Сквозь стены и ноты

Яркие вспышки фонариков, встревоженные голоса и то, как Сынмин нехотя, почти судорожно, отстранился, когда дверь открылась – пронеслось перед глазами Минхо, подобно ускоренному слайд-шоу. Он помнил, как на мгновение их взгляды встретились, пока мглистый пар и тихое бормотание стаффа причудливо смешивались в ночном воздухе. Вдруг, ведомый Чанбином почти под руку, Сынмин замер в дверном проёме и обернулся на Минхо, который шёл прямо за ним. В этот момент в его глазах не было льда, только смятение и странная, мягкая благодарность. А потом... маски вновь вернулись на места, и перед тем, как пришла очередь Минхо надеть свою, уголок его губ дрогнул в теплой, понимающей усмешке. Затем Сынмин отвернулся, и скрылся в ослепляющем стерильностью лестничном пролёте. Минхо сделал несколько торопливых шагов вслед за ним. Переступив порог из тёмной искренней ночи в выверенный корпоративный хаос, он внезапно не нашёл опоры под ногами. Всё внутри него резко взметнулось к горлу, как бывает при падении с большой высоты. Он действительно падал, абсолютно не понимая куда. Пёстрая картинка вокруг него задрожала и пошла рябью, словно озеро, потревоженное камешком. Минхо падал в неизвестность, гравитация тянула его вниз, но к собственному удивлению – он был спокоен и даже счастлив. Он выставил ладони вперёд и его пальцы коснулись мягкой и тёплой поверхности, которая ощущалась как струящаяся под кожей ткань. Но та, словно вцепившись в Минхо, медленно поползла по его рукам, гипнотически опутывая туловище и ноги, сковывая шею и подбираясь к глазам. Минхо запаниковал, всеми силами пытаясь выпутаться из паутины ворсистых нитей. Он открыл рот, чтобы крикнуть, но вместо звука, вышло лишь жалобное мычание. Ёрзая, задыхаясь и с усилием раздирая нить за нитью, он наконец почувствовал чью-то холодную ладонь на своем лбу. Минхо распахнул глаза. Невидимые путы мгновенно испарились. Он несколько раз проморгался фокусируя зрение и огляделся. Он лежал на мягкой, росистой траве, а вокруг царило умиротворение. На тёмном бархате неба, куда сейчас был устремлён его взор – раскинулись сотни тысяч сияющих звёзд. Он впервые видел столько. Абсолютную тишину разбавлял стрекот цикад и чьё-то глубокое, размеренное дыхание. Тут же его достиг до боли знакомый, эфирный аромат мяты и зелёного чая. Встрепенувшись, Минхо повернул голову и встретил взгляд. Его взгляд. Прямой, искренний и лучистый. Обомлев, Минхо раскрыл рот. Сынмин лежал рядом. Его глаза, обычно цепкие и холодные, сейчас светились нежностью. Усмехнувшись и подложив руку под голову, Сынмин едва слышно прошептал: – Ты бредишь во сне... – Я? – голос Минхо сорвался на короткий хрип, – Разве? –Да... – его лицо вдруг помрачнело, – Тебе нужно просыпаться... – Что? Но я не сплю. – Минхо был не в силах разорвать зрительный контакт. Ему показалось что в грудной клетке у него расцвёл гигантский огненный цветок. – Тебе очень к лицу... – Ты... о чём? – Мой свитер... – Сынмин кивнул на его торс. Минхо опустил глаза и обнаружил себя в том самом шерстяном свитере Сынмина: – Почему он до сих пор на мне? – Потому что в глубине души, ты не хотел чтобы нас нашли... – Сынмин приблизился к Минхо вплотную, опаляя свежим, горячим дыханием. Коснувшись губами щеки Минхо, он ненадолго задержался на его коже, а затем низко прошептал: – Открой глаза! Минхо вздрогнул и открыл глаза. В комнате было светло. На электронных часах мигали цифры – девять двадцать утра. С инцидента на крыше незаметно пролетело несколько дней. Но в воспоминаниях до сих пор отчётливо мелькало то, как выйдя в коридор, Минхо не сразу понял, что его ведет