Things we leave behind

Макс: Насчет матча в падел. Сегодня? Джордж уже бросил попытки держаться подальше от Макса. Всю последнюю неделю он упивался блаженными воспоминаниями о той ночи на яхте. В промежутке они виделись лишь однажды, на групповом ужине, но Максу пришлось улететь сразу после него по спонсорским делам, так что шанса повторить тот невероятный вечер на воде не представилось. Разумеется, это не помешало им до боли впиться в губы друг друга в тихом уголке туалета ресторана. Он начал набирать текст. Джордж: Конечно, в какое время? Макс: Забронировал корт на десять. Правила те же, детка. Проигравший встает на колени Джордж изо всех сил старался скрыть разочарование, когда Макс явился с Шарлем и Кими на хвосте. Надежды на порочный полдень буквально утекали сквозь пальцы. Макс нервно вертел в руках ракетку, и Джордж почувствовал легкое удовлетворение от того, что тот, очевидно, чувствует то же самое. — Столкнулся с ними на входе, они предложили сыграть двое на двое. — Ты ведь не боишься лишней конкуренции, а, Джордж? — Шарль ухмыльнулся, и Джордж не смог не заметить раздраженный выдох Макса рядом с собой. Джордж кивнул, но не ответил. Весь азарт от предвкушения прикосновений к коже Макса угас, стоило понять, что теперь они не смогут обмениваться жаркими, двусмысленными колкостями, чтобы подогреть интерес. Взаимные подначки были для них практически прелюдией. Как и следовало ожидать, игра была пропитана духом соперничества. Макс немедленно взял новичка под свое крыло, настояв на том, чтобы они играли в паре. Джордж всегда внутренне смягчался, видя, как Макс дарит ребятам ту мягкую поддержку, которой у него самого никогда не было. Будучи рядом с самого начала, Джордж видел, как Макс пробивался сквозь бесконечную бездну собственных демонов, чтобы стать человеком, которого уважают многие, и теперь к нему регулярно тянулись новички. Кими всегда улыбался, когда Джордж хвалил его, но он буквально расцветал, когда Макс одобрительно хлопал его по спине после гонки. Даже во время игры в падел: стоило Максу сказать, что он нанес хороший удар, как Кими выпрямлялся, раздувая грудь от гордости. Скорее всего, всё дело было в том, что Макс был честен до краев: если ты облажался, он скажет тебе об этом, но также предложит совет или выслушает. Но в равной степени, если он говорил, что ты молодец, значит, он действительно так считал. Джордж обнаружил для себя новый приятный элемент в игре в падел: к концу первого матча он не мог оторвать глаз от стройного тела Макса, блестящего от пота. Или от того, как полоска его подтянутого живота открывалась каждый раз, когда он тянулся высоко вверх, чтобы отбить мяч. Это было опьяняюще, и Джордж пару раз ловил себя на желании пересечь корт и утащить его в душ. Но всё хорошее приходит к тем, кто умеет ждать. А ожидание — это половина удовольствия. Определенно не помогало и то, что Макс продолжал поглядывать на него, удерживая зрительный контакт, и от тех намеков, что читались в его взгляде, по спине Джорджа пробегала дрожь. Он начал обдумывать вариант предложить Максу поужинать вместе. Он не станет называть это свиданием, это было бы нелепо. Просто ужин с другом: дорогое вино, вкусная еда и хорошая беседа. Возможно, после этого они могли бы поехать в квартиру Макса… Кое-что из того, что внезапно сказал Шарль, оборвало ход его мыслей. — Странно, что Макс на корте шумит больше, чем в спальне. — Он произнес это, эффектно подмигнув голландцу, и у Джорджа внутри всё сжалось. Реакция Макса — то, как он залился густым румянцем, только заставила чувство надвигающейся беды осесть