Жизнь за счёт бесчисленного папапа

День второй. Покои Цю Цзяньло Их привели снова. На этот раз они шли молча. Без слов, без переглядываний. Шэнь Юань чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, но шаг не сбивал. Рядом так же ровно дышал Шэнь Цзю. Слуги не дали им одежды. Просто вывели из каморки голыми, и холодный утренний воздух обжёг кожу, заставив съёжиться. Шэнь Юань шёл, глядя прямо перед собой, стараясь не думать о том, как их видят слуги — два маленьких, худых тела, идущих на заклание. За сегодняшнее утро он заметил какие то изменения.. Ему казалось что он начал забывать многие вещи с своего прежнего мира, на фоне этого знания о книги были такими свежими и полными что заставляло Шэнь Юаня чувствовать скуку по старому миру. Так или иначе, человек двадцать первого века не сможет так быстро адаптироваться к миру без всех тех благ, что окружали ранее! В покоях Цю Цзяньло было жарко. Свечи горели ярче, чем вчера, и в воздухе пахло маслом и потом. Цю Цзяньло сидел в том же кресле, голый, с широко раздвинутыми ногами. Его член стоял, твёрдый и блестящий, и рука двигалась по нему в медленном, размеренном ритме. Он смотрел на них, как кот на мышей, и улыбался. — Умные мальчики, — сказал он. — Сами пришли, без слез. Встаньте на колени. Они опустились на колени на то же место, что и вчера — прямо между его раздвинутых ног. Холодный камень обжёг колени, но Шэнь Юань не вздрогнул. Цю Цзяньло смотрел на них, и его рука не останавливалась. — Сегодня мы немного изменим правила, — сказал он задумчиво. — Вчера вы были хорошими, но этого мало. Я хочу, чтобы вы не просто подчинялись. Я хочу, чтобы вы хотели этого. Он наклонился вперёд, и его лицо оказалось близко — слишком близко. — Я сделаю вас зависимыми, — прошептал он. — Так, что вы сами будете молить меня об этом. Сами будете приходить и просить. А когда зависимость станет достаточно сильной, вы будете делать это друг с другом для меня, без меня, всегда, когда я скажу. Он откинулся на спинку кресла и кивнул. — Начинайте. Ты, — он указал на Шэнь Юаня, — продолжишь с того места, где остановился вчера. Соси. Шэнь Юань поднялся на коленях и взял в рот член. Вкус был тот же — солёный, горьковатый, отвратительный. Он сосал, как и вчера, стараясь не думать, не чувствовать, просто делать. — А ты, — Цю Цзяньло посмотрел на Шэнь Цзю. — Возьми масло. Вон там, на столике. И растяни своего брата. Шэнь Цзю замер. — Я сказал — растяни его заднее отверстия пальцами, — голос Цю Цзяньло стал жёстче. — Или мне повторить? Шэнь Цзю медленно поднялся, взял пузырёк с маслом, стоявший на столике, и вернулся. Его лицо было белым, как бумага, и руки дрожали, когда он откупорил пузырёк. — Встань на четвереньки, — приказал Цю Цзяньло Шэнь Юаню. — И не прекращай сосать. Шэнь Юань послушно переменил позу, не выпуская член изо рта. Он чувствовал, как Шэнь Цзю встаёт позади, слышит его дыхание — частое, прерывистое. Шэнь Юань был в лёгкой панике, главный злодей сейчас будет копаться в его анусе! Ну что за позор.. Шэнь Юань еле сдерживался что бы не сжать зубы на члене этого ублюдка, что смотрел на них с Шэнь Цзю сальным и самодовольным взглядом. Как Цю Хайтан вообще могла называть своего брата хорошим человеком! Масло было холодным. Шэнь Юань вздрогнул, когда пальцы брата коснулись его ягодиц, раздвигая, находя вход. Палец скользнул внутрь — медленно, осторожно, будто Шэнь Цзю боялся сделать больно. — Глубже, — приказал Цю Цзяньло наблюдающий за этим. — Два пальца. Второй