Мёльман / 멸망

      — Если так, пусть сидит в клетке, — наёмник даже не обернулся, направляясь к своей машине.       — Он это серьёзно? — Джин растерянно проводил его взглядом. — Чонгук, от него надо избавиться. Он же орать начнёт, шум поднимет. Нам это зачем?       — Думаю, Тэхён прав, — следователь смотрел на то, что осталось от Донсика, без тени сочувствия. Внутри просто стало пусто. — Если эта клетка сработала как пропуск мимо орды, то на узкой дороге это нам только в плюс. Не думаю, что сородичи кинутся на его хрипы. Агрессия уже была?       — Заметил только сейчас, когда грузились. Намджун? — Джин обернулся к водителю. — Что скажешь?       — Попробуем проехать так. Выкинуть всегда успеем. Он и так был не жилец, просто тянул время. Мы тоже хороши — бросили его на задворках внимания, пока сами спасались.       — Да ладно тебе, не до реверансов было, — Джин махнул рукой, закрывая тему.       — Какого хера мы тут застряли? Вы тут прописаться решили или что? — Юнги высунулся из окна так далеко, что чуть не выпал. — Оставьте эту чупакабру в покое, мать вашу! Стекло между нами бронебойное, клетка — хрен сломаешь, сами же, дебилы, проверяли. Хватит сопли жевать и сырость разводить, всё к этому шло, не маленькие. Нам сраных пятнадцать километров осталось. Шевелите булками, если не хотите в этой дыре заночевать в обнимку с жмуриками. Сокджин, Намджун, хорош там обжиматься, прыгайте в тачку и погнали!       Чонгук только хмыкнул, оценив напор. Он скрылся за углом и уже через минуту вывел машину на шоссе, мигнув фарами — мол, «принимаю эстафету». Доюн вырулил следом, демонстративно проехав по двум сплошным с ехидным оскалом.       — Штраф присылать некому, — заставив всех в салоне едва улыбнуться.       Намджун чуть припозднился, видимо, внутри ещё летали искры от споров, но в итоге пристроился в хвост колонны. Чонгук то и дело косился в зеркала, проверяя «багаж». Клетка стояла, а Донсик внутри уже не просто дёргался, а херачил головой о прутья. Рана на ноге без бинтов, которые, видимо, сползли, выглядела как кусок чуток прожаренного стейка — ни капли крови.       Одиночные твари по обочинам начали реагировать на звук, но их просто размазывало по периферии, стоило притопить педаль. На въезде свернули в ту самую узкую кишку. Дорога была пустой и неуютной: брошенные колымаги, фуры-перевёртыши, которые приходилось обходить по встречке, едва не сдирая краску с бортов. Вопль Донсика сзади становился всё громче, резонируя со сталью клетки.       — Мы теперь всегда будем так реагировать? — вклинилась в тишину Союн. — Вот так вот просто? Кто-то из нас станет заражённым, а другие будут возить его в багажнике ради спасения, а то и того хуже, просто выкинут или убьют?       — Он уже не человек, малышка, — Чонгук виновато вздохнул, потому что и сам обдумывал этот вопрос. — Там уже нет памяти, мыслей, чувств, он никак не мог понять, что с ним случилось. Для нас он уже умер. Обратись кто из нас, реакция будет другой, потому что мы взаимодействовали, знаем друг друга хотя бы чуточку, а с Донсиком мы пару раз поговорили, где просто уточняли, может ли он продолжать жить или нет.       — Понимаю, но... — Союн обернулась, глядя на о чём-то весело говорящего Доюна и ребят в его машине. — Им как будто совсем всё равно.       — Просто тебе надо скорее адаптироваться, — Хаён вновь по привычке погладила её по малиновым волосам. — Не к бесчувствию, а к тому, что рано или поздно мы все можем такими стать. И тебе придётся справляться самой.       — Лучше уж сразу тогда к ним, — насупилась девочка, отворачиваясь к окну. — Не хочу даже думать, что нашей группы не станет. Если не мы друг для друга, то кто тогда для нас?       — Не стоит верить даже тем, кто рядом, — внезапно прохрипел Тэхён с переднего сиденья, хотя всем казалось, что он уснул. — Потому что доверие — самая опасная штука на земле. Сегодня тебе кажется, что можно открыть душу и вверить человеку самое ценное, а завтра он этим же тебя и накажет.       — Тогда в чём смысл находиться рядом друг с другом?       — Потому что так выше шансы против нежити. Но никто не говорил, что стоит исключать человеческий фактор и что все вдруг станут друг другу друзьями, — Чонгук подтверждал слова Тэхёна. И был с ним согласен не потому, что тот ему жуть как нравился, а потому что стоило пожить подольше, как всё становилось понятнее.       Свой человек рано или поздно становился чужим, как бы ты ему ни доверял, а иногда, в самых противных случаях, самый родной и близкий становился врагом. То была обычная жизнь, где не надо было ставить на кон голову, а в нынешних условиях всё это множилось многократно.       Беда обычно не объединяла людей, если она просто фантомно маячила где-то за стенами, скорее напротив, работала как мощный реагент, окончательно вскрывая истинную суть каждого. Те, кто казался героями, в одночасье гнили изнутри, а те, на кого нельзя было положиться, внезапно проявляли стальную верность. Трагедия не создавала ничего нового — она сдирала наносное, обнажая либо гнилую начинку, либо настоящий свет, который в обычное время было не разглядеть.       Дорога становилась всё более тесной, заставляя Чонгука сосредоточиться на маневрах. Клетка сзади продолжала глухо подскакивать, напоминая о том, что их «пропуск» всё ещё с ними.       Преодолев в молчании семь километров, они наткнулись именно на то, что предрекали Доюн с Тэхёном: впереди показались военные машины. К счастью, кто-то уже пробивал здесь путь до них, растолкав тяжёлую технику в стороны. Заражённых в округе не наблюдалось, и это вызывало больше напряжения, чем облегчения. Рано или поздно они рисковали вновь наткнуться на орду, только теперь иную, состоящую из бывших вояк. Вряд ли в обличье тварей те стали хилыми.       Чем дальше они продвигались вглубь «кишки», тем плотнее становились завалы. Автомобилей прибавлялось с каждым метром, и протискиваться сквозь узкие щели становилось всё труднее. Тот безвестный первопроходец, что расчистил им путь, явно управлял чем-то компактным.       Жаловаться, впрочем, было грешно. У них хотя бы оставался транспорт на ходу, а топливо для него Чимин клятвенно обещал раздобыть уже на новой «базе». До неё ещё нужно было дотянуть: впереди замаячили первые сборища заражённых, скучковавшиеся в небольшие, но плотные группы.       Рискуя не вписаться в очередной узкий коридор между бронированными армейскими грузовиками, Чонгук утопил педаль газа в пол. Он чувствовал, как за спиной синхронно ускоряются остальные, не желая разрывать дистанцию. Опасность нарастала — мертвецов вокруг становилось всё больше, они почти смыкали кольцо. То не было сплошным морем тел, но любая заминка или лишнее торможение сейчас превратились бы в известный конец.       Все привели себя в боевую готовность. Хосок и девочки с заднего сиденья то и дело бросали короткие, полные надежды взгляды на затылок Тэхёна. Казалось, они ждали, что он снова явит миру какое-то чудо, но наёмник в душе не ебал, какого волшебства от него хотят на этот раз. От такой толпы могло защитить разве что Протего Максима из «Гарри Поттера», а Тэхён был с собой предельно честен: маг из него — полная хуйня. Единственное, что он мог предложить — это набор ножей неплохого качества, но против нарастающего гула снаружи этого явно было маловато.       — Их надо как-то отвлечь, потому что перспектива у нас жуткая, — Чонгук сжал руль, глядя, как плотность железного лома впереди растёт с каждым метром. — Не скажу, что нам нужна жертва, но что-то близкое к этому.       Тэхён медленно повернул голову к зеркалу заднего вида, в котором отражалась клетка на багажнике идущей следом машины. Донсик выламывал себе челюсть о стальные прутья.       — Если мы его сейчас вскроем и скинем на обочину, он соберёт вокруг себя всех окрестных гурманов на пару минут. Это даст нам окно, чтобы проскочить затор.       — Стоит ли оно того? — Чонгук скептически качнул головой, объезжая очередной остов. — Они же не совсем идиоты. Ну, на шум остановятся, а своего кусать им неинтересно. Пускать кого-то живого — вообще не вариант. Предложения будут?       Тэхён задумчиво побарабанил пальцами по приборной панели. Его взгляд зацепился за пакеты из аптеки, валявшиеся под ногами.       — Свой-то он свой, — медленно произнёс наёмник, — но для них всё решает запах и звук. Если мы его просто выкинем — они посмотрят и пойдут дальше за нами, а вот если мы сделаем его «вкусным»...       — В смысле? — Хосок на заднем сиденье нервно сглотнул.       — В прямом. В аптеке мы набрали спирта и всякой горючей хрени. Если облить клетку или самого Донсика и поджечь — это будет яркий и орущий факел. Зомби плевать на родственные связи, когда что-то так интенсивно светится и визжит от боли. Это животный инстинкт — броситься на раздражитель.       План был озвучен вбросом, на коллективное обсуждение времени не оставалось — наёмник просто кивнул самому себе, ставя жирную точку. Следом рванул жуткий протестующий вопль Хосока и девчонок, но Тэхён положил на их недовольство огромный, тяжёлый болт: сейчас было реально не до демократии и не до моральных терзаний. Протиснувшись в окно по пояс, он, едва не вылетев, когда машину тряхнуло, стал бешено махать руками, привлекая внимание сидящих в тачке позади.       — Минхо! Джин! Ловите пакеты! Сначала кидаю Минхо, а ты, Минхо, перекидывай Джину! Заливаете вашего в багажнике к чертям! Что горит в аптечке — похеру, лейте всё прямо на него! Делайте из него факел! Иначе эта орава вояк нас в тупике зажмёт, и тогда всем пиздец! Вылезайте на крышу и сбрасывайте эту клетку к ебеням! Поняли?!       Намджун за рулём только охнул, а Минхо с Сокджином, высунувшись из окон, обменялись взглядами, в которых читалось всё: от желания сдохнуть прямо сейчас до детального описания того, в какой именно позе они видели Тэхёна с его идеями. Но деваться было некуда — очень уж близко маячили широкие спины мертвецов в камуфляже. Тэхён, вцепившись одной рукой в стойку, через минуту начал швырять завязанные аптечные пакеты в транспорт позади. Первый свёрток полетел к Минхо, который высунулся из люка по грудь. Пакет скользнул по его пальцам и с разнообразным по децибелу хрустом разлетелся об асфальт.       — Ах ты ж, ёбаный ты по голове, трижды в дышло тебе перекосоёбленный патиссон! — Минхо разразился таким нагромождением мата, что даже у Юнги сзади завяли уши. — Кидай нормально, косоглазый ты выкидыш обезьяны! Я тут щас сам за этим пакетом выпрыгну, и ты меня ловить будешь!       Второй пакет Минхо всё-таки выцепил, едва не вылетев из люка вслед за ним. Дальше по цепочке поймал Сокджин — тот сработал на удивление ловко, прижимая дефицитную горючку к груди, явно не желая слышать ещё одну импровизацию спереди.       