еще глубже. Он не ослышался? Макс и Шарль? Это откровение настолько застало его врасплох, что он совершенно вылетел из игры. Он разрывался между желанием узнать каждую деталь и желанием не знать вообще ничего. После того, как их команда проиграла три игры подряд, они взяли перерыв, чтобы выпить воды перед сменой партнеров. Кими тихо проворчал, что не хочет меняться после столь не впечатляющего выступления Джорджа, на что Макс предостерегающе толкнул его локтем. Всё, на чем Джордж мог сосредоточиться, это то, как Макс смотрел на Шарля; как Шарль коснулся поясницы Макса, когда тот потянулся за водой; их непринужденная болтовня; то, как они понимали друг друга без слов. Наверное, в этом был смысл: у Макса и Шарля была тяжелая история отношений, точь-в-точь как у него с Джорджем. Конечно, они сделали то же самое — использовали секс, чтобы сгладить острые углы в своих отношениях. Для Макса это, очевидно, было просто разрядкой, средством достижения цели. Способом перестать получать штрафы. Джорджу просто хотелось домой: выпить дорогого вина и отчитать себя за мысли о том, что это когда-либо было чем-то большим, чем просто секс. Он выдержал еще четыре изнурительных матча, прежде чем признать поражение. Это вызвало у Макса недоуменный взгляд, но Джордж не собирался ничего объяснять. Он просто хотел принять душ, вернуться в свою квартиру и предаться унынию. Однако его планам не суждено было сбыться: Макс проскользнул в запертую душевую Джорджа в главном здании спортцентра. Спрашивать, как он вошел, было бессмысленно — он всё равно бы не сказал. — У тебя должок, — просто произнес он, проводя ладонями по бокам Джорджа, пока они не остановились на его бедрах. Макс стоял совершенно голым, ожидая, когда Джордж опустится на колени. — Не думал, что ты удосужишься прийти, — огрызнулся Джордж, отстраняясь от прикосновения и продолжая мыться, игнорируя твердый член Макса, прижавшийся к его ноге. Одной мысли о том, что это было внутри Шарля, было достаточно, чтобы у него самого даже не возникло намека на эрекцию. Его не касалось, с кем спит Макс, они ведь не были парой. Он не знал, в какой именно момент стал таким собственником, но Джордж с опаской подозревал, что это случилось примерно тогда, когда Макс назвал его своей принцессой. Одного этого было достаточно, чтобы ему захотелось побить самого себя собственной ракеткой для падела. — Почему нет? Конечно, я пришел, — Макс нахмурился. — Думал, ты будешь слишком занят своим meilleur ami, Шарлем. Макс осторожно положил руку на предплечье Джорджа, и его лицо приняло нечитаемое выражение. — Это из-за того, что они увязались за нами на игру? Ведь я здесь, сейчас только мы вдвоем. — Игривый подтон в голосе Макса лишь заставил ярость, кипевшую под кожей Джорджа, вспыхнуть еще сильнее. — Отвали, Макс, я просто хочу помыться! — выкрикнул Джордж, стряхивая руку Макса прежде, чем окончательно сдаться. Макс замер в нерешительности, и в его голубых глазах отразилась обида. Он выглядел как потерянный ребенок, и Джордж с тошнотворным чувством подумал о том, сколько раз на Макса орали без объяснений. Сколько раз вину за чужие ошибки возлагали на его голову, словно терновый венец. Он поговорит с ним нормально. Но не сейчас, не в общественном месте, где им негде спрятаться. Джордж вздохнул: — Извини. Я не злюсь на тебя. Просто я сейчас не в настроении. Можешь просто оставить меня одного? Пожалуйста. — Позвонишь мне позже? — Да, конечно. Макс посмотрел на него так, будто не до конца поверил, но взял полотенце, обернул его вокруг талии и вышел из комнаты, не проронив больше ни слова.

