Ничего особенного | Simply So | 泛泛

Рука Фань Цзюня слегка дёрнулась, на мгновение зависла в воздухе, а затем поднялась выше. Он открыл глаза и посмотрел на Цзоу Яна, машинально коснувшись переносицы. — Что такое? — спросил он. — …Ничего, — ответил Цзоу Ян. Он и сам не понял, зачем это сделал. Наверное, просто слишком долго смотрел — и рука сама потянулась. Шрамы на лице Фань Цзюня притягивали взгляд: за ними стояло жестокое, почти нереальное прошлое. Но стоило кончикам пальцев коснуться кожи, как он тут же отдёрнул руку. На мгновение ему показалось, будто все те страдания, через которые прошёл Фань Цзюнь, скользнули под его пальцами. Он даже не успел почувствовать неловкость — настолько сильным было это мимолётное ощущение. — А я подумал... у меня на лице что-то прилипло, — Фань Цзюнь продолжал лежать неподвижно. Возможно, из-за того, что рядом был только Цзоу Ян, он не стал привычно натягивать панаму на глаза. Однако солнце светило слишком ярко, поэтому он снова прикрыл глаза ладонью. — Слушай... — Цзоу Ян отклонился назад, упираясь руками в землю. — Тот шрам... когда к нему прикасаются, ты что-нибудь чувствуешь? — Чувствую, — Фань Цзюнь снова коснулся отметины. — Просто ощущения там не такие чёткие, как в других местах. — У Чжан Чуаньлуна есть шрам на заднице, — невпопад вставил Цзоу Ян. — В детстве упал. Шрам здоровенный, и он говорит, что там вообще ничего не чувствует, даже если трогать. — Наверное, дело в месте, — Фань Цзюнь повернул голову и посмотрел на него. — Детей ведь обычно и бьют по мягкому месту, там нервных окончаний меньше, не так больно. «Ну да», — подумал Цзоу Ян и замер. Переносица и губы... как же это, должно быть, было больно. — Было больно? — тихо спросил он. — Хочешь правду? — усмехнулся Фань Цзюнь. — Угу. — Не было, — Фань Цзюнь произнёс это почти шёпотом. — Вообще не было больно. — Как... почему? — Цзоу Ян опешил. — Было слишком страшно, — ответил Фань Цзюнь. — Когда так сильно боишься, боль просто перестаёшь чувствовать. Цзоу Ян замолчал, не зная, что на это сказать. Он не умел утешать, да и в такой ситуации любые слова утешения казались бессмысленными и пустыми. Нужно было срочно сменить тему, как-то отвлечься, но в голову ничего не шло. — Вообще-то, этот шрам не от побоев, — Фань Цзюнь коснулся отметины на верхней губе. — Это я сам ударился. — Как ударился? — спросил Цзоу Ян. — Он меня пнул, и я отлетел лицом об стол, — буднично пояснил Фань Цзюнь. — Так это всё равно от побоев! — Цзоу Ян нахмурился и непроизвольно снова потянулся к нему рукой. Но когда кончики его пальцев уже почти коснулись губ Фань Цзюня, тот едва заметно отстранился. Движение было крошечным, почти неуловимым. Рука Цзоу Яна замерла в воздухе на долю секунды, а затем он быстро её отдёрнул. «Что я творю? Ладно ещё переносица, но тянуться к чужим губам... совсем уже берега попутал». — Я не... — Фань Цзюню тоже стало неловко. — Я... — Да я просто... — Цзоу Ян заговорил одновременно с ним. И они снова замолчали. Оба ждали, что другой скажет что-то спасительное, но в итоге оба зашли в тупик. Оказалось, что даже филология не всегда помогает в жизни. На самом деле Фань Цзюнь был не против прикосновений Цзоу Яна. Просто к таким он не привык. Как тренер, он каждый день вступал в физический контакт с учениками — захваты, броски, удары… Но то, что делал Цзоу Ян, было совсем другим. В этом не было ни цели, ни предупреждения, ни системы. К такому нельзя подготовиться. Лёгкое, едва уловимое, почти нежное прикосновение в самом чувствительном месте — и физически, и психологически. У него никогда такого не было. — Мама говорила... — Цзоу Ян снял очки и, опустив голову, принялся их протирать, — что ты умеешь готовить? — А? — Фань Цзюнь не сразу вернулся из своих мыслей. — А, ну да. — Что «ну да»? — Цзоу Ян мельком глянул на него. — Прямо