Twice Claimed

Глава 4: Исследование

7 сентября 1998 года «Приют» Это полная противоположность всем любовным романам, которые я когда-либо читала, — подумала Гермиона, когда её потрескавшиеся губы коснулись мягких губ Сириуса. Разве не я должна быть нежной? Она была так поглощена этой мыслью, что не заметила, как Сириус замолчал. — Я слышу, о чём ты думаешь, — прошептал он ей в губы. — Прости. — Не надо. — Он отстранился. — Тебе трудно отключаться, да? Гермиона с грустью кивнула. — Кажется, я могу отключить мозг только тогда, когда совсем вымотаюсь, а когда я выматываюсь, мне меньше всего хочется заниматься сексом. Сириус немного поразмыслил над этим, безучастно глядя в точку на стене и инстинктивно поглаживая её по спине, когда она снова прижалась к нему. Ему нужно было придумать, как вовлечь её в процесс настолько, чтобы она чувствовала, а не думала. Конечно, всегда можно было наброситься на неё, как локомотив, и просто подавить её волю, пока у неё не останется другого выхода, кроме как отвлечься, но он не хотел этого делать. По крайней мере, пока. Он опасался, что если они пойдут по этому пути в самом начале игры, она не сможет реагировать на мягкие и медленные атаки, а Римус, скорее всего, начнёт с мягких и медленных атак… — Сириус? — голос Гермионы прервал его размышления. — Да, милая? — У меня ноги затекли. Сириус моргнул. — Конечно, — сказал он. — Прости, котёнок. Она слезла с него, и он опустился на кровать. Подняв руку, он пригласил её прижаться к нему. Она так и сделала, положив голову ему на грудь и теребя пуговицы на его рубашке. — Ты сегодня занята? — спросил он. — Нет. А что? — Сходим куда‑нибудь поужинать? В городе открылся новый тандури, который я давно хотел попробовать. Гермиона кивнула, и её локоны защекотали его подбородок. — Ладно. — Надень джинсы, поедем на байке. — Никаких полётов, — потребовала она, для убедительности ткнув его в грудь. — Трусишка, — упрекнул он, ткнув её в ответ в плечо. — Я подниму тебя в воздух, даже если это будет последнее, что я сделаю, — заявил он. — Только попробуй, и это станет последним, что ты сделаешь в своей жизни, — предупредила она, садясь. Она взяла палочку и произнесла темпус. — Мне нужно собраться. У меня встреча в Министерстве. — С кем? — Кингсли, — сказала она, подходя к шкафу. — Сейчас у него есть только время на обед, и он пытается убедить меня пройти стажировку в Отделе тайн. Гермиона остановилась, держа в руках сменную одежду, и повернулась к Сириусу. Красивый анимаг всё ещё лежал на её кровати, закинув руки за голову, и с интересом наблюдал за ней. Уголок его рта приподнялся. — Хочешь, я пойду? — спросил он. Она вызывающе вздёрнула подбородок. — Нет, — сказала она, стараясь, чтобы это прозвучало непринуждённо, но слово всё равно вышло скорее писклявым. Сириус ухмыльнулся ещё шире. Гермиона фыркнула, но всё же положила одежду на кровать и сняла рубашку, прежде чем успела себя отговорить. Вместо этого она заговорила с Сириусом: — Конечно, я не хочу проходить стажировку в Министерстве — думаю, я вообще больше не захочу туда возвращаться, не говоря уже о работе, — но это единственный способ поговорить с Кингсли, а у него есть несколько очень интересных идей о том, как избавиться от предрассудков в отношении маглорождённых… Сириус лежал, не в силах пошевелиться, пока Гермиона раздевалась перед ним. Он ожидал, что она попросит его уйти или, может быть, уйдёт в ванную, чтобы переодеться, или, по крайней мере, будет мямлить и тянуть время, пока он не сжалится над ней и не уйдёт. Но нет. Его милая маленькая львица приняла вызов и, несмотря на румянец, заливший её грудь, разделась до бюстгальтера и трусиков. Он едва сдержал стон, когда она наклонилась, чтобы надеть брюки. — …Я тут подумала о Департаменте регулирования и контроля магических существ. Ты же знаешь, как я трепетно отношусь к подобным вещам, и если