Twice Claimed

7 сентября 1998 года «Приют» До конца недели Гермиона вела себя сдержанно, как обычно, безобидно флиртовала с Сириусом и не обращала внимания на странное волнение, которое вызывало присутствие Римуса, когда он возвращался, чтобы провести полнолунную ночь в подвале с Бродягой. Ей показалось, что Римус смотрел на неё на секунду или две дольше, чем было необходимо, но она не придала этому значения. Как только Римус вернулся в замок, Гермиона собрала свои записи и направилась в библиотеку, намереваясь позвать Сириуса, когда будет готова. Но вместо этого она увидела, что он развалился на одном из диванов и листает журнал о мотоциклах. Она замерла, но потом решила, что именно за этим сюда и пришла, и собралась с гриффиндорской храбростью. — И это всё, что ты когда‑либо читал? — поддразнила его Гермиона. — Если только у тебя где‑нибудь не припрятан хороший нож для разрезания корсетов, — ответил Сириус, подмигнув ей. Гермиона покачала головой, когда он многозначительно поднял брови. Сириус вернулся к своему журналу, а Гермиона начала готовиться. Она достала все книги, которые нашла по теме ликантропических уз, и разложила на столе свои записи, чтобы при необходимости сверяться с ними. Сириус поднял глаза и нахмурился. — Ты ведь не собираешься снова идти в суд? — спросил он. Она брала с собой такие же стопки пергамента, когда после войны давала показания в Визенгамоте на процессе над Пожирателями смерти. Он до сих пор не понимал, почему она так яростно защищала сына Нарциссы. Может, ей просто нравятся блондины… — Нет‑нет, — ответила она, отодвинув одну стопку в сторону и положив рядом другую. — Мне просто нужны справочные материалы, Сириус. Мне… — она взглянула на него, — мне нужно с тобой поговорить. Сириус моргнул. Он закрыл журнал и отложил его в сторону. — Хорошо, — сказал он, устраиваясь поудобнее на диване. — Что случилось, Гермиона? — спросил он, просматривая книги, которые она разложила. — «Уроки ликантропии», «Лунная связь», «Внутренняя жизнь оборотней»… — прочитал он вслух. — Гермиона, что всё это значит? Гермиона начала теребить нижнюю губу. — У меня проблема, Сириус. — Какого рода проблема? — он настороженно подался вперёд. — Кое-какая «маленькая пушистая проблема», — ответила она. — Я… кое‑что случилось, когда… когда Грейбек схватил меня. Сириус невольно зарычал. Не имело значения, что оборотень был мёртв уже несколько месяцев: одного упоминания его имени было достаточно, чтобы Сириус впал в ярость. Гермиона переминалась с ноги на ногу перед ним. — Гермиона, — тихо сказал он, — поговори со мной, котёнок. — Ну, эм… — начала Гермиона, потянувшись за спину, чтобы достать маленькую потрёпанную книгу под названием «Связанные узами». — Вот, прочти, — она открыла книгу и протянула её Сириусу. Глаза Сириуса расширились, когда он дочитал до конца. — Что‑о‑о? — поперхнулся он, затем откашлялся. — О чём мы тут говорим? Ты думаешь, что Фенрир заклеймил тебя? Что это значит? Гермиона покачала головой. — Думаю, Грейбэк хотел заявить на меня права. Думаю, он как раз собирался это сделать, когда вы с Римусом его остановили. — Она провела рукой по волосам и нахмурилась, когда пальцы запутались в кудрях. — Что касается того, что это значит… Я не уверена, — уклончиво ответила она. — Я могу полагаться только на… на то, что говорят мне книги и связь. Сириус посмотрел на неё. — И это…? Она глубоко вздохнула. — Это то, что я разгуливаю с незапечатанной связью с оборотнем. Эту связь нужно запечатать. — Есть