Findr

Их запах все еще витал в воздухе, наполняя спальню, но уже не так сильно, как будто осенний ветерок каким-то образом проник в их дом в Косом переулке и унес его с собой. Впервые за неделю она ощутила холод утра и, закутавшись в толстое черное одеяло, все еще сжимая в объятиях Сириуса и Римуса, осознала, что произошло. Ее течка закончилась. Мышцы не болели, кожа не была покрыта испариной, а влага, покрывавшая бедра, исчезла. Она была… нормальной, насколько это вообще возможно для омеги. Ее глаза приоткрылись, она стряхнула с себя сонную пелену и потянулась рукой к железе, которая больше не болела. Ее пальцы нежно коснулись этого места, и вместо нескрываемого блаженства она почувствовала… ничего. Ни удовольствия, ни боли, только пустоту. Ей следовало бы вздохнуть с облегчением, ведь именно этого она и хотела, но почему-то эта новость показалась ей скорее прощанием на похоронах, чем радостным событием. Комнату наполнял тихий храп Римуса и Сириуса, и единственным звуком, нарушавшим его, было тихое щебетание птиц за окном спальни. Приподнявшись на матрасе, Гермиона постаралась не потревожить ни одного из мужчин. Она с любопытством оглядела комнату, словно видела ее впервые. Стены украшали фотографии из их совместной жизни: снимки из путешествий по миру и домашнего уюта. Они выглядели счастливыми, довольными друг другом. Казалось, им больше ничего не нужно, кроме друг друга. Гермиона прикусила нижнюю губу, оторвав взгляд от окружающей обстановки и посмотрев на мужчин, лежавших по обе стороны от нее. Даже во сне они не расставались: их пальцы переплелись поверх подушки, на которой она спала прошлой ночью. Это был милый знак их любви друг к другу, который заставлял ее чувствовать себя еще более виноватой и растерянной. Сириус сказал ей, что она принадлежит им, как будто у нее было место не только в их сердцах, но и в их жизни; но это не могло быть правдой. Должно быть, это все из-за течки — в конце концов, как они могли найти для нее место в этой идеальной маленькой жизни, которую они для нее создали? Они почти ничего о ней не знали, кроме тех мелочей, которые Гарри указал в ее профиле на «Finder», а это почти ничего не значило. Они не знали, какой она пьет чай, что она слишком много читает и терпеть не может покупать одежду. Они не знали, что у нее аллергия на клубнику и что она боится купаться в водоемах, где водятся рыбы. И уж точно они не знали, что, как бы сильно она ни хотела найти человека, а может, и нескольких, с которыми хотела бы провести остаток жизни, она панически боялась влюбиться. А это, в свою очередь, явно означало, что то, что это происходило между ними, ничего не значило. Это была просто милая пара, которая помогала ей пережить течку, и теперь, когда все официально закончилось, она могла отбросить эти сбивающие с толку чувства и забыть о них. Потому что они точно не хотели, чтобы кто-то вроде нее вмешивался в их отношения. Откинув одеяло, Гермиона задумалась, как проще выбраться из постели, на которой по обе стороны от нее спали мужчины. Сириус раскинулся, как морская звезда, практически заняв всю левую половину кровати, а Римус прижался к ней, словно пытаясь впитать ее тепло. По логике вещей, она не могла проползти мимо Сириуса, не потревожив его, поэтому решила рискнуть с Римусом. С ним ей нужно было проползти совсем немного, а если бы он проснулся, она могла бы просто прижать его к любовнику, прежде чем выскользнуть из дома. Перекатившись на бок, Гермиона осторожно перекинула ногу через талию Римуса, прижалась коленом к его обнаженному бедру и оттолкнулась от матраса, собираясь соскользнуть на пол, но почувствовала, как две невероятно теплые руки обхватили ее талию и удержали на месте, так что ее киска коснулась уже твердого члена. — Доброе утро, Гермиона, — Римус даже не открыл глаз, когда заговорил. Его голос был низким и тягучим. По спине пробежала невольная дрожь, и она вцепилась пальцами в матрас. — М-м-доброе утро, — запинаясь, произнесла она, нервно облизывая губы. Что он делает? Он ведь наверняка чувствует, что она остыла, зачем ему… — А-а-а! Он вошел в нее, одним легким толчком протиснув член между ее складочек, и направлял ее бедра вниз, пока она не устроилась у него на коленях так удобно, словно ее тело было создано специально для него. Его большие пальцы скользнули по мягким выступам ее тазовых костей, с его