Сквозь стены и ноты

Студёный ноябрьский ветер согнал с небосвода плотные, мглистые тучки. Яркая, убывающая, но пока ещё пузатая луна одиноко засияла над городом. Её свет успокаивал, но не согревал двух молодых людей, по нелепому стечению обстоятельств застрявших на крыше. Луна лишь равнодушно взирала на них, пока острые порывы ветра касались раскрасневшихся лиц. Сынмин стоял у двери, тщетно пытаясь разблокировать замок. Эта сравнительно тонкая, но плотная железяка, отрезала их от всего: от желанного тепла и чашки горячего чая с кафетерия, от цивилизации, комфорта и возможности удерживать привычные маски. Пальцы у него начали медленно неметь, а всё тело охватила необъятная усталость: недосып, стресс, страх ответственности – разом рухнули на него на этой крыше. Сначала он продолжал снова и снова прикладывать ладонь к сенсору, но в ответ раздавался лишь неприятный писк, затем в ход пошли кулаки, которыми он забарабанил по двери. Он стучал так сильно, что кажется ближайшие несколько дней у него не получится притронуться к клавишам или струнам, но в эту секунду ему было плевать. Ветер в очередной раз полоснул его нежное лицо, проникнув под самую кожу, и этого стало достаточно, чтобы по его тщательно выстроенной броне пошла трещина. Сынмин понимал: ветер не плохой, он просто делает свою работу. И Сынмин тоже – пытался делать свою работу так, чтобы соответствовать ожиданиям. От слова "ожидания" он вздрогнул сильнее, чем от холода. Всю его жизнь, окружающие от него чего-то ждали: высоких показателей, примера для подражания, гордости, защиты, силы... И наверное, нужно было оказаться взаперти, чтобы впервые позволить себе мысль о том, что не справляться – это нормально. Это осознание окутало его плотным коконом, сбрасывая незримые доспехи и позволяя всем колкостям улететь прочь вместе с ветром. Сынмин взглянул вправо и невольно умилился: пока он игнорируя Минхо, пытался сбежать с этого открытого пространства, заложниками которого они стали, тот нашёл менее ветреный уголок и уселся на небольшой бетонный выступ, словно притомившийся птенец. – Эй, Ким Сынмин-ши... Иди сюда... – негромко позвал его Минхо, – Здесь почти не дует. – Я в порядке. Я... я попытаюсь ещё. Кто-то должен услышать. – его голос утонул в иступленном стуке. – Да брось, отдохни немного. – Минхо чуть подвинулся, уступая немного своего местечка, – Подождем. Если никто не придет, привлечём внимание. – Каким об-бр-разом? – ледяной порыв выбил воздух из лёгких Сынмина, он сжал кулаки и помялся глядя на импровизированное убежище Минхо, – Ладно. Переведу дух минутку. – Правильно, босс. – ухмыльнулся Минхо, – Переведи дух, а потом встанешь туда... – он указал пальцем на парапет, – Будешь звать на помощь, а я подстрахую. – Ты меня столкнешь... Я тебе не доверяю. – Сынмин навис над ним, переминаясь с ноги на ногу и всё никак не решаясь разделить этот крошечный, предлагаемый им участок. – Куда подевалась твоя бравада? – Минхо спрятал окоченевшие ладони за пазуху, – Мне казалось, полчаса назад ты был полон решимости, как ракета с самонаведением. Сынмин опустил глаза, не желая встречаться с Минхо взглядом... Он боялся увидеть на его лице издёвку и осуждение. Горло ему крепко сковали стыд и вина, но он не хотел признаться в этом, поэтому лишь молча сел рядом. Выступ, на котором устроился Минхо, оказался совсем узким и студёным, на нем едва могли поместиться два взрослых человека. Пришлось потесниться. Сынмин никогда ещё не был так близок к Минхо, он чувствовал его подтянутые, крепкие бедра рядом со своими, слышал сбивчивое, хриплое дыхание, ощущал стократно усиленный морозным воздухом