За кормой

      На следующее утро Какаши проснулся раньше обычного. Не от крика чаек, не от скрипа корабельных досок, не от голоса Гая, который уже шумел где-то на палубе. Он проснулся потому, что ему приснился сон. Не кошмар- в кошмарах он привык жить. Нет, ему приснились голубые глаза и рыжие волосы, рассыпанные по зелёному шёлку.       Он лежал на спине, глядя в потолок, и пытался понять, что с ним происходит. Сердце билось ровно- он проверил, прижав руку к груди. Дыхание было спокойным. Руки не дрожали. Но внутри, где-то глубоко, под слоями усталости и безразличия, шевелилось что-то тёплое. Непривычное. Он не знал, как это назвать. -Глупости,- сказал он вслух пустой каюте.       Он встал, умылся ледяной водой из умывальника, натянул форму и вышел на палубу. Туман уже рассеялся, и Нагасаки лежал перед ним как на ладони- деревянные крыши, извилистые улочки, зелёные склоны гор, уходящие в синее небо.       Гай стоял у штурвала и что-то жевал- то ли сухарь, то ли вяленую рыбу. Увидев капитана, он расплылся в улыбке. -Доброе утро, капитан! Выглядите отдохнувшим. Вчерашний вечер пошёл вам на пользу, я же говорил! -Гай..,- сказал Какаши, не глядя на него- Где там находится тот.. чайный дом? -"Под плачущей ивой"?- Гай притворно задумался, хотя прекрасно знал, что капитан спросил именно о нём- На берегу реки, в старых кварталах. А что? Решили повторить? -Нет,- ответил Какаши слишком быстро- Просто запоминаю... Навигация.       Гай хмыкнул, но ничего не сказал. Он только посмотрел на капитана долгим, понимающим взглядом и отвернулся к морю.       Днём Какаши сошёл на берег. Один. Без Гая, без лейтенантов, без формы- он переоделся в гражданский костюм. Костюм был чёрным, удобным, но на японских улицах он всё равно выглядел чужим.       Он шёл по узким улочкам, вдыхая запахи- жареной рыбы, древесного угля, цветущей глицинии. Мимо проходили японцы в кимоно и американцы в мундирах. Кто-то кланялся, кто-то не замечал. Фонарики зажигались один за другим, и город начинал светиться изнутри, как бумажный фонарь.       "Под плачущей ивой" он узнал издалека. У входа всё так же росли красные клёны, а над крышей вилась тонкая ветвь старой ивы, которая склонялась к земле, словно плакала. Дом пах ладаном и зелёным чаем.       Матушка Сидзука встретила его на пороге. Она помнила вчерашнего гостя- молчаливого капитана с серебристыми волосами, который просидел до самого вечера с самой неудобной гейшей в доме. -Добро пожаловать,- сказала она на ломаном английском- Желаете чай? Или девушку? -Девушку..,- ответил Какаши- Ту, которая вчера.. с рыжими волосами...       Матушка Сидзука кивнула, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. Она хлопнула в ладоши, и через минуту из коридора выскользнула Наруто.       Она была в том же кимоно- зелёном, с алыми маками. Та же причёска, те же румяна на щеках, те же яркие губы. Но когда она увидела, кто пришёл, её глаза распахнулись так широко, что Какаши увидел в них всё небо Нагасаки- от горизонта до горизонта. -Вы..,- начала она и замолчала. -Я,- сказал он- Хотел бы, чтобы вы меня сопровождали. Сегодня. Если вы свободны.       Наруто моргнула. Потом ещё раз. Потом повернулась к матушке Сидзуке, которая кивнула- неохотно, но согласно. -Я сейчас,- сказала Наруто и убежала в комнату поправлять причёску, хотя причёска была идеальной.       Она вернулась через три минуты, запыхавшаяся, с красными пятнами на щеках- не от румян, а от волнения. Она взяла с подноса маленький кошелёк, поправила ворот кимоно и встала рядом с Какаши. -Куда пойдём?- спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. -Я не знаю,- честно ответил он- Вы здесь живёте. Вы и покажете.       И они вышли. Наруто шла рядом с капитаном и не могла поверить, что это происходит на самом деле. Она уже сопровождала гостей. Много раз. Они гуляли по городу, сидели в садах. Но это было не так. Совсем не так.       Во-первых, гости никогда не приходили одни. Всегда с компанией, всегда с сослуживцами, всегда с кем-то, кто отвлекал внимание. Во-вторых, гости никогда не смотрели на неё так, как смотрел этот капитан. В-третьих.. в-третьих, у неё никогда не колотилось сердце так сильно, что она боялась- он услышит.       