***

Макс ненавидел то, как часто он проверяет телефон. Он ненавидел, что всегда держал его в беззвучном режиме, а теперь вздрагивал от каждого звука уведомления в призрачной надежде, что это Джордж. Но это никогда не был Джордж. Он не позвонил. Макс: Ты в порядке? Что там произошло? Макс: [2 пропущенных вызова Джорджу Р.] Макс: Не игнорируй меня, блять, хотя бы скажи, если я якобы сделал что-то не так Макс: [1 пропущенный вызов Джорджу Р.] Макс: Я не знаю, что я сделал. Пожалуйста, позвони мне Он раздумывал, стоит ли отправлять четвертое сообщение. Это было не в стиле Макса, он никогда ни за кем не бегал. Именно это он пытался внушить себе, натягивая первые попавшиеся туфли и хватая ключи, прежде чем поймать себя на том, что в два часа ночи колотит в дверь квартиры Джорджа. Джордж открыл без рубашки, в одних шортах, его обычно идеально уложенные волосы были взъерошены после сна. Макс не стал ждать приглашения и протиснулся плечом мимо высокого мужчины внутрь. — Итак, ты готов сказать мне, что не так? — спросил он, оборачиваясь к Джорджу и впиваясь в него обвиняющим взглядом. Джордж закрыл дверь квартиры и повернулся к Максу, в раздражении потирая переносицу. — Макс, сейчас два часа ночи! — Он упер руки в бока. — Ты всегда вот так прешь напролом, наплевав на желания других ради самого себя? Может, я не хочу говорить об этом прямо сейчас! Макс застыл в оцепенении. Он понятия не имел, что мог такого сделать. Часами прокручивая в голове их короткие диалоги в тот день, разбирая каждый из них как чертов пазл, он пришел лишь к одному выводу: он был слишком настойчив, он сделал свои чувства слишком очевидными. Он знал, что ходит по краю, по которому не должен был, но думал, что Джордж чувствует то же самое. Возможно, в этом и была проблема. И теперь у Джорджа хватило духу положить всему этому конец. — Почему ты не хочешь говорить об этом? — ровным голосом спросил Макс, стараясь сдержать ярость, клокочущую в груди. — Потому что! — Джордж в отчаянии всплеснул руками, прежде чем вздохнуть и заставить себя успокоиться. — Потому что я сам не могу этого понять. Не говоря уже о том, чтобы объяснить тебе. Это просто... — он принялся мерить шагами узкий коридор, прежде чем резко замереть. — Что мы делаем? Макс неловко переступил с ноги на ногу, глядя себе на ботинки. Он знал, что этот вопрос рано или поздно возникнет, и правда заключалась в том, что он не знал ответа. Не дождавшись реплики, Джордж продолжил: — Потому что, если это просто то, чем ты занимаешься с половиной пелотона, чтобы тебя перестали штрафовать, тогда неважно, нам нужно закончить, потому что я не... Макс вскинул голову, ярость мгновенно затопила его вены. — С половиной пелотона? За кого ты меня, блять, принимаешь? Так ты обо мне думаешь? Он кипел от самой наглости этого заявления и сделал размеренный шаг назад, хотя бы для того, чтобы Джордж не оказался на расстоянии удара. Джордж драматично закатил глаза. — Ладно, не с половиной пелотона, но ты понимаешь, о чем я. Макс до белизны в костяшках сжал ткань своей футболки по бокам под скрещенными руками, чувствуя, как ярость исходит от него волнами. — Нет, боюсь, не понимаю. Тебе придется мне это объяснить. — Я знаю, что у тебя это было с Шарлем. А теперь вы «лучшие друзья». И это здорово, что у вас всё так сложилось, но я... — он замолчал, запуская руку в волосы, что отнюдь не исправило его сонный беспорядок на голове. — Я не могу вот так просто отключать свои чувства. Макс замер, пока до него доходил смысл сказанного Джорджем. Было это с Шарлем. Не могу отключать свои чувства. Всё это не имело ни малейшего гребаного смысла. — Я даже не знаю, с чего начать, — ответил