ли способ её разорвать? — Мне не удалось его найти. Связь с ликантропом — это как сама ликантропия: она не проходит, от неё не избавляются, и лекарства от неё нет. — Так вот почему вы двое так странно себя ведёте в присутствии друг друга? Медово‑карие глаза расширились. — О, Годрик! Он что‑то сказал? — Нет, котёнок, — заверил её Сириус. — Я просто знаю тебя, вот и всё. Гермиона, как думаешь, тебе грозит опасность? — спросил он. — Я… Я не совсем уверена. Сириус вглядывался в её лицо. — Расскажи мне всё, котёнок. — Ну, — начала Гермиона, — смотри… — она села рядом с ним и указала на сноску, из‑за которой она не спала всю ночь, когда впервые прочла её. — Здесь говорится о «притяжении». Я это чувствую. Всякий раз… всякий раз, когда рядом Римус, — призналась она, краснея. Сириус посмотрел на неё, прежде чем вернуться к книге. — Здесь написано «отметина». Я никогда не видел на тебе никаких отметин. Кроме той, что оставила Белла. Прикусив губу, Гермиона слегка отстранилась и задрала рубашку, чтобы показать ему символ под пупком. Глаза Сириуса вспыхнули, и он потянулся к ней. — Можно? — спросил он. Она кивнула, и он осторожно провёл пальцем по отметине на её коже. Она была розовой и напоминала шрамы, которые Римус наносил себе на протяжении многих лет, только имела форму руны. — Что это за руна? — Lunae vincio. Я нашла его в «Лунных связях». — Привязанный к Луне, — пробормотал Сириус. — Гермиона, э‑э… это немного неуместно, но у меня довольно хорошо развито обоняние. Ты не против, если я… — он кивнул в сторону её живота. — Метки могут источать запах? — спросила Гермиона, любопытно склонив голову набок. Её естественное желание узнать что‑то новое пересилило удивление от странной просьбы. Уголок рта Сириуса дрогнул при виде знакомого взгляда. — Некоторые могут. У меня такое чувство, что Римус это учуял — или почувствовал, — и мне интересно, сможет ли Бродяга его поднять. — О. Ладно, — сказала она, неловко откидываясь на подлокотник дивана. Сириус немного подвинулся и виновато улыбнулся ей, опуская голову на её обнажённый живот. Запах был, но слабый. Он отстранился, и Гермиона хотела опустить рубашку, но Сириус её остановил. Она замерла, когда он поднял палец, и нахмурилась, когда он встал с дивана. Сириус опустился на колени и превратился в собаку, отряхивая шерсть. Он снова приблизился, но отпрянул, когда Гермиона вскрикнула. — Прости, — сказала она, хихикнув. — У тебя насморк. Хвост Бродяги вильнул один раз, и он снова прижался носом к её животу. На этот раз запах был отчётливым. И явно волчьим. От метки пахло Римусом, когда тот был близок к превращению, а Лунатик боролся за контроль. Это был дикий, пьянящий запах, и он старался не обращать внимания на другие ароматы, которые ощущались под меткой. Ему пришлось приложить физические усилия, чтобы отстраниться. Сириус и так был на взводе из‑за того, что учуял женский запах, но Бродяга был взбудоражен, а метка находилась слишком близко к запретным местам Гермионы. Мало того что от неё всегда пахло корицей и мускатным орехом, так теперь ещё и землёй, чем-то животным, и чем‑то вроде «готовности», которую он однажды уловил от симпатичного французского пуделя. Восхитительно. Он попятился, снова превратился в волшебника, откашлялся и сел на диван. — Да, я не сомневаюсь, что Римус — или, скорее, Лунатик — это учует, — сказал он, не глядя на Гермиону. Он не хотел, чтобы она увидела огонь, который, он был уверен, горел в его глазах. — Мне нужно с ним