Она знала, что это опасно. Матушка Сидзука предупреждала сотни раз: "Не привязывайся. Иностранцы не остаются". Наруто знала. Она всё понимала головой. Но её "бабочка"- та, что жила где-то под рёбрами и билась крыльями каждый раз, когда она видела что-то красивое- не слушалась. Она летела на свет. А светом был он.       Какаши- так его звали. Она узнала это от того весёлого моряка с квадратной челюстью, который подмигнул ей на прощание. Капитан Какаши. Временный капитан, потому что настоящий ранен и лечится где-то в Америке. Ей было всё равно- временный или нет. Она просто повторяла его имя про себя, и оно таяло на языке, как леденец. -Вы знаете, что такое анимизм?- спросила она, когда они свернули на узкую улочку, заставленную лотками с едой и безделушками.       Какаши посмотрел на неё с лёгким удивлением. -Не уверен. Что-то связанное с духами? -Да!- Наруто обрадовалась, что он не отмахнулся- Это вера в то, что у всего есть душа. У ветра, у камней, у деревьев, даже у старого чайника, который сто лет стоит на полке. Всё живое. Просто мы не всегда умеем это слышать. -И вы верите в это? -Верю. Когда я была маленькой, я разговаривала с деревьями. Они отвечали. Не словами, конечно. Но если приложить ухо к стволу, можно услышать, как сок течёт. Это и есть их голос. Или если дует ветер- он шепчет истории, которые видел в других местах. Вы говорили вчера, что море пахнет железом. А я говорю- сахарной ватой. Мы оба правы. Просто каждый слышит то, что хочет услышать.       Какаши остановился. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего Наруто не могла прочитать. -Вы странная,- сказал он. -Знаю,- ответила она, не обижаясь- Мне часто говорят. -Я не жалуюсь.       Они пошли дальше. Наруто показывала ему город- статую Будды, которую почти не видно за зелёными ветвями, старый колодец, в котором, по легенде, живёт добрый дух, исполняющий желания, маленький храм, где можно купить бумажные амулеты на удачу.       Какаши покупал всё, на что она показывала. Амулеты, сладости, маленькую керамическую кошку с поднятой лапой. Наруто смеялась и говорила, что она приносит удачу в делах. Какаши сказал, что удача ему не нужна. Но кошку всё равно купил.       Они вышли к рыночной площади, где торговали тканью, посудой и одеждой. Наруто остановилась у лавки с кимоно- чёрными, синими, серыми, с вышивкой и без. -Вы говорили, что хотите узнать о Японии больше,- сказала она, не глядя на него- Япония- это не только чай и гейши. Это ещё и одежда. Вы не пробовали надеть кимоно?       Какаши усмехнулся- одними уголками губ. -Я даже свои ботинки с трудом завязываю. -Тогда я помогу,- сказала Наруто и тут же покраснела, поняв, как это прозвучало- То есть.. я покажу. Какое вам нравится?       Какаши оглядел лавку. Его взгляд скользнул по ярким, расшитым золотом кимоно, по скромным домашним халатам, по поясам и шарфам. И остановился на одном- чёрном, без рисунка, из плотной ткани. Рядом висела круглая чёрная шляпа- амигаса, сплетённая из бамбука, и длинный кусок ткани, которым можно было закрыть нижнюю половину лица. А на отдельной подставке лежали красные бусы- тюдзу, крупные, тёмно-алые, как капли крови. -Это что?- спросил он, указывая на комплект.       Наруто посмотрела туда и ахнула. -Это.. это одежда монаха. Странствующего монаха. Ямабуси. Они ходят по горам, молятся, собирают пожертвования. Вы.. хотите это надеть? ‐А почему нет?- спросил Какаши- Я хочу попробовать.       Он подошёл к продавцу- старику с длинной седой бородой, который сидел на циновке и курил тонкую трубочку. Какаши объяснил на ломаном японском и английском, что хочет примерить. Старик понимающе кивнул, снял комплект с вешалки и протянул капитану. -Раздевалка сзади,- сказал он и показал костлявым пальцем в сторону ширмы.       Какаши ушёл за ширму. Наруто осталась стоять у прилавка, теребя край своего зелёного кимоно. Она не знала, куда девать глаза, куда девать руки, куда девать сердце, которое билось где-то в горле.       Через пять минут он вышел. Чёрное кимоно сидело на нём идеально- широкие рукава, длинный подол, перехваченный узким поясом. Круглая шляпа скрывала верхнюю половину лица, оставляя видимыми только глаза- полуприкрытые, усталые, но сейчас в них горел какой-то новый свет. Ткань, закрывающая нижнюю половину лица, делала его похожим на тень- безликую, таинственную, почти нереальную. А бусы- тяжелые, тёмно-алые- свисали до груди, поблёскивая на свету.       