Ты назвала сына моим именем?

Женя начала приходить в Хрустальный два раза в неделю. Сначала робко, неуверенно, будто боялась, что её прогонят. Но никто не прогонял. Этери встречала её у входа, помогала с коляской, показывала, где можно переодеться. Даниил подкалывал, но тепло. Сергей кивал, здоровался. Девочки привыкали, что Женя теперь здесь — не гостья, а своя. Этер лежал в коляске у бортика, смотрел на лёд огромными глазами и, кажется, пытался понять, куда он попал. — Ему нравится, — сказала Этери, подходя. — Откуда вы знаете? — Не плачет. Значит, нравится. Женя улыбнулась. — Или просто у него семейная тяга ко льду . — Тоже вариант. Этери наклонилась к коляске, поправила одеяло. Этер ухватил её за палец и не отпускал. — Смотри, — сказала Этери. — Уже знакомится. — Вы ему нравитесь, — тихо сказала Женя. — Я ему ещё не давала повода думать иначе. Она попыталась высвободить палец, но Этер сжал его сильнее. — Ну всё, — сказала Этери.  Женя смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло. Этер рос. Уже не просто лежал в коляске, а сидел, тянул ручки к игрушкам, требовал внимания. И внимание он получал — не только от Жени, но и от всей команды Хрустального. — О, наш главный мужчина приехал! — Даниил подхватывал Этера на руки, кружил, пока тот не начинал смеяться. — Даня, он сейчас срыгнёт на твой пиджак, — предупреждала Женя. — Пусть, — Даниил улыбался. — Я к нему с душой, а он ко мне с молоком. — Идиот, — усмехалась Этери, стоявшая у бортика. — Я идиот, который сегодня поставил программу за час, — парировал Даниил. — А вы кто? — Я — тот, кто заставляет тебя работать. — Ладно, мелкий, — сказал он. — Пойдём, покажем тебе, как тётя Аделия падает с акселя. — Она не падает, — возразила Аделия, выходя на лёд. — А кто вчера на задом проехалась? — Это был дубль! — Дубль, — усмехнулся Даниил. Девочки засмеялись. Женя тоже улыбнулась. Этери смотрела на неё — и улыбнулась тоже. Только не девочкам, а Жене. В это же время начались встречи у Этери. Сначала это были выходные. Женя заходила с Этером «на минутку» — обсудить тренировки, показать малыша, выпить кофе. Потом «минутка» растягивалась на час, потом на два. Мальчик засыпал на руках у Этери, и Женя не решалась его будить. — Оставайся, — говорила Этери. — Поспит здесь. А ты пока отдохнёшь. — Неудобно... — Уже удобно. Женя вздыхала, оставалась. Этери раскладывала диван, приносила плед, подушку. — Спи, — говорила она. — А вы? — А я поработаю. Но через час Этери заходила проверить, и Женя не спала. Смотрела в потолок, крутила в голове мысли. — Ты чего? — спрашивала Этери. — Не спится. — Из-за чего? — Из-за всего. Этери садилась рядом, молчала. Потом говорила: — Ты всегда можешь поделиться со мной всем. Женя закрывала глаза. Чувствовала тепло Этери рядом, её дыхание, её спокойствие. И засыпала. Потом это стало обыденностью. Два, три раза в неделю Женя оставалась у Этери. Никто уже не удивлялся, что они уходят вместе после тренировок. Даниил провожал их взглядом, но молчал. Аделия подкалывала, но беззлобно. — Опять на ночёвку? — спрашивала она. — Опять, — отвечала Женя. — А когда вы уже... — Аделия! — Молчу. Но иногда Женя и Этери ссорились. По-настоящему, не понарошку. Однажды вечером, когда Этер уснул, Женя сидела на кухне с чашкой чая. Этери