Мёльман / 멸망

      Когда в жизни случаются неприятности, у нас есть только два пути: либо позволить им стать травмой, либо превратить их в мудрость. Выбор всегда остаётся за нами.       Чонгук же выбрал нечто пограничное.       Следователь решил ещё раз заглянуть Тэхёну в глаза, чтобы окончательно для себя прояснить: одержим он им или нет? Готов ли мириться с тем, кем является этот человек, сохраняя при этом собственную человеческую суть? Или же им лучше будет разойтись, как только представится случай. Слишком оптимистично вообще было думать, что у Чонгука есть шансы на долгосрочные отношения с наёмником. Просто он предпочитал не думать о себе плохо: мол, всем понравлюсь, главное — самому решить, кто нравится, а если объект уже был найден, то в чём проблема? Бери да вали. Вот только существовал риск, что тебя завалят первым. И совсем не в том смысле, на который можно было бы надеяться.       Казалось, страх быть убитыми человеческой рукой отступал по мере продвижения по тёмному коридору. Команда Соджуна была либо окончательно дурной, либо зэки просто никого не боялись по каким-то своим причинам. Обойдя весь дом и выйдя из подвала через ту самую чёрную дверь, которую когда-то соорудил дед Чимина, просто потому, что спина побаливать стала, — они так никого и не встретили.       Стечение обстоятельств? Забавно, как чьи-то мелкие, почти машинальные действия спустя месяцы вдруг выстреливали, становясь критическими. Маленькая, ничего не значащая деталь меняла судьбы опосля, да так, что ты мог не узнать об этом и через десяток лет.       Чонгук всегда был дотошным в принятии решений. Ему требовалось всё как следует взвесить на весах, прежде чем делать шаг, но последние дни показали: это, скорее, было слабым местом. Думать и размышлять было, попросту, некогда. Вот и сейчас: даже если выход находился прямо перед ними, каков был шанс, что горстка необученных парней не проиграет толпе зэков? Но и сидеть сложа руки не получалось. Идти им, кроме этого особняка, было некуда, альтернативный план отсутствовал, да и Тэхён... Казалось, он всё ещё оставался с ними. Хотелось верить аргументам, которые приводили в его пользу там, в подвале. Даже Минджэ, кажется, был прав, когда защищал своего несостоявшегося наставника.       Было сложно решить, кто пойдёт в ночи атаковать спящих зэков. Хаён и Союн сразу выбыли из списка. Если Хаён ещё и могла взяться за оружие, то после первой же истерики они бы её потеряли: слабая боевая единица, всё ещё мучившаяся синдромом выжившего. Союн тоже не собиралась успокаиваться, припечатывая фактом: оставались только Доюн, Чонгук, Чимин, Минджэ и Чжихён, который к тому же был почти слепым. Следователь и сам отвратительно видел в темноте, что сводило точность стрельбы к нулю. К слову о последней... Оружие ещё предстояло найти, а вот куда его подевали — оставалось большим и жирным вопросом. Если вся банда Соджуна завалилась спать прямо на огнестреле, то драться пришлось бы разве что кулаками.       Странным казалось и то, что Намджуна с Сокджином так и не вернули. Они остались где-то наверху, с Хосоком. О последнем тоже думалось много. Странный проводник, который едва ли мог кого-то обидеть, схлопотал сразу несколько пуль. Неужели Соджун был настолько отпетым, что даже не разбирал, кого стоило наказывать, а кого нет? Просто азарт и злость? Чонгуку он таким не казался. Тогда в назидание? Врага нужно было понимать и знать, чтобы вести войну с меньшими ресурсами, имея преимущество хотя бы в мозгах, но и здесь они, кажется, проигрывали.       — Они даже дверь не заперли входную, — Доюн прошептал это настолько тихо, что следователь едва разобрал слова, хотя тот стоял вплотную. — Нам бы сначала найти Намджуна и Сокджина. Думаю, их охраняют двое-трое, не больше. Мы бы справились, даже если просто вырубим — заодно пулялки заберём.       — Могли бы, знать бы только, где они, — Чонгук чувствовал, как пульс тяжёлым комом застрял где-то в глотке. Сердце колотилось о рёбра. Умереть было не страшно, пополнить армию мёртвых — тоже, а вот не увидеть Тэхёна — жутко. Гештальт оставался незакрытым. — Предлагаю сначала зайти в библиотеку, как советовал Гону. Вдруг они ещё не добрались до ружей?       — Мировой дед у тебя, Чимин, столько добра в доме припрятал, — Доюн кивнул. — Давайте тогда тише... Сдаётся мне, они в правом крыле обитают, раз мы на них там наткнулись. Нет бы дом разделить и с нежитью бороться, но всем же нужно господство установить.       — Эти мирными не были с самого начала, — Чонгук двинулся в сторону левого крыла. Поворот находился слишком близко к центру, и это вызывало опасение. — Потише. Стараемся не отсвечивать.       Стоило им просеменить по коридору чуть дальше, как стало ясно: жизнь в той стороне имелась. Более того, эта жизнь умела спорить, смеяться и бродить туда-сюда по аппендиксу, соединявшему левое крыло с центральной частью дома.       Доюн махнул в сторону правой части, явно намекая, что сейчас им лучше податься туда. Логика была простой: лучше наткнуться на спящих, чем на тех, кто бдил. Те, в центре, явно не отнеслись бы с гостеприимством к сбежавшим из подвала, которым полагалось сидеть там тихо. Зэки за спиной явно намеревались прочесать и левую часть: топот тяжёлых ботинок и обрывки разговоров приближались, караул старательно отрабатывал хлеб под началом Соджуна, охраняя покой тех, кто уже завалился спать. Действовать пришлось быстро.       Заметив ближайшую дверь, они шустро нырнули внутрь, едва не столкнувшись в узком проёме. Комната оказалась свободной, но крошечной, больше похожей на кладовку для инвентаря. Стоило следователю втиснуться, как на него едва не посыпались швабры. Не имея возможности даже выругаться, Чонгук замер в нелепой статичной позе с приподнятыми руками, вцепившись правой ладонью сразу в три деревянные палки с какими-то полустёртыми надписями.       — Если они пройдут дальше, к большой гостиной, то могут там застрять на какое-то время, — одними губами прошептал Доюн.       Его зажали между молчаливыми Чимином и Минджэ, который недовольно сморщил нос от резкого запаха пота. Им всем давно не мешало бы помыться, но в сложившихся обстоятельствах гигиена казалась непозволительной роскошью. Впрочем, если бы их сейчас обнаружили, вопрос чистоты отпал бы сам собой: мёртвые, как известно, уже не потеют.       Мимо двери в спокойном темпе прошли двое или трое, но балаболили только двое. Они довольно громко обсуждали Тэхёна, поэтому Чонгук перестал обращать внимание на недовольство подростка, сосредоточившись на том, чтобы качественно послушать. Удалось поймать несколько фраз: спать с ним в одной комнате было опасно; хорошо, что Соджун отселил его в левое крыло, подальше от остальных; и что запер его там — тоже неплохой такой плюс в карму лидера. Наёмника хаяли, сходясь на том, что его стоило пришить в первую очередь, если они хотели пожить подольше. Следом проскочила новость, что Юнги посадили туда же. Значит, они оба находились где-то в левом крыле, и теперь им позарез нужно было именно туда.       Голоса понемногу затихали. Такой караул вообще играл им на руку: зэки работали не хуже сирены, позволяя по уровню децибел точно определять дистанцию. Видимо, боялись они как-то фрагментарно и совсем не того, чего следовало бы на самом деле. Чонгук записывал чужой опыт на подкорку: если им было суждено выжить в этой возне за место под солнцем, охранять дом посменно пришлось бы и по ночам. И тут главное было — никогда не ставить на пост Мина.       Они аккуратно выбрались наружу и огляделись — коридор пустовал. Стараясь не дышать, на цыпочках дошли до левой части дома, где преобладала кромешная тьма, если бы не одно «но»: из-под четвёртой по счёту двери пробивалась тонкая полоска света. Электричество в особняке всё ещё теплилось, и это не могло не радовать — у Чонгука появлялся шанс подтянуть меткость, если видимость станет хоть чуточку лучше.       