Пари

Матсури аккуратно приоткрыла дверь холодильника, словно ожидала, что из темноты на неё сейчас кто-нибудь выпрыгнет. Холодный воздух тут же ударил ей в лицо. Темари резко отстранилась от Шикамару и почти мгновенно поднялась на ноги. Она торопливо поправила блузку, провела пальцами по растрепавшимся волосам и постаралась придать лицу хотя бы подобие привычного спокойствия. Шикамару тоже выпрямился, машинально одёрнув рубашку. Они оба поморщились, когда в холодильнике вспыхнул яркий свет. Шикамару наклонился и поднял с пола телефон. Матсури осторожно заглянула внутрь, всё ещё держась за дверцу так, будто та могла захлопнуться в любой момент. — Темари-сан, — очень тихо произнесла она. — У вас посетитель. Темари коротко кивнула, словно уже полностью вернулась к рабочему режиму. — Хорошо, — деловито сказала она. — Матсури, возьми у Нара-сана всю необходимую информацию по банкету и, эм… если у него возникнут вопросы — помоги. С этими словами она вышла из холодильника, даже не заметив, что её помада размазалась, а часть яркого цвета всё ещё осталась на губах Шикамару. Парень спокойно засунул руки в карманы брюк и вышел следом. Матсури посмотрела сначала на Темари, затем на Шикамару. Её взгляд задержался на красном следе на его губах. Девушка прикусила губу, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Темари уже быстрым шагом направлялась через кухню обратно в зал, сохраняя ту безупречную осанку, которой могла бы позавидовать любая аристократка. Ни один человек, увидев её сейчас, не догадался бы, что всего минуту назад она плакала и целовалась в промышленном холодильнике. Шикамару, напротив, выглядел подозрительно спокойным. Матсури упёрла руки в бока. — Шикамару… — Мм? — Тебе идёт цвет спелой вишни на губах. Шикамару лениво провёл большим пальцем по нижней губе, посмотрел на оставшийся на коже след помады и едва заметно усмехнулся. — Проблематично. Матсури закатила глаза. — Похоже, я не уволена? — добавила девушка и сунула ему салфетку. Шикамару неторопливо вытер губы. — Похоже на то, — бросил он. — Вот и отлично. Идём, думаю, твоё блюдо уже готово, — добавила официантка и они вышли из кухни. В зале ресторана Темари уже направлялась к посетителю, когда внезапно остановилась. За одним из столиков стояла высокая светловолосая женщина в элегантном тёмном костюме. Её светлые волосы были уложены безупречно, осанка оставалась прямой и уверенной, а в серо-зелёных глазах читалась привычная холодная наблюдательность. Рядом с ней неловко переминался с ноги на ногу Канкуро. Темари застыла. — …Мама? Карура медленно перевела взгляд на дочь. Канкуро виновато поднял обе руки. — Только не убивай меня, ладно? — быстро произнёс он. — Я… ей всё рассказал. Темари несколько секунд смотрела на брата, не в силах поверить услышанному. — Канкуро… — Я знаю, — он поморщился. — Это было не моё лучшее решение. Но Карура уже внимательно оглядывала дочь с головы до ног. Её взгляд задержался на слегка растрёпанных волосах Темари, на покрасневших глазах, на чужом пиджаке, всё ещё наброшенном ей на плечи, и наконец — на губах. Карура чуть приподняла бровь. — У тебя размазалась помада, — сказала женщина на немецком языке. Темари замерла, а затем судорожно провела ладонью по губам. Щёки мгновенно вспыхнули. Карура уже собиралась сказать что-то ещё, но вдруг её взгляд задержался на плечах дочери. Женщина слегка прищурилась. — Это… мужской пиджак? Темари моргнула. Только сейчас она вспомнила, что всё ещё стоит посреди ресторана, закутавшись в тёмный пиджак Шикамару. — Что? — девушка машинально посмотрела вниз. — А… да. Карура молча ждала продолжения. Темари выпрямилась, стараясь придать голосу непринуждённость. — Сейчас… это просто такая мода. Женщина несколько секунд смотрела на дочь с выражением человека, который прекрасно знает, когда ему откровенно врут. — Мода, — ровно повторила она. — Да. Карура ничего не ответила. Вместо этого её взгляд медленно скользнул по залу. Это заняло не больше двух секунд. За дальним