палец вошёл легче, чем первый. Шэнь Юань зажмурился, сосредоточившись на движении рта, чтобы не думать о том, что происходит сзади. Шэнь Цзю двигался ритмично, растягивая, подготавливая, и его пальцы были такими же холодными, как масло. — Хорошо, — сказал Цю Цзяньло, теряя терпения. — Достаточно. Он похлопал Шэнь Юаня по щеке, заставляя поднять голову. — Теперь ты. Садись на меня. Шэнь Юань замер. Он посмотрел на член, блестящий от слюны, на широко раздвинутые ноги Цю Цзяньло, на его лицо — потное, раскрасневшееся, с горящими глазами. — Медленно, — сказал Цю Цзяньло. — Садись и начни двигаться. А ты, — он посмотрел на Шэнь Цзю, — будешь сосать своему брату. И растягивать себя. Пока я не скажу остановиться. Шэнь Юань навис над членом, нащупал рукой головку, приставил к растянутому отверстию и медленно опустился. Всё было как в тумане, он чувствовал что его личность улетает куда то далеко, либо же закрывается в какой-то сундук и более не желает находиться в этом теле. А сознание поддерживает только страх. Боль была острой, но короткой — масло сделало своё дело, и член вошёл почти без сопротивления. Шэнь Юань закусил губу, чувствуя, как что-то чужое, горячее заполняет его изнутри. Самое ужасное было то, что он сейчас находится открыт лицом к Шэнь Цзю! Боже, почему всётак жестоко, он не хочет что бы брат видео это.. Мало того! Этот ублюдок сказал Шэнь Цзю делать ему... Нет, это просто в голове не укладывалось! Главный злодей, Шэнь Цинцю, будущий великий заклинатель! Унижается перед такими ничтожества и как они.. нет Шэнь Юань не приравнивает себя к Цю Цзяньло, однако всем понятно что он и Шэнь Цзю не в какую не стоят на одном уровне. — Двигайся, — приказал Цю Цзяньло развевая его мысленные дебаты. Он начал двигаться. Вверх-вниз, медленно, неуклюже, не зная, как это делается, просто повинуясь инстинкту. Каждое движение отдавалось внутри тупой, тянущей болью, но тело постепенно привыкало, и боль начала смешиваться с чем-то ещё — с теплом, с пульсацией, с ощущением полноты. К этому моменту подошёл Шэнь Цзю. И Шэнь Юань на секунду встретившись с ним взглядом отвел глаза в сторону закрыв их на некоторое время. Цзю опустился на колени, обхватил его член рукой и взял в рот. Шэнь Юань вздрогнул, чуть не сбив ритм. Рот Шэнь Цзю был тёплым, и язык двигался неумело, но старательно, и это было странно — чувствовать одновременно член внутри и член во рту брата, ощущать, как две нити энергии переплетаются, тянутся куда-то, перетекают. Цю Цзяньло закрыл глаза. — Да... — выдохнул он. — Чувствуете? Энергия течёт. Из тебя, — он коснулся ногой плеча Шэнь Цзю, — в него. Из него — в меня. Круг. Шэнь Юань чувствовал это. Сквозь член Шэнь Цзю, который сосал его, в него вливалась энергия — тёплая, чистая, живая. Она поднималась снизу, наполняла тело, а потом через член, которым он был соединён с Цю Цзяньло, утекала дальше — но не вся. Капля оставалась в нём, оседая где-то в груди, в животе, в кончиках пальцев. Тёплая, тягучая, приятная. — Видишь? — прошептал Цю Цзяньло, глядя на Шэнь Юаня. — Так с помощью духовной энергии, столь светлой и чистой можно создать столь грязную зависимость! Твоё тело уже хочет этого. Захочет ещё. А потом не сможет без этого. Цю Цзяньло был похож на третесортного злодея, вот честно. Он так же как и все остальные картонные боссы любил рассказывать свои коварные замыслы параллельно осуществляя их. Оставалось надеяться, что такого тупого боса им удастся победить как можно скорее. Шэнь Юань продолжал