Наруто забыла, как дышать. -Ну?- спросил он голосом, приглушённым тканью- Похож на монаха?       Она хотела сказать "нет". Он был похож на призрака. На воина из старых легенд. На того, кто пришёл из другого мира и случайно забрёл в этот. -Похож..,- выдохнула она- Очень.       Какаши посмотрел на себя в маленькое зеркало, висевшее на столбе. Потом повернулся к ней. И улыбнулся. Она не видела улыбку- ткань скрывала губы- но увидела глаза. Они смеялись. -Мне нравится,- сказал он- Куплю.       Он заплатил старику- больше, чем стоило- и вышел из лавки в новом облике. Наруто шла рядом и не могла отвести взгляд. Она знала, что это неприлично- так смотреть на мужчину. Она знала, что матушка Сидзука отругала бы её до седьмого колена. Но она не могла ничего с собой поделать. Её бабочка летела на свет.       Они вышли на набережную. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и золотой. Вода блестела, как расплавленный металл. Рыбаки возвращались с ловли, дети бегали по берегу с бумажными змеями, старухи в соломенных шляпах сидели на камнях и перебирали рис. -А вы умеете танцевать?- спросила вдруг Наруто.       Какаши повернулся к ней. Из-под шляпы и ткани были видны только его глаза- спокойные, внимательные. -Немного. Вальс. В Америке на балах учат. -Научите.. меня,- сказала Наруто и сама испугалась своей смелости.       Он смотрел на неё несколько секунд. Потом снял шляпу, повесил её на перила моста, откинул ткань с лица- она упала на плечи, как чёрный шарф. Его серебристые волосы рассыпались по вороту кимоно, и он вдруг стал похож на человека, а не на тень. -Вальс танцуют парами,- сказал он- Мужчина кладёт руку женщине на талию. Женщина кладёт руку мужчине на плечо. Другая рука- в замок. И делаешь шаг.. вот так.       Он сделал шаг вперёд. Наруто сделала шаг назад- но не угадала с ритмом и наступила ему на ногу. -Ой!- она отдёрнула ногу и покраснела так сильно, что румяна на щеках стали незаметны- Простите! Я не умею. Я никогда не танцевала. Только японские танцы- медленные, с веерами. -Ничего,- сказал Какаши- Попробуем ещё раз.       Он снова положил руку на её талию. Сквозь толстый шёлк кимоно она чувствовала тепло его ладони- такое живое, такое близкое. Она положила свою руку ему на плечо- оно было широким, твёрдым, как доска корабля. -Раз-два-три, раз-два-три,- считал он тихо- Шаг вперёд. Шаг в сторону. Шаг назад. Не спешите.       Они двигались медленно, неуклюже. Наруто то наступала ему на ноги, то теряла ритм, то смеялась над собой так громко, что прохожие оборачивались. Но Какаши не останавливался. Он вёл её, как корабль в тихую погоду- плавно, уверенно, не давая упасть. -Смотрите на меня,- сказал он- Не на ноги. На меня.       Она подняла глаза. В одном шаге от неё- нет, даже ближе, в одном дыхании- было его лицо. Серьёзное, сосредоточенное, но в уголках глаз пряталась улыбка. Она увидела морщинки- маленькие, едва заметные, которые появляются только у тех, кто много улыбался раньше, но давно забыл как. -У вас.. красивые глаза,- сказала она шёпотом.       Какаши споткнулся. Всего на мгновение, но Наруто это заметила. -Спасибо,- ответил он и повернул её влево, скрывая замешательство.       Они танцевали, пока солнце не село за горы. Пока розовый закат не сменился тёмно-синим небом, усыпанным первыми звёздами. Пока Наруто не перестала наступать ему на ноги и не научилась чувствовать его движения до того, как он их сделает. -Вы хорошая ученица,- сказал Какаши, когда они остановились. -Вы хороший учитель,- ответила она, не убирая руки с его плеча.       Они стояли так несколько секунд. Потом Какаши шагнул назад, натянул ткань на лицо, надел шляпу и сказал: -Пора возвращаться.       Наруто кивнула. Ей не хотелось возвращаться. Ей хотелось танцевать вечно- на этой набережной, под этими звёздами, в его руках. Но она знала, что нельзя. Она была гейшей. Он был иностранцем. Между ними стоял целый океан- не только воды, но и правил, и законов, и судеб.       Они пошли обратно молча. Но молчание было другим- не тяжёлым, не пустым. Оно было тёплым, как одеяло, которым укрываешься в холодную ночь.

