина. Девушки переглянулись с одинаковым выражением шока на лицах. — Она назвала Мицуя-сана просто по имени? — прошептала одна. — Без «-сан», без фамилии? — добавила другая, прижимая руки к щекам. — Они что, так близки? — пискнула третья. Мицуя покраснел, но не сказал ни слова. Одна из девушек — с короткой стрижкой и строгим взглядом — вскочила и преградила ей путь. — Посторонним вход воспрещён! Это закрытое мероприятие! — Я не посторонняя, я клиент, — Рин усмехнулась, ловко обходя её сбоку. — И вообще, если бы я хотела вас всех прибить, вы бы уже лежали. Голыми. Вверх ногами. Связанные своими же трусами. Девушки побледнели. Одна из них икнула. — Это шутка, — добавила Рин, подмигивая. — Или нет. Угадайте с трёх раз. Она уже подлетела к Мицуе и схватила его за плечи. — Такаши! — повторила она, тряся его. — Ты должен меня спасти! Мицуя поднял голову от чертежа, и его глаза округлились. — Рин? Что ты… Она не дала ему договорить. Выпалила на одном дыхании, перескакивая с японского на русский и обратно, и с каждым словом трясла его всё сильнее: — У меня нет юбки! Понимаешь? Нет! Вообще ни одной! — тряс. — Аккун назвал меня медузой, представляешь?! Медузой! — тряс. — И отправил к тебе! Сказал, что ты сошьёшь! — тряс. — А я прибежала, а тут охрана! Я через окно залезла! Да, я нарушила закон, проникла на территорию, куда не положено, но мне плевать, потому что у меня нет юбки! — тряс. — И крабик потеряла! И парня нет! И вообще тоскливо! — Рин… — попытался вставить Мицуя, но она не слышала. — И вообще, ты подумай! Я сейчас такая безбашенная, что если бы у меня была бомба, я бы уже успела её собрать и взорвать! — тряс. — Потому что у меня нет юбки! А ты можешь это исправить! Ты шьёшь! Сошей мне юбку! Пожалуйста! Я для тебя что угодно сделаю! Могу табуретку!Помогу с сёстрами, с уроками, с чем скажешь! Я даже посуду помыть могу! — последний тряс был таким сильным, что Мицуя слегка качнулся на стуле. Она наконец замолчала, тяжело дыша. В классе стояла мёртвая тишина. Мицуя посмотрел на её лицо, раскрасневшееся после бега, на её растрёпанные волосы, на пирсинг, блеснувший в свете лампы, и вздохнул. — Ты закончила? — спросил он. — Кажется, да, — выдохнула Рин. — Сядь, — сказал он, кивнув на стул. — Что? — Сядь, — повторил он. — Сниму мерки. Если ты сейчас выйдешь на улицу в таком состоянии, ты реально соберёшь бомбу. — Не сяду, — Рин покачала головой. — Стоять буду. Мне как модели положено. Мицуя поднял бровь. — Модели? — Ну да, — Рин усмехнулась, выпрямляя спину. — Высокая, стройная, с формами. Чем не топ-модель? Только дефиле не учили. Давай, снимай, я готова. Мицуя вздохнул, но спорить не стал. Он подошёл ближе, придерживая сантиметровую ленту. — Руки в стороны. Рин послушно раскинула руки. — Грудь, — сказал он, обхватывая её лентой. — О, это моя гордость, — Рин усмехнулась, а потом нахмурилась. — Как это по-японски… гордость? Прайд? Нет, не то...Короче, это моё самое лучшее место. Не завидуй. — Я не завидую, — буркнул Мицуя. — Я снимаю мерки. — Ну-ну, — Рин подмигнула. — А ты вообще слышал поговорку «у счастливых людей большая грудь»? Мицуя замер. — Это… русская поговорка? — Нет, — Рин усмехнулась. — Я сама придумала. Звучит убедительно? — Ты говоришь странные вещи, — Мицуя записал цифры. — Это не странные, это национальные, — парировала Рин. — Привыкай. — Талия. — А вот это моё больное место, — Рин вздохнула. — После тренировок она есть, а после пельменей — нет. Но ты снимай, как есть. Модели тоже люди. — Модели едят не пельмени, — заметил Мицуя. — А зря, — Рин усмехнулась. — Пельмени — это сила. Мицуя переместил ленту на бёдра. — Бёдра... — Да-да, — Рин кивнула. — Мои супер-крутые формы. Прямо как у бразильянки. Только я русская и борщ вместо самбы. Он отступил на шаг, оглядывая её. — Всё? — Всё, — Мицуя кивнул. — И всё? — Рин усмехнулась. — А я думала, ты скажешь «идеальные пропорции, редкий экземпляр». — Не дождешься, — буркнул Мицуя, отворачиваясь к блокноту. — Уже заметил, — Рин расслабясь. — Обхват груди, талия, бёдра, — бормотал Мицуя, записывая цифры. — Длина юбки? Какой хочешь? — Короткую, — выдохла Рин. — Выше колена. Сантиметров на десять выше. Я люблю ногами махать и хочу, чтобы они были видны. — Понял, — Мицуя кивнул. — Мини. Это можно. — И ещё, — Рин замялась, — нужно вшить в неё шорты. Как велосипедки. Чтобы когда я бегу или наклоняюсь — никто ничего лишнего не увидел. Мицуя поднял голову, и его глаза чуть расширились. — Вшить подкладку-шорты из эластичной ткани? Чтобы юбка оставалась юбкой, но под ней — как бы второе дно? — Да! Мицуя усмехнулся. — Знаешь, я такого раньше не делал. Никто не заказывал. — И что, плохая идея? — Наоборот, — Мицуя покачал головой. — Очень продуманно. Сделаю. — Ты мой спаситель! — Рин не удержалась, схватила его за плечи и чмокнула в щеку. Мицуя покраснел до корней волос. Девушки в классе ахнули. — Рин! — выдавил он. — Что? — она невинно захлопала глазами. — Ты спас мою жизнь и мою женственность. Я имею право тебя отблагодарить. — Ты... — он потёр щеку, — не могла бы делать это без предупреждения? — Так веселее, — парировала Рин. — И вообще, привыкай. Я твой должник. Ты теперь от меня не отвяжешься. — И платье, — напомнил он. — Ты говорила про платье. — А, да! Платье хочу лёгкое. По колени длиной. Чтобы красиво и удобно. — По колени, — Мицуя записал. — Лёгкое. Учту. — Ты лучший, — выдохла Рин. — Я завтра приду. Обязательно. Спасибо! Она уже взялась за дверь, когда Мицуя окликнул