мы хотим вывести магическое сообщество из каменного века в том, что касается маглорождённых, то должны сделать то же самое с магическими существами, как думаешь? Сириус? Гермиона застегнула последнюю пуговицу на блузке и посмотрела на Сириуса, когда тот не ответил. Он сверлил взглядом её пальцы, словно они его лично оскорбили, но огонь в его глазах был не от гнева. Она вздрогнула, когда он понял, что она задала ему вопрос, и встретился с ней взглядом. — Думаю, волшебным существам этого мира повезло, что ты на их стороне, котёнок, — пророкотал он, мысленно похвалив себя за то, что она удивлённо вскинула брови. Очевидно, она решила, что он её не слушал. — Пора идти. Не хочу опаздывать. Ты же сама говорила, что у Кингсли мало времени. Однако Гермиона не пошла к двери. Медленно и размеренно она опустилась на колени на кровати и подползла к нему. Сириус смотрел на неё таким пристальным взглядом, которым мог бы гордиться Бродяга. Наклонившись, она прижалась губами к его губам, упираясь руками в его торс. Гермиона углубила поцелуй, коснувшись его языком, и, когда он ответил, проникла внутрь, впервые ощутив его вкус — пряный и терпкий. Сириусу не терпелось прикоснуться к ней, провести руками по её бокам, скользнуть под блузку, запустить пальцы в копну непослушных локонов, которые она называла волосами… Но он сдерживался. Он сделал первый шаг во время их первого поцелуя, теперь была её очередь, и он с радостью уступил ей. Наконец она отстранилась. — Увидимся позже, — сказала она, надевая удобные туфли, хватая свою волшебную палочку и бисерную сумочку. Она бросила на него последний взгляд, выходя за дверь, и исчезла. Сириус выдохнул, сам не заметив, что задерживал дыхание. Чёрт меня побери, — подумал он. — Зачем я на это согласился? Я этого не переживу. Его разум кричал: «Опасность, опасность, опасность!», но тело жаждало большего. Он уже давно не реагировал так остро на поцелуи и понимал, что должен довести дело до конца. Он не сможет нормально выспаться, пока не овладеет ею. Он был обречён. Ужин прошёл хорошо, но что‑то изменилось. Они оба это чувствовали, хотя ни один из них не хотел об этом говорить. Они говорили о другом: о встрече Гермионы с Кингсли, о планах Сириуса создать фонд для жертв войны и всех, кому нужна помощь, о напряжённой ситуации с гоблинами, которые пытались использовать в своих интересах грядущие реформы в Министерстве, — но о них не было сказано ни слова. Вместо этого они вели себя как обычно: обменивались колкостями и воровали еду друг у друга с тарелок. Но на этот раз ужин, который должен был пройти как встреча друзей, больше походил на свидание, и они оба не в первый раз задавались вопросом, во что ввязываются. Когда они вернулись домой, Сириус заглушил мотоцикл и снял шлем, тряхнув головой, как Бродяга, а затем потянулся, чтобы снять шлем с Гермионы. Она уже слезла с мотоцикла и стояла рядом с ним, глядя на него с нескрываемой неприязнью. Сириус едва сдерживал смех. У шлема, который он ей купил, была довольно простая застёжка, но по какой‑то причине она никак не могла её расстегнуть. Каждый раз она ждала, пока он расстёгнет её, а потом срывала шлем с головы и швыряла ему, сверкая глазами. Сириуса это невероятно забавляло. — Не понимаю, почему ты просто не воспользуешься своей палочкой, — сказал он, спешиваясь. — Не доверяю себе, — ответила она, беря его под руку, когда они подошли к двери. — Я могу из ненависти поджечь эту штуку и заодно спалить себе волосы. Кажется, будет безопаснее, если это сделаешь ты. Сириус запрокинул голову и громко расхохотался, спугнув несколько птиц с ближайшего дерева. — Великая Гермиона Грейнджер в тупике из‑за куска пластика! — Если ты не перестанешь надо мной смеяться, — пригрозила она, отперев дверь волшебной палочкой, — я заколдую тебя так, что ты не сможешь есть твёрдую пищу. — Да, конечно, конечно, — сказал он, небрежно протиснулся вперёд и, оказавшись внутри, прижал её к двери. Положив руки ей на голову, он прижался лбом к её лбу. — А теперь как насчёт десерта? Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами, но в её взгляде уже не было прежней нервозности. Он заметил, как у неё перехватило дыхание, а на шее появился лёгкий румянец. — Что… э‑э, что ты имел в виду? — спросила она. — У нас есть мороженое. На его лице расплылась зловещая ухмылка. Наклонившись ещё ниже, он провёл губами по её уху. — Давай оставим игру с едой на потом, а то будет грязно. Вообще‑то я думал, что мог бы отвести тебя наверх и ласкать твою киску, пока ты не закричишь, — хрипло произнёс он. Гермиона неосознанно наклонила голову в сторону, чтобы ему было удобнее, и ахнула, когда он воспользовался этим, коснувшись языком пульсирующей точки на шее, а затем покрыл поцелуями всю её шею. — Тебе это нравится? — Я бы не предложил, если бы не нравилось. Ты когда‑нибудь так кончала? — Нет. Сириус зарычал, уткнувшись в её тело. — Тогда самое время, чёрт возьми, — сказал он, поднимая голову и нависая над ней. Гермиона потянулась к его губам, но Сириус отстранился, дразняще держась вне досягаемости, пока она не надула губы. Только тогда он поцеловал её — медленно, чувственно, словно обещая, что она получит удовольствие от того, что он задумал. Он убрал руки с двери и провёл ими по её спине, задержавшись, чтобы помассировать ягодицы, а затем опустился к бёдрам. Внезапно наклонившись, он крепко обхватил их и поднял Гермиону, побуждая её обхватить его ногами. Сириус прижал её к двери и застонал, когда она обхватила его руками за шею и потянула за длинные волосы. Они несколько раз качнулись в унисон, после чего Сириус развернулся и начал подниматься по лестнице. Гермиона не теряла времени даром: она покусывала Сириуса за шею и просовывала руку между ними, чтобы расстегнуть как можно больше пуговиц на его рубашке. Оказавшись в спальне Гермионы, Сириус поставил её на пол и достал волшебную палочку. Он наложил на комнату несколько запирающих и заглушающих чар, а на Гермиону — противозачаточное заклинание. Подумав немного, он добавил согревающие чары. Холод не помог бы Гермионе расслабиться и получить удовольствие. Он положил палочку на тумбочку и повернулся к Гермионе. Она стояла на том же месте, не сдвинувшись ни на дюйм. Её волосы были ещё более растрёпанными, чем обычно, а губы — припухшими и блестящими. Она выглядела взволнованной, но нерешительной и, казалось, была готова позволить ему взять инициативу на себя, что он и сделал. Подойдя к ней, он оттеснил её назад, пока она не упёрлась коленями в кровать и не села. Сириус снял ботинки и опустился перед ней на колени, провёл руками по её ногам, а затем снял с неё туфли. Когда он потянулся к её носкам, она расстегнула его рубашку и стянула её с плеч. Усмехнувшись в ответ на её голодный взгляд, блуждающий по его обнажённому торсу, он потянулся к её свитеру. — Кто старое помянет, тому глаз вон, — пробормотал он, стягивая с неё кашемировый свитер и, прежде чем она успела опомниться, расстёгивая её бюстгальтер. Сириус резко вдохнул, когда перед ним предстала её грудь. Он решил не задерживать взгляд на длинном фиолетовом шраме, пересекавшем её кожу наискосок, а вместо этого наклонился, чтобы уткнуться носом в нежную плоть, а затем взял в рот тёмный сосок. Гермиона выгнулась, чувствуя, как внизу живота что‑то сжимается в ответ на каждое движение его губ. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, но голова Сириуса поднималась и опускалась в том же ритме, и он отстранялся только для того, чтобы переключиться на второй сосок. Его пальцы ласкали сосок, который не был занят его губами, и Гермиона с трудом узнала в этом глубоком стоне удовольствия свой собственный. Когда он наконец отпустил её с влажным чпоком, Гермиона рухнула на кровать, словно единственное, что удерживало её в вертикальном положении, был рот Сириуса. Однако она встрепенулась, почувствовав, как чьи‑то пальцы расстёгивают её джинсы. Почувствовав её лёгкое волнение, Сириус поднялся на ноги, склонился над ней, поцеловал в губы, а затем провёл языком по её телу. Он ненадолго прильнул к её пупку, затем снова опустился на пол и потянулся к её джинсам. На этот раз она приподняла бёдра, чтобы ему было удобнее, и он быстро стянул с неё одежду, оставив Гермиону в одних светло‑голубых трусиках с влажным пятном на ластовице. Сириус положил руки ей на колени, чтобы она не могла свести ноги, и стал целовать её бёдра. Добравшись до ткани, он прильнул губами к её прикрытому лобку и с рычанием втянул его в рот, а она застонала и дёрнулась от неожиданности. Но этого было недостаточно, поэтому он отстранился, снял с неё последний барьер и снова прильнул к ней, подняв её ноги и закинув их себе на плечи. От первого прикосновения его языка она вскрикнула, а от второго напряглась. Сириус не сдавался, нежно лаская её и пытаясь убедить расслабиться, но это не сработало. Она ещё больше напряглась, и он понял, что придётся сменить тактику. — Гермиона? Она приподнялась на локтях и посмотрела на него, словно боясь его разочаровать. — Да? — Поговори со мной, милая. Что случилось? Гермиона закусила губу. — Я не уверена, — пробормотала она. — Тебе больно? — Нет. — Тебе это неприятно? — Нет. Если только это не неприятно тебе, — поспешно добавила она, и Сириусу показалось, что он понял, в чём проблема. Он что‑то промурлыкал, прижался щекой к внутренней стороне её бедра и намеренно приблизил лицо к её промежности. — Я же говорил тебе внизу, котёнок, что не предложил бы этого, если бы мне самому это не нравилось, — мягко напомнил он. — Так в чём же проблема? Минуту назад ты была на взводе, но как только я стянул с тебя трусики и попробовал тебя на вкус, ты начала отстраняться. Он был почти уверен, что знает, в чём её проблема, но хотел, чтобы она сама сказала об этом, признала это вслух. Она никогда не справится с этим, если не посмотрит правде в глаза. Поэтому он терпеливо ждал, проводя руками вверх и вниз по её бёдрам и время от времени целомудренно касаясь губами её нежной кожи, пока она избегала его взгляда и его вопроса. — Это из‑за моей техники? — настаивал он. — Ты же знаешь, что можешь мне сказать. Я уже не подросток, которому всё сходит с рук. Скажи, как мне доставить тебе удовольствие, — сказал он, слегка прикусив её. Гермиона застонала и упала на кровать. — Я не знаю, Сириус! Я слышала, что женщины говорят, будто им это нравится, но… — Но?.. Она в отчаянии хлопнула ладонью по одеялу. — Но откуда мне знать, что у меня нормальный вкус? — выпалила она. — Откуда мне знать, что от меня нормально пахнет? Нормально ли я выгляжу там внизу? Может, мне стоило побриться ещё? Или наоборот? Откуда мне знать, что я нормальная?! Сириусу повезло, что она не смотрела на него, потому что, хоть он и смог сдержать смех, но не смог сдержать улыбку. Он думал, что именно это её и беспокоило, но ему нужно было услышать это от неё. Переместившись на другое бедро, он быстро укусил её, оставив на коже засос в качестве награды. Гермиона застонала. — Ох, Гермиона, — вздохнул он. — Ты гораздо больше, чем просто «нормальная». Но я понимаю, что ты хочешь сказать, — быстро добавил он, когда она резко подняла голову и уставилась на него. — Я понимаю. Это самая сокровенная часть твоего тела — та, которую тебе всегда советовали скрывать и оберегать и о которой нельзя говорить. У тебя никогда не было много подруг, поэтому тебе не с кем было себя сравнивать, и, хотя я знаю, что ты не придаёшь большого значения внешности, вполне естественно немного стесняться. Гермиона надула губы. — Мне кажется, я веду себя глупо. — Нет, милая. Ты вовсе не глупишь. Ты поступаешь по‑человечески, — сказал он ей. — Поможет ли тебе, если я