поговорить, правда? — спросила она. Сириус кивнул. — Да. Скорее всего, раньше, чем позже. Он вернётся через несколько недель, к следующему полнолунию, но ты всегда можешь отправить ему сову… — Нет‑нет! Пока нет! Пока… нет, — сказала Гермиона, вскакивая. — Я… э‑э… это не единственное, о чём я хотела с тобой поговорить, — запинаясь, проговорила она, взволнованно расхаживая по комнате. — Тут… э‑э… есть проблемы. — Она неопределённо махнула рукой в сторону книг и пергаментов. — Ну да. То есть если твои исследования верны и тщательны — а я в этом не сомневаюсь, — то, конечно, проблемы есть. Мы только что пережили войну, ты только что рассталась с парнем, и я должен предположить, что эта связь довольно крепкая и ты, возможно, не готова к таким обязательствам… Тебе вообще нравится Римус? — с любопытством спросил Сириус. Гермиона моргнула, словно не ожидала такого вопроса. — Да, — тихо ответила она. — Я люблю его. — Я не имею в виду из‑за связи, — сказал Сириус. — Я тоже не это имею в виду. Сириус приподнял бровь. — А‑а‑а. Гермиона покраснела. — Я, э‑э, думаю, Рон знал, — сказала она, отворачиваясь от него. — То есть я не знаю, знал ли он, кто именно, но думаю, он знал, что есть кто‑то, кто… не он. По тому, как она склонила голову и напряглись её плечи, Сириус понял, что это далось ей нелегко. Он задумался, чем же он был так занят, что ничего не замечал. Интересно, заметил ли это Римус. Мне тоже нужно с ним поговорить, — подумал он. — Гермиона, дорогая, я с радостью тебя выслушаю, — сказал Сириус, — но я не очень хорошо разбираюсь в вопросах отношений. — У меня нет проблем с отношениями. Не совсем. — Хорошо. Тогда что у тебя за проблема? Гермиона глубоко вздохнула. — Это… связано с сексом. Сириус замер. Он ступил на неизведанную территорию. Конечно, он флиртовал с ней, и она флиртовала в ответ, но раньше они никогда не говорили открыто о сексе. — Ладно. Хм… Может, ты лучше поговоришь с Джинни? — Я пыталась, — призналась Гермиона. — Но она не смогла помочь. — А. — Прости, — прошептала она. Сириус нахмурился. — За что? — Я не хотела ставить тебя в неловкое положение. Серебристые глаза закатились, и Сириус заставил себя расслабиться. — Гермиона, иди сюда. — Он указал на место рядом с собой. — Ну же, садись. Давай поговорим. — Он подождал, пока она сядет, не глядя на него, и продолжил: — Котёнок, меня практически невозможно смутить, когда речь заходит о сексе. Ты меня просто удивила. Итак, что за проблема у тебя возникла, что тебе понадобился совет друга‑мужчины? Гермиона пожевала губу и немного поковырялась в пальцах, прежде чем ответить. — Я… Мне это не нравится, — пробормотала она наконец. — Что именно? — Нет, э‑э… Я не против прелюдии, но сам процесс… — запнулась она. — Мне это просто не нравится. Сириус хмыкнул. — Тебе больно? Тогда тебе стоит обратиться к целителю. Возможно, это проблема со здоровьем. — Нет, — покачала она головой, — не больно. Пару раз было неприятно, но, думаю, это просто потому, что в тот момент мне это было не очень нужно. — Мы говорим о эмоциональном или физическом контексте? — О физическом. — Точно, — сказал он. — И никто не догадался использовать смазку, да? Судя по всему, нет, потому что Гермиона подняла голову и уставилась на Сириуса. Он пожал плечами. — Не всегда можно рассчитывать на естественную смазку, — объяснил он. — У некоторых женщин её просто мало, даже когда они возбуждены. Нет ничего плохого в том, чтобы на всякий случай иметь под рукой немного масла или чего‑то ещё, что вам