её: — Рин. Она обернулась. — Когда в гости-то придёшь? Луна и Мана спрашивают. Ждут. Рин усмехнулась. — Если будет обещанный кот и печенье, то очень может быть. А если нет — то я приду и съем всё равно. Но потом обижусь. Мицуя чуть усмехнулся. — Кот будет. Печенье — тоже. Ждём. Они замерли на секунду. Потом Рин протянула руку, и Мицуя, не думая, хлопнул по ней ладонью. — Давай пять, — сказала Рин. — Это у нас в России так договариваются. — Давай пять, — повторил Мицуя, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Рин вылетела из класса так же быстро, как и ворвалась. Девушки переглянулись. — Мицуя-сан, — тихо спросила одна из них, — кто это? — Знакомая, — ответил он, всё ещё глядя на дверь. — Очень своеобразная знакомая, — добавила другая. — Она назвала вас просто по имени! — воскликнула третья с укором. — И что? — Мицуя пожал плечами. — И вы дали ей..э-э-пять! — подхватила четвёртая. — Это русский обычай, — буркнул Мицуя, отворачиваясь к выкройкам. — А ещё она сказала, что прибьёт нас голыми, вверх ногами, связанными нашими же трусами, — напомнила девушка с короткой стрижкой. — Она пошутила, — Мицуя вздохнул. — А если нет? — Тогда я за вас заступлюсь, — сказал он, не поднимая головы. Девушки переглянулись, но спорить не стали. — И она вас поцеловала? Мицуя покраснел. — Это была благодарность, — сказал он. — Она сказала, что я спас её жизнь и её женственность. — Вы спасли её жизнь? — переспросила девушка с короткой стрижкой. — Я согласился сшить юбку, — вздохнул Мицуя. — Для неё это одно и то же. Девушки не поняли, но решили не уточнять. *** Рин вылетела из школы на такой эйфории, что могла бы свернуть горы. Она шла по улице, улыбаясь своим мыслям, и не сразу заметила, что кто-то идёт ей навстречу. Она чуть не врезалась в парня. — О, — сказала она, отступая на шаг. — Извини, не заметила. Сумимасен, короче. Парень поднял бровь, но кивнул. — Ничего, — ответил он. Рин узнала его. Светлые волосы, выбритые виски, пирсинг в ухе, спокойные глаза. Чифую. — Ты та самая русская девушка, — сказал он. — Подруга Мицуи. — Подруга? — Рин усмехнулась. — Я просто заказывала... ну, юбку. Как это... сукато? Нет, это свитер. Сука... тьфу! Скаут, сарафан, короче, одежду. Чифую моргнул. — Ты хотела сказать «сукато»? Это свитер. А юбка — «сукато»? Нет... — он задумался. — Юбка — «сукато»? — Я не знаю! — Рин махнула рукой. — Я русская. Я умею только борщ варить и медведей вручную крутить. Чифую смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. — Медведей? — переспросил он. — Вручную? — Ну да, — Рин кивнула с самым серьёзным лицом. — В России медведи по улицам ходят. Мы их ловим, запрягаем и ездим. А потом варим борщ. Из медведей, правда? Нет, шучу. Медведей мы не едим. Они друзья. Чифую моргнул. — Ты… опять шутишь? — А ты не уверен? — Рин усмехнулась. — Вот и правильно. С русскими никогда не знаешь. Она вдруг спохватилась и протянула руку. — Я Рин. Рин Сэндо. А тебя как зовут? Чифую посмотрел на её руку, потом на неё. Пожал. — Чифую. Чифую Мацуно. — Очень приятно, — Рин кивнула. — Ну что, Чифую, ты тоже решил сегодня погулять? — Можно и так сказать, — ответил он. — Юбку, — повторил он. — Мицуя шьёт юбки? Для тебя? — А ты не знал? — Рин подняла бровь. — Я сегодня через окно к нему залезла. Охрана не пускала, а я — бац, и уже внутри. Чифую моргнул. — Через окно? — Ага. Потом он снял с меня мерки, я его поцеловала... Чифую замер. — Поцеловала? — В щёку. Он покраснел. Но мерки снял. Чифую смотрел на неё, пытаясь переварить информацию. Потом усмехнулся. — Ты... — он покачал головой. — Ты вообще нормальная? — Это дискриминация по национальному признаку, — парировала Рин. — Я русская. Мы все такие. — Ладно, — сказал он. — А что за юбка? — С шортами внутри! — Рин просияла. — Чтобы когда я ногами махаю — никто ничего лишнего не увидел. Такаши сказал, что очень продуманно. Чифую представил эту картину и снова усмехнулся. — Ты его заразила, — сказал он. — Чем? — Безумием. — Это не безумие, — Рин подмигнула. — Это творческий подход. Они прошли ещё квартал. Чифую украдкой поглядывал на Рин, которая всё ещё улыбалась своим мыслям. — Слушай, — сказала она. — А ты не хочешь составить мне компанию? А то мне одной скучно. Она схватила его за рукав и потащила в сторону, не дожидаясь ответа. — Погоди, — Чифую попытался высвободиться, но она держала крепко. — Ты меня вообще не знаешь. — Да не ломайся ты как школьница перед сигами, — фыркнула Рин. — Что тут знать? Не венчаться же чай идём. Погуляем, лапшу поедим. Весело будет. Чифую вздохнул. Непонятный набор слов вводил Мацуно в недоумение, но он умел этого не показывать. — Ладно, — сказал он. — Пошли. Она отпустила его рукав и пошла вперёд, даже не оглядываясь. Чифую покачал головой, но всё-таки пошёл. *** Они свернули в переулок, и тут из-за угла выскочил мальчишка. Лет десяти, чумазый, в рваной футболке. Он бежал так быстро, что чуть не сбил Рин с ног. — Эй! — крикнула она. — Ты чего?! Мальчишка промчался мимо. А через секунду из-за того же угла вылетели двое парней. — Стоять! — заорал один. — Держи его! — подхватил второй. — А вот и приключения, — вздохнула Рин. — Пошли, разберёмся. — Зачем? — Чифую поднял бровь. — Потому что двое на одного — это нечестно. И он мелкий. Они догнали парней. Те уже держали мальчишку за шиворот. Мальчишка дрыгался, пытаясь вырваться, но куда там — он был слишком мелким. — Отпустите, — сказала Рин, подходя. Парни обернулись. Один из них усмехнулся. — Ещё