зашла, села напротив. — Ты сегодня много работала, — заметила Этери. — Я всегда много работаю. — А надо меньше. — Не могу. Мне нужно обеспечивать сына. — Если надо, я сама тебя обеспечу. Женя подняла голову. — Что? — Я сказала, если надо, я сама тебя обеспечу. — Вы мне не муж. — А кто тебе нужен? Муж? Тот, который сбежал? — Не надо. — Не надо что? Говорить правду? — Вы не имеете права. — Имею. Потому что я смотрела, как ты убиваешься, и ничего не могла сделать. Потому что я... — Хватит! — Женя встала. — Не хватит. Ты будешь работать столько, сколько захочешь. Но не потому, что надо. А потому, что ты хочешь.  Они смотрели друг на друга. Этери встала, подошла ближе. — Ты поняла меня? — сказала она. Женя молчала. Этери взяла её за подбородок, заставила смотреть в глаза. — Скажи, что поняла, — сказала она.  — Я-я поняла Вас . Этери отпустила, но не отошла. Стояла близко, тяжело дыша. — Иди спать, — сказала она. — Не хочу. — Иди. — Не пойду. — Женя... хуже чем сын  Они смотрели друг на друга. Потом Женя усмехнулась. — Вы тоже. — Работаю над этим. — Не надо работать. Мне нравится. Этери не ответила. Просто смотрела. В субботу Женя сидела на кухне, смотрела в телефон. Звонила Саша. — Жень, ты сегодня вечером чего делаешь? — Ничего. — Аделия зовёт в кафе. Туктамышева тоже будет. Давно не виделись. — Не знаю... — Да ладно тебе. Выходи. Отдохнёшь. — А Этер? С кем его оставить? — С Этери Георгиевной? — Неудобно... — Она же уже сто раз с ним сидела. — Это другое. — Что другое? Она его любит. Он её обожает. Чего ты боишься? Женя молчала. — Жень, ты заслуживаешь выходной. Давай. В восемь в «Кофемании». — Я подумаю. — Не думай. Приходи. Саша положила трубку. Женя смотрела на телефон. Потом на Этера, который играл в манеже. — Что скажешь, малыш? — спросила она. Этер улыбнулся беззубым ртом. — Вот и я думаю, что надо идти. Она набрала номер Этери. — Алло? — Этери Георгиевна, как у Вас дела? — Медведева, что хочешь? Ты просто так не звонишь. — Вы не могли бы посидеть с Этером? Я хочу выйти с девочками. — На сколько? — Часа на три. — Привози. — Спасибо! Спасибо! спасибо! Она пришла в кафе уже в начале девятого. Саша, Аделия и Лиза сидели за столиком у окна, пили вино, болтали. — Женька! — замахала Аделия. — Иди к нам! — Иду, иду. Она села, положила сумку на колени. — Ты чего такая? — спросила Туктамышева. — Нормальная. — Напряжённая. — Просто устала. — А где Этер? Нашла няню? — С Этери Георгиевной. Девочки переглянулись. — Что такое? — не поняла Женя. — Она просто сидит с сыном. — Говоришь так, будто она уже его вторая мама, — усмехнулась Аделия. — Чего? — Женя поперхнулась. — С чего ты взяла? — Ну, ты оставляешь у неё ребёнка, она за ним ухаживает, ты у неё ночуешь. Не напоминает семейную идиллию? — Мы просто дружим. — Дружите? — Аделия подняла бровь. — Ты с Этери Георгиевной? Которая на всех орёт? Которая никого к себе не подпускает? — Со мной она другая. — Вот именно, — сказала Саша. — С тобой — другая. Женя покраснела, уткнулась в бокал. — Ладно, — сказала Туктамышева. — Не давите на неё. Она сама разберётся. — Разберётся, — усмехнулась Аделия. — Когда-нибудь. Лет через десять. Женя промолчала. — Ладно, — сказала Саша. — Давайте выпьем. Она разлила вино по бокалам. Женя посмотрела на свой, отодвинула. — Я, наверное, не