столиком сидел молодой мужчина в дорогой белой рубашке. Матсури как раз ставила перед ним блюдо с томлёной говядиной. Пиджака на нём не было. Карура кивнула в его сторону. — Это он? Темари почувствовала, как у неё внутри всё оборвалось. — Мама… Карура не сводила взгляда с Шикамару. — Тот самый Нара, — спокойно уточнила она, — чья семья выступает за «чистоту крови»? Темари резко повернулась к Шикамару, затем обратно к матери. Губы приоткрылись, но ни одного слова так и не прозвучало. Каруре этого было более чем достаточно. Она коротко кивнула самой себе. — Понятно. И, не говоря больше ни слова, уверенно направилась через зал прямо к столику Шикамару. Канкуро побледнел. — О нет. Он с паникой посмотрел на Темари. Девушка, в свою очередь, мгновенно сорвалась с места. — Мама! Подожди! Но Карура даже не замедлила шаг. Темари поспешила следом, безуспешно пытаясь ухватить мать за рукав. — Мама, пожалуйста, не надо. — Темари. — Давай просто спокойно поговорим! — Именно это я и собираюсь сделать. — Мама! Со стороны происходящее выглядело почти комично. Высокая, невозмутимая женщина целеустремлённо шла разбираться с молодым человеком, а её взрослая дочь семенила следом, пытаясь остановить её с выражением лица школьницы, которая отчаянно старается удержать мать от выяснения отношений с мальчиком, обидевшим её на детской площадке. Канкуро тяжело вздохнул. — Всё. Кажется, семья Нара останется без наследника. Матсури, наблюдавшая за приближающейся Карурой, медленно отступила от столика Шикамару. Парень поднял взгляд и увидел, как прямо к нему идёт женщина европейской внешности, крайне похожая на Темари, а за ней — сама Темари, отчаянно пытающаяся её остановить. Выражение лица женщины было не самым дружелюбным и впервые за весь вечер Шикамару всерьёз подумал, что, возможно, остаться запертым в холодильнике было бы безопаснее. Карура остановилась прямо у столика парня. Женщина смотрела на него сверху вниз с таким выражением лица, что даже у человека с железными нервами возникло бы желание немедленно извиниться за всё, что он совершил в своей жизни, начиная с детского сада. Шикамару медленно поднялся из-за стола и только теперь неожиданно для самого себя почувствовал, что немного нервничает. Это было странное ощущение. Он не боялся собственного отца, не боялся деловых переговоров, но мать Темари, смотревшая на него холодным и очень внимательным взглядом, почему-то вызывала в нём гораздо больше беспокойства, чем весь совет директоров семьи Нара вместе взятый. — Мама, пожалуйста, — тихо произнесла Темари, наконец догнав её. — Не устраивай сцен. Это моя работа. Здесь другие гости. Карура даже не повернула головы. Она продолжала смотреть только на Шикамару, затем заговорила по-японски — медленно, чётко и без малейшего акцента. — Не смей больше подходить к моей дочери и докучать ей. В ресторане стало так тихо, что даже Сасори перестал делать вид, будто занят стаканами. Карура сделала шаг ближе. — Если у тебя нет серьёзных планов на будущее с Темари, — её голос оставался спокойным, но в каждом слове слышалась сталь, — тогда возвращайся в свой мир и женись на себе подобных. Шикамару молчал. Темари прикрыла глаза. — Мама… Но Карура не собиралась останавливаться. Её взгляд стал холоднее. — Я прекрасно знаю такой тип мужчин, — на мгновение в её голосе прозвучала усталость, накопленная за многие годы. — Мужчин, которые клянутся в любви, а потом выбирают карьеру, статус и мнение окружающих. Темари застыла. Карура продолжила, и теперь в её словах не было уже не только злости, но и старой боли. — Их отец был именно таким. Говорил, что любит меня и что ему плевать на мнение других, а затем бросил нас ради политической карьеры в партии, которая выступала против смешанных браков и детей от этих браков. Твоя семья, наверное, спонсирует подобные партии, не так ли? И выступает против браков с… гайджин, я права? Шикамару спокойно выдержал её взгляд. Несколько секунд он молчал, словно тщательно подбирал слова, потом тихо