под руку кто-то из стаффа. Сынмин исчез в толпе – сгорбленный, в одной джинсовой рубашке... больше не оборачиваясь. Дома Минхо кое-как стянул с себя чужой свитер, кинул на пол и рухнул в постель не раздеваясь. Всю ночь его трясло, и сквозь озноб он всё думал: что же будет дальше? Следующие пару дней, он видел Сынмина лишь мельком – в офисе, на парковке, в студии. Тот кивал издалека и проходил мимо. Ни слова о крыше. Ни намёка на то, что между ними вообще что-то изменилось... Выдавал его лишь взгляд, ставший теплее и мягче. Свитер Сынмина так и лежал на полу в прихожей. Минхо не единожды порывался его выбросить, но каждый раз рука не поднималась. Прошлой ночью, он поднял его и, сам не зная зачем, уткнулся лицом в шерсть. Пахло мятой и зелёным чаем. Минхо коснулся щеки, на которой несколько секунд назад были губы Сынмина. Она горела как ошпаренная. Всё ещё пребывая в полусонном состоянии, он быстро окинул комнату взглядом. Присутствие Сынмина ощущалось так явственно, что ему даже подумалось, словно тот приложил к его щеке раскалённый утюг и сбежал, как только он проснулся. Горело не только место фантомного поцелуя, но и всё тело. Минхо целиком покрылся неприятной, липкой испариной, а в голове страшно гудело. Кажется, несколько часов, проведённые на крыше, наконец дали о себе знать. Хотя, может он где-то подхватил тот вирус, о котором упоминал аджосси Им Чхоль. А может быть, просто переутомление... Превозмогая сильнейшую ломоту в костях, Минхо поднялся с постели. Его подушка была полностью влажной, как будто на ней лежал чахоточный викторианский ребенок. В ушах стоял звон. Какой-то странный. Волнообразный. Он вышел в гостиную и понял, что к его мигрени смачно приложился очередной шум от соседа. За стеной что-то сверлили, стучали, затем снова сверлили, никакой музыки, и уж тем более никакой тишины. – Что на этот раз? – прошептал Минхо, поставив перед собой цель наведаться к Сынмину. Но перед этим, он отправился в ванную, чтобы причесаться и почистить зубы. Пока Минхо смотрел в свое бледное, осунувшееся отражение и на болезненные глаза, под которыми пролегли глубокие тени, он всё думал что же сейчас скажет нарушителю спокойствия. Недавний сон до сих пор мелькал в подсознании, вызывая смутный трепет. Накинув поверх пижамы худи, он поплёлся к выходу. В голове творился полный бардак. Преодолевая волнительно короткое расстояние до двери Сынмина, он мысленно обрадовался тому, что на работу ему сегодня нужно чуть позже чем обычно. А затем, в голову стукнула интересная мысль – немного повздорить с соседом-начальником, а затем позволить ему сделать перерыв в его расписании шума, и вместе спуститься за кофе. За чашкой айс американо и сэндвичем, можно было бы обсудить рабочие моменты: детали перевода и устройства в Сеуле его друзей; похвалиться тем, что всего пары дней после утверждения состава группы, хватило чтобы Бомгю отлично себя проявил; и просто – послушать голос Сынмина не в рабочей атмосфере. Идея была необычной, тем более для Минхо. Но он отмахнулся от лишних, бесполезных размышлений, ссылаясь на высокую температуру. Сердце колотилось так громко, что он даже не услышал как позвонил в дверь Сынмина. Не заставляя себя ждать, замок тихо щёлкнул, а Минхо сжал вспотевшие ладони и нацепил на лицо фирменную ироничную улыбку... но предназначалась она совсем не тому, кто сейчас открыл дверь. Минхо на мгновение замер, а затем в замешательстве промолвил: – Я наверное перепутал квартиры... – перед ним предстала очень симпатичная девушка с тёмной копной шелковистых волос. – Оу? А какая вам нужна? – она вопросительно наклонила голову, не