Ты назвала сына моим именем?

Хрустальный пустеет. Девочки расходятся, тренеры уезжают, Даниил машет на прощание и скрывается за дверью. Этер спит в манеже — Саша покормила его перед уходом, сказала: «Я всё закрываю, не сиди долго». Женя не торопится. Выходит на лёд, едет медленно, не думая ни о чём. Тишина, только коньки скребут лёд. Софиты горят в полнакала, на трибунах темно. Через несколько минут слышит шаги. Этери подходит к бортику. — Ты когда домой? — спрашивает. — Не знаю, — Женя сбавляет скорость. — Хочу покататься. Этери усмехается. — Одна? — А вы составите компанию? Этери молчит секунду. Потом отталкивается от бортика и выезжает на лёд. Догоняет Женю, идёт рядом. Они едут молча. Круг. Другой. Третий. Лёд гудит под ногами. — Ты сегодня какая-то... — Этери не договаривает. — Какая? — Не знаю. Молчаливая. — Думаю много, — Женя смотрит прямо перед собой. — О чём? — О нас. Этери сбавляет скорость. Женя тоже останавливается. — Что — о нас? — тихо спрашивает Этери. Женя поворачивается к ней лицом. Смотрит прямо в глаза. — Что между нами? — спрашивает. — Мы живём в одной квартире. Воспитываем сына. Спим в одной постели. Этери молчит. — Я не знаю, — наконец говорит она. — Не знаете или не хотите говорить? — И то, и другое. Женя делает шаг ближе. Коньки скребут лёд. — Можно я попробую узнать, что между нами ? — шепчет она. — Женя? Всмысле? — Пожалуйста,— еще тише говорит Женя. Этери выдыхает, не успевая ответить . И Женя целует. Сначала робко — губы чуть касаются, пробуют на вкус. Этери пахнет кофе и морозом. Женя зарывается пальцами в её свитер, тянет на себя. Этери замирает на секунду — вакуум, тишина, только лёд трещит под коньками. А потом она отвечает. Она прижимает Женю к бортику — резко, жадно. Одной рукой за талию, второй за затылок. Целует в ответ — уже не нежно. Страстно. Глубоко. Язык скользит по губам, по зубам, по нёбу. Женя не успевает дышать — только хватает ртом воздух между поцелуями. Этери проводит рукой по её спине, спускается ниже, сжимает бедро. Пальцы горячие даже через тонкие лосины. Женя выгибается навстречу, прижимается всем телом. Её руки путаются в волосах Этери, тянут, не отпускают. Этери лапает её — жадно, собственнически. По талии, по ягодицам, по груди. Не спешит, но и не останавливается. Изучает. Владеет. Женя чувствует, как внутри всё горит. Как низ живота тянет. Как стон поднимается из груди — тихий, сдавленный, почти беззвучный. — М-м-м, — вырывается помимо воли. Этери замирает. Резко. Как будто её ударили током. Отстраняется. Отталкивается от бортика, отъезжает на шаг. Дышит тяжело. Смотрит на Женю — и в глазах паника. Желание. Страх. Всё вместе. — Всё, — говорит она хрипло. — Поехали. — Что? — Женя не понимает. Губы горят, тело помнит её руки. — Что случилось? — Ничего. Поехали домой. — Этери ... — Это была ошибка, — перебивает Этери. Не смотрит на неё. — Всё. Забудь. Она разворачивается и едет к выходу. Коньки режут лёд — резко, зло. Женя стоит у бортика. Дышит. Пытается прийти в себя. «Ошибка», — думает она. — «Она сказала — ошибка». Но её губы всё ещё помнят. И тело помнит. И это хуже любых слов. Женя медленно едет к выходу. Снимает коньки. Пальцы не слушаются. Внутри — пустота и боль. В машине — тишина. Этери ведёт, смотрит на дорогу. Женя смотрит в окно. Ни слова. Вечером Этери укладывает мальчика. Женя стоит в дверях, смотрит. Этери чувствует взгляд на себе. — Не сейчас, Женя. — Этери поворачивается. Глаза красные. — Не сегодня. Просто... дай мне время. Женя смотрит на неё. Хочет спорить. Хочет кричать. Но видит — Этери на грани. — Хорошо, — говорит она. Выходит из комнаты. Идёт в спальню. Ложится на свою сторону кровати. Через десять минут приходит Этери. Ложится рядом. Спиной к Жене. Они не говорят. Не касаются. Проходит неделя. Они пытаются. Правда пытаются. Утром — кофе на двоих. Этери