скажу, как мне всё это нравится? — Тебе так нравится меня психоанализировать, уткнувшись лицом в мою промежность? — презрительно фыркнула Гермиона. — О‑хо‑хо, — рассмеялся Сириус. — Какой грязный ротик у моей кошечки, — поддразнил он. — Интересно, стоит ли меня за это похвалить или наказать? Она снова резко подняла голову, её глаза горели. — Наказать меня?! — повторила она. — Ты бы не осмелился. Сириус снова расхохотался — мрачным, зловещим смехом. — Гермиона, любовь моя, я не прочь перекинуть тебя через колено. С твоими прелестными персиками и кремовой кожей я бы без особых усилий превратил твою милую маленькую попку в совершенно фантастический красный цвет. Гермиона густо покраснела от злости и оскалилась. Она хотела что‑то сказать, но Сириус её перебил. — Однако, — сказал он, наклонившись, чтобы запечатлеть несколько влажных поцелуев на её животе, — думаю, мы вернёмся к этому в другой раз… — Мы вообще не будем возвращаться к этому, — настаивала Гермиона. Сириус ухмыльнулся, но не обратил на неё внимания. — Может, вернёмся к делу, а? Гермиона угрожающе прищурилась, но кивнула. — Прекрасно, — промурлыкал Сириус. Он откашлялся. — Теперь, когда передо мной прекрасная, сочная молодая женщина, от вкуса которой я готов умереть… Что я вижу… Так это женщина, позволяющая мне доставить ей удовольствие. — Он обнял её за бёдра. — То, что я чувствую… Это ты. Мускусная, возбуждённая, аппетитная. — Его голос понизился до рычания. — И то, что я чувствую на вкус… — Он быстро лизнул. — Боги, Гермиона. Слова не передают всей твоей прелести. Нежнее самого лучшего вина и пьянее огненного виски. Заметив, что ей нравится, когда он прикусывает её, он стал чередовать ласки её промежности с лёгкими укусами и посасываниями на внутренней стороне бёдер и на бёдрах. Постепенно он почувствовал, как расслабляются её мышцы, и, услышав её вздох, сосредоточился на её клиторе, пока не почувствовал, что она снова увлажнилась. — Поверь мне, котёнок, я ещё никогда не был так возбуждён, — сказал он в перерыве между ласками. — Я так чертовски сильно тебя хочу… М‑м‑м… Я мог бы любить тебя всю ночь и ни разу не пожалеть… Значит, ей это нравится, — подумал он, когда она наконец начала отвечать. Ей нужно было знать, что он тоже получает от этого удовольствие. Гермиона не могла отделаться от мысли, что он и правда так увлечён процессом, как говорит, но она знала, что он никогда ей не соврёт. Именно поэтому она и пришла к нему. Она доверяла ему, и если он говорил, что ему нравится, то она ему верила. Ей оставалось только расслабиться и позволить ему доставить ей обещанное удовольствие. Она сделала глубокий вдох и попыталась очистить разум, сосредоточившись только на Сириусе. Его слова, движения, непристойные звуки, которые он издавал… Всё это было для неё, и кто она такая, чтобы отказываться? Она попросила его помочь ей раскрепоститься и получить удовольствие, и он это делал. По крайней мере, она могла бы попытаться принять участие, а не лежать как бревно. Гермиона всё ещё сомневалась, что сможет испытать оргазм от этого, но это не означало, что она не попытается. И с каждой секундой ей становилось всё легче. Чем больше она расслаблялась, тем сильнее ощущала то, что он делал. Это было приятно. До этого момента она и представить себе не могла, как далеко может дотянуться язык, но теперь знала. Она и не подозревала, что если слегка наклонить бёдра влево, то усы Сириуса будут щекотать её бедро, и Мерлин, как же это было приятно! И до того, как Сириус протянул руку, она и не подозревала, что её соски напрямую связаны с клитором. — Ах! Сириус! — вырвалось у неё, пока её бёдра двигались в такт его ритму. Рон уже делал с ней такое, как и тот маггл, с которым она лишилась девственности летом перед побегом, но ей это никогда не нравилось. Она не испытывала отвращения, но и не получала удовольствия. Однако на этот раз… Пока