приятный аромат. Ему стало очень неловко, но заметно теплее. – Прости. – еле слышно буркнул он. – Что-что? Повтори? – Минхо повернул голову, обжигая ухо Сынмина горячим дыханием. – Кхм-кхм, я сказал прости... что притащил тебя сюда... – не поднимая головы, промолвил Сынмин, – Я тебя тоже терпеть не могу, но отчётливо осознаю свою ответственность и вину. Прости. – Ладно... – тихо удивился Минхо, – Ну ты конечно вспылил ни на шутку, Босс. – последнее слово он выделил особой интонацией. – Да. Я... мне в новинку быть лидером. Иногда я теряюсь. Вернее, не всегда получается найти верный подход к чужим людям. Я вообще не люблю это всё... – Сынмин приложил руки ко рту, согревая их. – Как так? Ты же внук хведжан-нима. Лидерство и успех текут в твоих жилах. – Нет. – отрезал Сынмин и поднял на него взгляд. Нос и щеки у того покраснели, но это лишь сильнее украшало образ Минхо: бледные губы слегка дрожали, а утомлённые глаза блестели ярче, чем безучастная луна. – Я не намерен откровенничать с тобой, сейчас или когда-либо ещё... – Окей. – бесцветно ответил Минхо и шмыгнул носом, – Меня удивила твоя реакция на очевидное... Ты ведь, действительно получил кресло не по конкурсу. Это просто истина. Повисла тишина, тяжелая, тревожная и полная недосказанности. Ветер резвился, трепал волосы парней, ударялся о крыши и стёкла офисов. Сынмин взглянул на наручные часы, казалось пролетели целые сутки, хотя с их ухода прошло чуть больше часа. – Так что ты там говорил про своих Токийских др-р-рузей? – спросил Сынмин, каждой клеточкой кожи ощущая скорое прибытие зимы. Молчание было настолько гнетущим и осязаемым, что казалось оно тоже заперто здесь вместе с ними, от чего Сынмину жутко захотелось отвлечься на разговор. – Я пр-предлагал пригласить их в Сеул-л... Но я не уверен что они согласятся... Просто они пр-р-рофи и знают как работать в сжатые сроки... Апчхи! – стуча зубами ответил Минхо. – Ну, если так. Я подумаю что можно сделать с нашим б-бюджетом... – голос Сынмина заглушали его собственное шмыганье и вой ветра, – Ты поговори с ними, а я поговорю с хведжан-нимом. Если они настолько хороши, как ты о них отзываешься, так уж и быть... – Серьёзно? – Минхо на секунду оживился. Часто моргая, он заинтересованно оглядел начальника, с которым сидел плечом к плечу в самом буквальном смысле. Выступ был так мал, что казалось – ещё немного, и кто-то из них окажется на коленях у другого. Сынмин лишь кивнул, не поднимая взгляда. Морозный, вечерний воздух выветрил из него весь страх ошибиться. Он даже подумал о том, как же это здорово – собрать в «BEAM» талантливых людей со всех уголков света. И вместо того, чтобы перебирать бумажки и считать бюджет – просто творить самому, и вместе с единомышленниками, шаг за шагом проделывать путь в индустрии, гордо вкушая плоды своих стараний... Не оглядываясь на дедушку, на совет директоров, на инвесторов и на чужое мнение о «правильности». Пока Сынмин размышлял об этом всём, на небе лениво засверкала небольшая россыпь звёзд, ему вдруг показалось будто кто-то обронил горсть драгоценностей на чёрное покрывало. Он несколько раз шмыгнул, и плечом ощутил как сильно дрожит Минхо. – Н-н-нас никто не ищет. – у Минхо не смыкались зубы, он попытался согреть свои руки горячим дыханием, но пальцы у него почти не сгибались. Сынмин почувствовал ядовитый укол вины в самый позвоночник. Ему стало противно от себя, но ещё противнее ему стало от того, что Ли Минхо казалось вовсе не злится. Слишком уж он идеальный, благородный, и чересчур часто оказывается прав... Рядом с ним, Сынмин чувствовал себя неопытным, избалованным ребенком. Он вскочил, а