буду. — Почему? — Ну, сына надо ещё забрать. — Нормально всё будет, мы отправим тебя на такси. — Всё равно. — Жень, — Аделия наклонилась к ней. — Ты пришла отдыхать. Выпей один бокал. Ничего не случится. Боишься, что Этери Георгиевна отчитает? — Не боюсь. Женя смотрела на бокал. Потом взяла, сделала глоток. — Ну вот, — улыбнулась Туктамышева. — Наша девочка. Только потом девочки осознали свою ошибку… — Жень, может, хватит? Ты как-то перебарщиваешь, — заметила Саша. — Саш, ты чего? Со мной всё хо-ро-шо, — Женя отмахнулась и потянулась за бутылкой. — Не хо-ро-шо, а никак, — Аделия перехватила бутылку. — Ты сейчас допьёшься до того, что Этери Георгиевна нас всех убьёт. — Не убьёт, — Женя улыбнулась. — Она добрая. — Ты пьяна, — констатировала Аделия. — Немного. Девочки переглянулись. Женя не заметила. Она смотрела в окно, улыбалась своим мыслям. А потом вдруг вскочила. — А давайте танцевать! — Жень, тут музыки нет, — сказала Саша. — А я всё равно буду! Она начала кружиться между столиками, размахивая руками. Хорошо, что в кафе уже почти никого не было. Официант смотрел на неё с опаской. Аделия закрыла лицо руками. — Боже, какое позорище, — простонала она. — О, смотрите, я балерина! — Женя встала на цыпочки, попыталась сделать пируэт, пошатнулась и чуть не упала на соседний столик. — Всё, — сказала Туктамышева, подхватывая её под руку. — Садись, пьяная ты балерина. — Не хочу садиться! Хочу веселиться! — Посиди, посиди, — Саша усадила её обратно на стул. — Вы злые, — надула губы Женя. — Я к вам с душой, а вы... — Ты к нам с вином, — усмехнулась Аделия. — И душой тоже. Но в основном с вином. Женя захихикала, откинулась на спинку стула и зачем-то начала напевать песню, которая играла у неё в голове. Непонятно какую, потому что пьяный слух подвёл её окончательно. — Она сейчас уснёт, — сказала Туктамышева. — Не усну, — пробормотала Женя и тут же закрыла глаза. На секунду. Потом открыла. — Я только чуть-чуть. — Всё, — вздохнула Саша. — Звони Этери Георгиевне. Пусть забирает своё счастье. — Не надо, — Женя попыталась взять телефон, но промахнулась и схватила вилку. — Я сама. — Ты вилкой собралась звонить? Аделия вытащила у неё вилку. — Лиз, может отвезешь её, тебе по пути вроде. — Да, конечно, без проблем! — Спасибо. Женя смотрела на неё обиженными глазами. — Вы предатели. — Мы спасатели, — поправила Саша. — Вы не спасатели, вы... вы... — Женя задумалась, подбирая слово, но так и не подобрала. — Ладно. Я на вас обиделась. Их посадили в такси. Женя отвернулась к окну и через минуту уже спала, уткнувшись носом в стекло. Она вернулась в первом часу ночи. Пьяная, счастливая, с красными щеками и дурацкой улыбкой. Туктамышева вела её под руку, потому что Женя уже не очень хорошо держалась на ногах. — Лиз, ты меня не держи, я сама, — бормотала Женя. — Ты сама сейчас лбом в дверь въедешь. — Не въеду. Я профессиональная фигуристка. У меня вестибулярный аппарат. — Твой вестибулярный аппарат сейчас в нокауте. Они дошли до двери. Туктамышева нажала звонок. Через несколько секунд дверь открыла Этери. В халате, с распущенными волосами, с лицом, которое не предвещало ничего хорошего. — Добрый вечер, — сказала Туктамышева, вталкивая Женю в прихожую. — Добрый, — ответила Этери, разглядывая Женю. — Что с ней? — Выпила