Things we leave behind

Когда свободные заезды закончились, а до квалификации еще оставалось время, Джордж шагал по паддоку, пока не заметил Макса. Тот стоял, облокотившись на перила своего моторхоума, его мягкие волосы трепал ветер, лишенные защиты их обычного любимого аксессуара. — Держи свою кепку обратно, — ухмыльнулся Джордж, подходя ближе и протягивая злополучный предмет. Макс был самим воплощением упрямства: он смотрел строго перед собой, скрестив руки на груди, напоминая физическое воплощение грозовой тучи. — Она мне не нужна. Джордж кивнул в сторону, где по другую сторону асфальта стояли представители обеих команд, обеспокоенно перешептываясь и поглядывая на пилотов. — Твоя команда вряд ли обрадуется, увидев, как ты отказываешься от кепки Ред Булл, — он усмехнулся, понимая, что зажал Макса именно там, где хотел. Губы Макса остались сжаты в жесткую линию, когда он выхватил кепку и с тяжелым вздохом осторожно натянул её на голову. — Ты за это поплатишься, приятель. И Макс сдержал слово. Вскоре Джордж услышал резкий стук в дверь своего гостиничного номера. На пороге стоял невозмутимый голландец, прислонившийся к косяку и обвиняюще вскинувший бровь. — Ты придурок, ты в курсе? — бросил он, проносясь мимо Джорджа и швыряя в него кепку. Несмотря на то, как резко Макс её кинул, в этом оскорблении почти не было злобы. Джордж вяло ухмыльнулся: — Кажется, ты уже упоминал об этом раньше. Макс начал расстегивать ремень, не сводя глаз с британца. — Я взял поул, а ты — нет. Ты знаешь уговор. Джорджу в этот момент очень хотелось, чтобы у отельной двери не было механизма плавного закрытия. Он бы с удовольствием грохнул ею, чтобы выплеснуть часть того разочарования, которое копилось в нем после провальной квалификации. — Это была не моя вина! Ты видел, что вытворял Стролл! Макс проигнорировал его слова. Он скинул одежду и бесстыдно развалился на кровати Джорджа совершенно голым, несмотря на то что хозяин номера был всё еще полностью одет. — Ну... — произнес он, слегка пожав плечами и сцепив руки на животе. — Это не похоже на мои проблемы, приятель. Макс похлопал по постели рядом с собой, и Джордж почувствовал, как его щеки вспыхнули от негодования. Он вспомнил прошлую ночь, когда Макс оставил его в таком мучительном разочаровании, что ему пришлось выместить всё на кепке голландца. — Пошел нахер, Ферстаппен, — бросил он, стараясь придать голосу как можно больше властности. А Макс, этот гребаный подонок, просто ухмыльнулся, сверкнув зубами в лукавой улыбке. — Кажется, именно это я и пытаюсь сделать. Джордж развернулся, прошагал в ванную и включил душ. Ему не нужно было мыться, он уже принимал душ раньше, надеясь смыть с себя все невзгоды этого дня. Но Максу об этом знать не обязательно. Он скинул одежду, чутко прислушиваясь к любому шороху в спальне, прежде чем шагнуть под успокаивающие струи воды. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как тяжесть прожитого дня оседает на плечах под обжигающим напором. День выдался просто паршивым, и он был не в настроении играть в игры. Ему хотелось проверить стратегический план на завтра и лечь пораньше. Если бы Макс мог сделать всё быстро, а не затягивать их очередное тет-а-тет, Джордж хотя бы немного остыл бы перед сном. Но мальчишеская ухмылка на лице Макса говорила об обратном: Джордж понимал, что ночь будет долгой. В любое другое время он был бы только за, но сегодня с него хватило. Обычно то, что между ними было, и чему ни один из них не решался дать название, служило способом потушить пожар злобы друг на друга, пока тот не нанес еще больший ущерб. Но сейчас Джордж не злился на Макса, он просто был сыт всем по горло. Он наклонился вперед, позволяя горячей воде бить по ноющим мышцам. Неважно, сколько он тренировался, каждый раз это было больно. Он вздрогнул, когда чужие ладони скользнули по его бокам и остановились на бедрах. Услышав характерный звук открывающейся бутылочки, Джордж инстинктивно расставил ноги