Things we leave behind

Прошла всего неделя летнего перерыва, прежде чем Джордж сдался. Джордж: Падел? Макс: Когда? Джордж: Сегодня. Проигравший встает на колени Тревога покалывала кожу Джорджа, пока он наблюдал, как индикатор набора текста появляется и исчезает несколько раз, прежде чем пришел ответ. Макс: Но мы же не гоняемся Джордж: Боишься проиграть? Последовала долгая пауза, и Джордж надеялся, что его авантюра окупится. Макс: На следующей неделе? На этой я на своей яхте. Джордж проглотил разочарование. Это не был отказ в чистом виде, но он хотел видеть Макса сейчас. Боже, что, черт возьми, с ним происходило? Джордж: Конечно, дай знать когда. Я забронирую корт Он отшвырнул телефон в сторону, решив, что на этом всё. Только он сам и целая неделя тоски по гребаному Максу Ферстаппену, словно он какой-то подросток. Это было нелепо. Он удивился, когда телефон снова завибрировал — на этот раз входящий вызов, и на экране высветилось знакомое имя. Он схватил трубку и ответил, стараясь, чтобы голос не выдал его волнения. — Макс? — Приезжай лучше на яхту. Сегодня, — ответил Макс без лишних предисловий. — Ты знаешь, какая моя. Это был не вопрос, а утверждение, и Джордж закатил глаза. — Да, это та, что самая большая в доке, приятель. Это вызвало смех Макса, и Джордж отчаянно пытался сдержать ответную улыбку на этот звук. — Возьми сменную одежду. — Что, во имя всего святого, ты для меня запланировал, Макс Ферстаппен? — недоверчиво спросил Джордж, добавив в голос легкую нотку флирта. — Приедешь и узнаешь, Джордж Расселл. И, не дожидаясь ответа, Макс повесил трубку.