двигаться, и каждое движение отдавалось внутри сладкой, тянущей волной. Шэнь Цзю чувствовал, как член во рту брата пульсирует, как энергия перетекает в него, как его собственное тело начинает откликаться — неосознанно, против воли. Он действительно не хотел это! Оргазм настиг его внезапно. Он кончил в рот Шэнь Цзю, и в этот момент Цю Цзяньло тоже кончил — глубоко внутрь, наполняя его горячей, густой жидкостью. Шэнь Юань застонал, чувствуя, как энергия хлынула в него мощным потоком, прошла сквозь, забрала с собой что-то ещё, но оставила после себя странное, тёплое удовлетворение. Он замер, тяжело дыша, и понял, что всё тело его дрожит. — Хорошо, — сказал Цю Цзяньло, вытирая лоб. — А теперь меняемся. Он похлопал Шэнь Юаня по бедру, заставляя слезть. Шэнь Юань сполз с его члена, чувствуя, как что-то тёплое вытекает из него, стекает по ногам. Шэнь Юань чувствовал как взгляд Шэнь Цзю сверлит его, все это время тот смотрел на него... Шэнь Юань мысленно поставил молитву за то что бы Шэнь Цзю не прихлопнул его после возвращения назад. Он сделал это ему прямо в рот! Ладно, возможно это будет заслуженно, никто кроме главного героя, нет. Даже главный герой не унижал так злодея истории! — Ты, — Цю Цзяньло указал на Шэнь Цзю. — Садись. А ты, — он кивнул Шэнь Юаню, — теперь будешь сосать брату. Шэнь Цзю не двигался. Шэнь Юань вздохнул и посмотрев на того положил руку на плечо, всё же тот был ребенком... — Я сказал — садись. В сердце Шэнь Юаня что то сжалось ещё сильнее и он закусил губу. Он не мог ничего сделать... Шэнь Цзю медленно поднялся, навис над членом Цю Цзяньло и опустился так же, как до этого Шэнь Юань — без подготовки, без лишних движений. Только зубы сжаты, глаза закрыты, лицо белое. Цю Цзяньло застонал от удовольствия. — Двигайся, — приказал он. Шэнь Цзю начал двигаться. Его движения были резче, жёстче, чем у Шэнь Юаня, и Цю Цзяньло это, кажется, нравилось — он откинул голову, прикрыл глаза, задышал чаще. Шэнь Юань опустился на колени перед братом. Член Шэнь Цзю стоял твёрдо, с головки капало. Шэнь Юань взял его в рот. На какое-то мгновение в голове появилась мысль о том, что это даже предпочтительнее чем если бы Цю Цзяньло вновь сказал сосать его член. Второй круг начался. Он чувствовал, как энергия теперь течёт в обратную сторону — от него к Шэнь Цзю, от Шэнь Цзю к Цю Цзяньло. Капля оставалась в Шэнь Цзю, оседая в нём, формируя ту же зависимость, что и у Шэнь Юаня. Они двигались в такт — Шэнь Цзю на члене Цю Цзяньло, Шэнь Юань на члене Шэнь Цзю, и это было странно, неправильно, но тело не слушалось, тело хотело продолжения, хотело той сладкой, тягучей энергии, которая наполняла его при каждом движении. Цю Цзяньло кончил вторым — глубоко в Шэнь Цзю, и Шэнь Юань почувствовал, как член брата дёрнулся у него во рту, как энергия хлынула через него, Шэнь Юань почувствовал удушье потому как только Шэнь Цзю излился вынул член того и смотря на Цю Цзяньло, ранее который говорил глотать свою сперму, решил проглотить сперму брата. На пол лучше не плевать, им на нём ещё коленями стоять. Они замерли все трое, тяжело дыша. — Третий раз, — сказал Цю Цзяньло, и голос его был хриплым, но довольным. — Не останавливаться. Он пересадил их, заставил снова меняться, снова двигаться, и к третьему разу Шэнь Юань уже ничего не соображал. Было только движение, только тепло, только член во рту, член внутри, энергия, текущая по кругу, и лицо Шэнь Цзю перед ним — бледное, мокрое от пота и... слёз. В конце, когда Цю Цзяньло кончил