губ сорвалось тихое рычание блаженства, и он медленно открыл глаза: — Куда-то собралась? Куда? Она не могла вспомнить. Гермиона покачала головой, и, пока он двигал ее бедрами вперед-назад, медленно насаживая ее на свой член, с ее губ срывались тихие стоны. Его рука скользнула вверх по ее телу, по мягкому изгибу талии, по ребрам и выше, пока он не запустил пальцы в ее непослушные кудри и не притянул ее к себе, накрыв ее губы своими. Гермиона знала, что Римус чувствует, как бешено колотится ее сердце, словно табун диких лошадей. Его поцелуй и прикосновения сводили с ума, поглощали ее неуверенность и страх, сжигали их дотла. Она слегка покачивала бедрами, явно намереваясь не торопиться, как он делал с ней сегодня утром. Крепко прижав ее к себе, он осторожно перевернул ее на спину, и Гермиона снова оказалась между ним и Сириусом. Она приподняла ногу, прижав колено к его бедру, чтобы ему было удобнее входить в ее податливое тело, пока он медленно, с любовью ласкал ее языком, заглушая ее всхлипы и стоны. — Начали без меня? Новая рука скользнула по ее щеке и медленно отстранила ее губы от манящих губ Римуса. Она повернулась, податливая и жаждущая, и вскоре ее губы коснулись губ Сириуса. Она почувствовала, как он придвинулся к ней, прижался к ее спине, его твердый член мягко уперся в ее ягодицы, а язык скользнул в ее рот, чтобы завершить начатое Римусом. Римус не сбавлял темп, его член полностью заполнял ее, а затем медленно выходил, явно намереваясь свести ее с ума, подводя все ближе к оргазму. Это было совсем не похоже на безумный секс, в котором они все участвовали последние пару дней, но не менее возбуждающе. Она убрала одну руку с груди Римуса и запустила пальцы в волосы Сириуса, прижимая его к себе, пока он упивался ее стонами и тихими криками удовольствия. Несмотря на то, что она жаждала его поцелуя, Сириус мягко отстранился, коснулся ее носа своим, а затем прижался к вьющимся локонам у ее уха. — Ты так идеально подходишь нам… пожалуйста, не уходи, Гермиона. Она ахнула от его слов, ее пальцы сжались. Она, должно быть, неправильно расслышала его, верно? Конечно, он не мог иметь в виду это. — Мы хотим тебя… мы хотим всегда делить тебя друг с другом. — Сириус прикусил мочку ее уха, слегка покачивая бедрами у нее за спиной, так что его член скользил между ягодицами в такт сонным движениям его мужа внутри нее. — Разве не так, Римус? Скажи Гермионе. — Ты не можешь уйти… мы только тебя нашли. — Римус прижался губами к ее плечу и ключице. — Ты должна остаться, любимая. — Н-но моя течка, — ахнула Гермиона, закрыв глаза, когда Римус нажал на ту точку внутри нее, от которой поджимались пальцы на ногах. О боже, это было слишком — почти невыносимо, но после недели, проведенной с ними обоими, она все больше и больше привыкала к тому, что ее боготворят двое мужчин. — К черту твою течку, — выругался Сириус, нежно проведя рукой по ее боку и опустившись ниже, чтобы схватить ее за ягодицы и приподнять, чтобы прижать головку члена к тому месту, которое он всю неделю ласкал пальцами. — Дело уже не в твоей чертовой течке, Гермиона… Я знаю, ты тоже это чувствуешь. В голове у нее все плыло, но не в том смысле, как это было из-за течки, а в том, как она ходила на занятия, не выспавшись. Все это не имело смысла — они едва ее знали! Но эти порочные вещи, которые они вытворяли с ее телом, не только разжигали в ней желание, но и каким-то образом за последнюю неделю проникли в ее сердце. Римус заботился о ней, кормил ее, целовал, обнимал во время течки. А Сириус защищал ее — это был первобытный инстинкт: он хотел, чтобы она была в безопасности, здорова и чтобы о ней хорошо заботились. Последние четыре года она провела в одиночестве, питаясь раменом и всякой бесплатной выпечкой, которую удавалось найти в комнате отдыха на разных бесперспективных работах, пока получала диплом. А теперь что? Два невероятно красивых мужчины захотели, чтобы она была в их жизни, и не только в качестве секс-игрушки, которой они по очереди пользовались. Хотя, честно говоря, она была бы не против, если бы они по очереди ублажали ее. И, откровенно говоря, она надеялась, что их настойчивое желание, чтобы она осталась и стала их женой, включает в себя много ночей, проведенных именно так, как они делают сейчас. Римус придвинулся к ней так близко, как только мог, его член заполнил ее до предела, вытеснив