чуть шире, ожидая, что Макс начнет осторожно растягивать его пальцами в смазке. Вместо этого он ахнул, когда нежные пальцы зарылись в его волосы, массируя кожу головы, пока шампунь взбивался в пену. Джордж не хотел спрашивать, с чего это Макс решил помыть ему голову, в тот момент это казалось настолько чудесным и успокаивающим, что он слегка откинул голову назад, давая Максу лучший доступ. Они никогда так не делали. Но это было слишком приятно, чтобы прекращать. Руки Макса спустились к шее, разминая затекшие мышцы своими сильными ладонями, и из горла Джорджа невольно вырвался тихий стон. — Я подумал, — пробормотал Макс, продолжая свои манипуляции на плечах и верхней части спины Джорджа, — я знаю, обычно правила такие: я трахаю тебя, потому что квалифицировался выше... — Джордж хотел бы, чтобы это не звучало так самодовольно, но в этом был весь Макс, он никогда не чувствовал нужды подслащивать пилюлю. — ...но я подумал, что у тебя был плохой день, так что... может, ты хочешь выплеснуть всё это на мне? Этого они точно никогда не делали. Макс всегда забирал свои долги после гонки. — Ты слишком добр ко мне, — слабо заметил Джордж, полностью расслабившись под руками Макса. — Это часть новой стратегии Ред Булл, чтобы выбить меня из колеи? Он услышал тихий смешок Макса за спиной. — Слушай, я не думаю, что тебе нужна моя помощь, чтобы вылететь из игры. И это стало последней каплей в его катастрофическом дне. Джордж развернулся и, используя остатки энергии, прижал Макса в тесном пространстве душевой кабины, пользуясь преимуществом в росте. — Знаешь, я не звал тебя сюда, чтобы ты критиковал мои результаты, Макс. — Кто-то же должен. Тото не станет — он слишком занят тем, что нянчится с тобой. Следит, чтобы его принцесса была довольна. — Да пошел ты... Макс толкнул его, хотя и не сильно. — Нет, это ты пошел! Ты лучше, чем это! Я всегда знал, на что ты способен, и это — не твой уровень. То, как Макс выделял твердые «Т», на мгновение сбило спесь с Джорджа, эта маленькая особенность речи всегда его завораживала. Джордж даже не нашелся что ответить. Да и что тут скажешь? Макс был прав. Стролл помешал ему на быстром круге, и в итоге пришлось довольствоваться лишь одиннадцатым местом. Он молча смотрел на Макса, в его светло-голубых глазах отражались глаза соперника, а капли воды стекали по их носам. Звук душа теперь казался оглушительным в затянувшейся между ними тишине. Натянутое, как струна, тело Джорджа дрогнуло, он провел рукой по лицу, позволяя усталости этого дня окончательно накрыть его. — Я не хочу секса сегодня, — наконец произнес Джордж едва слышным шепотом, не поднимая глаз от пола душевой кабины. — Я... я устал. Мне нужно лечь пораньше. Макс задумчиво закусил нижнюю губу, и Джордж видел, что тот пытается подобрать правильные слова. — Ладно, — ответил он так же тихо. — Могу я еще немного побыть здесь? Недолго, конечно, если ты хочешь спать. Джордж кивнул. Даже это простое движение далось ему так тяжело, будто к подбородку привязали гирю. Он был истощен до глубины души. Макс положил руки на плечи Джорджа, легко развернул его лицом к стене и принялся бережно мыть ему спину, словно смывая весь негатив прошедшего дня. Джордж, как истинный джентльмен, попытался ответить тем же, хотя его конечности едва слушались, но Макс лишь рассмеялся и оттолкнул его руки. Эта странная, но приятная забота продолжилась и после того, как воду выключили. Макс довел Джорджа до кровати, небрежно промокнул его волосы полотенцем и стер все блуждающие капли воды, стекавшие по его телу. Джордж чувствовал себя под опекой человека, который как никто другой понимал, каково это — знать, что ты выложился не на все сто. Он старался отогнать навязчивую мысль: заботился ли когда-нибудь кто-то о самом Максе с такой же нежностью, когда тот проигрывал? — Люди заезжали на подиум и с позиций пониже одиннадцатой, — заметил Макс спустя мгновение, отбросив полотенце в сторону и отвечая на вопрос, который