произнёс: — Мне очень жаль, что вам пришлось пройти через это. Карура чуть приподняла бровь. Шикамару говорил без привычной ленивой иронии, совершенно серьёзно. — И мне искренне жаль, что вам попался такой человек, — он коротко покосился на Темари, затем снова посмотрел на её мать. — Но я не такой. Карура медленно кивнула, будто принимая его ответ. — Понимаю. Она сложила руки на груди. На её лице не отразилось ни злости, ни насмешки — только спокойная, усталая недоверчивость. — Все вы так говорите. Шикамару не отвёл взгляда. Карура чуть склонила голову набок. — «Я не такой», — она произнесла это ровно, без эмоций, но в этих словах отражалась горечь многих лет. — А потом, когда общество начинает давить, вы сразу бежите туда, где безопаснее. Темари болезненно нахмурилась. Карура продолжала смотреть прямо на Шикамару. — К семье, статусу, деньгам и людям, которые похожи на вас, — она сделала короткую паузу.— И оставляете «когда-то любимую женщину» разбираться со всем в одиночку. Шикамару медленно выдохнул, но не отвёл взгляда. Карура чуть сузила глаза. — Поэтому, Нара-сан, — тихо произнесла она, — я поверю вам не тогда, когда вы скажете, что «не такой», а тогда, когда вы останетесь рядом, даже когда это перестанет быть удобным. Шикамару несколько секунд молчал, затем кивнул. — Это справедливо. На этот раз Карура внимательно посмотрела на него, словно впервые увидела не просто представителя семьи Нара, а человека, который, возможно, действительно понимал, что ему только что сказали. Темари стояла рядом, затаив дыхание. Шикамару спокойно продолжил: — Вы правы, — он перевёл взгляд на Темари. — Слова сейчас ничего не стоят. Потом снова посмотрел на Каруру. — Поэтому я не собираюсь ничего обещать. Темари удивлённо моргнула. Карура чуть приподняла бровь. Шикамару засунул руки в карманы и, как ни странно, именно эта привычная поза делала его слова ещё серьёзнее. — Я просто сделаю то, что должен был сделать с самого начала. Карура лишь едва заметно кивнула, словно услышанного ей было достаточно. Не сказав больше ни слова, она развернулась и с той же безупречно прямой осанкой вернулась к своему столику, где её уже ждал Канкуро. Парень напряжённо следил за выражением лица матери. — Ну ты и ураган, мама, — осторожно сказал он, когда она села. Карура взяла бокал воды и спокойно ответила: — Ещё слово, Канку, и я пойду разбираться с твоей личной жизнью. Канкуро опустил голову, смиренно кивнув. Темари всё это время стояла неподвижно, всё ещё не до конца веря, что разговор завершился без катастрофы, затем она медленно повернулась к Шикамару. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом Темари сняла с плеч его пиджак, аккуратно расправила воротник и протянула его Шикамару. — Прости за всё, что сказала моя мама, — тихо произнесла она, опуская взгляд. Шикамару взял пиджак, но не спешил надевать его. — Тут не за что извиняться, — спокойно ответил он. — Она защищает тебя. Темари подняла глаза. Шикамару выдержал её взгляд и добавил: — И она права. Эти слова заставили Темари замереть. — Я поговорю со своей семьёй. Сердце девушки болезненно сжалось. Он произнёс это без пафоса, без громких обещаний — просто как констатацию факта. Шикамару надел пиджак, затем достал из кармана бумажник и положил на стол несколько крупных купюр. Матсури, наблюдавшая за этим из-за стойки, уважительно присвистнула. Темари нервно улыбнулась. Шикамару снова посмотрел на неё. На мгновение в его глазах мелькнуло желание. Он слегка наклонился вперёд, будто собираясь снова поцеловать её прямо здесь, посреди ресторана, но в этот момент он заметил тяжёлый, крайне неодобрительный взгляд Каруры, направленный на него из-за соседнего столика. Шикамару остановился. На его губах появилась едва заметная усмешка. Вместо поцелуя он протянул Темари руку. Девушка моргнула, затем вложила свою ладонь в его. Шикамару легко сжал её пальцы и с нарочито деловым видом произнёс: — Я сообщу вам детали будущего банкета в ближайшее время, Темари-сан. Темари