его непослушные пальцы заскользили по пуговицам джинсовой рубашки. – Т-ты что удумал? – опешил Минхо. – У меня кровь горячая, я не такой мерзлявый... А тебе нужно согреться. – он стянул с себя первый слой, под ним был шерстяной свитер. – О нет, я даже не буду спрашивать как именно ты хочешь меня согреть. – хрипло отозвался Минхо и его бледные пальцы взметнулись к начальнику, в попытке остановить стремительное раздевание. – Я не хочу брать грех на душу, если ты умрёшь от переохлаждения... – Сынмин коснулся подола свитера и потянул наверх. Холод цепкими лапами обхватил его, пронзая каждую клеточку кожи острыми когтями. Тоненькая хлопковая майка облепила его худощавое тело, подчеркивая изящную для юноши талию. Минхо с трудом сглотнул, казалось даже язык онемел от холода. Но взгляд его, как намагниченный, был прикован к тому, как статные плечи Сынмина задрожали, а на руках от напряжения проступили небольшие бицепсы, и как скрывая крупную дрожь, он плотно сжал челюсть по которой заходили желваки. Сейчас он совсем не выглядел начальником-тираном или наглым соседом. Весь его облик в эту секунду смахивал на очаровательного, хрупкого принца из сказки про снежную королеву. Негнущимися пальцами, он накинул на себя джинсовую рубашку, вновь скрывая прекрасную бледность своего тела. – Н-н-надень. Это натуральная шер-р-рсть. – Сынмин протянул ему свитер. Ледяная рука Минхо коснулась мягкой ткани: – Тебе не жал-л-лко? – Чт-что? Нет. Над-девай. Мне не нужны ск-скандалы что я убил подчинённого... – Сынмин рухнул рядом с Минхо, крепко обхватив себя руками. Зубы его стучали и он зажмурился, пытаясь медитировать. – Эй! Эй! Ты с-сам еле живой! – Минхо встрепенул его за плечо, но Сынмин не реагировал, вспоминая видео, где монахи погружались в транс, не чувствуя при этом ни жары, ни холода, – Давай сдел-лаем так... – Минхо обнял Сынмина, крепко прижимая к своей груди. – Ч-что ты д-делаешь? – прошептал Сынмин. Сил хватало только на шёпот. – Тише. – Минхо мягко коснулся его затылка, укладывая его голову себе на плечо, затем послышался треск ткани, он растянул ворот и просунул в свитер свою и голову Сынмина, – Обними меня... П-прижмись плотнее... – опустив кофту насколько это позволяла длина, Минхо сжал Сынмина в своих объятиях. Оказавшись закутанными в тесный шерстяной кокон, сердце у обоих мгновенно ускорило шаг, а в животе разлилось загадочное тепло. Но дело было вовсе не в том, как свитер смягчал хлёсткие порывы ветра, и не в том, что на самом деле – он едва ли согревал. Вынужденная, но желанная близость, распаляла кожу и путала мысли. Носом коснувшись шеи Минхо, Сынмин сбивчиво задышал, пробирая подчинённого до мурашек. Ледяные пальцы Минхо сомкнулись вокруг его изящной талии, и с каждым тяжёлым выдохом начальника в его шею, хватка непроизвольно становилась лишь сильнее. Казалось их сердца вот-вот сольются и станут единым целым. Некоторое время, оцепеневший от неожиданности Сынмин, мог лишь с заметным удовольствием вдыхать тот самый чарующий аромат цитрусовой свежести, который раздражал до безумия, но вызывал неизбежную зависимость. В какой-то момент он даже подумал – как же он раньше жил без этого запаха рядом с собой... Эта мысль показалась абсурдной, он нахмурил брови и несколько раз шмыгнул, с трудом списывая всё это на помутнение рассудка из-за переохлаждения. – Ах... Ты мне скоро позвоночник сломаешь... И гиперэкстензии не надо. – прохрипел Сынмин, когда Минхо в очередной раз судорожно прижал его к себе. – Я всего лишь пытаюсь спасти тебе жизнь. – ответил Минхо ослабив хватку. Лицо у него вспыхнуло, и он обрадовался что из-за темноты и неподходящего