***

Джордж выглядел неоспоримо привлекательным, когда непринужденно шагал по пирсу, а морской бриз перебирал его мягкие кудри. У Макса перехватило дыхание: на Джордже была простая светло-голубая рубашка, расстегнутая ровно настолько, чтобы была видна загорелая кожа на груди, и легкие льняные шорты, в карман которых он небрежно засунул руку. Неудивительно, что он подрабатывал моделью. Макс порой сам не верил своему счастью, что у него есть кто-то вроде Джорджа. Ну, нет, Джордж ему не принадлежал. Это было всего лишь соглашение, чтобы выпустить пар, и Макс, к несчастью, плохо справлялся со своей частью сделки, совершая такие глупости, как нежные обращения детка во время секса. Или приглашая его на свою яхту, когда они даже не гоняются и им не нужно выплескивать друг на друга соревновательную энергию. Нет, это было просто дружеское приглашение, чтобы поболтать. И Макс уж точно не припрятал заранее лубрикант в паре удобных мест. Может, он просто соскучился по Джорджу и хотел провести с ним время. Вообще-то, подумал Макс, это, пожалуй, еще хуже. Одно дело скучать по хорошему сексу, и совсем другое — скучать по самому этому несносному Джорджу Расселлу. Это определенно было хуже. Макс быстро усадил их на палубе в два удобных шезлонга, налил обоим по щедрой порции виски и оставил графин на столе между ними. Было тихо, и хотя эта тишина не была неловкой, Макс всё равно почувствовал потребность её заполнить. — Ты видел онборд Ландо с прошлой гонки? — Давай хоть раз не будем говорить о гонках, — отозвался Джордж, вздыхая и откидываясь на спинку кресла, отчего его рубашка распахнулась еще сильнее. У Макса потекли слюнки при мысли о том, как он прильнет губами к этой поцелованной солнцем коже на груди. — Мы только об этом и говорим. Мне кажется, я почти не знаю тебя вне трассы. — Что ты хочешь узнать? — глупо спросил Макс, делая глоток виски, чтобы унять нервную дрожь в животе от мысли о том, что ему придется открыться. — Не знаю. — Хочешь, я начну перечислять свой любимый цвет и лучшее воспоминание из детства? — спросил Макс резче, чем намеревался. Он всегда уходил в глухую оборону, когда кто-то пытался заставить его открыться. — Потому что я уверен, что уже отвечал на это в видео Grill the Grid. Джордж ухмыльнулся: — Возможно, это станет для тебя сюрпризом, но я смотрю эти видео не ради твоих ответов. Макс понадеялся, что ему удалось скрыть мимолетную вспышку обиды на лице. Конечно, Джордж не пересматривал его видео, он ведь не был влюблен по уши, как девчонка-подросток, в отличие от самого Макса. — Оу. — А ты? — прицельно спросил Джордж. — Я смотрю их все, — Макс пожал плечами. — Никогда не знаешь, когда кто-то сболтнет лишнее, что поможет в разработке стратегии. Это не было абсолютной ложью, по крайней мере, в прошлом. Все люди ошибаются, и иногда они выдавали мелкие зацепки, которые Макс мог использовать в своих интересах. Но в последних видео Макс ловил себя на том, что уделяет ответам Джорджа гораздо больше внимания, чем нужно: он то тонул в этих огромных голубых глазах, то проклинал про себя эту бесящую вежливость Джорджа. Работа на публику давалась Джорджу куда легче, и Макс этому завидовал. Хотя никогда бы ему в этом не признался. Джордж закатил глаза. — Ну конечно, всё ради гонок. Конечно, Макс Ферстаппен просто не может хотеть узнать своих друзей получше, — ответил он с легким подтоном горечи. — Мы здесь не для того, чтобы заводить друзей, — ровно произнес Макс, отпивая виски и не сводя глаз с Джорджа. — Разве не это мы оба всегда говорим? Свежий морской воздух между ними вдруг стал густым и наэлектризованным. Между мужчинами, не отрывавшими друг от друга взгляда, проскочила искра. — Ты бы сказал, что мы теперь друзья? — тихо спросил Макс, разрушая момент — он слишком боялся, что этот разговор может окончательно испортить день. Джордж нервно рассмеялся, глядя в открытое море и запуская руку в волосы, пока пытался подобрать ответ. — Ну... я определенно больше не хочу тебе врезать! Макс попытался скрыть разозочарование тихим смешком, опустил взгляд на стакан в руке и занялся тем, что принялся помешивать янтарную жидкость. — Если не считать, — продолжил Джордж, — того раза, когда ты трахнул меня и ушел, не дав кончить. Если бы я не был голым, я бы гонялся за тобой по всему отелю. Это заставило Макса расхохотаться и снова переключило его внимание на острые, красивые черты лица Джорджа. Он на мгновение закусил губу, пытаясь сдержать вертевшийся на языке вопрос, но в итоге сдался: — У тебя всё еще есть та кепка? Джордж застенчиво отвел взгляд, его щеки слегка порозовели, и этот румянец начал спускаться ниже, к груди. Максу до безумия захотелось коснуться его, проследить за этим румянцем пальцами и губами. — Да... она хорошо спрятана. Но да. Это признание отозвалось резкой вспышкой возбуждения прямо в паху у Макса. Он слегка ерзнул в кресле, не желая показывать Джорджу, насколько это его заводит. Хотя это уже не имело значения, когда он снова открыл свой чертов рот. — Знаешь, я смотрю на то фото, которое ты прислал, гораздо чаще, чем следовало бы. — Блять, зачем он это говорит? Ладно, спишет всё на алкоголь. Джордж ухмыльнулся и с любопытством посмотрел на него. — Пра-а-а-авда? — протянул он с полнейшым самодовольством. — Полагаю, когда-нибудь я должен буду вернуть должок. — Боже, что за чушь он несет? — Кончить в одну из моих кепок Мерседес? Нет, спасибо. Джордж сказал это с убедительной уверенностью, но Макс заметил, как тонкая льняная ткань его шорт начала слегка натягиваться. — И это тебя совсем не зацепит? — Макс ухмыльнулся, подаваясь чуть вперед, с вызовом. Он понизил голос до шепота: — Видеть Макса Ферстаппена в твоей кепке? Речь шла не о Мерседес. Речь шла о том, чтобы позволить Джорджу заявить на себя права. Джордж тяжело сглотнул, не в силах скрыть инстинктивный всплеск похоти. Его шорты натянулись еще заметнее. Макс, конечно же, не планировал в уме, как бы стянуть одну из его кепок. Вот прямо совсем нет. Вместо ответа Джордж сел ровнее и одним махом осушил остатки своего виски. — В этом месте есть спальня или как? Макс взял графин и снова наполнил оба стакана. Он и сам уже был мучительно тверд, но видеть, как Джордж так быстро теряет самообладание, было удовольствием, которое он хотел растянуть. Он цыкнул языком: — Как-то это не очень терпеливо, тебе не кажется, принцесса? Сверкающие голубые глаза впились в его собственные, яростные из-за этого прозвища. Но Джордж не сказал ему прекратить. И это показалось Максу очень интересным.