не смогла сдержать улыбку. — Спасибо за выбор нашего ресторана для вашего мероприятия, Нара-сан. Их руки задержались друг в друге на секунду дольше, чем следовало, затем Шикамару отпустил её, развернулся и направился к выходу. Когда дверь ресторана закрылась за ним, Темари всё ещё стояла на месте, чувствуя на ладони тепло его пальцев. Канкуро, наблюдавший за сестрой, усмехнулся. — Ты сейчас выглядишь так, будто готова сменить фамилию. — Замолчи, — автоматически ответила Темари, не сводя взгляда с двери. Карура ничего не сказала, лишь наблюдала за лицом дочери. Шикамару вышел на вечернюю улицу, где у входа уже ждала машина. Водитель тут же открыл перед ним заднюю дверь. Парень сел внутрь, расслабленно откинулся на спинку сиденья и несколько секунд молча смотрел в окно, затем коротко произнёс: — Заедем в Dior за мамой. После — сразу домой. — Да, Нара-сама, — немедленно ответил водитель. Автомобиль плавно тронулся с места. Шикамару прикрыл глаза. Разговор с Карурой всё ещё звучал в его голове. «Я поверю вам не тогда, когда вы скажете, что «не такой», а тогда, когда вы останетесь рядом, даже когда это перестанет быть удобным». Он медленно выдохнул. Впереди его ждал, вероятно, самый проблематичный и напряженный разговор в жизни. Когда автомобиль остановился у бутика Dior, Ёшино уже ждала у входа. Она села в машину с несколькими фирменными пакетами и сразу же внимательно посмотрела на сына. На её губах появилась лёгкая, почти заговорщическая улыбка. — Ну? — спросила она, устраиваясь на сиденье. — Удалось забронировать ресторан? Шикамару, глядя в окно на ночной город, едва заметно усмехнулся. — Да. Ёшино прищурилась. — Только ресторан? Шикамару повернул голову и впервые за вечер позволил себе по-настоящему расслабиться. — Да… и поговорить с Темари. Улыбка Ёшино стала шире, но она ничего не сказала, лишь терпеливо ждала продолжения. Шикамару коротко вздохнул. — Спасибо, мама. Ёшино удивлённо моргнула. — За что? — За эту идею с бронью. Если бы не ты, я, скорее всего, так и продолжал бы откладывать разговор. Ёшино мягко кивнула, словно именно этого и ожидала. — Иногда даже самый умный человек нуждается в небольшом толчке. Несколько секунд в машине царила тишина. Затем выражение её лица стало серьёзным. — Но разговор с твоим отцом будет далеко не самым лёгким. Шикамару лениво откинул голову на спинку сиденья. — Я и не рассчитывал на лёгкость. Ёшино внимательно посмотрела на сына. В его голосе не было ни сомнений, ни привычного желания избежать проблем. Она едва заметно улыбнулась. — Тогда, возможно, у тебя действительно всё серьёзно. Когда машина въехала на территорию поместья Нара, Шикамару сразу заметил знакомый чёрный бентли, припаркованный у главного входа. Он чуть прищурился. — Мы ожидали гостей? Ёшино тоже посмотрела в окно. — Насколько мне известно — нет. Шикамару тихо выдохнул. — Проблематично. — Безусловно, — спокойно согласилась Ёшино. Автомобиль остановился перед парадным входом. Дворецкий уже ждал на ступенях и открыл дверь. Шикамару вышел первым, затем помог матери. Как только они вошли в просторный холл, дворецкий почтительно поклонился. — Добрый вечер, Нара-сама, Ёшино-сама. Шикамару снял пиджак и передал его слуге. — Отец дома? — Да, Нара-сама. Господин ожидает вас в своём кабинете. На мгновение в доме воцарилась тишина. Ёшино положила ладонь на плечо сына. — Не позволяй ему решать за тебя. Шикамару посмотрел на мать и коротко кивнул. — Не позволю. Он развернулся и направился по длинному коридору к кабинету отца. С каждым шагом напряжение внутри нарастало. Шикамару остановился перед массивной дубовой дверью, ведущей в кабинет отца. Несколько секунд он стоял неподвижно, затем коротко постучал. — Войдите, — раздался спокойный голос Шикаку. Шикамару открыл дверь и вошёл. Кабинет был освещён лишь настольной лампой и огнём в камине. За большим письменным столом сидел Шикаку. Напротив него, в одном из кресел, расположился Иноичи. Обычно собранный и безупречно спокойный, сейчас он выглядел