лишнего. Мы пытались остановить, но она... — Я сама по себе! — выкрикнула Женя, пытаясь высвободиться. — Я самостоятельная женщина! — Вижу, — сухо сказала Этери. — Я вас люблю, — неожиданно добавила Женя. — Вы знаете? Люблю. Туктамышева попятилась к выходу. — Я, наверное, пойду. — Да, иди, — сказала Этери, не отрывая взгляда от Жени. — Только не убивайте её, пожалуйста. — Не обещаю. Туктамышева ретировалась, закрыв за собой дверь. Женя стояла посреди прихожей, покачиваясь. — Ты пьяна, — сказала Этери. — Немного. — Много. — Ну и что? Я имею право. — Имеешь. Но не перед сыном. — А что я перед сыном? Я его не бросила. Я оставила его с вами. — Женя... — Что? — Женя повысила голос. — Вы мне не муж, чтобы меня контролировать. Вы даже не оберегли меня от него. Этери замерла. — Что? — Не оберегла, — повторила Женя. — Ты знала, какой он. Ты говорила, что слышала о нём. Но ты не сказала. Ты не настояла. Ты отпустила меня. И я вышла за него замуж. И родила. И была одна. — Я... — Ты, ты, ты. Что ты? Ты даже не пришла на свадьбу. Ты не звонила. Ты... — Ты не звала. — Потому что ты бы сказала «я же говорила»! — Не сказала бы. — Сказала бы. Ты всегда говоришь «я же говорила». И я не хотела это слышать. — Женя... — Отстань. Она отвернулась, пошла в комнату. Но ноги не слушались. Она споткнулась, чуть не упала. Этери подхватила её. — Пусти. — Не пущу. — Пусти, я сказала! — Нет. В этот момент закричал Этер. Проснулся от криков, испугался. Этери отпустила Женю, подошла к кроватке, взяла малыша на руки. — Тихо, тихо, — сказала она. — Всё хорошо. Мама просто устала. Женя хотела забрать сына, но руки дрожали, координация отказала. Она могла  уронить его. — Иди в душ, — сказала Этери. — Я не... — Иди. Приведёшь себя в порядок. Потом поговорим. Женя посмотрела на неё, потом на сына, который уже затих на руках у Этери. Кивнула. Пошла в ванную. Вода была холодной. Женя стояла под душем, чувствуя, как пьяный угар уходит, как мысли становятся яснее. «Ты даже не оберегла меня от него». Она сказала это. Сказала в лицо. Этери, которая пыталась её предостеречь. Которая говорила: «Я слышала о нём». Которая не хотела делать больно. — Чёрт, — прошептала Женя. Она выключила воду. Вытерлась, надела футболку Этери. Вышла. Этери сидела на диване, держала Этера на руках. Он уже спал, уткнувшись носом ей в плечо. — Простите, — сказала Женя, садясь рядом. — За что? — За то, что сказала. Ты не виновата. Ты предупреждала. Я не слушала. — Я не настояла. — Ты не могла настоять. Я была взрослой. — Ты была влюблена. — Я была слепа. Они молчали. Этер всхрапнул во сне. — Спасибо, — сказала Женя. — За всё. За то, что сидишь с ним. За то, что терпишь меня. За то, что... — Не надо, — перебила Этери. — Надо. — Не надо, — повторила Этери. — Ты устала. Ты имеешь право на выходной. На ошибки. На слёзы. На всё. — А ты? — А что я? — Ты не устала? — Я устала, — сказала Этери. — Но я справлюсь. Они смотрели друг на друга. — Можно я с вами посплю? — спросила Женя. — С нами? — С тобой. С ним. Этери кивнула. — Иди, ложись. Они легли втроём. Этер посередине, маленький, тёплый, беззащитный. Женя с одной стороны, Этери с другой. Этери протянула руку, накрыла ладонь Жени. Та сжала пальцы. — Спи, — сказала Этери. Женя закрыла глаза. Этер спал между ними. Семья.