одна? Чего тебе? — Двое на одного — это нечестно, — Рин скрестила руки на груди. — И он мелкий. — А ты кто такая, чтобы указывать? — спросил второй. — И это неправомерно, — добавила Рин, и в её голосе появились стальные нотки. — Даже если я сейчас в гражданке, я обязана предупредить правонарушение. Чифую, стоявший чуть позади, поднял бровь. — Что значит «предупредить»? — тихо спросил он. — Ну, — Рин щёлкнула пальцами, — остановить. Зафиксировать. Чтобы неповадно было. — Зафиксировать? — Чифую нахмурился. — Ты легавый что-ли? — Нет, — Рин покачала головой. — Ну, почти. В России училась. У нас там такие законы... — она махнула рукой. — Короче, я знаю, как надо. — И что ты сделаешь? — Скажу им, что они нарушают статью такую-то, и если они не уберутся, я вызову полицию. Или сама с ними разберусь. — А если они не поймут? — спросил Чифую. — Тогда придётся объяснять на языке самбо, — Рин усмехнулась. Чифую не понял половины, но решил не спорить. Парни, видимо, что-то почувствовали. Или просто не захотели связываться. — Пошли, — сказал один. — Да ну их, — согласился второй. И они исчезли за углом так же быстро, как и появились. Мальчишка потирал шею и смотрел на Рин с опаской. — Ты в порядке? — спросила Рин, приседая перед ним. — Ага, — кивнул он. — Как зовут? — Сёта. — Слушай, Сёта, — Рин встала. — Если ты будешь так медленно бегать, тебя когда-нибудь поймают. Как сегодня. И мы не всегда будем рядом. — А вы будете рядом? — спросил он с надеждой. Рин посмотрела на Чифую. Тот пожал плечами. — Может, и будем, — сказала Рин. — Но лучше не рискуй, обходи таких пятой дорогой. Сёта кивнул и убежал. — Ты спасаешь какого-то пацана, чужого ,— заметил Чифую. — Сегодня такой день, — Рин вздохнула. Они пошли дальше. Рин вдруг остановилась у фонтана с черепахой. — О, смотри! Красиво. Она бросила монетку. — Загадай желание. — Не верю в приметы, — ответил Чифую. — А зря. Я вот загадала, чтобы у меня была юбка. И она будет. Чифую достал монетку, бросил. — И что ты загадал? — Чтобы ты не втянула меня ни в какие проблемы. — Поздно, — Рин рассмеялась. — Ты уже согласился. Они зашли в лапшичную. Рин заказала две большие порции. — А ты всегда такой молчаливый? — спросила она. — Когда не о чем говорить. — А сейчас есть о чем? Чифую подумал. — Ты странная, — сказал он. — И опасная. — Это комплимент? — Констатация факта. Рин рассмеялась. — Ладно, — сказала она. — Тогда давай договоримся. Я не лезу в твои дела, а ты не лезешь в мои. Но если что — я не враг. Спасибо, и так хватает. — Я понял, — кивнул Чифую. — Передай Мицуе, что юбку я жду с нетерпением. Ты же его друг? — Ага, передам. Они доели лапшу. Рин расплатилась и встала. — Ну, я пошла. Спасибо за компанию. — Тебе спасибо. Было… интересно. — Ещё увидимся, — Рин махнула рукой. Она уже взялась за дверь, но вдруг обернулась. — Слушай. Передавай привет своему... котячему парнишке. Чифую замер. — Котячему? — переспросил он. — Как это… кот? — Ну да, — Рин усмехнулась. — Кот. Нэко. А парнишка — это… ну, молодой человек. Как это по-японски… отоко? Вакай отоко? — Молодой человек, — кивнул Чифую. — Вот. Котячий молодой человек. Который с тобой ходит. Ты понял, о ком я? — О Баджи, — сказал Чифую. — Ага, — Рин кивнула. — Клыкастик. У него клыки, ты видел? Как у зверя. Мой брат тоже такие хотел. Точил их, прятал. Думал, страшный будет. А этот твой — реально зубастый. — И ты называешь его «котячим парнишкой»? — А что? — Рин пожала плечами. — Котячий парнишка с клыками. Бывает же. У нас дома таких полно. — Дома? — Ну, в мультиках, в России, — Рин усмехнулась. — Не придирайся к словам. Чифую не сдержал усмешку. — Ты... — он покачал головой. — Ты не перестаёшь удивлять. — Это у меня профессиональное, — Рин подмигнула. — Ладно, бывай. Она вышла. Чифую смотрел на закрытую дверь, качая головой. «Котячий парнишка, — подумал он. — Баджи убьёт меня, когда узнает, или её». Он допил чай, достал кошелёк и положил на стол свою долю. Потом вышел следом. *** На следующий день Чифую сидел на скамейке в парке, когда к нему подошёл Баджи. — Чего такой задумчивый? — спросил Баджи, плюхаясь рядом. — Вчера встречал ту русскую. — А, подругу Мицуи. И как она? — Странная. Но с ней не скучно. — И что говорила? — Баджи усмехнулся. — Она просила передать тебе привет, — сказал Чифую. Баджи поднял бровь. — Привет? Откуда она меня знает? Я её вообще не помню. — Видела нас вместе. Назвала тебя котячим парнишкой. И клыкастиком. Баджи медленно повернул голову. — Котячим? Парнишкой?! — И клыкастиком. Сказала, что у тебя клыки. И что ты тёмненький и патлатый. Баджи открыл рот, чтобы возмутиться, но потом закрыл. — И ты это мне передаёшь? — А что мне было делать? — Чифую поднял бровь. — Она просила. — И что, теперь я для неё «котячий парнишка»? — Похоже на то. — А клыкастик? — Тоже. Баджи вздохнул и отвернулся. — А ещё она рассказывала про Мицую. Сказала, что залезла к нему через окно, он снял с неё мерки, а потом она его поцеловала. Баджи резко повернулся. — Поцеловала? Мицую? — Ага. Он покраснел до ушей. — Они что, встречаются теперь? Чифую пожал плечами. — Не знаю. Она сказала, что он шьёт ей юбку. С шортами внутри. — С шортами? — Чтобы когда она ногами махает, никто ничего лишнего не увидел. Она такая...