реально умеешь? — Ну... можно сказать, немного умею. — Фань Цзюнь помедлил, а потом тоже сел, потянув за ворот футболки — спина совсем промокла от пота. — И что вы вчера ели на ужин? — спросил Цзоу Ян. — Лапшу с соусом. — Ничего себе, — Цзоу Ян надел очки. — Где научился? И тут же мысленно обругал себя. «Спрашиваю ещё... Понятно же, где — просто в детстве некому было ему готовить!» Но такова жизнь: прошлое невозможно полностью отделить от настоящего. Твоё «сейчас» во многом определяется твоим «тогда». Цзоу Ян вдруг начал понимать, почему при первой встрече Фань Цзюнь показался ему таким молчаливым. Наверное, любой разговор рано или поздно упирался в его тёмное прошлое. — Мама научила, — сказал Фань Цзюнь. Цзоу Ян как раз поправлял очки, и от этих слов его рука дрогнула — дужка едва не ткнула в глаз. Он изумлённо посмотрел на Фань Цзюня. Это был всего второй раз, когда тот упомянул мать, не считая известия о её смерти. — …Понятно. — Цзоу Ян понимал, что развивать эту тему нельзя. Мозг лихорадочно заработал, пытаясь найти, за что зацепиться, но мысли рассыпались. В итоге он даже потянулся за телефоном, чтобы сделать вид, будто пишет сообщения, — просто чтобы закрыть тему. Но прежде чем он достал мобильный, Фань Цзюнь добавил: — Но каждое блюдо она показывала всего один-два раза. Я так толком и не выучился. Цзоу Ян медленно убрал руку от кармана. — Она говорила... — Фань Цзюнь не смотрел на него, он упёрся локтями в колени и не сводил глаз с травы перед собой, — что когда-нибудь я останусь один, и мне нужно будет уметь самому... На последнем слове его голос предательски дрогнул. Цзоу Ян пододвинулся ближе, сев почти вплотную. Он чувствовал себя совершенно беспомощным; мать строго-настрого запретила ему касаться темы матери Фань Цзюня — это была запретная зона. И Цзоу Ян прекрасно это понимал. Но он никак не ожидал, что Фань заговорит об этом сам. И что теперь делать?! Он медленно поднял руку, занося её за спину Фань Цзюня, в нерешительности — стоит ли обнять? Будь на этом месте кто-то из соседей по общаге, он бы давно уже по-братски сгрёб их в охапку. Но, помня, как Фань Цзюнь только что вздрогнул от его касания, Цзоу Ян не решался действовать открыто. Он так и сидел с поднятой рукой за спиной тренера, молча прижимаясь к нему плечом и слушая. — Просто я не думал, что я… так быстро останусь… один, — договорив это, Фань Цзюнь пониже натянул панаму и уткнулся лицом в скрещённые руки. У Цзоу Яна болезненно сжалось сердце. Отбросив сомнения, он крепко обнял его за плечо и притянул к себе. Фань Цзюнь не сопротивлялся, но и не поддавался — его тело было напряжено как струна. Видимо, он тоже совсем не привык к таким объятиям. Но Цзоу Яну было уже всё равно: он просто не хотел, чтобы Фань Цзюнь плакал. Он начал методично и легко похлопывать его по руке. За всю жизнь, из-за отцовского принципа «пацан не должен быть неженкой», Цзоу Яна почти никогда не утешали, поэтому он просто не знал, что ещё можно сделать. Фань Цзюнь не двигался и не издавал ни звука — просто сидел, обхватив колени и опустив голову. Цзоу Ян тоже словно «завис»: он так и сидел, одной рукой обнимая Фаня, а другой подпирая подбородок, молча глядя на реку. Солнце теперь светило нестерпимо ярко. От бликов на воде резало глаза, и они начали слезиться. Цзоу Ян снял очки, бросил их на траву и потёр переносицу. Время от времени по набережной проходили люди. Река была чистой, и это место явно считалось одним из лучших для прогулок в Наньчжоупине. Несколько женщин прошли мимо, с любопытством оглядывая их. Цзоу Ян даже не шелохнулся и не убрал руку с плеча Фань Цзюня. Со стороны это выглядело, конечно, странно; в университете на такое бы никто не обратил внимания, но в Наньчжоупине это казалось двусмысленным. Вслед за женщинами прошли два старика. Те забавно крутили головами, то