***

      На следующее утро Гай снова предложил сходить в город. -Нет,- сказал Какаши, глядя в свою книгу. -Но вчера вы же... -Я сказал- нет.       Гай вздохнул и ушёл.       А вечером Какаши снова сошёл на берег. Один. В гражданском костюме. И направился к о-тяя. Матушка Сидзука уже не удивлялась. Она молча кивнула, хлопнула в ладоши, и через минуту из коридора выбежала Наруто- снова в зелёном кимоно, снова с алыми маками, снова с горящими глазами. -Вы пришли!- сказала она, и в её голосе было столько радости, что Какаши на мгновение стало больно. -Я же сказал, что приду,- ответил он.       Она не стала напоминать, что он этого не говорил. Она просто улыбнулась и взяла его под руку.

***

      Они гуляли каждый день. Какаши приходил вечером, оставался до закрытия, уходил, когда фонарики начинали гаснуть один за другим. Он покупал её время- час, два, пять- но они никогда не сидели в чайном доме. Они ходили по городу.       Наруто показывала ему всё, что знала. Маленькую лавку, где делают лучшие рисовые лепёшки в Нагасаки. Старую лестницу из тысячи ступеней, ведущую к храму на вершине холма. Место на обрыве, откуда видно весь залив- синий, бесконечный, сливающийся с небом на горизонте. -Отсюда корабли уходят,- сказала она однажды, стоя на краю обрыва. Ветер трепал её причёску, выбивая рыжие пряди из заколок- И отсюда же они возвращаются.       Какаши стоял рядом. -А вы ждали кого-то?- спросил он. -Ждала,- ответила Наруто тихо- Родителей. Думала, они передумают, придут, заберут меня. Но они не пришли.       Она горько улыбнулась. -Теперь я просто смотрю на корабли. Красиво.       Какаши ничего не сказал. Он достал из кармана амулет, который купил в первый день- маленький бумажный свёрток с иероглифами- и протянул ей. -Держите. На удачу.       Наруто посмотрела на амулет, потом на него. -Вы же говорили, что удача вам не нужна. -Вам нужна,- сказал он.       Она взяла амулет, спрятала за пояс кимоно и отвернулась, чтобы он не видел её слёз.

