Пари

Когда водитель привёз Шикаку домой, на улице стемнело. Машина плавно остановилась у главного входа резиденции Нара. Свет фонарей отражался в мокром камне дорожек и высоких окнах старого дома. Шикаку не выходил несколько секунд. Он сидел неподвижно, глядя куда-то перед собой. Мысли всё ещё возвращались к разговору в ресторане. «Настоящий мужчина не станет прятаться за спиной семьи». Шикаку медленно прикрыл глаза. Эти слова прозвучали слишком знакомо. Когда-то почти то же самое сказала ему Ёшино. И тогда всё было намного хуже.

***

— Ты с ума сошёл… — голос его отца прозвучал жёстко и холодно. Большой зал главного дома Нара казался ещё более давящим в тот вечер. За окнами лил дождь, в комнате пахло старым деревом. В центре зала, на возвышении, сидел дед Шикаку — неподвижный, как статуя. Рядом — его отец, уже тогда глава клана Нара, а напротив них стоял молодой Шикаку. Он впервые в жизни смотрел на них не как сын и наследник, а как мужчина, который собирается спорить. — Она тебе не подходит, — ровно произнёс дед. — На этом всё, стоит прекратить этот глупый разговор. Шикаку сжал челюсть. — Я не спрашивал вашего разрешения. Отец резко нахмурился. — Следи за тоном, Шикаку. — Тогда перестаньте говорить о Ёшино так, будто она вещь. Повисла тяжёлая тишина. Дед медленно поднял взгляд на внука. — Девушка из бедной семьи не станет частью Нара. — Почему? — Потому что у таких семей нет будущего рядом с нами. Шикаку коротко усмехнулся. — Нет. Просто вы не хотите видеть рядом с собой кого-то, кто не родился в золоте. — Ты слишком молод, чтобы понимать последствия, — холодно произнёс отец. — Брак наследника клана — не романтическая история. Это ответственность. — Тогда почему вы оба женились по любви? Или для меня правила внезапно стали другими? — продолжил парень. — Не сравнивай. — Почему? Потому что вам удобно? Дед медленно поставил чашку с чаем на стол. — Ты забываешься, Шикаку. Молодой мужчина сделал шаг вперёд. — Нет. Впервые в жизни я прекрасно понимаю, что делаю, — его голос стал жёстче. — Я люблю её. Отец раздражённо выдохнул. — Любовь проходит и уходит, а долг перед семьей всегда… — Ёшино умная, сильная и честная, — продолжил он. — Она лучше половины девушек, которых вы называете «достойными». — Она опозорит семью. — Нет, — резко ответил Шикаку. — Семью позорит не она, а то, как вы относитесь к таким, как она. Отец поднялся на ноги. — Довольно! Но Шикаку уже не мог остановиться. — Вы говорите о традициях так, будто они важнее людей! — Они и правда важнее! — впервые повысил голос отец. — Потому что люди умирают, а традиции единственное, что способно пройти сквозь века! — Тогда, может, проблема в самих традициях?! В комнате стало тихо. Даже дождь за окнами будто стих. Дед смотрел на внука тяжёлым, ледяным взглядом. — Если ты женишься на этой девушке, — медленно произнёс старик, — семья никогда её не примет. Шикаку замер всего на секунду, а потом спокойно ответил: — Тогда это будет проблемой семьи. Отец недоверительно посмотрел на сына. — Ты готов пойти против нас ради неё? Шикаку даже не задумался. — Да. Впервые в жизни он произнёс это без колебаний и именно тогда понял, что уже сделал свой выбор не как наследник, а как мужчина. Отец резко шагнул вперёд: — Достаточно! Но дед поднял руку, останавливая его. Несколько секунд старик молчал, изучая внука так внимательно, словно видел впервые. — Ты ведь уже всё решил ещё до этого разговора, — произнёс он. Это был не вопрос. Шикаку медленно кивнул. — Да. — И всё равно пришёл сюда. — Потому что не хотел делать это за вашей спиной. Отец горько усмехнулся. — Благородно. Снова тишина. Дождь за окнами усилился, тяжёлые капли барабанили по крыше главного дома, а потом дед неожиданно сказал: — Приведи её. Шикаку моргнул. Отец резко повернулся: — Отец— — Я сказал: приведи её. Старик не повысил голос, но спорить с ним никто не стал. Шикаку недоверчиво смотрел на деда. — Зачем? — Хочу увидеть девушку, ради которой наследник готов отказаться от собственной семьи. — Я не отказываюсь от семьи. — Тогда докажи это. Шикаку почувствовал, как напряжение внутри слегка дрогнуло. Это ещё не было согласием, но впервые за весь разговор дверь перед ним не захлопнули окончательно. — Однако запомни одну вещь, Шикаку, — произнёс старик, беря в руки чашку. — Если эта девушка действительно войдёт в наш дом… весь удар придётся принять именно ей. Шикаку опустил взгляд всего на мгновение. Перед глазами сразу вспыхнул образ Ёшино — упрямая складка между бровей, раздражённый взгляд, тихое ворчание, когда он ленился. Она бы возненавидела всё это, все эти правила и взгляды, но не отступила бы и именно поэтому он любил её ещё сильнее. Ёшино не боялась трудностей. Шикаку медленно поднял голову. — Тогда я сделаю так, чтобы ей не пришлось справляться с этим одной.