в третий раз — сначала в Шэнь Цзю, потом, выйдя, в рот Шэнь Юаню, он не вытер член об его лоб и улыбнулся злорадством. Он смотрел, как они сидят на полу, грязные, мокрые, дрожащие, и улыбался ещё шире. — Ещё один такой раз, — сказал он, — и вы будете моими. Полностью. Сами будете просить. Сами будете приходить. Он встал, потянулся и махнул рукой задевая колокольчик и давая знак слугам, которые ждали за дверью. — Уведите. Покормите. Завтра — последний день. — — — Их снова бросили в каморку. Шэнь Юань не помнил, как добрался до циновки. Он лежал на спине, глядя в потолок, и чувствовал, как что-то пульсирует внутри — не боль, не голод. Что-то тёплое, живое, что поселилось там после того, как Цю Цзяньло кончил в него в третий раз. Он знал, что это. Он думал что это зависимость. Рядом тяжело дышал Шэнь Цзю. — Ты спишь? — спросил Шэнь Юань. — Нет. Голос Шэнь Цзю был пустым, ровным, как у куклы. — Как ты? — Нормально. — Не ври. — А что ты хочешь услышать? — Шэнь Цзю повернулся на бок, и в темноте Шэнь Юань увидел его глаза — блестящие, влажные, видимо тот плакал? — Что я чувствую? Что он сделал с нами? Что теперь каждый раз, когда я закрываю глаза, я чувствую его руки, его запах, его... Он замолчал. — Я знаю, — сказал Шэнь Юань. — Я тоже. — И что мы будем делать? Завтра он сделает это снова. И послезавтра. И мы... — Не сломаемся, — закончил Шэнь Юань. — Ты говорил это вчера. А сегодня мы... — Шэнь Цзю сглотнул. — Сегодня я сосал тебе. И ты сосал мне. И нам это... нравилось. Он сделал это с нами! Он заставил думать нас, что нам это нравится! Слово повисло в воздухе, тяжёлое, липкое. — Не нравилось, — тихо сказал Шэнь Юань. — Тело просто... реагировало. Это не мы. — А кто? — голос Шэнь Цзю дрогнул. — Кто это был, если не мы? Мои руки, мой рот, моё тело. И я... я чувствовал. Когда ты сосал мне, я чувствовал удовольствие. Настоящее. И это... — Это зависимость, — перебил Шэнь Юань. — Он специально делает так, чтобы мы хотели этого. Чтобы мы не могли без этого. Это не наше желание. Это его магия, его энергия. — А если это не магия? Если... — Нет, — Шэнь Юань повернулся к брату и схватил его за плечи, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня. Это не мы. Это он. Он заставляет наши тела реагировать, потому что так устроены люди. Это не значит, что мы хотим этого. Это не значит, что мы... что мы плохие. Шэнь Цзю смотрел на него широко раскрытыми глазами, и в них, впервые за всё время, Шэнь Юань увидел не злобу, не ненависть, а страх. Настоящий, детский страх. — Я боюсь, — прошептал Шэнь Цзю. — Я боюсь, что завтра, когда он скажет, я сделаю это сам. Без приказа. Потому что... потому что внутри уже что-то горит. И я знаю, что если не получим этого завтра, мне будет плохо. — Мне тоже, — признался Шэнь Юань. — Но мы справимся. Потому что мы знаем, что это не наше. Это его грязь, его желание, его зависимость. А мы просто... пережидаем. — А если не сможем? Шэнь Юань не ответил. Он просто притянул брата к себе и обнял — крепко, как мог, чувствуя, как худое тело Шэнь Цзю дрожит в его руках. — Тогда будем бороться вместе, — сказал он в макушку брата. — Если один упадёт, второй поднимет. Если оба упадём, будем лежать и смотреть в небо и ждать, пока сможем встать. Но мы не сдадимся. Слышишь? Не сдадимся. И когда-нибудь сбежим отсюда. Шэнь Цзю не ответил. Но его руки обвили спину Шэнь Юаня, и он прижался к нему, уткнувшись лицом в плечо, и замер. Так они лежали долго. Шэнь Юань чувствовал, как дыхание брата