напряжённым. Его пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. Шикамару закрыл за собой дверь. — Отец, я хотел поговорить с тобой о— — Позже, — резко прервал его Шикаку. Тон отца был настолько серьёзным, что Шикамару сразу замолчал. Шикаку откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы перед собой. — У нас возникла проблема. Шикамару перевёл взгляд на Иноичи. Тот выглядел так, будто у него ненадолго забрали способность дышать. Шикаку заговорил без предисловий: — Ино покинула страну. На мгновение Шикамару решил, что ослышался. — Что? Иноичи тяжело провёл ладонью по лицу. — Она исчезла сегодня утром, — глухо произнёс он. — Никому ничего не сказала. Не отвечает на звонки. Не выходит на связь ни со мной, ни с матерью. В кабинете повисла напряжённая тишина. Шикаку внимательно посмотрел на сына. — Она говорила тебе о своих намерениях? Шикамару покачал головой. — Нет. Ино ничего мне не говорила. Шикаку медленно кивнул, словно и не ожидал другого ответа. — Судя по всему, она уехала вместе со своим… парнем. Иноичи болезненно поморщился. Шикамару молча смотрел на мужчин, постепенно понимая последствия. Шикаку продолжил: — Если об этом узнает пресса, ваша с Ино свадьба окажется под угрозой. Газеты уже несколько месяцев пишут о будущем союзе между Нара и Яманака. Если выяснится, что наследница семьи Яманака сбежала из страны с фотографом, которого никто не воспринимает всерьёз, это будет скандал. Шикамару засунул руки в карманы брюк. — Значит, Ино сделала то, на что у меня не хватило смелости. В кабинете воцарилась тишина. Шикаку медленно обернулся. В его глазах появилось опасное спокойствие. — Тогда, сын, полагаю, нам действительно есть о чём поговорить. Шикамару выдержал тяжёлый взгляд отца и не отвёл глаз. — Да, — спокойно произнёс он. — Нам действительно есть о чём поговорить. Он сделал несколько шагов вперёд и остановился перед письменным столом. — Я не собираюсь жениться на Ино. Слова прозвучали ровно и без колебаний. Иноичи замер. Его пальцы перестали нервно постукивать по подлокотнику кресла. Шикаку же не изменился в лице, но в кабинете словно стало холоднее. Шикамару продолжил: — Я не люблю её. И она не любит меня, — он перевёл взгляд на Иноичи. — Мы с Ино друзья. И всегда были друзьями. Иноичи тяжело вздохнул, но не возразил. Шикамару снова посмотрел на отца. — У Ино есть человек, которого она действительно любит. И, судя по всему, она решила наконец выбрать собственную жизнь, — он сделал короткую паузу. — И у меня тоже есть человек, который мне небезразличен. Шикаку медленно прищурился. — Администратор из ресторана. Это не был вопрос. Шикамару кивнул. — Да. В комнате повисла тяжёлая тишина. Огонь в камине тихо потрескивал, нарушая напряжённое молчание. Шикамару выпрямился. — Я понимаю, какие последствия это может иметь. Для семьи. Для бизнеса. Для репутации, — он говорил спокойно, но в его голосе звучала твёрдость, которой Иноичи никогда прежде у него не слышал. — Если ты решишь лишить меня наследства, отстранить от дел, исключить из совета директоров или назначить любое другое наказание — я приму это. Шикаку не шелохнулся. Шикамару медленно выдохнул. — Но я больше не хочу играть роль «идеального наследника Нара», делая вид, что мои собственные чувства ничего не значат, — впервые за разговор он позволил себе показать эмоции. — Это моя жизнь и я считаю, что имею право сам выбрать женщину, с которой хочу провести всю оставшуюся жизнь. Слова повисли в воздухе. Иноичи смотрел на него с нескрываемым удивлением. Шикаку долго молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд стал тяжёлым и задумчивым. — Ты понимаешь, что ставишь под угрозу всё, что строилось поколениями? Шикамару не колебался. — Да. — И знаешь, что ожидает её? — Да. Она всё выдержит, ведь я буду рядом с ней. Шикаку внимательно смотрел на сына ещё несколько секунд, затем перевёл взгляд на Иноичи. Тот устало потёр переносицу и неожиданно тихо усмехнулся. — По крайней мере, наши дети умеют отстаивать