оставив без внимания его пижамные штаны и шлёпанцы, а в её блестящих глазах Минхо уловил что-то очень знакомое. – А... да нет, э-э... я... Сто двадцать пятая... – он почесал затылок, чувствуя себя полным идиотом, – Сто двадцать пятая квартира очень шумит. Мне через стенку слышно... – выдохнул он, и вскользь окинул её взглядом. На ней была футболка «Lotte Giants», и выглядела явно не по размеру, будто она надела чужую... На вид ей можно было дать лет двадцать восемь. Высокая, стройная. И смотрит вроде бы дружелюбно, но в тоже время, как-то свысока, оценивающе... Словно он пришел не жаловаться на шум, а на собеседование или на кастинг. – А, так вы сосед из сто двадцать шестой? – уверенным, даже покровительственным тоном уточнила она, – Сынмин предупреждал что мы можем вас побеспокоить, – тут за её спиной снова раздался гул перфоратора, и она обернулась и крикнула кому-то: – Эй, потише там! У нас тут люди возмущаются! – А где сам Ким Сынмин? – спросил Минхо, мысленно собирая увиденное в пазл: привлекательная девушка в бейсбольной футболке Сынмина, по-хозяйски распоряжается в его апартаментах... Она явно провела у него ночь. Почему-то эта мысль разом вышибла весь воздух из лёгких Минхо. – Он уехал на работу, вызвали раньше времени. Сынмин попросил передать вам извинения, – она мило улыбнулась и в разрезе глаз у неё появилось некое сходство с Сынмином, – Сегодня устанавливают звукоизоляцию. Чтобы не мешать вам в будущем посторонними звуками. Надеюсь, вы сможете перетерпеть сегодняшний небольшой переполох... За её спиной появился мужчина в форменном комбинезоне, он прокашлялся и елейным голоском промолвил: – Хозяйка, принимайте работу. – Уже всё? Отлично, я скоро подойду, – она кивнула рабочему, легонько махнув рукой, а затем с любезностью обратилась к Минхо, – Ну, вот всё уже готово, уважаемый сосед! Впредь можете не переживать о шуме. Минхо кивнул и выдавил самую вежливую улыбку. Если бы он стал участником соревнования "Улыбнитесь шире, если вас пырнули в сердце!" – то определённо стал бы обладателем золотой медали. Мешанина чувств сейчас давила на него своим неподъёмным весом: в голове звенело от высокой температуры, мышцы ломило от недомогания, под рёбрами, там где сердце – что-то скребло, сжималось в комок и билось в агонии. Он откланялся и на негнущихся ногах направился домой. Тело пронзила ватная слабость – то ли вирус окончательно взял своё, то ли так отозвался шок от осознания: он позволил себе открыть сердце человеку, которому оно было попросту не нужно Несостоявшаяся беседа начисто стёрла аппетит: ни кофе, ни сэндвич в горло бы не полезли. Минхо собрался на работу в рекордные сроки, пытаясь убежать от абсурдной мысли – почему его вообще волнует Сынмин, которого по всем законам логики стоило недолюбливать? Если от сердечных ранений и существовала вакцина, то называлась она «трудоголизм», и Минхо собирался принять двойную дозу. Накинув поверх чёрного лонгслива и свободных тёмных джинс, новое кашемировое пальто цвета графита, он разбавил свой безупречный, но немного траурный вид, белыми кроссовками, и без оглядки покинул квартиру. Когда Минхо сел в машину, ему стало тесно и жарко, будто свитер Сынмина всё ещё сдавливает грудь, а затем и вовсе почудилось что его кожа до сих пор пахнет мятным чаем. Он широко раскрыл окно. От горячего дыхания в машине задрожал густой пар. Серое и тяжёлое небо угрюмо нависало над городом, а туман обволакивал его своей зябкой пеленой. Было понятно – со дня на день начнётся зима. Пока он выворачивал с улиц Сонгпа-гу, под клаксоны проезжающих машин и голоса прохожих, в мыслях появилось: «– Идиот, это