воздух из легких, и когда Сириус начал проникать в нее сзади, осторожно проталкивая член за первое анальное кольцо, у нее закружилась голова. — О боже. О боже. О боже. — Боже, Сириус. — вмешался Римус. Его голос звучал напряжённо, а руки на её теле сжимались сильнее, чем раньше. — Такая чертовски тугая. — Он застонал, уткнувшись лбом в её плечо, и начал двигаться в ней короткими, неглубокими толчками, которые при обычных обстоятельствах едва ли доставили бы ей удовольствие, но сейчас ощущались как волны, захлестывающие всё её сознание. Перед глазами у неё все расплылось, и где-то вдалеке она почувствовала, как Сириус подтянул ее ногу повыше со стороны Римуса, пока ее коленная чашечка не оказалась почти на уровне груди, открывая ее больше для него, чтобы… — Дыши, малышка, — пробормотал Сириус, постанывая от боли и удовольствия, и начал входить в нее невероятно медленно, пока его член не оказался глубоко в ее попке. Он осторожно отпустил ее ягодицы и просунул пальцы между ее раздвинутыми бедрами. Она почувствовала, как он провел ими по тому месту, где Римус делал неглубокие толчки, собирая как можно больше их общего нектара, а затем провел рукой по основанию его члена. — Просто дыши. Ладно, дыши. Легче сказать, чем сделать. Она даже не была уверена, что вспомнит, как правильно моргать, не говоря уже о том, чтобы нормально дышать. Но она была готова стараться, лишь бы он оставался в ней. Она уже чувствовала себя наполненной, когда принимала его член, ее тело быстро приспособилось к его узлу, но эта полнота была другой. Ей казалось, что в ней не осталось ни капли нетронутой плоти и что она не может ничего сделать, кроме как лежать и терпеть блаженное наказание от их членов, которые приближали ее к неизбежному финалу. По правде говоря, в тот момент Гермиона была уверена, что они ее убьют. Конечно, ненамеренно, но тем не менее она умрет от их рук — или, в данном случае, от их членов. Она зажмурилась и сосредоточилась на том, чтобы делать в точности так, как велел Сириус. Дыши. Она могла это сделать. Вдох через нос, выдох через рот, и как раз в тот момент, когда ей показалось, что она может получать удовольствие, не погружаясь в его всепоглощающие волны, Сириус начал двигаться. — Господи, черт возьми… Пожалуйста, не надо… Черт! Слова, которые сами срывались с ее губ, не имели смысла даже для нее самой, но она могла издавать лишь бессвязный бред, пока ее глаза закатывались от удовольствия. Римус двигался медленно, но ритмично, его член с каждым движением скользил по ее клитору, а Сириус проникал в ее анус. — Тебе это нравится, да, Гермиона? — мурлыкал Сириус. Его голос был хриплым и низким, когда он задавал медленный, сводящий с ума темп, рассчитывая свои толчки так, чтобы полностью погрузиться в ее лоно, когда Римус войдет в нее до упора. — Ты можешь получить это, когда захочешь… ты всегда можешь получить нас. Ее тело таяло, подчиняясь каждому их желанию. Она едва могла дышать, когда они оба вошли в нее, и Римус предпочел тереться об нее, вместо того чтобы снова начать медленно входить и выходить. Их имена срывались с ее губ, и наслаждение накрывало ее волнами. Она впивалась ногтями в их кожу, пытаясь удержаться, зацепиться за что-то, что напомнило бы ей, что все это реально, а не просто несбыточные фантазии, что эти мужчины хотят ее независимо от того, в течке она или нет. — Вот так. Хорошая девочка, — похвалил Сириус, проводя губами по ее вспотевшей шее, разжигая и без того сильный огонь, который в ней пылал. — Кончи для нас. Покажи, как сильно ты любишь наши члены. — Черт, Сириус, я… я… Черт, я не могу… — Римус едва держался, его глаза были плотно зажмурены, и, не дожидаясь разрешения от своего Альфы, он последовал ее примеру, и ее трепещущая вагина увлекла его за собой. Гермиона почувствовала, как его член пульсирует у набухших стенок ее влагалища, изливаясь в нее. Убрав руку с шеи Сириуса, Гермиона осторожно приподняла голову Римуса, которая лежала у нее на плече. Она снова прильнула к его губам, покачивая бедрами, чтобы доставить как можно больше удовольствия им обоим. Ее язык ворвался в его рот, не оставляя ни единого шанса, чтобы он не впустил ее. Его руки крепче обхватили ее талию, грубые ладони широко раскрылись на ее спине, и он вцепился в нее мертвой хваткой, сжимая так, что ей пришлось разорвать их поцелуй, чтобы снова вдохнуть. Он не