нравится. Масло также хорошо подходит для массажа, — сказал он с лёгкой ухмылкой, пытаясь разрядить обстановку. Это сработало, и Гермиона улыбнулась. — Я всегда думала, что лубрикант нужен только для… других целей, — сказала она, снова покраснев. На этот раз Сириус рассмеялся. — Ах, котёнок, я люблю тебя, — сказал он, посмеиваясь. — Как тебе удаётся пережить всё это дерьмо последних нескольких лет и при этом оставаться такой невинной, что даже не можешь произнести слово «анальный секс»? — Он вздохнул. — Хотя нет, — поправился Сириус. — Я рад, что ты не можешь. Я бы не смог спокойно отреагировать, если бы кто‑то… так с тобой поступил. Гермиона опустила голову. — Фенрир был совсем близко. — Да, был. Чёртовски близко. И Римус убил его за это. Я бы сделал то же самое. — Я знаю. — Ей не нужно было смотреть на него, чтобы понять, что его взгляд стал жёстким. — Я тоже тебя люблю. Сириус смягчился от её слов, но хотел продолжить разговор на эту тему. — Знаешь, может быть, дело в том, что в глубине души ты понимала, что вам с Роном лучше быть друзьями. — Да, — кивнула Гермиона. — Я тоже об этом думала. — Значит, ты переживаешь, что тебе не понравится с Римусом? — Да, — призналась она, нервно заламывая руки. — Но больше всего я боюсь, что из‑за этого мы всё испортим. Сириус нахмурился. — Я не совсем понимаю, о чём вы. — Ты же знаешь Римуса, Сириус. Даже лучше, чем я, — сказала она. — Я знаю, что он будет сдержан в вопросах этой связи, и если я скажу ему, что мне не нравится секс, будет ещё хуже. В литературе ясно сказано: связь должна быть скреплена, и это должно произойти во время секса, особенно во время оргазма. Но представь, как Римус разозлится, если решит, что я не смогу достичь оргазма. Боюсь, мы будем возиться целую вечность, и никому из нас это не доставит удовольствия. Боюсь, это обернётся катастрофой, и Римус будет чувствовать себя виноватым. — Да, я тебя понимаю, — сказал Сириус. — Но что ты предлагаешь с этим делать? Чтение может многому научить тебя о собственном теле, но чувствовать себя комфортно в сексуальной ситуации с другим человеком — это то, чему можно научиться только на собственном опыте. — Я знаю, — согласилась Гермиона. — У меня всегда была одна и та же проблема, Сириус, — вздохнула она. — Много книжных знаний, но мало практического применения. Я не могу просто так прийти к Римусу и сказать: «Ну, я прочла в книге, что должна хорошо среагировать, если ты меня вот здесь коснёшься…» Сириус отрывисто рассмеялся. — Нет, я бы этого не рекомендовал. — Что мне нужно, — продолжила она, — так это временный партнёр. Кто‑то, кто может помочь мне исследовать и учиться… — Хм. Это, конечно, идея. Но это должен быть кто‑то, кого ты очень хорошо знаешь и кому безоговорочно доверяешь. Нельзя просто взять и выбрать кого‑то наугад. У тебя есть кто‑то на примете? Гермиона кивнула, но ничего не сказала. Вместо этого она искоса посмотрела на Сириуса. — О, нет, — он покачал головой. — Нет, нет, нет… — Но почему нет? — Почему нет?! — Ты сам сказал, что это должен быть кто‑то, кого я знаю и кому доверяю! Я знаю тебя, я доверяю тебе, ты опытный… Ты мог бы мне помочь! — Гермиона, милая… нет, — повторил он. Гермиона уставилась на него, приняв выражение страха на его лице за отвращение. Она почувствовала, как её кожа запылала от унижения. — О, — сказала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Ладно, — прошептала она и убежала, выскочив из библиотеки и скрывшись в своей спальне. — Чёрт, — выругался