постепенно выравнивается, как тело перестаёт дрожать, как напряжение уходит из мышц. — Шэнь Юань, — прошептал Шэнь Цзю. — М? — Ты... ты не против? Что я... что мы... — Нет, — ответил Шэнь Юань. — Не против. — Потому что мы братья? — Потому что ты — это ты. Шэнь Цзю сжал его крепче. — Спокойной ночи, — сказал он. — Спокойной ночи. Они лежали в обнимку, и это было странно — после того, что случилось не так давно, их тела помнили каждое прикосновение, каждый вздох, каждое движение. Но сейчас это было другое. Не то, что делал Цю Цзяньло. Не то, что они делали по его приказу. И когда Шэнь Цзю заснул, всё ещё сжимая его в объятиях, Шэнь Юань позволил себе заплакать — тихо, беззвучно, чтобы не разбудить брата. Он плакал от боли, от страха, от унижения. Но ещё — от чего-то тёплого, что росло в груди, несмотря ни на что. От того, что они были вместе. От того, что не сломались. — Мы выберемся, — прошептал он в темноту. — Клянусь. В ответ Шэнь Цзю во сне прижался к нему крепче, и Шэнь Юань закрыл глаза, чувствуя, как тепло брата согревает его изнутри. Завтра будет третий день. Но сегодня они были живы. И были вместе. Этого было достаточно. Глава 5: Месяц тишины --- Утро. Река На следующее утро их не позвали. Шэнь Юань проснулся оттого, что дверь каморки открылась, и на пороге появился незнакомый слуга — не тот, что обычно приносил еду, а другой, молчаливый, с лицом, вырезанным из дерева. — Вставайте, — сказал он. — Господин велел отвести вас на реку. Шэнь Юань сел, щурясь от света. Рядом заворочался Шэнь Цзю. — На реку? — переспросил Шэнь Юань, не веря своим ушам. — Мыться велел, — буркнул слуга. — И одежду чистую дать. Господин сегодня нездоров, так что вас не побеспокоят. Идите. Он махнул рукой и вышел, оставив дверь открытой. Шэнь Юань и Шэнь Цзю переглянулись. — Нездоров? — медленно повторил Шэнь Цзю, и в его глазах зажглась осторожная надежда. — Значит, сегодня нас не... Шэнь Юань не договорил. Оба поняли друг друга без слов. Они вышли во двор, щурясь от яркого солнца. Шэнь Юань не был на улице днём уже больше недели — с того самого момента, как его привезли. Воздух казался невероятно свежим, небо — невыносимо синим, и даже жалкие кусты у забора выглядели как чудо. Слуга привёл их к небольшой реке, что текла за задней стеной поместья. Вода была мутноватой, но чище всего, что они видели за последнее время. — Раздевайтесь и заходите, — сказал слуга. — Я посторожу. Они сняли грязные тряпки, в которые были одеты, и вошли в воду. Она оказалась холодной, и Шэнь Юань вздрогнул, когда вода коснулась его израненной спины. Клеймо всё ещё болело, но уже не так сильно, как в первые дни. — Иди сюда, — сказал Шэнь Цзю, стоя по пояс в воде. — Я помогу тебе. Он взял горсть речного песка и начал тереть спину брата — осторожно, обходя клеймо, смывая засохшую грязь, пот, следы вчерашнего дня. Шэнь Юань стоял, сжав зубы, когда песок царапал воспалённую кожу. — Теперь ты мне, — сказал Шэнь Цзю, разворачиваясь. Шэнь Юань набрал песка и принялся тереть его спину — такую же худую, с выступающими позвонками, с синяками, которые не успели сойти. А потом его рука замерла. — Что там? — спросил Шэнь Цзю, чувствуя, что брат остановился. — Следы, — тихо сказал Шэнь Юань. — Вчерашние. Он коснулся пальцами ягодиц брата, раздвигая их, и увидел, что из анала всё ещё сочится белесая жидкость, смешанная с кровью. Вчера Цю Цзяньло кончил в него трижды, и последний раз — глубоко, оставив внутри всё, что накопилось. — Нужно вымыть, — сказал Шэнь