просто звукоизоляция. Он сделал её, чтобы ты от него отвязался, а не потому что переживает за тебя... И эта девушка в его футболке...» Эта мысль, заезженная и дребезжащая, как старая пластинка, крутилась в воспалённом мозгу, с каждым витком искажаясь до неузнаваемости. К концу поездки Минхо окончательно утвердился в диагнозе: он всего лишь патетичный дурак, который слишком долго был один, а потому его разум в отчаянии сделал объектом влечения первого встречного. Когда автомобиль Минхо плавно влился в поток на Тэхеран-ро, за окном замелькали громады бизнес-центров Каннама, но Минхо казалось, что город выцвел, потеряв все краски вместе с тем росистым лугом из его сна. Застряв в небольшой пробке, он прислонился лбом к холодному стеклу, пытаясь унять гул в голове, и смотрел, как в отражении его собственные глаза кажутся чужими на фоне бесконечных офисных высоток. Вдруг раздался звонок. Минхо вздрогнул и чуть не выругался. Когда он взглянул на экран, уголки его губ невольно разошлись в улыбке. Он прикрыл рукой фронтальную камеру и принял вызов. – Алло. Хён? – удивлённо раздалось из динамика, – Эй, хён, ты где? – не унимался голос, пытаясь разглядеть что-либо в темноте экрана. Хитро сощурившись, Минхо поднёс микрофон к самому рту и оглушительно завопил, вкладывая в этот крик все остатки сил: – РААААА! Ян Чонин па-а-або-о-о! Бэлебэбэлебэ... – Ай! Мои уши! – воскликнул парень, – Так и знал что плохая идея тебе звонить... – Ха-ха-ха Чонин-и, с тобой рядом есть кто-нибудь? – Минхо наконец открыл камеру и установил телефон на подставку. – Нет, хён, я заранее об этом позаботился и ушёл в отдельную комнату, чтобы с тобой созвониться, ха-ха-ха-ха... – засмеялся парень и на щеках у него проступили очаровательные ямочки. – Черт жаль, зря старался... Кха-кха, и кажется горло надорвал... – Минхо потёр шею, пытаясь унять нарастающее воспаление. – Кстати, ты и впрямь неважно выглядишь... А может это ракурс такой? Хён, ты заболел или на тебя так Сеульский воздух действует? – Да-а, Сеул медленно делает из меня чудище Франкенштейна. Трансформация уже началась... – Минхо закатил глаза и вновь издал утробный рык, – Рааыыыр! – Я ошибался, когда думал что соскучился по тебе... – фыркнул Чонин. – Тогда зачем звонишь? – Минхо напустил на себя строгий вид и прищурился, сверля друга испытующим взглядом. – Хёнджин рассказал, что ты там вовсю воюешь с руководством за нас, – Чонин на экране стал серьёзнее, его лисьи глаза внимательно изучали бледное лицо хёна, – Он сказал, ты хочешь, чтобы мы приехали в Сеул и посмотрели на этот ваш «BEAM»... Мы тут посовещались... В общем, мы решили взять билеты на следующую неделю. Просто на разведку, хён. Посмотрим на твоё новое «логово», оценим этого твоего босса-тирана и решим, стоит ли оно того. Но на самом деле... мы просто соскучились. Минхо почувствовал, как к горлу подкатил комок – и в этот раз это была не ангина. – На следующей неделе? – переспросил он, пытаясь вернуть голосу прежнюю язвительность, – Ну, готовьтесь. Сеул встретит вас холодом и моим отвратительным настроением. И не смейте разочаровывать меня своими навыками, я тут всем наплёл, что вы – боги вокала и танцпола. – Не переживай, хён. – подмигнул Чонин, – Мы не дадим тебе ударить в грязь лицом перед твоими новыми коллегами. Кстати, Хёнджин просил передать, что если этот босс будет тебя обижать, он лично... – Всё, Чонин-а, я приехал, – оборвал его Минхо, заезжая на подземную парковку компании, – Спишемся позже. Берегите себя. – он отключил вызов, и тишина салона навалилась на него с двойной силой. «Посмотрим на твоего босса», – эхом отозвалось в голове.