глядя под ноги, то уставившись на парней. А потом показалась молодая парочка. Эти двое начали пялиться ещё издалека, перешёптываясь и прикрывая рты ладонями. Цзоу Яна это начало раздражать: ладно женщины и старики, но почему эти двое ведут себя так беспардонно? Когда парень поравнялся с ними, он даже начал доставать телефон. В тот момент, когда камера начала медленно поворачиваться в их сторону, Цзоу Ян молча вытянул руку и показал парню средний палец. Те замерли, уставившись на него. Цзоу Ян не хотел беспокоить Фань Цзюня, поэтому не проронил ни слова, просто ещё раз указал средним пальцем на них, а затем снова выразительно его выпрямил. — Псих какой-то, — негромко буркнул парень, и девушка потащила его прочь. Цзоу Яну было плевать, он лишь насмешливо улыбнулся им вслед. Всё равно Фань Цзюнь ничего не слышал. Спустя ещё какое-то время Фань Цзюнь пошевелился и поднял голову. Цзоу Ян тут же впился взглядом в его лицо. Фань не издал ни звука, и Цзоу Ян даже не знал — плакал он или нет... Нет, не плакал. Лицо было сухим, глаза не покраснели. — Я в порядке, — Фань Цзюнь повернулся к нему. — Угу. — Только сейчас Цзоу Ян осознал, что всё ещё обнимает его, и поспешно отдёрнул руку. Он принялся суетливо шарить по траве, нашёл очки и водрузил их на нос. В носу засвербило, но ему было не до этого. — Ты... — Фань Цзюнь поднял руку, словно хотел коснуться его лица, но на полпути остановился и просто указал пальцем на собственный нос. — Вот здесь. Травинка. — О! — Цзоу Ян провёл рукой по лицу; на переносице действительно прилипла травинка. — То-то я чувствую, что чешется... Фань Цзюнь улыбнулся: — Цзоу Ян. — Не благодари, — тут же перебил его Цзоу Ян. — Даже не начинай... — Ладно. Вокруг снова стало тихо — прохожих не было. Цзоу Ян в нерешительности раздумывал, что делать дальше. — Продолжаем, — Фань Цзюнь поднялся на ноги. — Продолжаем что? — Цзоу Ян тоже встал. Они принялись дружно отряхивать штаны от травы. Фань Цзюнь мельком глянул на него сзади, и Цзоу Ян обернулся: — Что? Я что, описался? — На чёрных штанах не видно, — рассмеялся Фань Цзюнь. — Пошли, урок продолжается. Цзоу Ян глянул на часы: от положенного часа почти ничего не осталось. На пробежку ушло двадцать минут, на лежание и сидение у реки — ещё полчаса. — Тренер, урок уже закончен, — заметил Цзоу Ян. — У тебя сегодня два занятия, так что теперь отработаем шаги. — Фань Цзюнь прошёл несколько шагов по набережной, сделал пару пробных прыжков и начал двигаться вперёд в боксёрской стойке. — Я же сказал, что сегодня двойная цена, — Цзоу Ян остался стоять на месте. — Это занятие в подарок, — не оборачиваясь, бросил Фань Цзюнь. Цзоу Яна всё ещё не «отпустило», внутри было тяжело и двигаться совсем не хотелось. Он побрёл за Фань Цзюнем короткими перебежками: — Может... подаришь мне всего десять минут? — Не халявь, — Фань Цзюнь обернулся и строго на него посмотрел. Внезапно вернувшаяся аура тренера подействовала безотказно, и Цзоу Ян поспешно перешёл на приставной шаг, следуя за ним. Фань Цзюнь относился к обучению очень серьёзно; о чём бы они ни говорили минуту назад, в работе он преображался полностью. Весь путь вдоль набережной они провели, отрабатывая связки: шаг вперёд, шаг назад, подскок, уход... Короткий отрезок пути они преодолевали полчаса, постоянно меняя темп и направление. — Это выматывает сильнее, чем пять километров бега, — выдохнул Цзоу Ян. — Отлично, — отозвался Фань Цзюнь. — Теперь побежали обратно. — Сдурел?! — завопил Цзоу Ян. Фань Цзюнь рассмеялся и глянул на время: — Проголодался? Пойдём, угощу тебя. — Хочу пельмени, — тут же отозвался Цзоу Ян. — Идём. Это была крошечная, обшарпанная лавка на той же улице за торговым центром, где торговали баоцзы и пельменями. Народу было много, время как раз близилось к обеду, и у входа выстроилась очередь. — Опять