Макс после долгой паузы. Он сделал глубокий, успокаивающий вдох и нехотя подтолкнул Джорджа к дивану, не желая вести этот разговор на дрожащих ногах. Он присел рядом с Джорджем на его роскошный диван, но оставил между ними достаточно места, чтобы их колени не соприкасались. Он никогда раньше не был внутри квартиры Джорджа, хотя пару раз подвозил его после совместных медиа-мероприятий. Здесь всё было современным: чистые линии, со вкусом подобранные предметы искусства. Скорее всего, всё выглядело именно так, как в день его заезда, он просто заплатил кому-то за декор, точно так же, как и Макс. Собравшись с духом, Макс глубоко вздохнул и заговорил с такой убежденностью, какую только позволял его дрожащий голос: — Я никогда не спал с Шарлем. — Он сказал, что на корте ты шумишь больше, чем в спальне, — отчеканил Джордж, скрестив руки на груди и отодвигаясь еще дальше. — Ладно, вау. Нет. Ты идиот, — Макс поднял руку, заставляя замолчать Джорджа, который уже открыл рот, чтобы возразить. — Шарль как-то жил в соседнем номере с твоим и слышал нас. Или, правильнее сказать, он слышал тебя. Ему потребовалось время, чтобы понять, с кем ты там трахаешься, потому что, судя по всему, я не особо стону. Сделав короткую паузу, Макс посмотрел на Джорджа и сглотнул. — И, к твоему сведению, ты единственный парень, с которым я когда-либо спал. Так что... Макс наблюдал за тем, как Джордж проходит через что-то, напоминающее восемнадцать стадий горя. — Оу. — Ага. — Чувствую себя полным придурком, — Джордж с силой потер лицо — он всегда так делал, когда ему было неловко. — И не зря, если честно. — Серьезно, больше никого? — Джордж дождался, пока Макс качнет головой. — Но… ты ведь точно знал, что делаешь? Слабая улыбка тронула губы Макса. — Как там говорится… притворяйся, пока это не станет правдой? — Ну, меня-то ты точно провел, это уж точно, — ответил он, издав короткий недоверчивый смешок. — Ну вообще-то, — Макс намеренно столкнул их колени, и Джордж опустил взгляд на место контакта. — Ты был достаточно громким, так что я обычно понимал, всё ли делаю правильно. — Он с удовольствием отметил легкий румянец, проступивший на щеках Джорджа. Джордж поднял глаза, и его взгляд пытливо замер на лице Макса. — Почему ты не сказал мне? — тихо спросил он. — Тогда мы вели себя как дерьмо по отношению друг к другу. Я не хотел давать тебе лишних козырей. По тому, как дернулись губы Джорджа, Макс понял, что тот хочет возразить, но не может. Они действительно вели себя как дерьмо. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, когда Джордж был врагом, с которым нужно было сражаться. — Я знаю, что сейчас ты бы так не поступил, — продолжил Макс. — Поэтому и говорю тебе это. Джордж вздохнул, почесал бровь большим пальцем, а затем поднялся с дивана и направился прямиком к бару, наливая им обоим щедрую порцию виски. Он сел обратно, чуть ближе, чем раньше, и протянул стакан Максу. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и от этого прикосновения по спине Макса пробежала дрожь. Некоторое время они молча прихлебывали виски, пока Макс не заговорил снова, и в его голосе проскользнула неуверенность. — Что ты имел в виду, когда сказал, что не можешь отключать свои чувства? У тебя есть чувства ко мне? Джордж замялся от такого прямого вопроса. Он выглядел одновременно измученным и уязвимым, и Максу отчаянно захотелось разгладить все морщинки тревоги на его прекрасном лице. — В последнее время... для меня это был не просто секс. Уже какое-то время, вообще-то, но после яхты... — То же самое, — Макс не удержался и перебил его. — Яхта... всё было иначе, да? — Да... — выдохнул Джордж. Воздух в комнате на мгновение