странная. Баджи смотрел на него, пытаясь переварить информацию. — Странная она, — ковнул в согласии он. — Я говорил. — И опасная. — Тоже говорил. — И Мицуя теперь шьёт юбки с шортами. — Похоже на то. Баджи покачал головой. — Ладно, — сказал он, вставая. — Пусть будет «котячий парнишка». Но если она назовёт меня так в лицо, я не отвечаю за последствия. — Передам. — Не надо передавать! — рявкнул Баджи. — Поздно, — Чифую спрыгнул со скамейки. — Она уже знает, что я тебе рассказал. Баджи вздохнул и пошёл вперёд. — Пошли, — сказал он. — Надо найти, где поесть. — Ты же только что ел. — После того как меня назвали котячим парнишкой, у меня разыгрался аппетит. Чифую усмехнулся и пошёл за ним. *** Рин зашла в спортзал не по работе, а просто так — хотелось размяться. Хиро сидел на скамейке, пил воду. — О, — сказал он. — Ты сегодня не работаешь. — Выходной. Давай, покажешь, чему ты научился? Они провели около часа в спарринге. Хиро был сильным, но Рин быстрее. — Ты жульничаешь, — выдохнул Хиро, лёжа на матах. — Это не жульничество. Это техника. Они сели на скамейку. Хиро протянул ей бутылку воды. — Спасибо за тренировку, — сказал он. — Ты жёсткая. — Я знаю, — Рин усмехнулась. — Слушай, — Хиро замялся. — Моя дочка... она всё время просит рассказать о тебе. Говорит, хочет познакомиться с «русской тётей, которая умеет летать». — Летать? — Рин подняла бровь. — Ну, я рассказал, как ты крутишься на татами. Она представила, что ты летаешь. Дети, — он развёл руками. Рин рассмеялась. — Передай ей, что я не летаю. Но могу научить падать так, что будет казаться, будто летала. — Ты серьёзно? — Хиро удивился. — А почему нет? — Рин пожала плечами. — Приводи её как-нибудь. Я покажу пару приёмов. Безопасных. — Она будет в восторге, — Хиро улыбнулся. — Спасибо. — Не за что, — Рин встала. — Ладно, пойду я. А то братья с ума сойдут. — Увидимся завтра? — спросил Хиро. — Увидимся, — кивнула Рин. Она вышла из спортзала, оставив Хиро улыбаться ей вслед. Рин открыла дверь и шагнула в коридор. — Я вернулась! — крикнула она. Никто не ответил. Она заглянула в комнату. Мичи и Аккун сидели за столом, уставившись в одну точку. — Эй, — Рин помахала рукой перед их лицами. — Вы чего? Оглохли? Мичи моргнул. Аккун медленно повернул голову. — Ты... — начал Мичи. — Что? — Ты вернулась, — закончил Аккун. — Ага. Живая, здоровая и почти невредимая. — Почти? — переспросил Мичи. — Ну, одного пришлось уложить. Но он сам виноват. — Так, — сказал Аккун. — Давай по порядку. — Сначала у Такаши. Заказала юбку. — Юбку, — повторил Мичи. — С шортами внутри. Чтобы когда я ногами махаю, никто ничего лишнего не увидел. Такаши сказал, что очень продуманно. — Мицуя... — Аккун схватился за голову. — Дальше я его поцеловала. Тишина. — Ты... — начал Аккун. — Поцеловала. В щёку. Он покраснел. — Ты поцеловала капитана второго отряда, — медленно произнёс Мичи. — Именно. — Дальше, — прошептал Аккун. — Дальше я встретила Чифую. Мы с ним погуляли, поели лапшу. Он сказал, что я странная и опасная. — Чифую, — Мичи закрыл лицо руками. — И передала привет Баджи. Назвала его котячим парнишкой. И клыкастиком. Рассказала про успехи Мичи в опилке зубов. Аккун издал звук, похожий на вой раненого щенка. — Баджи? Самому бешеному псу? — Ага, коту. Он теперь для меня «котячий парнишка». — Ну что поделать, — Рин развела руками. — У меня запоздалая весна. И парня нет. Аккун медленно опустил голову на стол. И завыл. Мичи посмотрел на него, потом на Рин. — Давай найдём ей кого-то уже, — донеслось приглушённое от стола. — Я не могу больше. — Не можем, — вздохнул Мичи. — Почему? — Потому что надо. Но они проверку не пройдут. Нашу с тобой. Аккун поднял голову, и они с Мичи синхронно посмотрели на Рин. — Что? — Рин подняла бровь. — Ничего, — сказал Мичи. — Мы просто поняли, что обречены. — На что? — На тебя, — ответил Аккун. — На всю оставшуюся жизнь. Рин рассмеялась. — Ладно. А теперь давайте есть. Я голодная. — Ты только что перечислила, как целовалась с одним гопарем, гуляла с другим и передавала привет третьему, при этом растрепала о моих зубах, — сказал Мичи. — И теперь ты хочешь есть? — Они не гопари, — терпеливо повторила Рин. — Они нормальные парни. Ну, почти. — Почти? — Аккун вскочил. — Они главари банд! — Ну и что? У всех свои недостатки. Зато юбка будет. И я буду красивая. Мичи и Аккун переглянулись. — Она невыносима, — сказал Аккун. — Я уже слышала, — Рин направилась на кухню. — Давайте быстрее, а то я сама всё съем. Мичи и Аккун остались сидеть, глядя друг на друга. — Мы влипли, — сказал Аккун. — Влипли, — согласился Мичи. — И мы сами её туда отправили. — Даже не напоминай. — Давай найдём ей кого-то нормального, — предложил Аккун. — Кого? Ты знаешь кого-то, кто выдержит нашу проверку? Аккун задумался. — Нет, — признался он. — Вот и я нет, — Мичи вздохнул. — Так что будем привыкать. — К чему? — К тому, что наша сестра теперь своя среди гопарей. Аккун издал очередной стон и уткнулся лицом в ладони. — МЫ НЕ ЭТОГО ХОТЕЛИ! — донеслось сквозь пальцы. Из кухни раздался голос Рин: — А чего вы хотели? Вы сами сказали «найди того, кто сошьёт». Я и нашла. — Мы не имели в виду главаря банд! — крикнул Мичи. — Он не главарь, он портной! — крикнула Рин в ответ. — И капитан второго отряда! — добавил Аккун. — Талантливый человек! — парировала Рин. — Разносторонний. Мичи и Аккун переглянулись и одновременно уткнулись лицами в стол. — Мы проиграли, — сказал Мичи. — Проиграли, — согласился Аккун. — Пошли есть, — Мичи встал. — Пошли, — Аккун поднялся. Они побрели на кухню. И тут Рин заметила на тумбочке маленькую коробочку. — Это что? — спросила она. Мичи и Аккун переглянулись. — Открой, — сказал Мичи. Рин открыла. Внутри лежал