Сириус облизывал, исследовал, покусывал и рычал, лаская её тело, не оставляя ни одного неизведанного, не тронутого и не возбуждённого участка, Гермиона ощутила тепло, разливающееся по телу, и покалывание внизу живота, которое она испытывала только наедине с собой, поздно вечером, при выключенном свете, закусив нижнюю губу, чтобы не стонать. Она не совсем понимала, в чём разница на этот раз, но, почувствовав, как в неё проникает длинный палец, а за ним быстро следует ещё один, а затем они изгибаются, чтобы найти то, что, как она была уверена, существует только в любовных романах, она решила, что разберётся с этим позже. Сейчас было время наслаждаться, и когда Сириус обхватил губами её крошечный нервный узелок и с силой втянул его в рот, напряжение спало. Тепло превратилось в огонь, а покалывание — в цунами, которое захлестнуло её и заставило мышцы содрогаться. Гермиона кричала — мольбы, проклятия и имя Сириуса слетали с её губ снова и снова. Одна её рука сжимала одеяло, а другая снова оказалась в волосах Сириуса, сжимая в кулаке его чёрные локоны и цепляясь за них изо всех сил. Сириус помог ей опуститься, успокаивающе вылизывая и массируя её изнутри. Когда её пальцы, мёртвой хваткой вцепившиеся в его волосы, наконец разжались, он отстранился и встал. Она подняла на него карие глаза с тяжёлыми веками, он поднёс руку к губам и вылизал пальцы, не отрывая от неё взгляда. Она протянула ему руку, и он помог ей сесть. — Мне понравилось, — сказала она низким хрипловатым голосом. На лице Сириуса расплылась улыбка. — Я заметил. — Он нежно погладил её по лицу. — Я рад, — добавил он. С проворством, не вязавшимся с её заторможенным выражением лица, она потянулась к его брюкам, расстегнула пуговицу и молнию, прежде чем он успел понять, что она сделала. Гермиона стянула с него брюки, высвободив эрекцию, и обхватила её губами, взяв почти наполовину, прежде чем подавиться. — О, чёрт, блин! — выругался Сириус, ударившись о её горло. — Нет, нет, нет, нет. — схватив ее за волосы, он остановил ее. Гермиона растерянно посмотрела на него. — В следующий раз, котенок, хорошо? В следующий раз. Я слишком близко, — объяснил он, — и мне просто нужно быть внутри тебя. Гермиона кивнула и отодвинулась на кровати. Сириус стянул с себя джинсы и забрался на кровать, словно подкрадываясь к добыче. — Гермиона. Посмотри на меня. — Ее глаза встретились с его, и он поднял руку. Потирая пальцы, он многозначительно посмотрел на нее. «Lubricus», — четко произнес он, демонстрируя ей смазку, которую производило это заклинание. Глаза Гермионы проследили за его рукой, когда он потянулся вниз, обильно покрывая себя, прежде чем выровняться и плавно протолкнуться внутрь. Она была горячей и тугой, и Сириус почувствовал, как у него слегка закатываются глаза, когда он вошел в нее до упора. Но потом она пошевелилась, и ее тело притянуло его еще глубже, и все мысли вылетели у него из головы. Они двигались вместе, постанывая и вздыхая, их кожа блестела от пота, пока они хватались друг за друга. Руки Сириуса то сжимали ее бедра, то ласкали грудь, а руки Гермионы блуждали по его груди и рукам, очерчивая линии татуировок, а затем переместились на спину, где впились в нее ногтями. К счастью, вскоре он почувствовал, как она затрепетала вокруг него, и просунул руку между ними, чтобы потереть ее клитор. Гермиона закрыла глаза и выгнула шею. Из ее груди вырвался стон, когда она сжалась вокруг него. Сириус крякнул и сбился с ритма, толкнулся в нее еще раз, потом еще и еще, пока не кончил с криком. Перед глазами заплясали пятна. Он задрожал. Она задрожала. Собрав последние силы, Сириус перекатился на бок и рухнул рядом с ней. Гермиона подползла к нему, закинула руку ему на грудь, а ногу — на бедро. — Останься, — умоляюще прошептала она. — Останься. — Конечно, — хрипло произнес он и поцеловал ее в кудри. — Я никуда не уйду, любимая.