вышел из нее, позволив члену остаться глубоко внутри, но Гермиона почувствовала, как Сириус отстранился, и от внезапной потери его члена ее сердце сжалось от тоски. Он был прав, дело было не в течке — и, скорее всего, не было уже несколько дней. Она хотела быть частью этого — быть с ними в этом идеальном маленьком мирке, который они создали. Она хотела просыпаться рядом с ними и заходить в комнаты, где они целовались. Она хотела поставить третий стул перед камином и оставить свои тапочки у очага. Сириус благоговейно провел руками по ее и Римусу телам, а затем приподнялся на высоком колене, уже поглаживая свой член. Его серые глаза потемнели и стали непроницаемыми, когда он посмотрел на пару. — Можно кончить на вас? На вас обоих? — Этот вопрос разительно отличался от доминирующего поведения, которое он демонстрировал еще день назад, и напоминал о том, что теперь здесь главный он, а не его Альфа. Гермиона взглянула на Римуса, словно ища одобрения, затем снова посмотрела на Сириуса и быстро кивнула. — Боги, да. — Ее голос дрожал, все еще не оправившись от рыданий, когда она взорвалась у них на глазах. Сириус приподнялся на кровати, его колени утонули в мягких подушках, и он ускорил темп. Его рука так крепко сжимала напряженный член, что она удивилась, как он вообще что-то чувствует. Он был похож на одержимого: его взгляд скользил по их с Римусом сплетенным телам, и он смотрел на них с обожанием, доставляя себе удовольствие. По спальне разнесся рык наслаждения, и она увидела, как он кончает, стоя на коленях над ними. Его гибкое тело напряглось, мышцы затвердели, на предплечьях вздулись вены, а с кончика члена вырвались горячие струи спермы и попали на лица и грудь Римуса и ее. Его свободная рука дернулась, он с громким стуком прижался к стене и уронил голову. Лохматые черные волосы обрамляли его лицо, а глаза были плотно зажмурены. Вскоре единственным звуком, наполнявшим комнату, стало его тяжелое дыхание. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, завораживая ее. Все в этом мужчине опьяняло: его слова, жесткие линии тела, то, как он смотрел на нее и Римуса, словно они были единственными во всей вселенной, кто мог его так вдохновлять. Она подняла руку, провела пальцами по липкой жидкости, покрывавшей ее щеку, повернулась, чтобы посмотреть на Римуса, и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержать стон при виде его. Его глаза были полузакрыты, он все еще излучал наслаждение, а на его бороде, среди жестких волосков, поблескивали капли спермы его мужа. — Господи, вы двое пытаетесь меня убить, — выдохнула Гермиона, дрожащей рукой проведя по бороде Римуса и размазав по ней сперму Сириуса. Сможет ли она когда-нибудь к этому привыкнуть? Видеть их обоих такими обезумевшими от желания, потерянными в пучине страсти, — это явно противозаконно. Разве они должны были этого хотеть? С юридической точки зрения это ведь должно считаться изменой, верно? Даже если бы все они были добровольными участниками. Римус опустил голову, обхватил губами кончики ее влажных пальцев, и она ахнула, почувствовав, как его язык скользит по подушечкам ее пальцев, слизывая остатки семени Сириуса. — Мы не хотим, чтобы ты умерла… просто была обездвижена, чтобы не смогла уйти, — хрипло усмехнулся Сириус, опускаясь на матрас рядом с ними. Он обнял ее за талию, а другой рукой обхватил бедро Римуса, крепко прижимая их обоих к себе. — Сработало? — Боюсь, что так. — Гермиона медленно убрала пальцы со рта Римуса, позволив им скользнуть по его невероятно мягким губам, а затем медленно отстранилась от него, позволив его члену выскользнуть из ее ноющего лона. Она перевернулась на спину, запустила пальцы в свои влажные кудри и прижала ладони к глазам, пока за закрытыми веками не замелькали разноцветные звездочки. Она почувствовала, как Римус приподнялся на локте рядом с ней, его рука легла ей на живот, большой палец поглаживал ее. — Ты в порядке?.. Послушай, если это слишком, ты не обязана… — Мы не хотели тебя напугать, — перебил Сириус своего мужа, и она решила, что рука, которая коснулась ее подбородка, принадлежала ему. — Вы… вы имели в виду то, что сказали — то, что сказали вы оба? — прошептала она, неуверенно и робко. Когда они сказали это, настойчиво требуя, чтобы она осталась с ними — с ними, — она должна была убедиться. Она никогда раньше не делала ничего подобного, не