пододвигает чашку к Жене, та кивает. На катке — работа. Пересекаются у бортика — дежурные фразы. Дома — ужин в тишине. Вечером — кровать. Спиной к спине. Никто не говорит о поцелуе. Но всё изменилось. Женя чувствует это в каждом взгляде, в каждом случайном прикосновении. В том, как Этери избегает её глаз. В том, как она молчит. На седьмой день Женя не выдерживает. Этери уходит утром — на встречу. Женя остаётся одна с Этером. Сидит на кухне, пьёт остывший кофе, смотрит в стену. «Я не могу так больше», — думает она. Берёт телефон. Пишет Трусовой. «Можно у тебя перекантоваться? На время». Саша отвечает через минуту: «Конечно, приезжай. Что случилось?» «Расскажу». Женя собирает вещи. Свои. Этера. Пишет записку Этери: «Мы уехали к Саше. Надо подумать». Кладёт записку на стол. Берёт сумку, забирает Этера. Выходит из квартиры. В такси она смотрит на знакомые улицы и чувствует пустоту внутри. Трусова встречает её у дверей. — Ты как? — Нормально, — врёт Женя. — Что случилось, Жень? — Потом. Саша варит кофе, возится с Этером. Женя сидит на кухне, пьёт чай. Телефон пиликает. Сообщение от Этери. Короткое. «Что происходит?» Женя смотрит на экран. Пальцы замирают. Она не отвечает. Кладёт телефон экраном вниз. Через десять минут — ещё одно. «Женя?» Снова молчание. Женя сидит , сжимает телефон в руке. Не отвечает. Женя приезжает в Хрустальный на следующий же день. И каждый день после. Она паркуется, забирает сумку, идёт в раздевалку. Переодевается. Выходит на лёд. В первый день Этери ждёт её у бортика. Подходит, когда Женя зашнуровывает коньки. — Женя, — говорит она тихо. — Надо поговорить. Женя поднимает голову. Смотрит на неё — спокойно, пусто. — Давайте без этого, — говорит она. — Я просто хочу поработать. — Женя... — Пожалуйста. — Женя встаёт. — Мне надо подумать. Не надо всего этого. Этери молчит. Смотрит на неё. Потом кивает. — Хорошо, — говорит она. Она уже отходит, но останавливается. — А где Этер? — спрашивает. Голос ровный, но Женя слышит — напряжённый. — Мама приехала, — Женя не смотрит на неё. — Ненадолго в город. Пока сидит с ним. — Ясно, — Этери кивает. — Хорошо. Она уходит к старшим. Женя выходит на лёд. С этого дня между ними — холод. Не злой. Не громкий. Просто — пустой. Этери не подходит. Не заговаривает. Только смотрит — издалека. Женя чувствует этот взгляд кожей. Но не оборачивается. Проходит неделя. Женя приезжает на каток. Работает с мелкими. Разговаривает с Сашей. Улыбается Даниилу. Но всё не то. Она видит Этери — у бортика, на трибуне, в коридоре. Та смотрит на неё — и отводит взгляд. Они живут в одном здании, но в разных мирах. Так проходит две недели. Женя не привозит Этера. Говорит — мама до сих пор сидит. Но мама уехала через три дня. Теперь Этер остаётся с Сашей, пока Женя на работе. Саша возится с ним, кормит, гуляет. Женя приходит вечером — уставшая, пустая. — Как он? — спрашивает. — Хорошо, — Саша улыбается. — Скучает по тебе. Женя берёт сына на руки, прижимает к себе. — И по ней, — тихо добавляет Саша. Женя молчит. Не спрашивает, по ком. На шестой день Саша не может сидеть с Этером — у неё соревнования в другом городе. Женя берёт сына с собой. Она оставляет его в манеже в раздевалке. Он лепечет, играет с погремушкой, не плачет. Женя уходит на лёд к девочкам. Через час она возвращается. Этера в манеже нет. Сердце пропускает удар. Женя вылетает в коридор — и замирает. Этери сидит на скамейке у бортика. Этер у неё на руках. Он смеётся — звонко, заливисто, тянет ручки к её лицу, хватает за волосы. Этери улыбается — той улыбкой, которую Женя видела не так много несколько раз. Тёплой. Настоящей. Этери поднимает голову. Видит Женю. — Он проснулся, заплакал, — говорит она тихо. — Я взяла. Женя подходит. Протягивает руки, чтобы забрать сына. — Ма-ма, — лепечет Этер. Женя замирает. Она не знает, кому он сказал. Ей. Этери. Себе. — Ма-ма, — говорит Этер. И тянется не к ней. К Этери. Женя останавливается. Руки опускаются. — Что? — шепчет она. — Он сказал «мама», — Этери смотрит на неё. Глаза блестят. — Первое слово. Женя смотрит на сына. Потом на Этери. — Он тебя назвал мамой, — тихо говорит она. Не вопрос. Констатация. — Или тебя, — Этери качает головой.  — Нет, — Женя сглатывает. — Это тебя. Она всё-таки забирает Этера. Прижимает к себе. Мальчик вертится, тянет ручки обратно к Этери. — Ма-ма, — снова говорит он. Чётко. И смотрит на Этери. Женя чувствует, как внутри что-то обрывается. — Поздравляю, — говорит она холодно. — У тебя теперь двое детей. — Женя, он не только меня... — Я слышала, — перебивает Женя. — Он сказал «мама» и смотрел на тебя. — Он не понимает ещё... — Понимает, — Женя сжимает сына крепче. — Он всегда тянется к тебе. Всегда выбирает тебя. Меня никто не выбирает даже сын. Этери открывает рот, чтобы что-то сказать, но Женя передает мальчика в руки женщины и быстро разворачивается. — Посидишь с ним? — бросает через плечо. — Мне надо на лёд. — Женя... — Пожалуйста, посиди с сыном. Она уходит быстрым шагом. Не оборачивается. Женя вылетает в коридор, проходит пару поворотов . Прижимается спиной к стене. Слёзы текут сами — она не вытирает. Она не плачет. Она не разрешает себе плакать. Но слёзы всё равно текут. Из раздевалки выходит Даниил. Видит её. Замирает. — Жень? — он подходит ближе. — Ты чего? — Ничего, — Женя отворачивается. — Не ври. Он не спрашивает больше. Просто подходит и обнимает. Крепко, по-братски. Женя утыкается носом ему в плечо. Не плачет — но дышит тяжело. — Что случилось? — тихо спрашивает Даниил. — Этер первое слово сказал, — глухо говорит Женя. — Первое слово? — Даниил отстраняется, смотрит на неё. — Это же здорово! Какое? — Мама, — Женя усмехается горько. — Ну, ты же мама. Он тебя назвал. Такое счастье! — Нет, — Женя качает головой. — Он назвал Этери. Даниил замирает. Смотрит на неё. — Ох, Жень, — тихо говорит он. — Он смотрел на неё и сказал «мама». — Женя вытирает слёзы тыльной стороной ладони. — Я стояла рядом. Он меня не видел. — Он маленький, — Даниил гладит её по плечу. — Он не понимает. — Понимает. — Женя поднимает голову. Глаза красные, но голос твёрдый. — Он всегда тянется к ней. Всегда выбирает её. Даже в этом. Даниил молчит. Не знает, что сказать. — Иди на лёд, — говорит он наконец. — Проветрись. Я пока с ним посижу. — Этери с ним, — Женя выдыхает. — Я попросила. — Тогда тем более. Иди. Женя кивает. Разворачивается и идёт к выходу на лёд. Даниил смотрит ей вслед. Вздыхает. Женя едет круги. Не думает. Не плачет. Просто едет — быстро, зло, врезаясь коньками в лёд. Она не знает, сколько времени проходит. Десять минут. Двадцать. Полчаса. Слёз больше нет. Только пустота. Этери остаётся с Этером на руках. Смотрит вслед Жене. Этери остаётся одна с Этером на руках. Мальчик вертится, смотрит на дверь, куда ушла Женя. Тянет ручки в ту сторону. — Ма-ма, — говорит он. Теперь — тихо, почти жалобно. Этери смотрит на него. — Эх, Этер, ну, почему ты при ней не сказал? — шепчет она. Этер не понимает. Он просто тянет ручки к двери. — Ма-ма, — повторяет он. И смотрит туда, где только что была Женя. Этери прижимает его к себе. Гладит по спине. — Твоя мама ушла, — тихо говорит она. — Но я верну ее, не переживай . Она говорит это ему. Но чувствует, что говорит себе. Этер гулит, хватает её за палец. Этери целует его в макушку. — Она обиделась на нас, — шепчет она. — Она думает, что ты выбрал меня. Но ты же любишь маму Женю, и я вот её люблю. Она замолкает. Смотрит на дверь. Этер тянет её за волосы. Этери не обращает внимания. Она сидит на скамейке, держит на руках сына Жени, и смотрит на лёд, где Женя едет круги — быстро, зло, не глядя в их сторону. Между ними — вся ледовая арена. И пропасть, которую никто не знает, как перейти.