***

      Через неделю их прогулок Наруто начала рассказывать не только глупые истории. -Вы знаете, что здесь, на этом месте, сто лет назад был дворец?- сказала она, указывая на пустырь заросший травой- Там жил князь. Он был жестоким. Заставлял крестьян работать до смерти, отнимал у них рис, продавал их детей. А потом пришла чума и убила всю его семью. Он остался один. И сошёл с ума. Ходил по городу и кричал, что боги его наказали. Никто не жалел его. -А вы жалеете?- спросил Какаши. -Нет,- Наруто покачала головой- Жестокость не заслуживает жалости. Но я жалею его детей. Они не выбирали отца.       Какаши замолчал. Наруто заметила, как напряглись его плечи. -Вы.. это из-за отца?- спросила она тихо.       Он долго не отвечал. Они шли по узкой улочке, мимо бумажных фонарей и спящих лавок. Где-то лаяла собака, где-то плакал ребёнок, где-то старуха пела тягучую песню на непонятном языке. -Да,- сказал он наконец- Он застрелился. Когда мне было двенадцать.       Наруто остановилась. Она повернулась к нему, заглянула в глаза- в эти полуприкрытые, усталые глаза, которые видели слишком много. -Мне жаль..,- сказала она. -Не надо,- ответил он- Он сам выбрал. Как и ваши родители. -Вы злитесь на него?       Какаши посмотрел на небо. Звёзды уже зажглись- холодные, далёкие, равнодушные. -Не знаю. Иногда кажется, что да. Иногда- что нет. Он оставил мне только имя. Какаши. Я даже не знаю, что оно значит. -Оно значит "пугало",- тихо сказала Наруто.       Какаши резко повернулся к ней. -Откуда вы знаете? -Я спросила у старика в храме,- ответила она, краснея- Я.. простите. Я не хотела лезть не в своё дело.       Он смотрел на неё долго. Так долго, что она начала бояться- вдруг он разозлится, развернётся и уйдёт, и больше никогда не придёт. Но он не ушёл. -Спасибо,- сказал он- Теперь я знаю.       И они пошли дальше.

***

      Прошло две недели. Какаши приходил каждый день. Он не пропустил ни одного вечера, даже когда шёл дождь и улицы превращались в грязные реки. Он купил зонтик у уличного торговца и шёл под ним к "Плачущей иве", а Наруто ждала его у входа, прижимая к груди веер и улыбаясь той улыбкой, от которой у него внутри всё переворачивалось.       Он не понимал, что с ним происходит. Он говорил себе: "Я просто развлекаюсь. Мне скучно на корабле. Гай прав- нужно иногда выходить в город". Он повторял это каждое утро, каждое утро не веря ни одному слову.       Потому что развлечение не заставляет тебя просыпаться за час до рассвета в предвкушении вечера. Развлечение не заставляет тебя запоминать каждое её слово. Развлечение не заставляет тебя стоять у зеркала и поправлять воротник кимоно, хотя ты никогда раньше не смотрел в зеркала.       Он не понимал. Но он не мог остановиться. -Капитан,- сказал ему однажды Гай, когда они стояли на палубе и смотрели на закат- Вы влюбились, да? -Нет,- ответил Какаши, даже не повернув головы. -А я не спрашиваю. Я утверждаю. Вы влюбились. И это хорошо. -Почему это? -Потому что вы живой, капитан. В первый раз за три года я вижу вас живым.       Какаши ничего не ответил. Он смотрел на горизонт, где за горами пряталось солнце, и думал о голубых глазах.