угла обзора, Сынмин не заметил как запросто вогнал его в краску. От горячего дыхания начальника и его нежного запаха, похожего на мятный зелёный чай в пасмурную непогоду, – всё внутри него собралось в один гигантский, пульсирующий жаром комок. И чем сильнее, Минхо старался овладеть собой и успокоить внутренний вулкан, тем крепче его красивые длинные пальцы сжимались на теле Сынмина. – У меня точно останутся синяки... – Сынмин выдохнул смешок Минхо в шею, но тот наконец взял себя в руки и не шелохнулся. – Синяки лучше, чем обмороженные части тела. – глухо отозвался он в ответ. Сынмин легонько огладил спину Минхо, удобнее устраивая свои руки. Грудью он ощущал как бьётся сердце Минхо – неистово и рвано, как птица запертая в тесной клетке. Даже сердцебиение у него было прекрасным... – Вообще-то, у меня замёрзли ноги... Разделим одни штаны на двоих? – усмехнулся Сынмин. Минхо прыснул от смеха, ведь ситуация правда была довольно бесполезной. Руки и тело были в сравнительном тепле, но ноги действительно никак не спасались от цепкого холода: – Если будешь и дальше продолжать ворчать, разожгу костёр... из твоих костей. – Ладно... – прошептал он, – Ещё пару часов здесь и перспектива быть сожжёным заживо покажется привлекательной. – пальцы ног у Сынмина действительно онемели, но туловище пока ещё спасалось за счёт тепла в животе, разжигаемого близостью и запахом Минхо. – С этим я согласен... У меня такое чувство, что я скоро могу отключиться... – задумчиво пробубнил Минхо, повернув голову к огням многоэтажек Каннама, – Босс, давай ещё пять минут и... начнём звать на помощь... – он отчётливо ощущал непонятный туман в голове. Причиной тому могли быть пару литров выпитого натощак кофе, недосып, атлетическая хрупкость удерживаемого в объятиях тела или всё сразу, но Минхо не хотел сейчас в этом разбираться. Медленно накатывал сон. – Эй, Минхо-ши! – Сынмин гаркнул ему в самое ухо, – Неужели ты хочешь доказать что из нас двоих, слабак именно ты? Не спи. Сейчас кто-нибудь непременно нас найдет... Прошло совсем мало времени... – теперь уже он изо всех сил прижимал к себе Минхо, ощущая крепкие мышцы его груди. – Я слышал, твой отец прокурор... Если я умру, он тебя отмажет. – Минхо ухмыльнулся. Слабость нарастала, но вдыхать теплоту мятного чая и язвить было приятно. – Я давно понял какого ты обо мне мнения, Минхо-ши... Раз ты собрался тут помирать, думаю стоит напоследок рассказать тебе кое-что... – М-м? Удиви меня, босс. – Не называй меня "босс" пожалуйста... Я никогда не хотел быть здесь. Когда ты сказал что кресло досталось мне не по конкурсу, ты был прав, но... но правда в том, что я его и не просил... – Сынмин тихо вздохнул, а Минхо закрыл глаза, вслушиваясь в его переливчатый голос, – В школе, я хотел профессионально играть в бейсбол... Мне запретили. Просто вырвали эту часть меня как рудимент. А когда я сказал, что хочу заниматься музыкой – меня отправили в университет... Я убрал гитару на полку, туда, где уже много лет пылятся биты и перчатки, и стал лучшим студентом бизнес-школы. Я... я что-то разболтался, прости... – он неосознанно вжался носом в изгиб шеи Минхо, и почему-то, это показалось для обоих самым естественным действием на свете. – Ким Сынмин-ши... А что было дальше? – тонущий в волне мурашек и слабости, поинтересовался Минхо. – Какой же ты любопытный, а вид делаешь что плевать... – у Сынмина затекли мышцы ног, и он немного подвинулся, меняя позу насколько это было возможным, – Что было дальше говоришь? А ничего. Меня отправили на стажировку в штаты. Я бродил там как гадкий утёнок, среди белых воротничков. Меня усадили за