Когда они дошли, дверь предсказуемо оказалась заперта, что было понятно ещё из подслушанных разговоров, но надежда, как водится, издыхала последней.       — Как им сказать, что мы здесь? — Чимин заметно нервничал, испарина на его лбу уже напоминала проливной дождь; страшно было представить, что там творилось с ладонями. — Надо же как-то показать, что мы выбрались. Мы могли бы, конечно, зайти с улицы и постучать в окно, но...       — Сначала так попробуем, нечего лишний раз подставляться, — Чонгук едва коснулся дерева, выстукивая ритм гимна. Он надеялся, что Тэхён проведёт параллели с поездом и подсобит.       Ни звука, ни шороха. Следователь уже было расстроился, приготовившись к ночной экскурсии вокруг дома, но внезапно ручка дёрнулась вниз. Длинная рука высунулась из света в темноту, сцапала Чонгука за футболку и рванула на себя с такой силой, что он влетел в яркое помещение и смаху впечатался подбородком в лоб Тэхёна. Притормозить не вышло. Следом ввалились остальные, поспешно и тихо закрывая за собой дверь.       — Почему не пришлось взламывать замок? — прошептал Чимин, косясь на ручку. Он знал этот дом идеально, но таких механизмов здесь не помнил. — Заменили, что ли...       — С той стороны закрывается, с этой — открывается автоматически при нажатии, пока эти додики об этом не знают, — Тэхён потёр ушибленный лоб, не сводя глаз с Чонгука. Тот нового потенциального синяка, кажется, даже не заметил — он просто не мог отвести взгляда от отмытого и переодетого наёмника, у которого влажные пряди волос мелкими кольцами вились у висков. — Так и будешь пялиться? Как вы выбрались?       — У деда там запасной выход оказался, он, кстати, жив, — Чимин быстро оглядел комнату в поисках Юнги. — А Мин где? Мы слышали, что вас заперли вместе.       — Он выбрался на улицу через окно. Сказал, что пошёл за тобой, — наёмник безразлично пожал плечами, всё так же не отрываясь от следователя. — А я за тобой не пошёл. Знал, что сам справишься. Ты не слабенький.       — Да, не слабый, — утвердительно качнул головой Чонгук. Он не знал, как себя вести: внутри снова поднялся знакомый ураган из невыносимых контрастов.       Такой... домашний. Эти завитки у висков, цветастая майка, шорты, открывшие вид на красивые колени и изящные икры. Тэхён стоял босиком, хотя пол наверняка был ледяным. Чонгуку одновременно хотелось напялить на него носки и вмазать по роже за то, что тот убил человека — пусть и не самого классного.       В следователе сейчас боролась даже не моральная сторона убийства Хёну, а тот взгляд, которым наёмник наградил его после. Будто Чонгук был следующим в списке, будто он обязательно пришёл бы за ним чуть погодя, за его шеей, которая больше хотела чувствовать эти губы, чем холод ножа. Брови сошлись на переносице. Чонгук не знал, в какую часть себя смотреть: туда, где клокотало желание схватить его за плечи, прижать и целовать до беспамятства, пока оба не провалились бы в то марево, где не думалось совсем? Или туда, где вызревала жажда проучить, доказать, что с ним нельзя так поступать? Кто угодно, но только не Тэхён должен был ему угрожать, потому что Чонгук, чёрт возьми, относился к нему искренне. Одержимо и всепрощающе — это стало окончательно ясно прямо в этот момент.       Наёмник его душевного раздрая не разделял. Он лишь закатил глаза, явно прочитав в чужом взгляде всё, что ему требовалось.       — Раз вы пришли сюда, планируете отобрать дом? — Тэхён прошёл к кровати и плюхнулся на неё, подбирая ноги и усаживаясь в позу лотоса. Жестом он пригласил остальных сделать то же самое, чтобы не трепаться у двери. Все негласно послушались, как и обычно, а Чонгук так и остался стоять, глядя на его бледные пальцы... Тот явно мёрз. — У меня отобрали все ножи, но я знаю, где они лежат, и могу дойти туда незаметно. С огнестрелом сложнее. Юнги обещал высмотреть, где он, пока добирается до подвала. Если услышим шум — значит, дошёл. Но у него вообще другой план был: он хочет забрать вас всех и уйти на машинах без меня. Те всё ещё стоят у въезда, так как Чонгук свою заблокировал, а ключи им не выдал. Решили разобраться с этим завтра.       — Почему решили оставить тебя? Ты сам так захотел? — следователь не был уверен, что действительно хотел услышать ответ.       — Я хочу обратно туда, где мне самое место, — после этих слов Тэхёна стало окончательно ясно: им не по пути. — Там есть шанс выжить.       — Туда... Это в Мёльман?       Наёмник изрядно удивился, но быстро вернул себе бесстрастное лицо и кивнул.       — Именно туда.       — Давайте не будем обсуждать дальнейшие планы, нам бы ещё ночь пережить. Сколько у Соджуна в целом людей? — Доюн взял инициативу на себя. — И где Намджун с Сокджином?       — За соседней дверью, с Хосоком. Они, скорее всего, легли спать — попытки Юнги связаться через стенку проигнорировали.       — Там свет не горел, — заметил Чимин. — Неужели правда просто уснули? Поразительное спокойствие.       — Скорее усталость, — Тэхён всё смотрел на Чонгука, который тоже не отлипал от него взглядом, пытаясь понять, как действовать дальше. Тот всё видел: и муки эти, и душевные терзания, и то, что нравился ему безумно и без всякой причины. Следователь вляпался, а Тэхён не знал, что с этим делать, ведь их дороги действительно должны были разойтись. — У Соджуна двадцать человек, из которых десять — скорее проблема. Все из колонии, но статьи разные. Кто-то очень опасен. Сам Соджун тоже. Я мог убить его ещё в гостиной, но, когда занёс руку, понял: он знает, как её поймать. Убивать его надо с дальней дистанции и желательно в голову — чудится, что если прострелить другое место, он встанет и отомстит. Резервов у него много. Убийца... Только не наёмный, а...       — Серийный, — подтвердил Чонгук. — Я всё гадал, откуда знаю эту рожу. Вспомнил ориентировки из пусанской картотеки. Когда поднимал архивы по «глухарям», искал схожий с твоим почерк и наткнулся на него. Он шёл по серии убийств женщин от двадцати до двадцати восьми лет. Классический сексуальный мотив, типичный, но успел положить двадцать семь человек, прежде чем его взяли.       — Да, чем очень гордится. Он тут самый результативный. Опасайтесь ещё Хвана и Хуна, они сейчас шастают по коридорам. Кажутся простыми, но навыки у них специфические. Двойняшки, сели за убийство собственной семьи, они ещё между собой...       — Что? — не очень понял Чимин. — Спят? — он попытался перефразировать то, что хотел сказать, потому что рядом сидел Минджэ, который мог на самом деле Пака ещё и обучить, просто все почему-то на возраст ссылались.       — Ну, если без подробностей — да, в коридоре они вполне понятными вещами занимались. Но это ладно. Один из них виртуозно метает всё, что попадается под руку, жутко меткий. Если бы не его характер, я бы его даже оставил в живых — он полезен.       — Вокруг Соджуна все такие собрались? Шансы-то на победу есть? Судя по разговору, если таких человек пять-шесть, нам не выстоять.       — Не совсем так. У них есть огромное слабое место: они все верны Соджуну, но не доверяют друг другу и готовы сожрать соседа, если лидера нет рядом. Помогать друг другу они не будут, так что устранять их можно по отдельности.       — Они разве не спят кучей в комнатах правого крыла?       — Нет, они разбрелись по всему дому. Я же говорю: они опасаются за свои шкуры даже в компании своих же, а тут ещё и мы. Нам нужно разделиться. Первым делом убираем тех двоих в коридоре. Пока они живы и шастают, мы заперты. Соджун обосновался в центре, в хозяйской спальне на втором этаже — он там даже символ какой-то на двери выстругал, пометил территорию. За ним пойду я и кто-нибудь из стрелков. Нужна пара для подстраховки, чтобы работать в связке. Остальные займутся двойняшками. Как только с «глазами» и лидером будет покончено, я пройдусь по комнатам с ножами и пришью остальных, пока они спят.       — А мы можем... обойтись без этого? — совесть Чимина не смогла это переварить сразу. — Можем просто собраться, забрать наших и уехать? Нам обязательно их убивать?       — А у вас есть безопасное место поблизости? Хоть один адрес, где можно укрыться, перевести дух, выспаться и пожрать нормально, без риска не проснуться утром?       Отрицательные кивки пошли по кругу один за другим. В этой реальности особняк деда оставался единственным местом, которое в перспективе могло стать подобием минимальной гарантии безопасности.       Чонгук снова почувствовал этот отвратительно-щекочущий внутренний голос, который орал: Тэхён предлагал эффективную, кровавую и единственно верную, но — чистку. Убивать людей, чтобы самим оказаться в плюсе, как делали все те, кто сейчас был разбросан по комнатам особняка, и как годами делал сам наёмник. Совесть не грызла, ведь хладнокровный палач говорил здраво — выбора им не оставили. Но внутри всё сопротивлялось. Пока нет прямой угрозы жизни здесь и сейчас — это не самозащита, а сознательный шаг в сторону того, чтобы стать таким же «мокрушником», как и сидящий перед ними Тэхён. Неужели этот человек медленно превращал их в себе подобных? Или же сама реальность выжигала из когда-то законопослушных граждан остатки морали, превращая их в убийц, как она уже проделала это с Хёну?       — Я пойду с тобой к Соджуну, — понимая, что другого допустить просто не мог.       — Лучше уж Доюн. Мы неплохо сработались в прошлый раз, он меткий. Думаю, опыта у него хватит, чтобы не растеряться. Военные действия ведь не прошли мимо кассы? Убивал? — Тэхён перевёл взгляд на бывшего военного.       — Да, приходилось. Не горжусь этим, но так уж повелось: если война — стреляй.       — Я тоже убивал человека, Тэхён, — Чонгук присел на стул возле трюмо, которое когда-то принадлежало матери Чимина. Это вообще была её комната, поэтому Пак моментами оглядывался и едва заметно улыбался, явно выуживая из памяти обрывки прошлого. — Половина из конвоиров — тоже. Вопрос в том, как именно это происходило. Доюн защищал мирный народ, я ловил преступника, Чимин и Чжихён делали то же самое... Минхо вот не довелось, но и... — Все тут же уставились в пол, вспоминая жуткие, застывшие глаза парня в гостиной. — Его даже не похоронили?       — Одна из причин, по которой нам нужно вернуть дом. Лежать просто на заднем дворе ему никак нельзя, — изречение Тэхёна заставило присутствующих вскинуть головы. Не казалось, что он был без ума от Минхо, но наёмник вступился за него днём, пусть и посмертно, а теперь сделал это снова. Чонгук почувствовал болезненный укол, будто он пропустил что-то важное в их отношениях за тот короткий срок, что был отведён им на знакомство. — Я понимаю вас всех, Чонгук. Вы не такие плохие, как я. Убиваете, только когда можете себя оправдать. Сойдёмся на том, что я отвратительный, а вы — белые и пушистые, идёт? Только сейчас в этом доме зэки. Те самые преступники, которых вы ловили и сажали, но они как-то вышли погулять на свободу. У меня есть кодекс, по которому я живу. Ты думаешь, я убиваю, потому что мне это нравится... Но как считаешь, почему я убил именно Хёну? Не кого-то из людей Соджуна, а именно его?       — Тут и гадать нечего, — Минджэ звонко усмехнулся, хотя все остальные старались почти не дышать. — Он же тебе прямым текстом угрожал! Если бы не этот их главный, ты бы сейчас реально на каком-нибудь кресте висел, чисто как украшение, за то, что в вагон его тогда не пустил. Да и вообще, он нас всех хоть немного, но знал. Мог растрепать любую личную инфу, хотя, судя по этому Соджуну... или как там его... короче, у меня память на имена вообще отстой, так вот, тот уже и так всё знал. Они будто реально нас ждали, ещё задолго до того, как мы вообще припарковались. Этот их лидер, конечно, круто ломал комедию, типа он не в курсе, кто такие Тэхён и Юнги, и такой весь: «Ой, какие находки!». Но давайте честно: всё он прекрасно знал, просто устроил тут театр одного актёра, и всё.       — Это тоже, но основная причина вовсе не в этом. Очень хочу, чтобы на это ответил именно Чонгук, а потом мы просто пойдём и сделаем то, что должны. Все мы.       — Потому что хотел доказать мне, что Тэджонский мясник — это не просто погоняло? Чтобы я не строил иллюзий на твой счёт? Ты всем своим видом показывал, что я ошибся.       — Весь мир крутится вокруг Чонгука, да? — Тэхён явно остался недоволен ответом. Он резко поднялся, сжав кулаки, и перевёл взгляд на остальных, игнорируя следователя. — Доюн, ты пойдёшь?       — Как скажешь. Но в паре вам будет сподручнее. Здесь остаются те, кто беспомощен. Если я пойду с тобой, Чонгук тоже не особо полезен в темноте, а я хотя бы вижу в сумерках.       — Тоже верно... Ладно, Чон, пошли. Посмотрим, какой урок ты вынесешь на этот раз. У меня стойкое ощущение, что я вожусь с подростком. Вон, Минджэ и тот соображает быстрее, — кивнул он на парня.       Минджэ тут же приосанился и гордо задрал нос, польщённый похвалой. Чонгука это сравнение задело за живое — его фактически унизили при всех. Он заставил себя промолчать. Сейчас было не время для выяснения отношений и уязвлённого эго, хотя в памяти этот момент он себе, в воображаемом блокнотике, пометил.       — Тогда сначала в библиотеку за оружием, постучим ещё раз Намджуну с Сокджином. Если не ответят — идём без них?       — Вроде того, — Чимин кивнул, тоже поднимаясь. — Знаете, не хотелось бы показаться хреновым, но Тэхён прав. Мы тут реально как на войне, где есть только две стороны — наша и та, другая, которая не будет долго рассуждать, убивать нас или нет. Так что я тоже беру оружие и стреляю, даже рука не дрогнет. В конце концов, они и правда зэки, которые в большинстве своём должны были сидеть безвылазно до конца своих дней.       — Поддерживаю, — Доюн с тяжёлым вздохом тоже согласился.       — Можно мне тоже что-то в руки? Я могу быть вполне полезным, — Минджэ подошёл к Тэхёну. Его слащавый вид только сильнее подстегнул Чонгука: он подошёл к ним обоим и посмотрел на подростка сверху вниз. Тот чуть попятился, наткнувшись на совершенно недружелюбный отлив чёрных глаз следователя. — И что, мне просто сидеть тут, что ли?       — Да, посиди, будь добр, — Чонгук зачем-то взял Тэхёна за руку. Наёмник почему-то её не отнял, лишь замер, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. — Странно, что наши разговоры до сих пор не услышали...       — Они, скорее всего, остались в другом крыле. Распивают там вино. Решили, что всё нормально, вот и застряли. Я выйду первым. Даже если заметят, скажу, что сам не ожидал, что ручка сработает. Просто очень хотелось в туалет, а на мои стуки никто не отвечал.       — Хорошо, — Чонгук отпустил его руку, указывая на дверь. — Осторожнее.       В коридоре было пусто, поэтому аккуратной змейкой все вышли наружу. Наёмник махнул рукой в сторону библиотеки, отправляя основную группу вперёд, а сам остановился у соседней двери, пытаясь достучаться до остальных. На удивление, уже через полминуты в щели показалась голова Сокджина.       — Не уверен, что вы рискнёте, но мы готовим мятеж, — прошептал он, оглядывая Тэхёна. — Наши выбрались из подвала. Юнги, правда, попёрся туда обратно, хотя Чимин уже здесь. План такой: сначала убираем Соджуна и двух патрульных, потом я разберусь с остальными. Мы вернём этот дом. Вы с нами или отсидитесь тут?       — Я пойду с вами, — Намджун вышел из-за спины Сокджина, поправляя одежду. — А он пусть остаётся. Хосоку совсем нехорошо, за ним присмотр нужен.       — Ладно, пошли, — Тэхён кивнул в сторону библиотеки, куда уже скрылись остальные, и пропустил исполина вперёд. Обернувшись к Сокджину, он добавил: — Постарайся не открывать, если стук не будет гимном, остальным тоже скажу. Мало ли что.       — Без тебя разберусь, — фыркнул фельдшер и захлопнул дверь прямо перед носом наёмника. Тэхён по привычке закатил глаза: эта вечная стервозность Сокджина, кажется, не знала границ.       В библиотеке Чонгук уже нашёл тайник с ружьями, передвинув немного стеллаж. Те оказались ну уж очень древними: двустволки-вертикалки с потемневшим от времени деревом прикладов и тугими затворами, которые явно не смазывали лет десять. Гравировка на стволах почти стёрлась, но в руках они ощущались весомо — такими если не застрелишь, то точно череп проломишь.       — Нашли? — Тэхён бесшумно вошёл в помещение, следом за ним втиснулся Намджун, фигура которого сразу заняла половину свободного промежутка между книжными полками.       — Нашли, — Чонгук обернулся, держа в руках один из стволов и проверяя затвор. — Патроны тоже здесь. Тэхён, ты уверен, что это сработает против их автоматики?       Тэхён проигнорировал вопрос, соображая, как добраться до собственного арсенала.       — Намджун, бери то, что потяжелее. Мы с Чонгуком идём к спальне Соджуна, заскочив в одно место. Вы с Доюном, Чжихёном и Чимином перехватываете двойняшек. Юнги, если он реально в подвале, должен начать шум снизу, чтобы отвлечь тех, кто в гостиной. Погнали.       Все начали расходиться. Следователь тихо шёл следом за наёмником, раздражаясь от его игнора и того, что Тэхён явно не делал ставки на его помощь. Казалось, тот вообще в него не верил, планируя одолеть огромного Соджуна в одиночку. Доля правды в этом была: Чонгук плохо видел в темноте, да и в целом чувствовал, как внутри всё клокочет от смуты в голове, мешая сосредоточиться.       — Стой, — Тэхён затормозил в центральной части дома и открыл какую-то очередную мелкую подсобку, заваленную разного рода оружием. Вынув оттуда свёрток, он раскрыл его и почти цокнул языком от досады: его любимые «Хатори» даже от крови не отмыли. Два клинка так и остались покрыты бурыми каплями Хёну и самого Соджуна. — Мерзость...       — Думал, тебя такое не трогает, — буркнул Чонгук.       — Конечно, трогает! Тел много, а они одни!       — Ну да, чего я ожидал.       — Сам не пойму, почему ты вообще от меня чего-то ожидаешь. Я тебе ничего не обещал, никаких клятв не давал. Полежали в кроватке разок, засосались в тамбуре, едва не трахнулись — ладно, но ты почему-то решил, что мы теперь женаты, у нас каждой твари по паре и я обязательно должен быть в роли жены. Тебя мой возраст смущает или что?       — При чём тут это? Я просто...       — Что? Пытаешься надеть на меня шкуру выдуманного человека? Хочу, чтобы Тэхён был вот таким, а он другой, — расстроился. Хочу, чтобы Тэхён мне дал по первому свисту, а он не дал, — расстроился. Тэхёна все обзывают, наверное, он плохо это переносит, — расстроился. Чонгук, просто побудь взрослым мужиком, пожалуйста. Давай выживем в этой передряге, а потом уже выясним отношения, которых у нас нет.       — Ты же потом уйдёшь... В Мёльман уйдёшь?       — Я хочу туда уйти и никогда этого не скрывал, но крайне удивлён, что ты вообще о нём что-то знаешь. Сдаётся мне, что яйца ты ко мне подкатил по этой же причине.       — И по этой тоже, — не стал врать следователь. В подсобке он нашёл оружие получше и сменил старое ружьё на полицейскую винтовку, явно стащенную из колонии. — Сначала...       — Потом обсудим, — оборвал его исповедь наёмник.       Он закрыл дверь и быстрым, почти неуловимым движением... исчез. Просто скрылся в темноте коридора, обнаружившись через минуту на другом его конце. Чонгуку ничего не оставалось, как догадываться, где теперь обитает Соджун. Единственный ориентир, оставшийся в памяти — на его двери было что-то выцарапано. Следователь поудобнее перехватил винтовку и двинулся следом, надеясь, что его зрение не подведёт в самый ответственный момент.       Уязвлённое самолюбие жгло, но Тэхён был прав в одном: сейчас нужно было просто выжить. Любым способом.