В машине Чонгука все сидели, не дыша. Девочки зажмурились, а Хосок вцепился в спинку сиденья. Через зеркала и заднее стекло они наблюдали за запредельным безумием: Юнги, Чимин и Сокджин, кряхтя и матерясь, полезли на крышу на полном ходу. Цепляясь за велосипедные крепления, они подтягивались вверх, пока внедорожник швыряло на ухабах и потому, что за рулём сидел исполин, который на нервах только хуже водить стал. В памяти всплыло, как они уже совершали похожий подвиг на крыше поезда, только вот оптимизма это вообще не добавляло.       Втроём, балансируя на несущемся куске железа, они начали поливать Донсика. Тот внизу, в клетке, просто озверел: он клацал зубами в считанных сантиметрах от ног Чимина, который судорожно пытался этого не допустить, поджимая пальцы в кроссовках.       Пак и Мин действовали слишком осторожно, пытаясь ювелирно попасть струёй сквозь прутья, пока автомобиль подбрасывало на каждой выбоине. Сокджина, который и так был на грани после бессонных ночей над этим самым «пациентом», такой расклад не устроил. Он резко вырвал пакет из рук Чимина, едва не потеряв равновесие. Его корпус опасно качнулся над краем, Юнги едва успел схватить его за ремень штанов, чтобы тот не улетел. Сокджин, игнорируя страх, навис прямо над клеткой. Он начал шустро и зло заливать своего бывшего подопечного, не жалея спирта.       Донсик реагировал жутко. Это не было похоже на рычание в привычном его виде; из его глотки вырывался клокочущий, влажный звук, будто он пытался выплюнуть собственные лёгкие. Спирт попал ему в открытые, побелевшие глаза, но тот даже не моргнул — зрачки, подёрнутые мутной плёнкой, продолжали фиксироваться на живых над ним. Когда жидкость залила его рану на боку, мертвец не дёрнулся от боли, а наоборот, начал слизывать вонючую смесь с прутьев, совершая резкие, ломаные движения челюстью, а пальцы пытались просунуться сквозь ячейки, чтобы зацепить хотя бы край одежды Джина.       — Давай, Юнги, не проебись! — проорал фельдшер, волосы которого встали дыбом от ветра. — Одна попытка, если тачку спалишь — я тебя сам этим скормлю, понял?!       Юнги вынул свою зажигалку, пряча огонёк в ладонях от бешеного потока воздуха. План был на грани фола: поджечь проспиртованную клетку и в ту же секунду столкнуть её на обочину, не превратив саму машину в крематорий. Тонкий, почти невидимый на солнце язычок пламени задрожал в сложенном коконе. Сзади уже отчётливо слышался топот — вояки-мертвецы, привлечённые отборной бранью, начали смыкаться за кормой пикапа.       — На счёт три! Если заглохнет — нам пизда! — Юнги придвинул огонёк к самому краю пропитанной ткани, которой была обмотана задвижка секундой ранее.       Три пары рук — исцарапанные и дрожащие от запредельного выброса адреналина — намертво вцепились в решётку. Донсик внутри издал звук, похожий на скрежет ржавой пилы о кость, и рванулся к ним, едва не выломав прутья лбом. Он подпрыгивал, изгибаясь всем телом, чтобы достать до живой плоти. И мертвец был чертовски старательным в этом деле — сил своих для них он, ну вот совсем не жалел, лязгая так, что челюсть ходила ходуном.       Чимин, рискуя больше всех, рванул заевшие крепления. В ту же секунду Донсик кинулся на звук, и его зубы щёлкнули в миллиметре от пальцев Пака — тот едва успел отдёрнуть руку, чувствуя кожей холодный смрад изо рта.       — Раз! Два!       Голубая вспышка с сухим хлопком мгновенно лизнула клетку, жар опалил брови и ресницы парней, которым в этот момент было совершенно по боку, хоть голышом всё это закончить, лишь бы удачно.       — Три! Швыряй эту падлу!       Они толкнули всей массой, вырывая тяжёлую конструкцию из креплений. Клетка, уже охваченная полыхающим огнём, сорвалась с багажника. Она кувыркнулась в воздухе, рассыпая искры, и с тяжёлым металлическим звуком рухнула на обочину, прямо в гущу ближайшей группы заражённых.       — Пошёл, Намджун, топи! — Юнги плашмя рухнул на крышу, чувствуя, как от волос несёт палёным.       Яркий, вопящий костёр стал идеальной приманкой: мертвецы в камуфляже, ещё секунду назад тянувшие лапы к бамперу, теперь разворачивались всем скопом к багряной клетке. Та самая «магия», на которую они рассчитывали.       — Блять, я теперь слезать боюсь отсюда. Сколько ещё до ваших этих виноградников? — Юнги покрепче вцепился в выступ, обречённо простонав. — Меня заебало уже пузо обтирать. И вообще, я жрать хочу.       — Цыц, — Джин и сам выглядел не менее обречённо. Намджун на скорости вписывался во все ямы, так что верхний край тазовых костей Сокджина нещадно бился при каждом прыжке. — Думаю, минут двадцать осталось, если затора нигде не будет. Нам опять чуть повезло.       — А ты хотел его там оставить... Тэхён всё же оказался прав, — Чимин щурился, пытаясь высмотреть, что там впереди, но обзору мешал Минхо. Тот, почувствовав свободу как в «Титанике», расставил руки в стороны и вовсю ловил встречный ветер. — Слушай, сел бы ты на место! Мы-то понятно, что втиснуться в салон уже не сможем, а ты чего вытворяешь?       — Так у вас тоже люк есть! — крикнул Минхо в ответ, даже не подумав сдвинуться с места.       — Предлагаешь Намджуну автопилот поставить? Был бы он ещё, мы бы хотя бы нормально ехали, а не как дрова, — прилетело в ответ от Чимина.       — Вы долго там орать собрались, привлекая всех в округе? — Тэхён высунулся в окно. Он был ими и доволен, и нет: одновременно и герои, и дебилы. — Заткнулись все, тишину навели. Дальше машин на дороге нет, но про заражённых никто не обещал, что их не будет. Так что замолкли!       Парни на крыше моментально притихли, лишь ветер продолжал свистеть в ушах да где-то далеко позади догорал их «пропуск», уводя за собой тех, кому не суждено было догнать колонну. Дорога впереди действительно очистилась от хлама, открывая путь к заветной цели, о которой Чимин твердил последние часы. Чонгук в первой машине лишь крепче сжал руль.       Пейзаж за окнами сливался в полосу препятствий: брошенные блокпосты, обрывки армейских тентов и пустые кюветы мелькали мимо на безумной скорости. Гнали так, будто за ними по пятам неслись все черти ада. Спустя семь минут такой гонки, когда приход окончательно сменился тупой болью во всём теле, Сокджин не выдержал. Он постучал кулаком по люку так сильно, что звук отозвался в салоне эхом.       — Джун, тормози! Тормози, мать твою, на пару секунд! — проорал что было сил.       Машины синхронно сбросили скорость и остановились на пустом участке шоссе. Заражённые остались далеко позади — километрах в пяти, не меньше. Высокая скорость дала им фору, но парни до сих пор тряслись сверху, вцепившись в крепления пальцами.       — Всё, я больше не могу, у меня позвоночник скоро в трусы осыплется, — прохрипел Джин, сползая с крыши. Движения были деревянными, локти и колени саднили. — Семь минут, как в миксере.       Юнги скатился следом, приземлившись на подкашивающиеся ноги: лицо было бледным, в волосах застрял какой-то мусор, а взгляд выражал крайнюю степень презрения к мирозданию, потому что еды всё ещё не было, а перспектива вот так трястись с Намджуном не добавляла позитива.       — Слава богу, — выдохнул Чимин, спрыгивая на асфальт и судорожно разминая затёкшие плечи.       Парни, не тратя времени, начали втискиваться в забитый вещами салон. Двери захлопнулись с сочным стуком, отрезая их от враждебного мира. Остальная часть пути прошла относительно спокойно. Чем ближе были предгорья Гёнсана, тем свободнее становилось полотно: брошенные машины встречались всё реже, а горизонт постепенно очищался от дымных столбов. Если в некоторых местах ещё попадались единичные заражённые, бесцельно бредущие по обочинам, то под конец пути их совсем не стало — лишь пустая трасса.       