***

Мужчина медленно выдохнул и наконец открыл дверь машины. Дворецкий уже ждал у входа. — Добрый вечер, Нара-сама, — произнёс он, низко поклонившись. Шикаку лишь коротко кивнул и направился внутрь дома. Тишина особняка была привычной. По дороге к кабинету он неожиданно заметил свет в гостиной. Шикамару сидел на диване, закинув ногу на ногу и, несмотря на поздний час, читал книгу. Шикаку замедлил шаг, взглянув на обложку. — Интересный выбор, — произнёс он, подходя ближе. Шикамару медленно поднял взгляд. В руках у него был «Тысячекрылый журавль». Парень спокойно ответил: — Администратор ресторана, в котором я работал, любит подобное. Шикаку застыл на секунду и прищурился. — Вот как. Не думал, что такие, как она, читают что-то подобное. Шикамару медленно перевёл взгляд обратно на страницы. — Такие, как она? Шикаку спокойно выдержал его тон. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Шикамару тихо хмыкнул. — Она родилась здесь, — он перевернул страницу. — Все проходят эту книгу в старшей школе. Голос звучал ровно, но Шикаку слишком хорошо знал сына, чтобы не услышать раздражение под спокойной интонацией. — Просто некоторые «истинные японцы», — продолжил Шикамару, слегка выделив слова, — не задумываются о том, чтобы дочитать её до конца. Тишина в гостиной стала тяжелее. Шикаку медленно посмотрел на сына. — Ты говоришь это с претензией? Шикамару пожал плечом, не отрывая взгляда от книги. — Нет. Просто наблюдение. Шикаку несколько секунд молчал, потом спокойно произнёс: — Я виделся с ней сегодня. На этот раз Шикамару всё-таки поднял глаза и этого короткого движения оказалось достаточно. Шикаку заметил напряжение во взгляде сына. — Зачем? — тихо спросил парень. — Хотел убедиться, что она понимает ситуацию. Я предложил ей сумму денег за... доставленные тобой неудобства. Шикамару медленно закрыл книгу. — И? Шикаку неожиданно усмехнулся. — Она посоветовала мне засунуть всё своё богатство себе в задницу. Впервые за весь вечер в глазах Шикамару мелькнуло что-то живое. Почти незаметная усмешка тронула уголок его губ. — Звучит, как Темари. Шикаку внимательно посмотрел на сына. — Ты всё ещё думаешь о ней. Повисла короткая тишина. Шикамару выдержал взгляд отца всего несколько секунд, потом спокойно отвёл глаза в сторону и снова положил ладонь на закрытую книгу. — Я думаю о будущем клана, — ровно ответил он. — Сейчас это самое важное. Слишком правильный ответ. Мужчина медленно кивнул, будто соглашаясь. — Разумеется. Шикаку слишком хорошо знал сына, знал, как тот избегает взгляда прямо в глаза, когда говорит то, во что сам не верит. Он перевёл взгляд на книгу в его руках, потом медленно поднялся с кресла. — Я буду у себя в кабинете, — спокойно произнёс он. — Нужно закончить кое-какие дела. Шикамару лишь коротко кивнул. Шикаку сделал несколько шагов к выходу из гостиной, но у двери всё-таки остановился, обернувшись. Парень снова открыл книгу, будто разговор уже закончился. Мужчина несколько секунд молча смотрел на сына, хотел сказать что-то ещё, что-то важное. Возможно, о том, что он слишком хорошо понимает, через что сейчас проходит Шикамару или о том, что некоторые решения потом преследуют человека всю жизнь, но в итоге Шикаку ничего не сказал, только едва заметно нахмурился и вышел из гостиной. Дверь тихо закрылась. Шикамару ещё несколько секунд смотрел на страницу перед собой, не читая ни строчки, потом медленно поднял взгляд в пустоту и только сейчас позволил себе тихо, устало выдохнуть. Дом уже почти спал. Свет горел лишь в нескольких комнатах, а тишину нарушал только приглушённый звук дождя за окнами. Подойдя к кабинету, Шикаку заметил Ёшино. Она стояла у двери, скрестив руки на груди. На ней был лёгкий домашний халат, волосы собраны небрежно, будто она уже собиралась ложиться спать, но передумала в последний момент. Шикаку остановился. Женщина внимательно посмотрела