Юань, и голос его дрогнул. Шэнь Цзю ничего не ответил. Он просто опустился на корточки в воде, раздвинул ноги и закрыл глаза. — Делай, — сказал он. Шэнь Юань набрал воды в ладони и осторожно поднёс к аналу брата, смывая грязь. Пальцы скользнули внутрь — насколько это было необходимо, чтобы вымыть всё, — и Шэнь Цзю вздрогнул, но не отстранился. — Больно? — спросил Шэнь Юань. — Нет, — голос Шэнь Цзю был глухим. — Противно. Шэнь Юань кивнул, хотя брат не мог этого видеть. Он промыл анал дочиста, пока вода не стала прозрачной, и только потом убрал руку. — Теперь ты, — сказал Шэнь Цзю, поднимаясь. Они поменялись местами. Шэнь Юань опустился на корточки, чувствуя, как вода плещется вокруг бёдер, и замер, когда пальцы брата коснулись его. Это было странно — не больно, не стыдно, просто... странно. После всего, что случилось, прикосновения Шэнь Цзю были единственными, которые не вызывали отвращения. — Готово, — сказал Шэнь Цзю через минуту. — Чисто. Он помог брату подняться, и они стояли в реке, глядя друг на друга. Вода доходила им до груди, скрывая исхудавшие тела, и впервые за долгое время они могли просто смотреть друг на друга без страха, без приказов, без унижения. — Месяц, — сказал Шэнь Цзю. — Слуга сказал, господин нездоров. Может, он надолго. — Может быть, — Шэнь Юань не хотел надеяться, но надежда всё равно пробивалась сквозь страх. — Если он заболел, у нас есть время. — Время на что? — На то, чтобы придумать, как снять клеймо. Как сбежать. Как... Он не договорил. Слуга на берегу кашлянул, напоминая, что время вышло. Они вышли из воды, надели чистые одежды — грубые, но не рваные — и вернулись в каморку. Новую, чистую, с двумя циновками и одеялами. — Господин велел, чтобы вы жили здесь, пока он не поправится, — сказал слуга, закрывая дверь. — Еду будут приносить. Не шуметь. И они остались одни. --- Месяц ожидания Первые дни были похожи на чудо. Они спали, ели, учились — Шэнь Юань продолжал учить брата иероглифам, и Шэнь Цзю схватывал всё очень быстро. Они строили планы: как сбежать, куда идти, как снять клеймо. Планы были наивными, детскими, но они давали иллюзию контроля над жизнью. На четвёртый день Шэнь Юань заметил это впервые. Он сидел после обеда, перебирая в уме варианты побега, когда вдруг почувствовал, как низ живота наливается тяжёлым, пульсирующим теплом. Член, до этого просто висевший между ног, начал набухать, подниматься, твердеть. — Что за... — прошептал он, сжимая бёдра. Он попытался не обращать внимания. Думал о побеге, о планах, о чём угодно, только не о том, что происходило с его телом. Но стояк не проходил. Он пульсировал, наливался, и спустя полчаса Шэнь Юань лежал на циновке, сжавшись в комок, чувствуя, как капли пота стекают по вискам. — Ты чего? — спросил Шэнь Цзю, заметив, что брат не двигается. — Ничего, — прохрипел Шэнь Юань. — Живот болит. Шэнь Цзю не поверил, но не стал спрашивать. Через час всё прошло. Шэнь Юань выдохнул и сел, чувствуя себя так, будто его выжали. Что это было? — думал он. — Почему? А потом он посмотрел на солнце, пробивающееся сквозь щели в стене, и понял. Это было то же время, когда вчера их звали к Цю Цзяньло. То же самое время, когда он сидел на члене этого человека и чувствовал, как энергия перетекает в него. — Зависимость, — прошептал он. — Семя. На следующий день это повторилось. И на следующий. Каждый день, ровно в одно и то же время, его тело вспоминало. Член вставал, пульсировал, требовал разрядки, и ничего — совсем ничего — не могло это