свои границы. Шикаку ничего не ответил. Он снова посмотрел на Шикамару и впервые за весь вечер в его глазах появилось не только раздражение, но и что-то похожее на уважение. — Хорошо, — наконец произнёс он. Шикамару слегка нахмурился, будто не был уверен, что расслышал правильно. Шикаку сложил руки на столе. — Организуй встречу с семьёй Темари в ближайшие дни. На мгновение Шикамару застыл. Шикаку продолжил тем же спокойным, деловым тоном: — Если ты намерен связать с этой женщиной свою жизнь, я хочу лично познакомиться с её родственниками. Иноичи удивлённо поднял брови. Шикаку перевёл взгляд на старого друга. — А мы с тобой подготовим совместное обращение для прессы и объясним ситуацию. Иноичи медленно кивнул. — Пожалуй, это лучший вариант. Шикамару выпрямился. — Нет. Оба мужчины посмотрели на него. Шикамару спокойно продолжил: — На пресс-интервью выступлю я сам. В кабинете повисла короткая тишина. Шикаку внимательно изучал лицо сына, словно пытаясь понять, насколько серьёзно тот настроен, но в глазах Шикамару не было ни тени сомнения. Наконец Шикаку коротко кивнул. — Хорошо. Шикамару едва заметно выдохнул. — Спасибо, — он перевёл взгляд на Иноичи. — И передайте Ино, когда она выйдет на связь, что я рад за неё. На этот раз Иноичи улыбнулся по-настоящему — устало, но искренне. — Обязательно. Шикамару поклонился обоим мужчинам, затем развернулся и направился к двери. Уже взявшись за ручку, он услышал голос отца: — И, Шикамару… помни, что наследник семьи Нара должен жениться, поэтому не заставляй девушку ждать слишком долго. На губах Шикамару появилась едва заметная улыбка. — Не собираюсь. Он вышел из кабинета и тихо закрыл за собой дверь. Несколько секунд в комнате царила тишина. Иноичи откинулся на спинку кресла и потер лицо ладонями. — Думаю, это хороший момент, чтобы выпить. Шикаку молча посмотрел на друга, затем коротко кивнул. — Согласен. Он открыл нижний ящик стола и достал оттуда тяжёлую бутылку двенадцатилетнего виски и два хрустальных стакана. Иноичи наблюдал за этим с усталой усмешкой. — За детей, которые решили разрушить все наши тщательно выстроенные планы? Шикаку разлил янтарную жидкость по стаканам. На его губах появилась едва заметная улыбка. — За детей, которые, похоже, оказались смелее своих отцов. * На следующее утро Темари приехала в ресторан к половине одиннадцатого. Заведение ещё было закрыто для гостей. В зале стояла привычная утренняя тишина: официанты полировали бокалы, на кухне звучал приглушённый звон посуды, а из динамиков негромко играла классическая музыка. Темари сняла пальто, прошла в свой кабинет и повесила его на вешалку. На столе уже лежала аккуратная стопка документов: накладные, графики поставок и предварительная смета на будущий банкет семьи Нара. Она опустилась в кресло и потянулась за папкой. В дверь тут же постучали. — Войдите. На пороге появилась Матсури. Обычно жизнерадостная и разговорчивая, сейчас она выглядела необычайно серьёзной. — Темари-сан… вам нужно это увидеть. Темари нахмурилась. — Что случилось? — Просто идите за мной. В голосе официантки звучало такое волнение, что Темари без лишних вопросов поднялась со стула. Матсури быстро повела её через пустой зал на кухню. Возле большого телевизора уже собрался весь персонал: Сасори, повара, официанты и даже посудомойщики. Никто не разговаривал. На экране шла прямая трансляция совместного обращения семей Яманака и Нара. Темари застыла. На экране Иноичи стоял за трибуной в окружении журналистов. — …Семья Яманака полностью поддерживает решение нашей дочери самостоятельно определять своё будущее, — завершал он. — Мы просим представителей прессы уважать её частную жизнь. Он сделал шаг назад. — А теперь слово предоставляется Шикамару Нара. У Темари перехватило дыхание. На экране появился Шикамару. Он был в тёмном классическом костюме и белой рубашке. В руках он держал небольшой лист бумаги. Вспышки камер ослепляли его, но выражение лица оставалось спокойным. Шикамару развернул лист и начал читать