на мужа. — Мне казалось, ты уже спишь, — спокойно произнёс он. — А мне казалось, что мы уже не раз говорили о том, чтобы ты не шлялся по вечерам неизвестно где, — невозмутимо ответила она. Шикаку тихо усмехнулся и поцеловал её в щеку. — Тебе что-то нужно? — Поговорить. Мужчина несколько секунд смотрел на неё, потом всё-таки кивнул и открыл дверь кабинета. — Заходи. Ёшино первой вошла внутрь. Мужчина зашёл следом и закрыл дверь. Только после этого женщина вдруг слегка нахмурилась, втянула носом воздух и подозрительно посмотрела на мужа. — Ты пил? Шикаку спокойно снял пиджак и повесил его на спинку кресла. — Один стакан виски. Ёшино прищурилась ещё сильнее. — Один? — Ёшино. — Просто уточняю. Она подошла ближе, всё ещё внимательно изучая его лицо. — Обычно ты пьёшь только тогда, когда тебя что-то раздражает. Шикаку расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. — Ты слишком хорошо меня знаешь. — К сожалению. Ёшино села в кресло напротив стола и закинула ногу на ногу. — Ну и? Что случилось? Шикаку несколько секунд молчал, потом спокойно произнёс: — Я встречался с той девушкой. Ёшино сразу поняла, о ком речь. — Из ресторана? — Мгм. Женщина медленно выдохнула. — Зачем? Шикаку сел за стол. — Хотел посмотреть на неё лично. — И как? На секунду мужчина замолчал. Перед глазами снова всплыло лицо Темари — злое, упрямое, совершенно не испуганное, несмотря на то, кто сидел перед ней. «Семья Нара может засунуть всё своё богатство себе в задницу». Шикаку неожиданно тихо усмехнулся. Ёшино подозрительно посмотрела на него. — Что? — Ничего. — Шикаку. Он поднял на неё взгляд. — Она напомнила мне тебя. Повисла тишина, затем Ёшино медленно моргнула. — О нет, — протянула она. — Только не говори, что ты снова встретил женщину, которая не боится посылать Нара к чёрту. — С детальными координатами. Ёшино вдруг тихо рассмеялась и впервые за весь вечер Шикаку почувствовал, как напряжение внутри немного ослабевает. Женщина медленно выдохнула и отвела взгляд в сторону окна, за которым всё ещё шумел дождь. — Наш сын несчастен, — тихо сказала она, приняв серьёзный вид. Шикаку ничего не ответил. Ёшино снова посмотрела на него. — И я сильно сомневаюсь, что что-то изменится после свадьбы с Ино. Мужчина устало выдохнул и откинулся на спинку кресла. — Ему просто нужно время. — Нет, — мягко, но уверенно возразила женщина. — Дело не во времени. Она чуть нахмурилась. — Ты же сам видишь его состояние. Я не хочу обрекать его на такую жизнь, — она опустила взгляд. — Он наш единственный сын, Шикаку. В кабинете повисла тишина. Шикаку медленно взял со стола несколько документов — скорее машинально, чем потому что они действительно были ему нужны. — Я слишком много раз видел, что происходит с семьями, чьи дети выбирают «не тех» людей, — спокойно произнёс он, просматривая бумаги. — Они исчезают. — Что это вообще значит? — нахмурившись, спросила женщина. — Это значит, что общество не прощает подобных вещей, — он поднял взгляд. — Теряются связи. Репутация. Влияние. Партнёры начинают отворачиваться. Людей перестают приглашать туда, где раньше для них всегда были открыты двери. Один неправильный шаг может разрушить то, что строилось поколениями. Ёшино несколько секунд молчала, потом тихо произнесла: — Когда-то я тоже была «неподходящей партией» для тебя. Шикаку сразу поднял на неё взгляд. — Это другое. — Правда? — Да. Ёшино невесело усмехнулась. — Потому что я, хоть и из бедной семьи, но хотя бы японка? Шикаку ничего не ответил. Его жена медленно покачала головой. — Иногда мне кажется, что твоя семья так сильно боится чужих людей, будто от этого зависит выживание страны. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни. Шикаку устало прикрыл глаза пальцами. — Речь не о ненависти к другим расам, Ёшино. — А о чём тогда? Он медленно убрал руку от лица. — О традициях, которые продолжают жить, несмотря ни на что. Женщина долго смотрела на мужа, потом тихо спросила: — И ради этих традиций ты готов сделать собственного сына несчастным? Шикаку отвёл взгляд в сторону документов и не ответил сразу, потому что впервые за долгое время сам уже не был до конца уверен в правильности собственных решений. Ёшино продолжала смотреть на мужа — спокойно, но слишком внимательно. Наконец мужчина медленно выдохнул и отложил бумаги в сторону. — Я не могу просто взять и разорвать всё с семьёй Иноичи. Голос снова стал привычно ровным, сдержанным, будто он снова пытался убедить не только её, но и самого себя. — Это не обычная помолвка, Ёшино, — он поднял на неё взгляд. — Если мы сейчас всё отменим, будет скандал. Женщина молчала. Шикаку продолжил: — О нём узнает вся страна. Пресса, партнёры, совет кланов — все. Перед глазами сразу всплыли вспышки камер, журналисты в доме Нара и десятки заголовков, которые появятся уже через час после отмены свадьбы. — И тогда репутация семьи Нара станет совершенно другой, — он медленно сцепил пальцы в замок. — На нас поставят клеймо «ненадёжных». Людей, которые не держат своё слово. А для таких семей, как наша, это хуже любого публичного скандала. Ёшино слегка нахмурилась. — Ты преувеличиваешь. — Нет, — Шикаку покачал головой. — Ты не представляешь, насколько хрупка вся эта система. Он обвёл рукой кабинет, словно имея в виду не комнату, а весь мир вокруг них. — Один подобный удар — и начнёт рушиться всё. Договорённости. Связи. Поддержка. Люди начнут сомневаться в нас. Мужчина говорил спокойно, но Ёшино слишком хорошо знала этот тон. Так Шикаку говорил о вещах, которые действительно его пугали. — Ты правда думаешь, что всё держится только на одной свадьбе? — тихо спросила она. — Нет. Всё держится на доверии, — он сделал короткую паузу. — И если семья Нара нарушит договор с Яманака после публичного объявления помолвки… последствия будут очень долгими. Ёшино отвела взгляд. Несколько секунд в кабинете звучал только дождь за окном. — А что будет с Шикамару? — тихо спросила женщина. Шикаку не ответил. Ёшино подняла на него взгляд. — Потому что сейчас мне кажется, что ты пытаешься спасти репутацию клана… ценой собственного сына. Эти слова всё-таки задели его. Шикаку слегка нахмурился. — Он справится. — Откуда такая уверенность? — Потому что он Нара. Ёшино невесело усмехнулась. — Иногда ты говоришь о нём так, будто он не человек, а продолжение вашей фамилии. Шикаку устало прикрыл глаза. В кабинете снова повисла тяжёлая тишина. За окнами продолжал шуметь дождь. Наконец мужчина медленно выдохнул и открыл глаза. — Мне нужно закончить работу, — спокойно произнёс он. Ёшино несколько секунд смотрела на мужа, потом всё же коротко кивнула. — Конечно. Она медленно поднялась с кресла и направилась к двери кабинета. Шикаку уже потянулся к документам, когда женщина вдруг остановилась у выхода и обернулась к нему. — Шикамару сделает всё, что ты скажешь, — тихо произнесла она. Шикаку поднял взгляд. Ёшино смотрела на него спокойно. — Потому что он очень уважает своего отца. Эти слова прозвучали мягко и именно поэтому ударили сильнее. Ёшино продолжила: — Но тебе стоит задать себе один вопрос… стоит ли репутация клана и все эти традиции того, что будет потом? Шикаку нахмурился. Женщина медленно отвела взгляд в сторону окна. — У Шикамару и Ино могут появиться дети, — она грустно усмехнулась. — Ведь это тоже одна из обязанностей главы клана, не так ли? Шикаку молчал. — Только вот жизнь с нелюбимым человеком может стоить слишком дорого. Повисла короткая пауза. Ёшино снова посмотрела на мужа. — Ты в своё время сделал выбор. Возможно, — тихо добавила женщина, — подобный выбор стоит предоставить и Шикамару. После этих слов Ёшино открыла дверь и вышла из кабинета. Шикаку остался один, с документами, стуком дождя и мыслью о том насколько сильно сейчас он напоминал собственного отца.