***

Под пальцем Минхо сканер послушно загорелся зелёным светом. Шагнув в прохладу цокольного этажа, он с наслаждением вдохнул кондиционированный воздух и направился к лифтам, оставляя ноябрьский туман за тяжёлыми дверями. – Добрый день, директор Ли! – воскликнул кто-то за спиной. Минхо обернулся: – Добрый. Хын Су. – О-о! Вы сегодня выглядите не очень... – Хын Су едва балансировал с двумя подставками, в которых теснилось не меньше восьми стаканов кофе. – Да? Старался чтобы ты заметил. – усмехнулся Минхо и вошёл в кабину лифта. Хын Су просеменил следом. – Вы заболели, директор? – спросил он, продолжая беспардонно изучать его бледное лицо и глубокие тени, залёгшие под глазами. – Нет. Решил закосплеить вампира... Канамэ Курана... – Минхо слегка оскалил зубы, – Скоро «Comic World». – А-а-а... Вот как... Я совсем забыл хе-хе... – задумчиво протянул Хын Су, – Ли Минхо-ши, а мне в кого бы подошло нарядиться? Минхо внимательно окинул его взглядом и улыбнулся: – Думаю красный нос и рыжий парик впишутся идеально. Хын Су замер, и через пару секунд мыслительного процесса – рассмеялся. Двери лифта распахнулись на пятом этаже. Минхо шагнул вперёд, всё ещё хихикающий сотрудник проследовал за ним. – Ой, директор, вы в курсе кто приехал сегодня? – Хын Су едва не подпрыгнул от избытка новостей. – Кто? – Топовый сонграйтер из Малайзии... Говорят его прямо с самолёта встретил сам Ким Сынмин-ши! Правда я его ещё не видел... Меня отправили за кофе. – простодушно улыбнулся он. – Понятно. Хорошего дня, Хын Су-я. – кивнул Минхо и направился к себе в кабинет. Если при входе в здание климат-контроль еще благоволил, то теперь Минхо почувствовал, как по телу ползет неприятный озноб. Тот сдавил его в липких объятиях, стоило только поравняться с кабинетом Сынмина. Дверь была открыта. Не поворачивая головы, Минхо плотнее запахнул пальто и быстро прошел мимо. Стоило ему войти в свое рабочее «логово» – безупречное пространство, где строгий минимализм встречался с уютным теплом темного дерева, как следом, нарушая тишину, влетела ассистентка. – Здравствуйте, директор Ли! – она поприветствовала его лёгким поклоном, – Вся команда собралась в главной студии. Идёт работа над дебютным мини-альбомом группы... – Здравствуй, На-ри. Кто там и как давно? – Минхо повесил пальто, поёжившись от холода. – Там все. Продюсеры Ким Сынмин и Со Чанбин, весь технический стафф, ребята из FIVEIN в полном составе... – она на секунду замялась, – О, и еще новый композитор, Хан Джисон. В студии заперлись еще два часа назад. – Понял, спасибо. – хмыкнул Минхо и бросил тоскливый взгляд на пальто. Сейчас он отдал бы всё, чтобы просто завернуться в него и провалиться в сон прямо здесь, на диване, но вместо этого заставил себя развернуться и направился к остальным. Просторная студия, наполненная теплым светом десятков спотов на восьмиугольном потолке, встретила Минхо разрозненным гулом голосов. Бесшумно войдя, он встал у стены, пытаясь разобраться в этом миниатюрном хаосе людей. Его глаза пробежались по многочисленным лицам в неосознанном поиске одного-единственного... нужного лица. Слева, на мягком сером диване, пристроились стразу три участника бойзбенда и две девушки из стаффа. На крутящемся стуле в дальнем углу сидел Бомгю и разговаривал с аранжировщиком. По центру, за массивной микшерной консолью с множеством индикаторов и регуляторов, сидело трое человек, а за их спинами стояли ещё двое. Сердце Минхо предательски пропустило удар, когда сидевший посередине Сынмин поднял взгляд в сторону входа и просиял: – О! Минхо-ши, вы давно там стоите? – все обернулись на Минхо, кто-то вскочил и поклонился, кто-то прогремел приветствие, а Сынмин продолжил, – Вы такой бледный, что сливаетесь со стеной. Минхо