крабик — почти такой же, как тот, который она потеряла в парке. С блестящими стразами. Красивый. — Вы... — она подняла глаза. — Мы скинулись, — буркнул Аккун, отводя взгляд. — Не хотели, чтобы ты страдала, — добавил Мичи. Рин смотрела на крабика, потом на них. В горле встал комок. — Дураки вы, — сказала она тихо. — Знаем, — хором ответили они. Рин вдруг шагнула вперёд и обняла их обоих сразу. Мичи и Аккун замерли. — Ты чего? — возмутился Мичи, пытаясь высвободиться. — Мы не маленькие. — Пусти, — добавил Аккун, краснея. — Неудобно же. Рин не отпустила. Она сжала них ещё сильнее. — Помолчите, — сказала она. — Это благодарность. Терпите. Мичи и Аккун переглянулись. Потом Мичи вздохнул и перестал сопротивляться. — Ладно, — буркнул он. — Но только потому, что у тебя настроение хорошее. — Ага, — добавил Аккун. — В следующий раз не надейся. Рин усмехнулась и наконец отпустила их. — В следующий раз я вас самих задушу в благодарность. — Лучше не надо!, — хором ответили они. Рин надела крабик на хвост и повертелась. — Ну как? — Красиво, — сказал Аккун. — Нормально, — буркнул Мичи, но его уши горели. — Ладно, — Рин махнула рукой. — Пошли есть. А то я голодная. — Ты всегда голодная, — заметил Аккун. — Метаболизм, — напомнил Мичи. — Быстрый, — добавила Рин. — Как наш язык, — усмехнулся Аккун. Они засмеялись и пошли на кухню. *** Ужин прошёл в относительном молчании. Мичи и Аккун всё ещё переваривали новости, а Рин с аппетитом уплетала рис, не обращая внимания на их страдальческие взгляды. После ужина Кэнго, который вернулся с работы позже обычного, устроился в гостиной с газетой. Рин выждала пару минут, пока Саори возилась на кухне, и тихо подошла. — Кэнго-сан, — сказала она. — Можно с вами перетереть? Кэнго отложил газету и посмотрел на неё поверх очков. — Перетереть? — переспросил он. — Это русское выражение? — Типа того, — Рин присела на краешек дивана. — Короче, у меня к вам несколько вопросов. Если вы не против. — Слушаю, — Кэнго кивнул. — Первое, — Рин загнула палец. — Школа для Мичи. Нам нужно его куда-то пристроить. Я не хочу, чтобы он болтался без дела, когда начнётся учебный год. Кэнго задумался. — Есть несколько вариантов, — сказал он. — Я поговорю со знакомыми. Документы нужны будут. — С документами как раз второй вопрос, — Рин загнула ещё один палец. — Нам с Мичи нужны паспорта. Или хотя бы временные удостоверения личности. Я понимаю, что это геморрой, но без них мы никуда. Ни школы, ни работы нормальной. Кэнго кивнул. — Я узнаю, что можно сделать. Это не быстро, но возможно. — Я вам потом всё компенсирую, — добавила Рин. — Когда накоплю. И если станет неудобно — мы съедем. Не хотим вас теснить. — Кто сказал про неудобно? — Кэнго поднял бровь. — Саори рада, что ты помогаешь по хозяйству. И мы к тебе привыкли. Ты не теснишь. Да и мы с женой дочку взрослую всегда хотели. Рин замерла на секунду, потом улыбнулась — чуть смущённо, но тепло. — Спасибо, — сказала она тихо. — Это... приятно. — Ладно, давай дальше, — Кэнго вернулся к деловому тону, но в уголках его глаз спряталась улыбка. — Третье, — Рин загнула ещё один палец. — Я сегодня ходила к одному парню. Заказывала юбку. Кэнго поднял бровь. — К парню? За юбкой? — Ага, — Рин кивнула. — Он шьёт. В клубе дизайна состоит. И вообще, приличный человек. Младших сестёр воспитывает. — И как, не приставал? — спросил Кэнго, и в его голосе послышалась стальная нотка. — Нет, — Рин усмехнулась. — Он покраснел, когда я его поцеловала в щёку. Так что я скорее к нему приставала, чем он ко мне. Кэнго помолчал, потом кивнул. — Если что — скажи мне. Я разберусь. — Знаю, — Рин подмигнула. — Вы уже говорили. — Четвёртое, — она загнула четвёртый палец. — Моё образование. Вы спрашивали. Кэнго внимательно посмотрел на неё. — У меня три курса было, — сказала Рин. — Третий почти закончила. Ещё год оставался — и была бы дипломированным юристом. — И ты хочешь продолжить? — Хочу, — Рин кивнула. — Очень. Но сейчас не могу. Сначала нужно Мичи в школу устроить, работу нормальную найти, с документами разобраться. А потом — может быть. Кэнго кивнул. — Если понадобится помощь — скажи. — Спасибо, — Рин улыбнулась. — Вы уже помогаете. Больше, чем должны. — Не должны, — поправил Кэнго. — Хотим. Рин посмотрела на него долгим взглядом. — Кэнго-сан, — сказала она. — Вы знаете, что вы мой любимый японец? — Я единственный японец, с которым ты говоришь по душам, — заметил он. — Это не отменяет факта, — Рин подмигнула. Она встала. — Ладно, я спать. Завтра рано вставать. — Рин, — окликнул её Кэнго. Она обернулась. — Ты молодец, — сказал он. — Держись. Рин улыбнулась и вышла из комнаты. *** На следующий день Рин подлетела к школе Мицуи ровно в три часа, как и договаривались. На этот раз через окно лезть не пришлось — Мицуя встретил её у входа, кивнул охраннику, и тот пропустил их без вопросов. — Договорился, — коротко пояснил Мицуя, заметив её удивлённый взгляд. — Сказал, что ты моя помощница по клубу. — Помощница? — Рин усмехнулась. — Я шью табуретки, а не юбки. — Он не знает, — Мицуя пожал плечами. — Пойдём. В классе домоводства никого не было. Только швейные машинки, рулоны тканей и аккуратно разложенные выкройки на столе. Мицуя достал из шкафа свёрток — аккуратно сложенную юбку из мягкой тёмно-синей ткани. — Примерь, — сказал он, протягивая её Рин. — Если что не так — поправим. Рин схватила юбку и скрылась за ширмой в углу класса. Через минуту она вышла, крутанулась перед зеркалом. Юбка сидела