никто не задавал. — Ну да, ты заезжал, — пробормотал Джордж. — И вообще, перестань быть таким милым со мной, это пугает. Макс вскинул брови в немом вызове и резко толкнул Джорджа назад. Тот ахнул, когда его спина коснулась матраса. — Так лучше? Джордж встретился взглядом с Максом, который всё еще стоял у кровати, наслаждаясь преимуществом в росте. Он мог бы послать Макса куда подальше, но внезапно осознал, что больше всего на свете хочет чувствовать его кожу рядом со своей, хочет слышать эти тихие звуки, которые Макс издает, когда стонет ему в ухо. Джорджу казалось, что это действительно может его исцелить. Он не хотел секса или грубой возни между хрустящими отельными простынями, их привычной борьбы, синяков и зубов, впивающихся в пухлые губы. Нет, он хотел Макса. Не давая себе времени на раздумья о том, что всё это значит, он сел и затянул Макса к себе на колени. Сильные бедра обхватили талию Джорджа, когда тот впился в его губы, срывая с обоих полотенца, пока их тела не встретились без каких-либо преград. — Я думал, ты не хочешь... — Заткнись, Макс. Мне это нужно. Ты мне нужен, — выдохнул он в губы Макса между поцелуями. Это было отчаянно и страстно, но без спешки. Макс взял их обоих в руку, пока Джордж издавал низкие стоны, уткнувшись в пахнущую потом кожу на шее Макса. Он едва удерживался, выгибая спину от удовольствия, пока не излился им обоим на руки. Он коротко всхлипнул от переизбытка чувств, когда Макс продолжил движения, пока и сам не издал прерывистый стон, откинув голову назад в экстазе. Джордж рухнул обратно на кровать. Матрас рядом прогнулся — Макс занял место рядом. Макс слабо приподнял голову, чтобы проверить время на прикроватных часах, а затем гордо ухмыльнулся Джорджу: — Еще достаточно рано, чтобы ты успел выспаться. Джордж что-то промычал в ответ, слишком счастливый, чтобы формулировать колкости. В идеале он бы в шутку ударил его в плечо, но не был уверен, что руки сработают, и не хотел позориться, пытаясь. Когда к нему вернулась большая часть самообладания, Макс лениво собрал свои вещи и оделся. Подойдя к двери, он остановился и наклонился, чтобы поднять свою кепку. Он посмотрел на неё задумчиво, почти нежно. — Оставь её себе, — сказал он, бросая кепку Джорджу, который поймал её на инстинктах. — Что-то мне подсказывает, что я её больше не надену. Джорджу хотелось швырнуть её обратно и послать его к черту. Поэтому он сам удивился тому, что вылетело из его рта: — Кто знает, может, она принесет мне удачу? Макс рассмеялся, выходя за дверь: — Кто знает, приятель. Кто знает!

***

Час спустя Джордж лежал в постели, полностью проанализировав стратегический план. Это был надежный план. Безопасный. Он взглянул на кепку на прикроватной тумбочке. Макс бы не стал действовать осторожно. Не раздумывая больше ни секунды, он натянул кепку и сделал фото. Джордж: [прикрепленное изображение] Надеюсь, это пойдет в счет частичного погашения долга. Покажешь кому-нибудь — я тебя убью Макс: Упс, уже переслал всей команде Мерседес Джордж: Я упоминал, что ты придурок? Макс: Да :) А еще я выложил это в инстаграм. Не благодари Дважды перепроверив и убедившись, что Макс на самом деле не выкладывал фото, где он в мерче соперника, на всеобщее обозрение, Джордж уснул довольно быстро, чувствуя небывалую за весь день легкость. На следующий день всё стало только лучше: он стоял на подиуме бок о бок с Максом, и голландец, подмигнув ему, буквально окатил его призовым шампанским — тем самым шампанским, которое Макс позже будет слизывать из ямки у ключицы Джорджа. Его команда пребывала в состоянии где-то между восторгом от победы и яростью из-за того, что он пошел наперекор стратегии. Но с этим он разберется позже. Схватка с Максом один на один (или колесо в колесо, в их случае), когда оба сражаются за первое место, всегда дарила тот запредельный драйв, который ему выпадал гораздо реже, чем хотелось бы. Возможно, он уже не так уж сильно и ненавидел этого Макса Ферстаппена.