***

      А Наруто боялась. Она боялась, что это сон. Что однажды она проснётся, и не будет капитана, и не будет прогулок, и не будет вальса на набережной. Что матушка Сидзука окажется права- иностранцы не остаются, они приходят и уходят, а ты остаёшься с разбитым сердцем.       Но каждый вечер он приходил. Каждый вечер смотрел на неё- спокойно, внимательно, так, будто видел не гейшу в зелёном кимоно, а кого-то другого. Кого-то настоящего. -Почему вы ходите в одном и том же кимоно?- спросил он однажды.       Наруто покраснела. Она не могла сказать правду- что он сказал "вы красивая" в первый вечер, и она запомнила, и теперь не могла надеть ничего другого, потому что боялась, что он передумает. -Оно моё любимое,- ответила она. -Оно красивое,- сказал он- И вы в нём красивая.       Сердце Наруто пропустило удар. Потом ещё один. Она уже не робела так сильно, как в первые дни. Но внутри, под рёбрами, всё ещё жила та самая бабочка- трепетная, испуганная, но упрямо летящая на свет. Она не знала, чем это кончится. Она знала только то, что не может не лететь. -Какаши-сан,- сказала она однажды вечером, когда они сидели на камнях у обрыва и смотрели на залив- Почему вы приходите ко мне каждый день?       Он долго молчал. Волны бились о скалы внизу, разбиваясь в белую пену. Ветер трепал его серебристые волосы. -Не знаю,- ответил он наконец- Мне нравится вас слушать. Вы говорите о странных вещах. О ветре, о камнях, о душах чайников. Это.. глупо. Но мне нравится. -Я рада..,- сказала она тихо- Потому что мне тоже нравится с вами говорить.       Они замолчали. И в этой тишине было больше, чем в любых словах.

***

      Прошёл месяц. Какаши и Наруто исходили весь Нагасаки вдоль и поперёк- от старых кладбищ на холмах до рыбного рынка у порта, от буддийских храмов до синтоистских святилищ, от чайных домиков до маленьких театров, где показывали кукольные представления.       Наруто рассказывала. О богах, которые живут в горах и реках. О героях, которые сражались с драконами и чудовищами. О девушке, которая превратилась в луну, потому что слишком сильно любила. О старике, который каждое утро поливал цветы на могиле жены, хотя она умерла пятьдесят лет назад.       Какаши слушал. Иногда задавал вопросы- короткие, тихие, но всегда точные. Иногда молчал, и это молчание было громче слов.       Они танцевали вальс на набережной почти каждый вечер. Наруто перестала наступать ему на ноги. Она научилась чувствовать его движения до того, как он их сделает- лёгкое давление ладони на талию, едва заметный поворот плеча, взгляд, который говорил "смотри на меня, только на меня". Она смотрела. И каждый раз её бабочка билась крыльями, как в первый раз. -Я никогда не чувствовала ничего подобного..,- призналась она однажды матушке Сидзуке, когда вернулась после очередной прогулки- У меня внутри всё горит... Я не знаю, как это называется.       Матушка Сидзука посмотрела на неё долгим, печальным взглядом. -Это называется любовь, Наруто,- сказала она- И это самое опасное чувство для гейши. Оно не приносит ничего, кроме боли. -Но мне не больно,- прошептала Наруто- Мне.. хорошо. -Подожди,- ответила старуха и ушла в свои комнаты.       А Какаши тем временем лежал в своей каюте и смотрел в потолок. Он больше не считал до ста. Он думал о ней. О её голосе, о её улыбке. О том, как её рыжие волосы выбиваются из причёски на ветру. О том, как она говорит "ветер живой" и верит в это всем сердцем.       "Я схожу с ума... Я просто развлекаюсь. У меня нет времени на это. Через месяц мы уплываем".       Но пока они не уплывали. Корабль стоял в гавани, и Какаши продолжал сходить на берег каждый вечер. Он не понимал, что с ним. Но он не мог остановиться. И она не могла.