идеально. Короткая — выше колена на ладонь, но не вызывающая. Ткань приятно облегала бёдра, не сковывала движения. А главное — внутри были вшиты мягкие эластичные шорты, которые Рин проверила, сделав резкий выпад ногой. — Идеально, — выдохла она. — Такаши, ты гений. Мицуя слегка покраснел, но кивнул. — Я добавил кое-что ещё, — сказал он и протянул ей второй свёрток. — Топ. В подарок. К юбке. Рин развернула. Топ был из той же ткани, что и юбка — тёмно-синий, с аккуратными бретелями и вырезом, который подчёркивал плечи и ключицы. — Ты… — она подняла глаза. — Ты с ума сошёл? Это же дорого. — Мне не сложно, — Мицуя отвернулся, делая вид, что раскладывает выкройки. — У меня оставалась ткань. И ты говорила, что хочешь быть красивой. Рин посмотрела на топ, потом на Мицую. И улыбнулась. — Спасибо, — сказала она тихо. — Правда. Это… очень. — Не за что, — буркнул он, всё ещё не глядя на неё. Она посмотрела на топ, потом на своё отражение в зеркале. И не думая, стянула футболку через голову прямо там, где стояла. Мицуя замер. — Рин! — выдохнул он, резко отворачиваясь. — Что? — Рин уже натягивала топ, не понимая, в чём проблема. — Я просто поменяла футболку. Мы же не в мечети. — Ты… — он говорил, глядя в стену. — Ты не могла за ширму? — А зачем? — Рин поправила бретель, повертелась перед зеркалом. — Я выросла с двумя братьями. Меня смутить сложно. А вот тебя весело. Она усмехнулась, глядя на его красные уши. — И потом, Мицуя, я в тебе больше друга вижу, чем… ну, потенциального жениха. Так что расслабься. Мицуя медленно повернулся. Рин стояла перед ним в топе — синем, который идеально подчёркивал плечи и талию. — Ну как? — спросила она, чуть склонив голову. Он посмотрел. И снова покраснел. — Идёт, — сказал он. — Ты уже говорил, — усмехнулась Рин. — Значит, идёт дважды, — буркнул он, снова отворачиваясь к выкройкам. Рин рассмеялась. — Ладно, мальчик, не смущайся. Я пошла. Спасибо за обновки. Она подхватила свой старый пакет с вещами и направилась к двери, но заметила на столе несколько листов бумаги. Она подошла ближе. — Это твои? — спросила она, разглядывая эскизы платьев. Мицуя смутился. — Да. Просто так. Для клуба. — Просто так? — Рин подняла бровь. — Мицуя, это красиво. Как это по-японски… красиво? Киреи? Да, киреи. — Спасибо, — тихо сказал Мицуя. — Ты правда талантливый, — Рин покачала головой. — Как это… сёкай? Нет, не то. Короче, у тебя талант. Не бросай. — Не буду, — сказал Мицуя. Рин подняла глаза на него и вдруг заметила то, что уже не видела раньше, при первой встрече в парке — тени под глазами, бледность, напряжённые плечи. — Ты вообще спишь по ночам? — спросила она. Мицуя удивился. — Сплю. — Не похоже, — Рин покачала головой. — У тебя вид такой, будто ты не спал неделю. — Много дел, — отмахнулся он. — Слушай сюда, Такаши, — Рин подошла ближе и ткнула его пальцем в грудь. — Я понимаю, что ты хочешь всё успеть. Сёстры, учёба, клуб, ещё чё-то... но если ты будешь полностью отдаваться чему-то даже в разрез желанию поспать, то перегоришь. И тогда ты не сможешь больше заниматься любимым делом. Оно превратится в каторгу. Понял? Мицуя смотрел на неё, не зная, что ответить. — Ты не моя мама, — буркнул он наконец. — И слава богу, — Рин усмехнулась. — Я была бы ужасной мамой. Но я твой друг. А друзья имеют право говорить неприятную правду. Отдыхай, Такаши. Хотя бы иногда. Она отвернулась и снова посмотрела на эскизы. — А теперь покажи, что ещё ты нарисовал. Мицуя молча протянул ей блокнот. Но в его голове засели её слова. Рин пролистала эскизы, покивала, что-то одобрительно хмыкнула. — Ладно, я пошла. А то мой русский язык скоро кончится, а я ещё не всё сказала. Она подхватила свой старый пакет с вещами и направилась к двери. — Рин, — окликнул её Мицуя. Она обернулась. — Ты… правда считаешь меня другом? — Правда, — Рин кивнула. — А что, есть сомнения? — Нет, — он покачал головой. — Просто… приятно. — Вот и отлично, — Рин подмигнула. — Увидимся. Она вышла, оставив Мицую стоять посреди класса с красными ушами и лёгкой улыбкой на лице. *** Через минуту дверь приоткрылась, и в проёме показался Хаккай. — Ушла? — спросил он. — Ушла, — кивнул Мицуя, возвращаясь к выкройкам. Хаккай подошёл, сел на стул, который только что занимала Рин. Он молчал несколько секунд, потом тихо сказал: — Слухи уже пошли. Все знают, что мы сказали «иностранцев не трогать». — И что? — Мицуя поднял голову. — А то, что соседние банды могут решить, что она наша. И использовать её, — Хаккай сжал кулаки. — Или её брата. Или того парня, с которым она живёт. Она не знает наших правил. Не знает, кто есть кто. А ей всё равно. Она ходит, где хочет, говорит, что думает, и никого не боится. «Как Юзуха», — подумал Хаккай. — «Такая же. Тоже ничего не боялась. Пока не пришлось...». Он отогнал эту мысль. — Это опасно, — сказал Мицуя. — Опасно, — согласился Хаккай. — Поэтому нам нужно что-то придумать. Как обезопасить её, но чтобы она не поняла. — Мы не можем сказать ей правду, — Мицуя покачал головой. — Она не поймёт. Или поймёт, но тогда... тогда она будет в опасности уже потому, что знает. Да и сфера образования у неё рисковая. — Значит, будем следить издалека, — сказал Хаккай. — Не вмешиваться, но быть рядом. Если что — прикрыть. — А если она сама влезет? — Мицуя усмехнулся. — Ты её видел. Она куда угодно влезет. Через окно, например. Хаккай не сдержал лёгкую усмешку. — Тогда будем вытаскивать. Мицуя кивнул. — Не дай ей пострадать, — сказал Хаккай. — Не дам, — ответил