Глава 4. Ложные следы.
22 мая 2026 г., 00:12
***
Машина подъехала как раз вовремя. — Инид Синклэр? — спрашивает инструктор. — Энид Синклер, — говорит Уэнсдей, — ещё немного и Аддамс, — она протягивает документы. — Да, хорошо, садись. Она обходит машину, садится на место водителя, и берётся за руль. — Ре-мень, юная леди, — говорит инструктор. Она пристёгивается. — Итак, главное на дороге — это уважать свой транспорт, себя, и других участников движения, — говорит он, — приходилось когда-то водить машину? Видеоигры не в счёт. — Да, пару раз дядя отдавал мне руль, когда уходил по делам. Инструктор ехидно смеётся. — Да-да, конечно. Что-ж, тогда представь, что руль это циферблат. Положи руки на десять и два часа. Уэнсдей со скрипом зубов подчиняется данному правилу. — Вот, отлично, теперь правой рукой переключи на драйв, не спеши, ты новичок, волнение это нормально. Она переключается, и сразу даёт мощный газ. Однако он жмёт на педаль тормоза. — Также мы соблюдаем скоростной режим, мисс Синклер, — говорит он, и указывает на тормоза, — я капитан этого отряда! Он совершает главную ошибку, оборачивается на шум. Отвлекается. — Эта школа с каждым годом становится только чуднее. Уэнсдей перерезает ему возможность нажать на газ. — Беру командование на себя, капитан. Добро пожаловать во Вьетнам, — говорит Уэнсдей, улыбаясь своей самой мягкой из улыбок, и даёт задним ходом. От такой улыбки мужчина чуть не умер… Будь у неё возможность – она бы обязательно включила «Highway to Hell». Но это был бы верх иронии. Добрались они до Уиллоу-Хилла достаточно быстро. Ещё бы не быстро, когда она выжимала из машины все её двести километров в час. Развернувшись дрифтом, она «припарковалась» у главных ворот. — Спасибо за службу, сэр! — говорит Уэнсдей, — жду не дождусь нашу следующую поездку, сэр! Она выходит из машины, и мужчина выдыхает. Не будь он уже седым – посидел бы. Стоило ей пройти к пункту охраны, как он уехал. — Мне нужно видеть Тайлера Галпина, — говорит она. — Девочка, боже, шла бы ты отсюда, найди себе другую влюблённость, ну не знаю, бойсбенд какой-нибудь, или там, актёра. Она кладёт на стол пачку документов и говорит. — Передайте руководству, что пришла Уэнсдей Аддамс. С двумя Д, как армагеддон. Пара минут и она проходит на территорию лечебницы.***
— Так значит… всё это чёртово время, у неё была книга Гуди, и я слышу об этом только сейчас? — спрашивает Мортиша. — «Ты не спрашивала, я не говорил», — отвечает Вещь. — Мы с Гомесом отправили тебя сюда, чтобы ты следил за ней, и притормаживал её на поворотах! — говорит Мортиша, закипая. — «Ну конечно, очередные эксплуататорские замашки! Может ещё хлыстом меня ударишь? Я не слуга!» — говорит Вещь. — А я не говорю что ты слуга, ты член семьи Аддамс, и как член семьи ты обязан… — «Ну конечно, член семьи, которого не жалко, сколько раз я оставался в опасности? Сколько раз вы использовали меня? И где благодарность? Ты орёшь на меня почём зря!» — То что я злюсь, не делает тебя незначимым, Уэнсдей опасна сама себе, и… — «Не делает не значимым? А вспомнить…» — Ну… признаю, иногда мы слегка перегибали палку, однако… — «Хватит срываться на мне из-за своих плохих отношений с дочерью!» — Плохих отношений? Да… да они максимум натянутые! — «Забирай чёртову книгу и уходи, тебе ведь это нужно». Он скрывается в домике, что подарила ему Энид и волчья стая. — Вещь я… — говорит Мортиша, — не хотела. Она уходит, оставив его одного. Как и всегда.***