Сириус, проведя рукой по волосам. Он мог бы отпустить любую другую девушку, но только не Гермиону. Он должен был это исправить. Он подошёл к её комнате и услышал, как в ванной течёт вода. Не постучавшись, он вошёл в комнату и прислонился к стене рядом с дверью в ванную. Через несколько секунд она промчалась мимо него, вытирая слёзы. — Гермиона. Она ахнула и резко развернулась, выхватив палочку, но тут же расслабилась. — Не надо! Сириус мгновение смотрел на неё. — Прости, что заставил тебя плакать. — Я не плакала! — Не ври мне, котёнок, — сказал он. Гермиона фыркнула. — Это неважно, Сириус, — сказала она, отворачиваясь. — Не переживай. — Я сказал, не ври мне, — повторил он. Она резко обернулась, прищурившись, но он её перебил. — Гермиона… Нужно быть слепым, глухим и потерять обоняние, чтобы не заметить тебя, — сказал он, заставив её нахмуриться. — Но я… не буду об этом… потому что ты… — он попытался подобрать нужные слова, вздохнул и начал заново: — Ты значишь для меня гораздо больше. Гермиона закатила глаза. — То есть я бы значила для тебя меньше, если ты воспринимаел меня в сексуальном плане? — Я этого не говорил… — Знаю! — рявкнула она, отходя от него. — Прости, я просто… Я не просила, чтобы меня возносили на пьедестал! — С каких это пор уважение к человеку, достаточное для того, чтобы не бегать за ним, как собачонка, возводит его на пьедестал? — выпалил он. — Разве ты не понимаешь? Твоя дружба для меня очень важна. Я не могу… Я не стану делать ничего, что может поставить её под угрозу. — Я тебя об этом не прошу! — О, да, это так. Я знаю, что вы с Роном по‑прежнему друзья, может быть, даже лучшие друзья, но молния не бьёт в одно и то же место дважды. Я… — он замолчал, не зная, как объяснить, не показав, что он не уверен в себе, но потом решил, что ему всё равно. — Гермиона, я не могу тебя потерять. Ты так дорога мне. Сам факт того, что ты существуешь и позволяешь мне быть рядом, — это всё. Ты правда не понимаешь, что я к тебе чувствую? Губы Гермионы снова задрожали, когда она подошла к своей кровати и села на край. — Я не собираюсь бросать тебя, Сириус. Я видела тебя в худшие времена, но я всё ещё здесь. Я тоже не хочу тебя терять. Мне просто нужна твоя помощь. Ты единственный человек в мире, которому я настолько доверяю, чтобы сделать это вместе с тобой. Сириус прищёлкнул языком. — Это верно. Есть отличная причина, почему мы не должны этого делать. Гермиона встревоженно подняла глаза. — Что?! Ты бы предпочёл, чтобы я выбрала кого‑нибудь наугад? Пять минут назад ты сказал не делать этого! — Конечно, не стоит выбирать кого‑то наугад, — усмехнулся он. — Я имел в виду, что ты слишком хорошо меня знаешь. Ты точно знаешь, что я хочу услышать, и знаешь, как я трепетно отношусь к доверию. Гермиона нахмурилась. — Я не играю с тобой, Сириус, — обиженно сказала она. Сириус тяжело вздохнул и, пересекши комнату, сел рядом с ней на кровать. — Я знаю, милая. Я не хотел тебя обидеть. Ты слишком хороша для таких игр, и я тебе доверяю, — сказал он. — Но я не могу не любить тебя. Он краем глаза наблюдал за тем, как она замкнулась в себе. Гермиона не шевелилась, но он видел, что она восприняла это как отказ. От неё исходили волны боли и неуверенности, и он мысленно ругал себя за то, что стал причиной этого. — Откуда ты знаешь, что это вообще сработает? — спросил он, переводя разговор в академическое русло в надежде, что это поможет ей обрести более устойчивое положение. — Что ты имеешь в виду? — Ну, из‑за связи. Откуда ты