Мицуя. — Обещаю. Хаккай посмотрел на друга долгим взглядом, потом кивнул и вышел. *** Рин вышла в коридор и остановилась. В голове вдруг щёлкнуло. «Хаккай, — подумала она. — Я же его тоже по имени называю. Без суффикса. С первой встречи». Она вспомнила, как он краснел, заикался, отводил взгляд. Как выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. «А может, он не только от стеснительности такой красный? — усмехнулась она про себя. — Может, я его культурным шоком добила». Она покачала головой и пошла к выходу. «Ладно, не извиняться же теперь. Привыкнут». *** Мицуя остался один в классе. Он смотрел на эскизы, которые листала Рин, и вдруг понял, что впервые за долгое время кто-то заметил, как он устал. «Отдыхай, Такаши. Хотя бы иногда». Он вздохнул и убрал блокнот в сумку. «Легко сказать», — подумал он. Но всё же решил сегодня лечь пораньше. И завтра — тоже. И, может быть, в субботу он не пойдёт на тренировку, а просто посидит дома с сёстрами. Он посмотрел на дверь, за которой скрылась Рин. «Странная, — подумал он. — Но, кажется, она права». Он усмехнулся и покачал головой. «Русская террористка. А я спас ей жизнь, согласившись сшить юбку». Он не понял, почему эта мысль его развеселила, но улыбка не сходила с его лица. *** Вечером того же дня. *** В тот же вечер, когда Рин ещё не вернулась домой, Кэнго сидел в гостиной с газетой. Саори возилась на кухне, но потом вышла, вытирая руки полотенцем, и села рядом. — Кэнго, — сказала она. — М? — Ты заметил, как изменилась Рин? — Саори посмотрела в сторону коридора. — Когда она только пришла, была такая... напряжённая. А сейчас — смеётся, шутит. Как будто домой вернулась. Кэнго отложил газету. — Заметил, — сказал он. — Она хорошая девушка. И брат у неё хороший. — Ты знаешь, — Саори улыбнулась, — я всегда хотела дочку. А получился один сын. Аккун. Но он хороший мальчик, я не жалуюсь. А тут она... как будто судьба. Да и Мичико хороший мальчик, вон как с Ацуши сдружились. — Не каркай, — буркнул Кэнго, но в уголках его глаз спряталась улыбка. — Я не каркаю, — Саори покачала головой. — Я просто рада. Кэнго помолчал, потом взял её за руку. — Я тоже, — сказал он тихо. Они помолчали, глядя в окно, где зажигались первые фонари. *** Рин уже заснула, но ей снилось что-то странное. Кто-то смотрел на неё. Тот самый взгляд — тяжёлый, цепкий, знакомый. Она попыталась открыть глаза, но не могла. А потом резко проснулась. В комнате было тихо. Мичи и Аккун мирно сопели рядом. Никого. «Приснится же», — подумала она, переворачиваясь на другой бок. Но внутри осталось неприятное чувство — будто кто-то думает о ней в эту самую секунду. Она не была мнительной, но верила в эти штуки, по типу: загадай желание в 21:21 или если плохо спишь — кто-то думает о тебе, или снишься кому-то. Она посмотрела на тумбочку, где лежал телефон — тот самый, древний, кнопочный, который дал ей Кэнго. Ни одного сообщения. Ни одного пропущенного. «Странно, — подумала она. — В моём времени уже не представляешь жизни без телефона. А тут — тишина. И ничего. Даже не хочется никому писать». Она взяла телефон, повертела в руках. «Хотя... кому бы я написала? Мицуе? Чифую? Хаккаю? У них даже номеров нет». Она усмехнулась и уже хотела положить телефон обратно, как вдруг вспомнила. Тот парень, который показывал дорогу к школе Мицуи. Он сказал: «Та самая, про которую Мицуя-сан и Хаккай-сан сказали, что иностранцев не трогать». Рин нахмурилась. «Почему они сказали "иностранцев не трогать"? — подумала она. — Они же не знали, что я могу влипнуть в неприятности. Или знали?» Она вспомнила, как Мицуя и Хаккай переглянулись, когда она рассказывала про драку. Как напряглись. О чём они думали — непонятно. «Интересно, что они там задумали? — подумала она. — И кто ещё в курсе, что меня "не трогать"? Ну вот, хотела не отсвечивать, а они сами меня засветили. Видать хотели как лучше, а получилось как обычно,...через жопу». Она перевела взгляд на Мичи и Аккуна, которые мирно спали на своих футонах. «Теперь мы тут звёзды местные, — усмехнулась она про себя. — Только звёздам почему-то не спится». Она вздохнула. «Ладно, завтра спрошу у Чифую. Если увижу его. Или у Мицуи. Если не забуду». Она положила телефон на тумбочку, закрыла глаза и повернулась на бок. Сон пришёл не сразу, но пришёл. *** А в это время в Роппонги, в одном из элитных клубов, где собиралась их компания, было шумно. Музыка гремела так, что стены вибрировали — тяжёлый бас пульсировал в груди, смешиваясь с запахом дорогого парфюма и алкоголя. Стробоскопы выхватывали из темноты танцующие фигуры, но в VIP-зоне, отделённой от основной толпы, было тише. Здесь можно было говорить, не перекрикивая музыку. Ран сидел за столиком, откинувшись на спинку дивана, и крутил в руках кепку — ту самую, серую, с логотипом внутри. Риндо сидел рядом, молчаливый и неподвижный, как тень. Его взгляд скользил по залу, но мысли были далеко. Вокруг них вились девушки. Кто-то пытался налить выпить, кто-то наклонялся слишком близко, демонстрируя декольте, кто-то просто сидел рядом, надеясь, что заметят. Ран не обращал на них внимания. Он смотрел сквозь них, как сквозь пустое место. — Ран-сан, вы такой задумчивый сегодня, — пропела одна, наклоняясь ближе. Он не ответил. Девушка обиженно надула губы, но спорить не стала — с ним никто не спорил. Риндо покосился на брата. — Ты чего? — спросил он тихо, чтобы не привлекать внимание. — Душно, — ответил Ран, не поднимая глаз. — Там кондиционер. — Не в том