остановить. Шэнь Юань пробовал всё: думал о страшном, щипал себя, сжимал бёдра до синяков, отжимался до изнеможения. Ничего не помогало. Стояк держался ровно час — тот самый час, который они проводили в покоях Цю Цзяньло, — а потом спадал сам, оставляя после себя чувство пустоты и раздражения. Он делал вид, что Шэнь Цзю не замечает. Но Шэнь Цзю замечал. Он видел, как брат внезапно замирает посреди дня, как сжимает кулаки, как отворачивается к стене. Он не спрашивал. Он делал вид, что не видит, так же как Шэнь Юань делал вид, что не замечает его собственных приступов. Потому что у Шэнь Цзю они были тоже. Каждый день, в то же самое время. Член вставал, требуя выхода, и Шэнь Цзю сжимал зубы, ложился на живот, прижимался к циновке и ждал, пока час пройдёт. Он не трогал себя — он боялся, что если начнёт, то не сможет остановиться. Что зависимость возьмёт верх. Они молчали. Каждый думал, что он один. --- День седьмой. Случайность Это случилось на седьмой день. После обеда солнце стояло высоко, и их каморка нагрелась, как печь. Шэнь Юань сидел у стены, перебирая в уме иероглифы, которые сегодня учил брата, и ждал. Час приближался — он чувствовал это по нарастающему напряжению в теле, по тому, как низ живота начинал ныть, предвкушая. Рядом Шэнь Цзю пытался писать палкой на земляном полу, но его рука дрожала. — Не получается? — спросил Шэнь Юань, стараясь, что бы голос звучал ровно. — Получается, — буркнул Шэнь Цзю, выводя очередную иероглифу. — Просто жарко. Он встал, чтобы подойти к ведру с водой, и споткнулся о край циновки. Это было мгновение. Одно неуклюжее движение — и Шэнь Цзю полетел вперёд, прямо на брата. Шэнь Юань не успел увернуться, и Шэнь Цзю рухнул на него, прижав спиной к стене. — Прости, я... — начал Шэнь Цзю, пытаясь встать, и в этот момент его бедро упёрлось во что-то твёрдое, горячее, пульсирующее. Он замер. Шэнь Юань замер тоже. Потому что, когда Шэнь Цзю упал на него, он почувствовал, как в его собственное бедро упёрся точно такой же твёрдый, горячий, пульсирующий член. Они застыли, глядя друг на друга. Лица их были так близко, что Шэнь Юань видел каждую родинку на щеке брата, каждую ресницу, каждую капельку пота на верхней губе. Глаза Шэнь Цзю расширились, зрачки сузились, и в них плескалось то же самое, что чувствовал он сам — напряжение, желание, страх. Шэнь Юань тяжело вздохнул. — Значит, у нас одна проблема, — сказал он, глядя брату прямо в глаза. Шэнь Цзю попытался встать. Он упёрся руками в пол по обе стороны от головы Шэнь Юаня и начал подниматься, но в этот момент его член, прижатый к бедру брата, скользнул по коже, и трение оказалось слишком сильным. Из горла Шэнь Юаня вырвался стон. Короткий, сдавленный, почти беззвучный. Но они оба его услышали. Шэнь Цзю замер. Его лицо, и без того бледное, стало белым, как бумага. — Ты... — начал он и замолчал. — Это зависимость, — быстро сказал Шэнь Юань, чувствуя, как щёки заливает краска. — Я не... Это не я. Это его семя. — Я знаю, — голос Шэнь Цзю был хриплым. — У меня тоже. Он медленно сел рядом, не отрывая глаз от брата. Штаны обоих были натянуты так, что очертания стояков были видны даже сквозь грубую ткань. — Ты тоже? — переспросил Шэнь Юань. — Каждый день? В одно и то же время? — Каждый день, — кивнул Шэнь Цзю. — Час. Потом проходит. — И ты... — Я не трогал, — отрезал Шэнь Цзю. — Я боялся, что если начну, не смогу остановиться. Что зависимость станет сильнее. Шэнь Юань кивнул. Он думал так же. Они сидели рядом, оба с каменными стояками, оба