знаешь, что вообще сможешь ответить… положительно мне? Или кому‑то ещё, кроме Римуса, если уж на то пошло? Ты уверена, что с этим не будет проблем? Она кивнула. — Да, я уверена. Я читала не только эти книги. Библиотека Министерства тоже была мне полезна. Я не нашла ничего, что говорило бы о том, что до заключения уз брака ни одна из сторон не может вступать в отношения с другими людьми. Однако после заключения уз ситуация становится более однозначной. — А как же Римус? — спросил Сириус. — А что с ним? — Ну, я бы не хотел, чтобы меня разорвал в клочья разъярённый оборотень, — сказал он. Гермиона пожала плечами. — Он ведь не пытался убить Рона, не так ли? — рассуждала она. — Я бы не стала предлагать, если бы думала, что это подвергнет тебя опасности. Я тоже не хочу, чтобы тебя разорвали в клочья. Пока связь не скреплена, я думаю, мы все в безопасности — ты, я и Римус. Сириус задумчиво кивнул. — И тебя не беспокоит, что из‑за этого у нас могут возникнуть неловкие отношения? В конце концов, мы живём в одном доме, и я, конечно, не хочу, чтобы ты съезжала. Мне нравится, что ты здесь. — Сириус, я готова к любому развитию событий, — фыркнула Гермиона, — и вполне способна справиться с любой невообразимой ситуацией. Мы все здесь взрослые. Я думала об этом всю неделю! Я составила списки! — Конечно, ты это сделала, — ответил он, не раздумывая. — Погоди, что? — Да так, ничего. — Что за списки? — Я не хотела этого говорить, — призналась она, когда Сириус начал смеяться. — Не смейся надо мной, Сириус Блэк! — воскликнула она, ударив его по руке. Он засмеялся ещё громче, отражая её атаку. От облегчения, что он снова оказался с ней на знакомой территории, у него слегка закружилась голова. Однако он был Сириусом Блэком не просто так и вскоре принял решение вернуться на твёрдую почву. Ловко схватив её за запястья, он развернул её, застав врасплох и лишив равновесия. Гермиона со стоном упала на кровать, а Сириус быстро уселся на неё верхом, прижав её руки к голове, но не давя всем весом. Он хотел, чтобы это выглядело игриво, а не пугающе. Но она всё равно замерла. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, её дыхание участилось. Сириус заметил это и позволил себе бросить взгляд на её вздымающуюся грудь. Гермиона покраснела. — Ты всё ещё хочешь этого, котёнок? — спросил он её. — Ты всё ещё хочешь меня? Чтобы я прикасался к тебе, обнимал тебя, пробовал тебя на вкус? Чтобы я был на тебе, под тобой, внутри тебя? — Сириус смотрел, как румянец спускается к её ключицам. — Хочешь, чтобы я довёл тебя до исступления, использовав все те места на тебе — и внутри тебя, — где это возможно? Гермиона с трудом перевела дыхание. — Да, — выдохнула она. — Громче, Гермиона. Мне нужно быть уверенным. Она сглотнула. — Да, — чётко произнесла она, поражённая тем, каким хриплым стал её голос. — Я хочу всего этого. Сириус медленно кивнул. — Тебе неудобно в этой позе? — спросил он. Гермиона растерянно моргнула, прежде чем до неё дошло, о чём он на самом деле спрашивает. Она пошевелила запястьями, проверяя, насколько свободно может двигаться, и он ослабил хватку, чтобы она могла пошевелиться. — Нет, — сказала она, — но, думаю, это потому, что это ты. Если бы это был кто‑то другой… — она слегка пожала плечами. Наклонившись, он поцеловал её в лоб. — Спасибо, что была со мной честна. Сириус скатился с неё и сел. Сняв ботинки, он устроился на кровати, прислонившись к изголовью. Он махнул ей рукой, и она села рядом. Он покачал головой и