стал чище, когда вопрос, висевший над ними обоими, наконец получил ответ. Макс почувствовал, что наконец может дышать, пока глаза Джорджа не наполнились печалью. Макс глубоко вздохнул, когда они оба пришли к одному и тому же сокрушительному выводу. — Мы не можем продолжать, верно? — произнес Джордж, и каждое слово звучало так, будто его вырывали из него силой. Если в его глазах и блеснула влага, Макс не стал это комментировать. Макс закусил губу, чувствуя, как внутри него что-то ломается, и желая, чтобы ответом было что угодно, кроме «нет». — Пресса, мой отец, всё остальное. Мы больше никогда не будем просто гонщиками Ф-1. Мы станем теми «гребаными гонщиками-геями». Пойми меня правильно, я не стыжусь того, кто я, — он замолчал и бросил взгляд на Джорджа, — и я не стыжусь того, что я с тобой. Но я не хочу, чтобы меня знали именно по этому. Джордж кивнул, и за печалью на его лице читалось понимание. — Я ненавижу это, но ты прав. — Он горько усмехнулся и провел рукой по волосам. — Я даже семье не говорил, что я гей. — Ты — икона стиля в Формуле-1, они могли и сами догадаться. — Пошел ты. — В этом не было злобы, и эта шутка, казалось, разбила невыносимое напряжение в комнате. — И что теперь? — спросил Джордж после того, как они посидели в тишине, которая, казалось, растягивалась между ними бесконечно. Макс подвинулся ближе к Джорджу на диване и осторожно положил ладонь на его скулу. — Я знаю, это очень безответственное предложение. Но, может быть, у нас будет еще одна ночь? А завтра... — он замолчал, не желая произносить эти слова. Джордж закрыл глаза и растворился в этом прикосновении, положив руки на колени Макса. — Сезон возобновляется через несколько дней, было бы логично начать его с чистого листа, — прохрипел он. — Черт, как же мне будет тебя не хватать. — Слова сорвались с губ Макса, когда он сократил расстояние между ними, накрывая губы Джорджа поцелуем, полным неприкрытой тоски. И вскоре матрас прогнулся под их весом на прохладных простынях. Макс хотел запомнить каждый прекрасный звук, который издавал Джордж; то, как он выгибался навстречу его ласкам, мягкость его губ, длинные линии тронутой загаром кожи, покрытой капельками пота. Ему нужно было выжечь всё это в своей памяти, и он впивал в себя каждый миг, зная, что утром нить, связывающая их, распадется. Макс двигался в такт Джорджу, их лбы соприкасались, пока Джордж дрожал под ним. Он боготворил каждый участок кожи Джорджа, до которого мог дотянуться, смакуя пьянящий вкус и оставляя маленькие отметины на память на нежной части его ключицы. Ему было нужно, чтобы Джордж помнил его, когда всё закончится. Когда они вместе достигли изнурительного оргазма, Джордж поцелуем осушил слезу, скатившуюся по щеке Макса.

***

Макс смотрел в окно на солнце, медленно встающее над Монако, укутавшись в ворох простыней на кровати Джорджа. Он мерно перебирал пальцами волосы высокого мужчины, пока тот уютно прижимался к его боку. Обычно это был живописный вид, но сейчас он означал лишь конец — новый день, когда им придется расстаться и притворяться, будто ничего этого не было. По всему городу уже начали просыпаться люди: кто-то выходил на утреннюю пробежку, кто-то собирался на работу. Новое начало, полное возможностей. Прохладный воздух врывался в комнату, и Макс чувствовал, как жизнь покидает его с каждым тиканьем часов, приближающим финал.

***

Когда Джордж проснулся, он осознал всю необъятность пустой кровати, которая, казалось, растянулась до бесконечности. Оглядевшись, он не заметил никаких следов пребывания Макса. Однако, когда Джордж начал собирать вещи к следующей гонке сезона, он отметил, что его худи Мерседес исчезло.