стоять? — вздохнул Цзоу Ян. — Не нужно, подожди меня здесь. — Фань Цзюнь нырнул в узкий проход рядом с лавкой, где едва мог протиснуться один человек. Спустя пару минут он вышел, неся в руках два пакета. — Пошли, только не светись, — вполголоса бросил Фань Цзюнь, проходя мимо. Цзоу Ян поспешил за ним: — Украл, что ли? — Ну и фантазия у тебя, — хмыкнул Фань. — Это явно плата за «защиту». Вернувшись в новый зал, Фань Цзюнь выставил еду на стол: коробку баоцзы и коробку пельменей. — Тут всё вкусное, пробуй, — сказал он. — Ага. — Цзоу Ян подтянул стул, но когда сел, почувствовал, что тот качается. Он заглянул под сиденье: одна ножка была слегка погнута. Он не хотел расспрашивать про вчерашний погром, но любопытство взяло верх: — Вы вчера точно не дрались? — Точно, — Фань Цзюнь подошёл осмотреть стул. — Это, видимо, от удара. — Кто ударил? — Холодильник. — Фань Цзюнь заменил ему стул на целый, а сам уселся на сломанный. — Лю Цзэ... — Цзоу Ян прожевал пельмень. — Он ведь оскорбил мою мать? Фань Цзюнь мельком глянул на него: — Нет. Цзоу Ян выжидающе смотрел. — Тебя оскорбил, — добавил Фань Цзюнь. — Ну да, «суёшь нос не в своё дело», «самозванец» и всё в таком духе? — пренебрежительно хмыкнул Цзоу Ян. — Нет... — Фань Цзюнь посмотрел на него. — Не так изящно. Цзоу Ян хмыкнул и откусил огромный кусок баоцзы. — Ничего себе у вас перекус после тренировки, — в зал вошла Тань Жу с пакетом еды из доставки. Увидев гору еды на столе, она удивлённо приподняла брови. — Я же не на сушке, — улыбнулся Цзоу Ян. — Будешь? — Никакой дисциплины, — Тань Жу подошла, стянула один пельмень и с наслаждением прожевала его, закрыв глаза. После чего быстро убежала в сторону ринга: — Отсутствие дисциплины — это и есть счастье! Смываюсь, смываюсь... — Ты где... обедаешь? — спросил Фань Цзюнь. — Я... — Цзоу Ян хотел было сказать «хотел бы сегодня попробовать твою стряпню», но вовремя прикусил язык. — Вернёшься к Шань-цзе? — выручил его Фань Цзюнь. — Ага, — Цзоу Ян кивнул. — В такие моменты я должен быть на её стороне. — Понятно. — Ты теперь каждый день сам готовишь? — спросил Цзоу Ян. — В основном да. Дядя Лю тоже иногда помогает. — А Чемпион? Только ест? — недовольно буркнул Цзоу Ян. — Он тоже... может приготовить, — Фань Цзюнь нахмурился, — просто это обычно невозможно есть. — Ха! — Цзоу Ян рассмеялся. — Значит, даже я лучше него. — Неужели? — Фань Цзюнь с улыбкой посмотрел на него. — Как-нибудь продемонстрирую свой коронный номер: яичница с помидорами. — Ловлю на слове. Когда они закончили с этим безумным «послетренировочным» обедом, приехал Датоу с новым — точнее, подержанным — холодильником. Все, кто был в зале, тут же принялись перетаскивать напитки из старого в новый. Цзоу Ян стоял в стороне, понимая, что его помощь здесь не особо нужна. Когда Фань Цзюнь обернулся и их взгляды встретились, Цзоу Ян уже направлялся к выходу и одними губами бросил: «Я пошёл». — Угу, — Фань Цзюнь вышел вслед за ним. — На такси? — Я на скутере приехал. — Тогда... — Фань Цзюнь мельком глянул на суету в зале, — будь осторожен. Цзоу Ян невольно улыбнулся. Фань Цзюнь тоже улыбнулся в ответ. — Бывай, — Цзоу Ян начал пятиться к лифту. — Насчёт уроков напишу. — Хорошо. Дождавшись, пока двери лифта закроются, Фань Цзюнь вернулся в зал. Вместе с Датоу они поставили новый холодильник у стены, а старый, разбитый, стащили вниз. После всей этой суеты делать было решительно нечего, и его начало клонить в сон. Ночью он почти не спал, и теперь усталость брала своё. Он уселся за стойку администратора, пониже натянул панаму, откинул голову на спинку стула и закрыл глаза. Стоило телу начать расслабляться, как он почувствовал лёгкое, едва уловимое прикосновение к переносице. Сердце вдруг, без всякой причины, пропустило удар и забилось чаще. Фань Цзюнь резко открыл глаза. Вокруг никого не было.