холодно взглянул на него и дёрнул уголком губ: – В таком случае, всех сегодня вечером приглашаю в спа и солярий, а для вас Сынмин-ши – отдельный сертификат к окулисту. Опережая неловкое молчание стаффа, Чанбин с напускным возмущением стукнул по столу: – Вы видели погоду, продюсер Ким? Солнце не показывалось уже две недели, не удивительно что директор Ли такой бледный... – он провел рукой по своей коже и добавил, – Я тоже давно не получал витамин D, скоро прозрачным стану... – Это точно-о... – хором подхватили четверо из FIVEIN, синхронно кланяясь, – Здравствуйте директор! Погода реально паршивая... – Легко заболеть... – вставил Бомгю. – Я вот шарф никогда не снимаю. Связки берегу. – улыбнулся главный вокалист Кэнто. Минхо в ответ лишь коротко вскинул большой палец, одобряя их настрой. На долю секунды, комната погрузилась в тишину, а затем опомнившись, Сынмин произнёс: – Кстати, познакомьтесь директор Ли, – он указал ладонью на парня, устроившего рядом за консолью, – Наш новый продюсер и композитор. Парень поднялся и обаятельно улыбнувшись, подошёл к Минхо. Его рукопожатие оказалось неожиданно крепким и уверенным, что не совсем вязалось с мягкими чертами лица. Столкнувшись с ним взглядом, Минхо невольно подумал что тот похож на белку: большие глаза-пуговки цвета эспрессо и щеки, в которые так и тянуло ткнуть пальцем. – Приятно познакомиться, Хан Джисон. – бархатно произнёс парень. – Взаимно. Я Ли Минхо. Добро пожаловать. – ответил он. – Вау! – вдруг воскликнул Джисон, – Я же про вас слышал... Это вы ставили хореографию для дебюта XG! Считайте, что я ваш преданный фанат! – пылко добавил он. Мучавшемуся ознобом Минхо неожиданно стало теплее, а к щекам прилил нежный румянец, он улыбнулся и скромно ответил: – Благодарю. Раздались голоса, кто-то из стаффа тоже вспомнил клип, поставленный Минхо, мемберы FIVEIN что-то проголосили, и Чанбин засмеялся прямо над ухом Сынмина. Но Сынмин даже не вздрогнул. Всё его внимание было приковано к Минхо и новому продюсеру Хан Джисону. Прошло минут десять с их первой встречи, а Минхо уже расплылся в "блаженной" улыбке. С незнакомцами он воркует, а на него с самого начала врагом смотрит. Тягостный комок подступил к горлу, а в груди что-то болезненно сжалось. Сынмин громко откашлялся. – Вернёмся к работе. Мы кажется совсем забыли про Донхэ... –он кивнул в сторону вокальной кабины, в ней одиноко прижавшись к стеклу, стоял совсем юный парень. – Ох! Донхэ-я! Ты там живой? – завопил Чанбин. – Да, сонбэним... – ответил парень. – Поблагодари директора Ли за то, что твои связки передохнули! – крикнул аранжировщик. – Да. Спасибо сонбэним! – Донхэ расплылся в утомлённой улыбке. Минхо приподнял уголки губ и кивнул ему, опускаясь на стул позади консоли. Ломота в мышцах немного отступила на задний план, но голова продолжала гудеть. Он вновь оглядел студию и поймал устремлённый на него взор Сынмина. Тот улыбнулся ему. Слишком застенчиво и... непривычно. Но Минхо тут же отвёл глаза, будто ничего не заметил. Ему стало слишком тесно в этой комнате; хотелось поскорее уйти, лишь бы больше не смотреть на Сынмина. Ведь чем дольше он находился рядом, тем сильнее горел на коже след фантомного поцелуя. А от воспоминания сна, который прочно поселился в подкорке – во рту появился горький привкус отрезвляющей досады. – Без вас мы не начинали запись двух заглавных треков, – голос Чанбина вырвал Минхо из размышлений, – На первом совещании вы высказали мнение насчёт динамики и плотности партий... – Да-да. – хрипло ответил Минхо, и подошёл к консоли, – С такой перегруженностью текста, хореография станет практически невыполнимой задачей... Включите-ка ещё раз. Сынмин молча включил трек, пока Донхэ на время выпустили из кабины. – Вот... – Минхо