***

Макс не смог долго поддерживать разговор, он повел их за собой, сбрасывая одежду на ходу, в роскошную спальню под палубой. Он был удивлен, что они добрались туда целыми и невредимыми. Оба лежали совершенно голыми на дорогих простынях, жадно впиваясь в губы друг друга. Вкус виски смешивался между ними в сплетении языков, спина Макса была вжата в матрас, пока Джордж прижимал его всем своим телом. Это ощущалось умиротворяюще, как тяжелое одеяло, которое избавляет от всех тревог. Максу показалось, что он увидел звезды, когда Джордж прижался бедрами, сводя их члены вместе со сладкой, мучительной страстью. Макс не выдержал, обхватил Джорджа за ягодицы и притянул его к себе немыслимо близко. Он хотел быть внутри Джорджа и одновременно быть заполненным им до краев, он хотел всего и сразу, чтобы этот гребаный Джордж Расселл поглотил его всеми возможными способами. Нависший над ним Джордж ткнулся носом в шею Макса, приоткрыв рот на коротком вдохе и проводя языком по венам, вздувшимся от чистого возбуждения. — Я хочу... — Макс замялся. Как он должен был сказать это вслух? Привет, Джордж, я все утро растягивал себя пальцами, чтобы поскакать на тебе, как на механическом быке, пока не забуду собственное имя? — Чего ты хочешь? — прохрипел Джордж, задевая зубами чувствительную кожу под его ухом. Макс сглотнул. — Я хочу... ничего, это неважно. Джордж запустил пальцы в волосы Макса и потянул назад, обнажая еще больше уязвимой кожи на шее, которую он принялся жадно вылизывать. — Скажи мне, дорогой, чего ты хочешь? Слова горячим дыханием обжигали шею Макса, и от этого по всему его телу вспыхнуло пламя. Каждый нерв будто горел от каждого произнесенного слова. Он заерзал под тяжестью Джорджа, пытаясь добиться большего трения, но Джордж лишь отстранил бедра и намертво прижал Макса к матрасу тяжелой ладонью на талии. — Детка… — Если скажешь, я тебя отпущу. Макс глубоко вдохнул, его щеки залил невообразимо яркий румянец. — Я хочу сесть на тебя, — прошептал он, зажмурившись в надежде, что, если это прозвучало слишком вызывающе, он всегда сможет свалить всё на то, что Джордж его не расслышал. Когда Джордж не пошевелился, Макс окончательно убедился, что всё запорол. Они ведь не делали этого. Они не занимались сексом вне гоночного сезона. Они не садились друг на друга верхом. Они даже не должны были заниматься сексом, глядя друг другу в лицо, но это правило полетело к чертям, потому что Макс просто не мог сдержаться в пике момента. Всё это было ошибкой, и он был уже готов отстраниться и сбросить себя с верхней палубы. Джордж издал сдавленный звук, пытаясь сдержать стон. — Господи Иисусе, Макс… — Тебе не обязательно, если ты предпочел бы… Макс вскрикнул, когда Джордж резким движением сменил их положение, пересаживая Макса к себе на бедра. Это произошло так быстро, что у того в мозгу случилось короткое замыкание. Джордж приподнялся, опираясь сзади на одну руку, а другую обвил вокруг талии Макса, притягивая его к себе для резкого поцелуя. Рука на спине Макса скользнула ниже, пальцы начали искать его вход. Макс содрогнулся и закрыл глаза, когда тонкие кончики пальцев греховно заплясали у отверстия. Джордж ахнул, когда без труда ввел палец в уже влажный вход. — Ты уже… — он посмотрел на Макса, его голубые глаза широко распахнулись. Макс заметил разочарование, промелькнувшее на его лице. — Я так ждал возможности вернуть должок, — простонал Джордж. В памяти Макса всплыли образы того, как он сам вводил свои умелые пальцы в Джорджа, наблюдая, как тот тщетно хватается за диван и выгибается навстречу прикосновениям. Его член дернулся у живота Джорджа, выделяя каплю смазки. Макс положил руки на плечи Джорджа и поцеловал его, прошептав прямо в губы: — Может, с этого момента мы больше не будем готовиться заранее? У Джорджа перехватило дыхание, и его ответ был едва слышен: — Ладно, господи. Да, хорошо. Максу нравилось заставать Джорджа врасплох своими откровенными речами. Пожалуй, это был единственный случай, когда его язык не доставлял ему проблем. Он схватил один из флаконов с лубрикантом, которые предусмотрительно спрятал во всех местах, где они могли оказаться, и выдавил немного на руку, растирая в ладони, чтобы согреть, прежде чем провести по всей длине члена Джорджа. Тот зашипел сквозь зубы от этого контакта, простонав имя Макса, пока тот ласкал его невесомыми касаниями. Макс приподнял бедра, устраиваясь над головкой члена Джорджа, и всё внутри него сжалось, когда он начал принимать его в себя всё глубже и глубже. Джордж до этого трахал Макса всего дважды, и тогда Макс умолчал, что никогда не делал этого раньше. Он не смел показывать ни малейшего признака слабости в те времена, когда их отношения состояли лишь из яростного выплеска гнева, чтобы перестать драться друг с другом на асфальте. Каждый раз у него перехватывало дыхание, а в горле стоял ком от попыток подавить стон. В мозгу всё отключилось, кроме невероятного ощущения того, как Джордж заполняет собой все его чувства. Он застонал, когда начал медленно двигать бедрами, опираясь на плечи Джорджа, чтобы наконец начать приподниматься и опускаться обратно. Джордж оставил на губах Макса поцелуй, похожий на укус, прикусив его нижнюю губу, а затем лаская её языком. Теплая рука на спине Макса, ритмично прижимающая их друг к другу, была такой нежной, такой защищающей, что Максу казалось он сейчас расплачется. Макс был шире Джорджа, но Джордж был длиннее и обладал идеальным изгибом, чтобы задевать простату Макса при каждом толчке. Он начал умолять, уже не понимая, на каком языке говорит, чувствуя, как член Джорджа скользит в нем, лаская каждый нерв глубоко внутри. Простыни под ними шуршали от неистового трения их тел. Макс чувствовал, что тонет, что его затягивает всё глубже и глубже, он сгорал в экстазе, пока жар скапливался в основании позвоночника. Он зарылся лицом в изгиб шеи Джорджа и вдыхал его чистый аромат, позволяя ему захлестнуть себя. Он хотел всего, он чувствовал себя таким беззащитным, обнаженным и так безнадежно влюбленным в этого высокого мужчину под ним. Он кончил с криком, без прикосновений к себе, вонзая ногти в загорелую кожу на плечах Джорджа и выгибая спину, в последней отчаянной попытке получить хоть немного трения о его торс. Когда Макс рухнул на грудь Джорджа, тот продолжал двигаться снизу, его бедра беспорядочно толкались вверх, пока рука на спине Макса не сжалась крепче, помогая обмякшему телу Макса пережить оргазм. Они оба откинулись на подушки, и Макс чувствовал, как их сердца стучат в унисон. Джордж нежно поцеловал вспотевшие волосы, прилипшие к голове Макса, и тот был благодарен, что Джордж не видит, как по его щеке скатилась одинокая слеза.