Чимин прильнул к стеклу, жадно и одновременно с опаской оглядывая знакомые места. Каждый поворот открывал в памяти маленький архив с обрывками из детства. В голове, точно в дурной заевшей плёнке, крутились кадры: уютный дом на скале, знакомые комнаты и... дедушка, превратившийся в живой труп, вечно бродящий среди старых вещей. Воображение рисовало эти «похороны без похорон» настолько ярко, что глаза предательски защипало, и Чимин не выдержал — по щеке скатилась первая слеза.       — Цветок, ты чего разнылся? — Юнги, сидевший рядом, подтянулся на руках чуть ближе.       Ноги после этой крышесносной экзекуции его вообще не слушались, ощущаясь как две чугунные болванки, но на эту боль он среагировал мгновенно.       — Я просто боюсь увидеть то же самое там, — шмыгнул носом Чимин, не отрываясь от окна. — Знаешь, он такой замечательный и улыбчивый... Столько лет прожил в уединении, но не растерял любви к людям. Думаю, что кто-то мог к нему прийти вот такой, а он даже и не понял бы, что творится. Просто открыл бы дверь, чтобы помочь.       — Не бзди, Булочка. Вдруг всё заебись, дед твой там, небось, виноград вовсю давит, а ты тут слёзки свои крокодильи пускаешь раньше времени?       — Очень на это надеюсь, Юнги-я, очень... — прошептал Чимин.       Машины начали забирать круто вверх по серпантину. Впереди, за очередным поворотом, должен был показаться тот самый дом, который для них сейчас был единственным маяком. Все в салоне притихли, понимая, что через несколько минут их ждёт либо спасительная гавань, либо очередная кровавая баня.       Всё выглядело для Чимина до звона в ушах привычным. Никакого вандализма или хаотичных следов заразы — всё замерло в той же точке, где он видел это место в последний раз. Когда моторы заглохли, в тишине проступил вкрадчивый мандраж, ставший теперь пожизненным спутником.       Дом был огромным. Тяжёлая кладка из бута намертво вцепилась в скалистый склон, будто пустила корни в породу. Особняк казался просто ещё одним выступом горного хребта — угрюмая каменная глыба, где тяга к красоте проиграла желанию забаррикадироваться. Старик возвёл это место задолго до того, как мир начал меняться, выстроив не жильё, а форпост.       Парни покосились на Пака, синхронно вздёрнув брови: Чимин меньше всего походил на выходца из такого гнезда. Дед у него был мужик, что надо: разогнал родню по городам вкалывать, чтобы наследство и в мыслях не маячило.       — Ну что, — Чонгук присел на капот, пытаясь протолкнуть воздух в лёгкие. — Идём внутрь или постоим, выдыхая остатки паники?       — Нам бы уже забиться куда-то, выспаться... — Намджун примостился рядом, первым делом оглядев багажник на предмет повреждений. — Сложно на вечном стрессе сидеть. Голова плавится: только выстроишь алгоритм, как он тут же становится нерабочим.       — Я могу сходить один, — Тэхён повернулся к Чимину. Он видел, что тот застыл и боится даже взгляд поднять. — Гляну, что там. Если он жив — выйдем вместе. Если нет, я просто молча проведу вас внутрь сам.       — Да не нагнетай ты, — Чимин нервно дёрнул плечом. — Он охотник, у него глаз намётан. Может месяцами отсюда не выходить, так чего бы ему за два дня сплоховать? Вдруг там всё штатно.       — Тогда пошли? — Чонгук поднялся и зачем-то щёлкнул центральным замком. На немые вопросы в глазах лишь буркнул: — Там всё наше, наворованное, надо беречь.       Следователь был едва ли теперь похож на следователя.