говоря уже о том, чтобы провести с двумя мужчинами все время течки, но что-то в этом казалось… правильным. Как будто так и должно быть. — О том, что я хочу, чтобы ты осталась? — Сириус обхватил ее запястье и осторожно убрал руку от ее лица, а затем проделал то же самое со второй. Но когда она не открыла глаза, как он явно рассчитывал, он наклонился и поцеловал ее в лоб. — Конечно. — Больше всего на свете, — добавил Римус, наклонившись и коснувшись губами ее виска с такой безграничной нежностью, что она потеряла дар речи. — Мы говорили об этом, когда ты спала в свою третью ночь здесь. Ты… ты — то, чего нам так не хватало. У нее сжалось сердце, и на мгновение ей показалось, что планеты выстроились в ряд, а время остановилось, как в каком-нибудь дешевом научно-фантастическом фильме. — Н-но… — Но ничего. Я понял, что ты мне нравишься, в ту же ночь, когда мы впервые написали друг другу в Findr… и я знал, что Сириусу ты тоже понравишься. Мы не искали третьего в наш брак, и… ну, я даже не знаю, как мы бы это сделали, но, может быть… если ты не против, мы могли бы встречаться… втроем… а иногда только вдвоем или втроем с Сириусом. Не думаю, что я говорю только от своего имени, когда говорю, что не готов смотреть, как ты уходишь… по крайней мере, не попытавшись. — Рука Римуса скользнула вверх по центральной линии ее тела, его пальцы коснулись грудины и ложбинки между грудей, а затем он накрыл руку Сириуса на ее подбородке и прижал их соединенные руки к ее сердцу. — Свидание, — выдохнула Гермиона, обдумывая слово, которое, казалось, имело для нее такое большое значение, и медленно открыла глаза. Губы Римуса растянулись в обнадеживающей улыбке, его добрые зеленые глаза сверкали в мягком утреннем свете. Он был таким понимающим, что даже сейчас она могла сказать: если бы она рассказала им все, он бы с достоинством принял ее решение, каким бы болезненным оно ни было для него. — Да… просто сходить на свидание. Сходить в кино, или в паб, или в клуб… или куда угодно, куда сейчас ходят двадцатилетние. — добавил Сириус, приподняв брови и склонив голову набок, отчего стал похож на подросшего щенка. С ее губ сорвался тихий смешок, и Гермиона издала тихий стон, откинув голову на подушки. Ее кудри рассыпались по плечам, когда она сделала глубокий вдох, наполнив легкие до предела, а затем задержала дыхание. Это всего лишь свидание. Она и раньше ходила на свидания! В этом не было ничего особенного… и, строго говоря, если бы они все были не против, то ничего бы странного не произошло… верно? Гарри бы понял — как только он их увидел бы, он бы точно все понял. И остальные их друзья тоже могли бы прийти в себя… особенно если бы Римус и Сириус время от времени устраивали ужины, на которые приглашали ее разношерстную команду. — Да, — она тяжело выдохнула, уронила руки, которыми придерживала локоны, и они упали на подушку над ее головой. Она опустила подбородок и посмотрела на двух мужчин, чьи глаза тут же засияли. — Да, я буду встречаться с вами… с обоими. Но вы должны мне кое-что пообещать. — Что? — Что угодно! Вопрос Римуса был омрачен энтузиазмом Сириуса, и она не смогла сдержать смех, глядя на разницу между этими двумя мужчинами. — Если у вас ничего не получится — ни у одного из вас, — вы будете честны не только со мной, но и друг с другом. Сириус коротко хохотнул, и на его губах расплылась широченная улыбка, обнажившая даже коренные зубы. — Конечно… я могу это пообещать, но ты должна кое-что понять, Гермиона, — сказал он, приподнявшись и подперев подбородок рукой. — Я очень… очень сомневаюсь, что это случится в ближайшее время. — Если вообще когда-нибудь случится, — добавил Римус, подмигнув. От Автора: Тада! Вот и все, друзья. Большое спасибо за все ваши отзывы, лайки, комментарии, подписки и рекомендации этой истории! Мне было очень интересно работать над этим тропом, и я бесконечно благодарна вам за то, что вы не против моей развратной эротики. Тем не менее у меня есть для вас отличные новости… *барабанная дробь* Продолжение этого фанфика выйдет в середине Июня! Не забудьте подписаться на Restricted Section: Multi + Triad's Only, чтобы быть в курсе выхода новых глав. Мы также проводим Kink-Tober и публикуем откровенные фанфики о триадах и мультигендерных отношениях, написанные по-настоящему талантливыми авторами! https://www.com/groups/r.fanfic/ До новых встреч! xx