***

— Останешься на ночь? — небрежно спросил Макс, когда они привели себя в порядок и вернулись в постель. Он почти не сопротивлялся тому, что Джордж обнял его сзади. — Не уверен, что смог бы пошевелиться, даже если бы захотел, — пробормотал Джордж в подушку. Внезапно он слегка приподнял голову, когда в мозгу закрутились шестеренки. — Погоди, так вот зачем ты велел мне взять сменную одежду? Макс рассмеялся на остатках сил. — Не хотел, чтобы у тебя был повод уйти. Джордж снова устроился на подушке, уткнувшись носом в шею Макса. — А я-то думал, ты заставишь меня кончить прямо в шорты или типа того. — Ох, не неси этой херни, — простонал Макс. — У меня сейчас снова встанет. — Ну, ты уже не тот юноша, каким был когда-то, вряд ли осилишь дважды за одну ночь, — поддразнил его Джордж. — Еще как осилю, дай мне пять минут, — соврал он, хотя сон уже смыкал его веки. Джордж отчаянно пытался держать себя в руках, но ощущение того, как спина Макса прижимается к его груди, было слишком хорошим. Это казалось правильным. Это казалось домом. Грудь Макса мерно вздымалась и опускалась, и Джордж уже решил, что тот спит, пока Макс не заговорил вкрадчиво. — Мой любимый цвет красный, — тихо произнес Макс, не шевелясь. — Разумеется, я не могу говорить об этом в интервью. У меня была одна рубашка, — продолжил он, и его голос в ночной тишине звучал хрупко, — она была моей любимой, эта красная рубашка. Я называл её своей счастливой рубашкой. Макс тихо хмыкнул про себя, и Джордж притянул его к груди чуть крепче, чувствуя, как от него исходят волны уязвимости. — После того как я подписал контракт с Ред Булл, она просто исчезла. Я её больше не видел. Я почти уверен, что это был отец, он единственный, у кого тогда были ключи от моей квартиры. С тех пор моим любимым цветом всегда был темно-синий. Потеряв дар речи от осознания того, сколько всего Макса заставляли отдавать, Джордж прижал его к себе еще плотнее и поцеловал в волосы, всё еще слегка влажные после душа. Он вдохнул аромат шампуня — груша и бергамот. Джордж хотел бы теряться в нем каждое утро и каждую ночь, вечно. Он попал. Окончательно и бесповоротно. — Что ж, — выдохнул Джордж, едва отрываясь от волос Макса. — Я никому не скажу. Вскоре Макс уже тихо посапывал в руках Джорджа. Наслаждаясь интимностью этого признания, Джордж позволил себе погрузиться в спокойный сон, впервые допуская мысль, что, возможно, Макс чувствует то же самое.