дрожащие от напряжения, и смотрели в разные стороны. — Что нам делать? — спросил Шэнь Цзю после долгого молчания. — Не знаю, — честно ответил Шэнь Юань. — Если мы не дадим выходу, это будет только накапливаться. А если дадим... — То станем зависимыми, — закончил Шэнь Цзю. — Как он и хотел. Они замолчали. Час тянулся медленно. Шэнь Юань чувствовал, как пульсация в паху становится всё сильнее, как тело требует разрядки, как мысли путаются, превращаясь в одну сплошную, тягучую волну желания. — Шэнь Юань, — вдруг сказал Шэнь Цзю. — М? — А если мы... поможем друг другу? Не по его приказу. Сами. Шэнь Юань повернул голову и посмотрел на брата. Тот сидел, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Его уши горели ярко-красным. — Что ты предлагаешь? — спросил Шэнь Юань. — Не знаю, — голос Шэнь Цзю был глухим. — Но я больше не могу. Если так продолжится, я... я сделаю что-нибудь. Сам с собой. А если уж делать, то лучше... с тобой. Он замолчал, и Шэнь Юань понял, что брат сказал всё, что мог. Шэнь Цзю никогда не просил о помощи. Никогда не признавался в слабости. И сейчас он сказал самое трудное в своей жизни. — Хорошо, — сказал Шэнь Юань. — Давай попробуем. Он протянул руку и коснулся штанов брата. Шэнь Цзю вздрогнул, но не отстранился. — Только... — начал Шэнь Цзю, и голос его сорвался. — Только без... без того. Не внутрь. Я не хочу... — Я понял, — перебил Шэнь Юань. — Только руками. Или ртом. Но не внутрь. Он развязал завязки на штанах брата, и член выскочил наружу — твёрдый, налитой, с блестящей головкой. Шэнь Юань сглотнул. Он никогда не делал этого по своей воле. Только по приказу. — Ты уверен? — спросил он. Шэнь Цзю кивнул, не глядя на него. Шэнь Юань обхватил член брата рукой — горячий, пульсирующий, живой — и начал двигать. Медленно, неуверенно, стараясь не делать больно. Рядом Шэнь Цзю, справившись с первым шоком, сделал то же самое — его пальцы сомкнулись вокруг члена Шэнь Юаня, и движения их были почти синхронны. Они не смотрели друг на друга. Оба уставились в разные стороны, тяжело дыша, чувствуя, как напряжение нарастает, как пульсация становится быстрее, как тела требуют разрядки. Это было странно — делать это не по приказу. Не потому, что кто-то заставляет. А потому, что они сами так решили. И это «сами» меняло всё. Шэнь Цзю кончил первым. Он выгнулся, закусил губу, пытаясь не застонать, и горячая жидкость залила пальцы Шэнь Юаня. А через секунду Шэнь Юань кончил сам, чувствуя, как всё напряжение уходит, как тело расслабляется, как зависимость на минуту отступает. Они сидели, тяжело дыша, сжимая друг друга, и не знали, что сказать. — Это... — начал Шэнь Цзю и замолчал. — Это не то, — закончил Шэнь Юань. — Не то, что он делал. — Нет, — согласился Шэнь Цзю. — Не то. Они помолчали. — Нам нужно вымыться, — сказал наконец Шэнь Цзю, поднимаясь. — И сменить одежду. — Да, — кивнул Шэнь Юань. Они вышли во двор, набрали воды из бочки и молча вымыли руки, смывая следы. Никто из них не говорил о том, что случилось. Но когда они вернулись в каморку и легли на циновки, Шэнь Цзю, помедлив, подвинулся ближе. — Шэнь Юань, — сказал он. — М? — Спасибо. Шэнь Юань повернулся к нему. В темноте он не видел лица брата, но чувствовал его тепло. — Не за что, — ответил он. — Мы братья. Шэнь Цзю ничего не сказал, но его рука нащупала руку Шэнь Юаня и сжала её. И они лежали так, пока не заснули, зная, что завтра всё повторится снова. Но теперь они будут делать это вместе. По своей воле. А не по чужому приказу.