стол, окружили стопками документов и замуровали выход. Я задыхался. Пока... – Хведжан-ним...? – Минхо приоткрыл глаза. В прищуре, лучезарный Каннам казался одним большим костром, подёрнутым дымкой. – Ага... Мой дедушка, – едва слышно прошептал Сынмин, крепче прижимая сердце Минхо к своему, – Они с отцом настояли на том, что я должен быть готов унаследовать конгломерат. И я делал всё... я ломал свою истинную натуру, чтобы не опорочить честь семьи. Но как ни странно, дед первый кто заметил как во мне угас огонь... Я не хотел его разочаровывать, но он видимо смирился с тем, что глава империи из меня никакой. – Но... кха-кха... а как же «BEAM»? – неразборчиво спросил Минхо. – Я не знаю... Но... я думаю, что он решил открыть мне музыкальную компанию, в надежде что это зажжёт во мне деловую жилку... И я согласился. Потому что это было единственной возможностью, без оглядки, заниматься тем, что я по-настоящему люблю – музыкой. И сейчас, мне как никогда, нужно чтобы всё сработало. Чтобы каждая деталь была на месте – звучала и выглядела идеально. Понимаешь? – Ого... – изумлённо выдохнул Минхо, – Я думал тебе золотая ложка мешает в... одном месте, и ещё что ты... ха-ха-ха... а ты помнишь что я сказал тебе через стену в ту ночь перед первой встречей в офисе? – Ты крикнул "идиот"... – рассмеялся Сынмин, – Я даже подумал как мило с твоей стороны наконец назвать свое имя. – Айщ... Засранец... – с ехидством прошипел Минхо, – В университете тебя явно научили всему, кроме манер. – веки у него снова начали смыкаться. – Как там говорится? «В своём глазу и бревна не разглядеть»? Ты бы на себя посмотрел, Ли Минхо... – Сынмин приподнял голову. Его потрескавшиеся губы оказались у самого уха Минхо, отчего тот резко вздрогнул. Они болезненно столкнулись лбами, выбив друг из друга остатки воздуха. – Всё, хорош... – Минхо вяло попытался выпутаться из свитера, – Как я вижу, ты живее всех живых, так что давай... вылезай. – И это твоя благодарность за то, что я отдал свою одежду чтобы согреть тебя? – возмутился Сынмин, а затем послышался громкий треск: Минхо буквально сдирал с них свитер, но тот казалось прочно въелся в кожу, никак не выпуская, – Эй! Ты неисправим... – он легонько толкнул Минхо в ответ, от чего свитер ещё немного разошелся по швам. – Ладно, спокойно... – Минхо замер, устало переводя дух, – Сынмин-ши, можешь чуть сползти, и тогда у нас получится снять его... А потом, наденешь его на себя и позовешь на помощь. – А почему это я должен орать «на помощь!»? – Сынмин фыркнул, но всё же присел на корточки, выбираясь из шерстяного плена и дурманящего аромата. – Я не очень хорошо себя чувствую, боюсь свалиться с... – слова Минхо и возню Сынмина прервал продолжительный электронный писк и металлический щелчок – звук, который показался им прекраснее любой баллады. Чанбин ступил на крышу и на мгновение опешил, за ним вошёл Банчан, и несколько человек из стаффа. Некоторые тут же отвернулись, словно застали сцену не для посторонних глаз. Кто-то кашлянул. Плотно сгустившаяся над городом тьма, коварно рисовала смазанные картины, а тени от ярких фонарей Каннама – отбрасывали причудливые силуэты. И в этом преломившемся, мутном и зябком свете – все увидели Ли Минхо, сидящего в изорванном свитере на выступе у парапета, а между ног у него на корточках примостился исполнительный продюсер Ким Сынмин. Наконец, когда глаза привыкли к темноте, Чанбин воскликнул: – Ох! Сынмин-ши, Ли Минхо-ши! Слава богу! Я думал вы друг друга прикончили! Щеки у Минхо и Сынмина тут же вспыхнули огнём, но в этот раз, причиной были не ноябрьская стужа, и даже не запретная близость друг друга.