вскинул палец, призывая к тишине, – Здесь начинается момент, на котором у парней откажет дыхалка... – И что вы предлагаете? – с интересом уточнил Джисон. – Предлагаю на этом отрезке уронить темп вдвое, – Минхо ткнул в экран, – Пусть музыка замедлится, превратится в вязкий макколи. Пока вокалист тянет длинные ноты, парни перейдут на тягучий грув и изоляцию. Это даст им передышку перед взрывным финалом, а слушатели буквально кожей почувствуют напряжение. – О, мне нравится! Если я вырежу хотя бы два такта и оставлю только глубокий саб-бас и щелчки, это добавит драмы. – Джисон протянул кулак Минхо, – Очень умно! Так мы не просто спасем их легкие, мы сделаем этот кусок самым хайповым в треке! Стукнув кулаками, оба уставились на задумчивого Чанбина и хмурого Сынмина, который постепенно превращался в грозовую тучку. – Мы можем попробовать... – протянул аранжировщик. – Не думаю что это хорошая идея. Нам нужно сохранить чистоту и дороговизну звучания... – Сынмин откинулся на спинку кресла, – Ваша идея несомненно интересная, но до нас её реализовали уже сотни групп. – Сынмин-ши... Я тут пораскинул мозгами, нам всё же стоит немного подрезать высокие частоты... – Чанбин покрутил несколько регуляторов и воспроизвёл мелодию, – Да, звучит слишком сыро, но... – Это без проблем можно докрутить. Нужно проверить как ложатся слова! – с энтузиазмом отозвался Джисон. – Даже в таком виде, звучание уже позволяет поставить небольшой футворк, пока парни набирают воздуха перед припевом. – хрипло, но оживленно поддержал Минхо. Сынмин наблюдал за ними, сложив руки на груди, а потом вздохнул и согласился. Что-то внутри него щёлкнуло, когда он понял что пора бы ему привыкнуть – у него теперь есть команда, которая как и он, стремится к идеалу. Но где-то очень и очень глубоко, его настораживало поведение Минхо. Который настойчиво игнорировал его; и как ни старался, Сынмин не мог припомнить – когда они в очередной раз успели повздорить. В воздухе висел приглушённый бубнёж стаффа и тяжелая смесь из нескольких парфюмов, сквозь которую Сынмин отчётливее всего улавливал знакомую цитрусовую свежесть – прохладную и резкую, как и сам Минхо. Продюсеры десятки раз прокручивали одну и ту же мелодию. За стеклом вокальной кабины ребята до полного изнеможения перепевали обновлённые партии. Часы обежали несколько кругов по своей оси, но никто не шелохнулся, все были слишком погружены в работу. Когда Сынмин наконец оторвался от экрана, в студии стало на удивление тихо. Слышались лишь ровный гул вентиляции, приглушённые видео из тиктока Бомгю и шёпот в углу комнаты. Чанбин недавно ушёл на перерыв, аранжировщики воспользовались случаем и неприменули отлучиться, девушки из стаффа пошли за кофе, трое из FIVEIN вызвались принести всем еды, а остальные продолжили корпеть над звучанием, пока в итоге за консолью не остался один Сынмин. Потягиваясь и разминая деревянную спину, он повернулся на крутящемся стуле. Приглушённый свет в студии усыплял. Потерев сонные глаза, он замер: в углу, прямо на полу, устроились Минхо и Джисон. Они о чём-то оживленно беседовали, и Минхо... он улыбался. Легко, открыто, так, как улыбаются старым друзьям, а не первым встречным. Эта улыбка отозвалась в груди резким, оглушительным выстрелом. Сынмин на мгновение перестал дышать, всерьёз испугавшись, что у него начался инфаркт. И словно в издёвку – эти двое звонко рассмеялись над чем-то своим. Почувствовав, как кто-то буквально прожигает в нём дыру, Минхо поднял взгляд и столкнулся с Сынмином. На долю секунды лицо того исказилось почти детской обидой, но тут же – пугающе быстро, стало каменным и безразличным. По спине Минхо пробежала дрожь, словно его насквозь прошибло ледяным ветром. В точности как тогда, на крыше.