ровным, официальным голосом: — «От имени семьи Нара я хотел бы подтвердить, что предполагаемый брачный союз между семьями Нара и Яманака не состоится. Это решение принято по взаимному согласию всех сторон. Семьи Нара и Яманака сохраняют тёплые дружеские и деловые отношения и просят представителей средств массовой информации воздержаться от дальнейших спекуляций. Мы благодарим всех за понимание». Он опустил лист. На несколько секунд повисла тишина. Темари почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее. Шикамару посмотрел прямо на журналистов, затем заговорил уже без бумажки. — А теперь я хотел бы сказать несколько слов от себя. На кухне стало настолько тихо, что было слышно только дыхание собравшихся. — Свадьба не состоится потому, что я люблю другую женщину. По кухне прокатился дружный вздох. Матсури прижала ладони ко рту. Шикамару продолжал: — Я сожалею о том, что позволил семьям Нара и Яманака пройти через все трудности подготовки к помолвке и публичным обсуждениям. Это произошло потому, что я слишком долго был слишком труслив, чтобы открыто признать собственные чувства и отстоять своё решение, - он сделал короткую паузу. — Но теперь всё иначе. Теперь я точно знаю, чего хочу и я абсолютно уверен в своём выборе. Темари почувствовала, как глаза наполняются слезами. Шикамару низко поклонился. В этот же момент вспышки камер ослепили экран. Со всех сторон посыпались вопросы. — Нара-сан! Кто эта женщина? — Вы уже сделали ей предложение? — Не стыдно ли вам перед семьёй Яманака? — Правда ли, что она не принадлежит к вашему социальному кругу? Шикамару выпрямился. На его лице появилась едва заметная, спокойная улыбка. — Я отвечу только на один вопрос. Журналисты мгновенно стихли. Шикамару посмотрел прямо в объектив камеры. — Нет, мне не стыдно, - он сделал короткую паузу. — Единственное, о чём я жалею, — что не сказал это раньше. Темари больше не могла сдерживаться. Слёзы медленно покатились по её щекам. Она судорожно прикрыла рот ладонью, будто пыталась удержать эмоции внутри, но это уже было невозможно. Ноги вдруг стали ватными, и Темари, не доверяя собственному равновесию, опустилась на край ближайшего стола и коснулась пальцами лба. — Темари-сан! — испуганно вскрикнула Матсури. В ту же секунду вокруг неё поднялась настоящая паника. Официанты и повара тут же окружили администратора, решив, что ей стало плохо. — Воды! Быстро! — Принесите стул! — Она уже сидит, придурок! — Откройте окно! Кто-то протянул ей стакан воды, кто-то начал энергично махать кухонным полотенцем прямо перед её лицом, словно это могло помочь справиться с внезапным эмоциональным потрясением. Темари лишь качала головой, смеясь и плача одновременно. — Я в порядке… — прошептала она дрожащим голосом. — Я просто… Она не смогла закончить. Даймару, стоявший чуть в стороне со скрещёнными на груди руками, покачал головой и вполголоса пробормотал: — Ну, Нори наконец-то стал мужиком. Сасори, не отрывая взгляда от экрана, одобрительно кивнул. — Ага. Наконец-то нашёл свои яйца. Несколько сотрудников нервно фыркнули, а Матсури, у которой тоже выступили слёзы, возмущённо шикнула на них: — Вы вообще можете быть хоть немного романтичными?! Но даже она не смогла сдержать счастливую улыбку. На экране Шикамару продолжал стоять перед десятками журналистов с тем же спокойным выражением лица, словно мнение всей страны больше не имело над ним никакой власти. Вопросы сыпались один за другим. Вспышки фотокамер ослепляли его, но он оставался невозмутимым и в этот момент Темари окончательно осознала то, что всё ещё не могла до конца принять. Он действительно сделал это - не наедине, не шёпотом, не в безопасной тишине. Он сделал это перед всей страной. Шикамару выбрал её открыто, без колебаний или возможности отступить. Темари прикрыла глаза, прижимая ладонь к губам. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось, будто его слышат все вокруг. Впервые за долгое время она почувствовала абсолютную уверенность в том, что он будет рядом.