дело. Риндо вздохнул. Он знал этот тон. И эту кепку, которую брат вертел уже который день. Через несколько минут Ран поднялся и вышел на улицу, даже не попрощавшись. Девушки переглянулись, но никто не посмел пойти за ним. Риндо вышел следом, оставив за спиной гул музыки. На улице было прохладно. Огни Роппонги мерцали вдалеке, и воздух пах дождём. — Ты о ней думаешь? — спросил Риндо, присаживаясь на парапет рядом с братом. Ран промолчал. Но не отвёл взгляд. — Завтра принесут фотографии, — сказал Риндо. — Наши нарыли информацию. Я знал, что тебя она заинтересует, поэтому дополнительно постарался. Ран поднял бровь. — И что нарыли? — Сначала слухи, — Риндо достал телефон, пролистал заметки. — Она русская. В районе появилась недавно. Живёт с братом у каких-то родственников. — Имя? — Рин Сэндо, — ответил Риндо. — Но кто-то слышал, как её мелкий звал... — он на секунду замер, вспоминая произношение, — Ар-ина. — Арина? — Ран поднял бровь. — Наши язык сломали, пока пересказать пытались, — усмехнулся Риндо. — Но да, скорее всего, Арина. А Рин — это сокращение. Или вариация, чтобы мы выговаривали. — Рин, — повторил Ран, пробуя слово на вкус. — Арина. Красиво. — Ты ещё лица её не видел, — напомнил Риндо. — Увижу. Завтра. — Не только имя, — Риндо усмехнулся. — Наши вынюхали, что она по району бегала, Такаши Мицую искала. Капитана второго отряда Тосвы. Зачем — неизвестно. — Мицуя? — Ран усмехнулся. — Тот, который шьёт? — Тот самый. Он же и разнёс слушок, что она «неприкосновенна». Пассия его, что ли. — Или должница, — Ран покачал головой. — Или просто знакомая. С чего ты взял, что пассия? — А кто ещё будет шить юбку для девушки и разносить слухи, чтобы её не трогали? — Риндо пожал плечами. — Но есть ещё кое-что. — Говори. — Кто-то видел, как она залезала в окно школы. Той самой, где Мицуя учится. Охрана не пускала, а она уже внутри. Безбашенная. Ран усмехнулся. — Безбашенная, — повторил он. — Или просто наглая. — Одно другому не мешает, — заметил Риндо. — И это всё? — Не всё. Слух о ней пустили после одного инцидента. Ран повернулся к брату. — Какого? — Махач в подворотне, — Риндо пожал плечами. — Подробностей не знаю. Но знаю, что она там была. Со своими пацанятами. Братья её, что ли, или просто друзья. Кто-то из местных решил самоутвердиться за счёт иностранцев, а она им быстро объяснила, где и чё. — И что с теми? — Побили. И убежали. С тех пор её и не трогают. Тосва, видимо, решила, что лучше с ней дружить, чем воевать. — Или боятся, — Ран усмехнулся. — Или уважают, — добавил Риндо. — Не знаю. Но мне кажется, она просто не вписывается в их рамки. А они не знают, что с ней делать. — А ты что думаешь? — спросил Ран. — Думаю, что если она связалась с бандой, то она либо очень смелая, либо очень глупая. Или и то, и другое. — Или очень хитрая, — Ран покачал головой. — Смотри: она появляется в районе, влезает в окно школы, знакомится с Тосвой, получает от них защиту. За несколько дней. Это не случайность. — Думаешь, она специально? — Не знаю, — Ран сунул кепку в карман. — Но хочу узнать. Он посмотрел в сторону Сибуи. — Она ещё появится, — сказал он. — Я чувствую. — Ты всегда верил своим чувствам. — И они меня не подводили. — Пока, — буркнул Риндо, но спорить не стал. Они пошли обратно. В сторону клуба. — Кстати, — сказал Риндо, когда они уже подходили к двери. — Ты заметил, как она уходила? — Как? — Быстро. Но не бежала. Просто завернула за угол и исчезла. Будто знала, что за ней не пойдут. — Или будто не боялась, — добавил Ран. — Или будто привыкла, — Риндо покачал головой. — Странная. — Странная, — согласился Ран. — Поэтому и интересная. Он открыл дверь, и музыка снова ударила в уши. Девушки засуетились, но Ран не обратил на них внимания. Он вернулся на своё место, откинулся на спинку дивана и снова достал кепку. «Рин, — подумал он и усмехнулся. — Скоро увидимся». *** На следующий день Риндо протянул брату конверт. — Фотографии. Ран достал снимки. На них была та самая девушка — высокая, с длинными каштановыми волосами, с пирсингом в ушах и... губе. На одном фото она смеялась, запрокинув голову, на другом — залазила в окно школы, на третьем — шла по улице с Чифую. Ран долго смотрел на её лицо. — Ну как? — спросил Риндо. — Красивая, — сказал Ран. — И глаза... злые. — Злые? — Уставшие, — поправился Ран. — Но не пустые. В них есть что-то... как будто она уже видела слишком много, но не сдалась. Интересно-о-о. Риндо подошёл ближе, заглянул через плечо брата. — Обычная девушка, — сказал он. — Ничего особенного. — Ты не смотрел, — Ран покачал головой. — Ты просто увидел. — А ты? — Я увидел, — Ран сунул фото в карман. — И хочу увидеть ещё. — Ты уже говорил. — Я повторю, когда увижу, — Ран усмехнулся. — Она ещё появится. *** Рин уже спала, но Мичи и Аккун не могли уснуть. Они лежали на футонах, глядя в потолок. — Она улыбается во сне, — сказал Аккун. — Ага, — кивнул Мичи. — Давно её такой не видел. — Счастливой? — Спокойной, — поправил Мичи. — В России она вечно была на взводе. То учёба, то мать, то мы, братья... А тут... как будто отпустило. Аккун помолчал. — Может, это Япония так действует? — Может, — Мичи усмехнулся. — А может, это просто потому, что она наконец нашла, где ей рады. — Ты думаешь, вы останетесь? — тихо спросил Аккун. — Не знаю, — Мичи покачал головой. — Но я надеюсь мы останемся. — Я тоже, — сказал Аккун. Они помолчали. — Спокойной ночи, — сказал Мичи. — Спокойной ночи, — ответил Аккун. Он закрыл глаза и улыбнулся.