похлопал себя по коленям. — Ну же, котёнок, — сказал он, когда она закусила губу. — Как ты собираешься это делать, не прикасаясь ко мне? Она перебралась к нему на колени. — Нет, — протянул он, глядя на неё. — Не так. Гермиона смущённо отвела взгляд, но всё же села на него верхом. Гермиона неловко положила руки ему на плечи, но не поднимала глаз. Сириус нежно взял её за подбородок и заставил поднять голову. — Теперь ты меня боишься, да? — Нет! — ответила она. — Просто… стесняюсь и нервничаю. Не хочу сделать что‑то не так. — В сексуальных предпочтениях нет ничего правильного или неправильного, — сказал он ей. — Главное, чтобы это происходило по обоюдному согласию. Ты правда не хочешь сидеть у меня на коленях? На её лице появилось знакомое ему упрямое выражение, и она немного сдвинулась, чтобы сесть поудобнее. Он усмехнулся, притянул её к себе, обнял и просто прижал к себе. — Значит ли это, что ты согласен на моё предложение? — пробормотала она, уткнувшись ему в плечо. — Не уверен, что мне нравится слово «предложение», но да, согласен, — ответил он. — Только давай не будем торопиться, хорошо? Я тоже нервничаю. — Правда? — М‑м‑м, — пробормотал он, проводя пальцами вверх и вниз по её позвоночнику, отмечая, как дрожат мышцы её спины. — Вот что происходит, когда ты с кем‑то, кто что‑то значит для тебя. Ты очень много значишь для меня. Гермиона ещё теснее прижалась к нему, уткнувшись носом в шею, а Сириус поцеловал её в волосы. — Расскажи мне о том, как вы проводили время с Роном, — попросил он. — Он был твоим первым, верно? — Нет. — Серьёзно? — Сириус слегка отпрянул, удивлённый. Гермиона подняла голову и нахмурилась. — Почему все так удивляются? — раздражённо спросила она. — Не то чтобы я была у него первой. Почему все думают, что я его ждала? Было очевидно, что она немного обижена, и Сириус решил, что это, скорее всего, из‑за того, что её лучшими друзьями были два недалёких подростка. Поэтому он старался вести себя осторожно. — Я не думал, что ты его ждёшь, котёнок, — объяснил он. — Просто я никогда не слышал, чтобы ты говорила о парне, летних интрижках или о чём‑то подобном. Гермиона фыркнула. — Полагаю, ты прав, — согласилась она, — но я никогда об этом не говорю, потому что меня безжалостно высмеивают. Ты же слышал Рона на прошлой неделе — он до сих пор не может смириться с тем, что я недолго была влюблена в этого идиота Локхарта! — Ладно, ладно, — успокаивающе пробормотал он, проводя руками вверх и вниз по её рукам. — Урок номер один: иногда вопрос — это всего лишь вопрос. Она смущённо улыбнулась ему, и он ухмыльнулся в ответ. — Хотя, честно говоря, — продолжил он, — я не совсем понимаю, с чего начать. Есть идеи? — Я как раз надеялась, что ты сам всё расскажешь. Раздался тихий глухой стук, когда затылок Сириуса ударился о спинку кровати Гермионы. — Котёнок, — простонал он, ухмыляясь. Он почувствовал, как она беззвучно рассмеялась, уткнувшись ему в плечо. — Ладно, как насчёт вот этого? Обычно я считаю, что самое сложное в любой… встрече… — это первый поцелуй. Что, если начать с этого? Она ответила не сразу. — Хорошо, — прошептала она. Сириус глубоко вдохнул и медленно выдохнул. — Хорошо, — прошептал он в ответ. Гермиона подняла голову, широко раскрыв глаза и снова прикусив нижнюю губу. Она смотрела, как у Сириуса дёргается кадык, когда он с трудом сглатывает, а затем увидела, как он протягивает руку. Сильные пальцы скользнули в её волосы и нежно притянули её ближе, так что их лица оказались совсем рядом…