Она довольно быстро дошла до административной части корпуса. Там не было больных, только охрана, врачи, бухгалтерия, и прочие. — Мармеладку? — спрашивает у неё женщина с крайне отвратительным голосом. Это помещение заставляет Уэнсдей испытывать гнев, ведь оно в стиле Синклер. Глупой! Бездарной! Так и не проявившей сексуальное влечение в чертовом Неверморе, а ведь ей много не надо. Она сидит в кабинете директора… этого заведения. И, надо сказать, её и саму стоит упечь в психушку. — Надо же, гляжу ты проставила галочки везде, где необходимо и даже больше. Это впечатляет, — говорит Женщина. — Когда я смогу увидеть Тайлера? — она очень хотела сказать «ублюдка», но не стала. — Придержи косички, ковбойша. Это решит доктор Фэйрбёрд – лечащий врач Тайлера. — Его смотритель. — говорит Уэнсдей. — Смотритель? Это не зоопарк! — Да? Зато какое животное у вас в коллекции. — Доктор Фэйрбёрд – светило науки! Лучший специалист, занимающийся изгоями! Да у меня даже книга её есть! — О, тогда конечно. Её книга у вас – высший пилотаж. — Книга подписана! — Тогда не потеряется. У меня кажется тоже есть. — Вот видишь! Эту книгу изучают во всех мединститутах страны, да что там страны, мира! — Я на ней колбасу режу. — Э… — Я тоже режу на непроданных экземплярах колбасу, — раздаётся голос сзади. — О, доктор Фэйрбёрд, — говорит женщина, которую Уэнсдей тоже записала к умалишённым. Аддамс поднимается со своего стула. — Здравствуй, Уэнсдей, я доктор Фэйрбёрд. Наслышана о тебе. — Надеюсь, вы не моя фанатка. А то одного такого я упекла сюда, а второго отправила в ад. — Тайлер, о тебе часто говорит. — Надеюсь его тошнит от моего имени? — Нет, потому что это никто бы не убрал. Пойдём, спасибо Джуди. Уэнсдей идёт за женщиной. — Так, зачем ты хочешь видеть Тайлера? — Как сказала бы мой бывший психиатр – кстати, забавно вышло, ха, – что он её выпотрошил, пришла закрыть гештальт. — Я давно одобрила твой запрос через суд. Просто ждала тебя. Полагаю, толчком послужило то, что умер Франсуа Галпин? — Он уже знает об этом? — Тайлер показал себя крайне манипулятивным и несговорчивым пациентом. Я раньше не работала с Хайдом, поэтому для меня это новый опыт. — А что насчёт Торнхилл? — Мэрилин Торнхилл держат в другом заведении, она отрицает что была его хозяйкой. По моей теории, чем дальше и дольше они друг от друга находятся, тем слабее связь между ними. — Полагаю, я здесь, чтобы оказать вам помощь? — говорит Уэнсдей. — Ну, традиционные методы не помогают. Значит надо попробовать… НЕТРАДИЦИОННЫЕ.Вот же дрянь!
— Знаете, как говорится: добрым словом и пистолетом можно достичь большего, чем просто добрым словом. Они спустились вниз. Ух ты. Бункерная дверь. Серьёзная защита. — Ты можешь стать тем психологическим шоком, который поможет мне докопаться до его души. — Я бы предпочла копать в сторону его могилы. Она набирает некий код, а затем дверь открывается, и ух ты ж… вторая ступень защиты. Теперь реально круто. Правда там всего один охранник. — Ты будешь в безопасности, однако если почувствуешь себя некомфортно, просто нажми на красную кнопку. — И его ударит током? — Нет, мы тебя вытащим оттуда. — Жаль. — Я буду наблюдать по монитору. Она проходит внутрь, он стоит прикованый к стене. Отлично. — Чувствую запах чернил, запах бумаги, сырой земли, еживики, ладана и… ещё какой-то странный. Здравствуй, Уэнсдей. Как тебе это место? — он идёт прямо на неё. Без футболки. Ран от встречи с Энид уже нет, а жаль. Очень жаль. — его построили для оборотня шизофреника, который устроил кровавую баню в 92-м. — Иронично, ведь тебя уделал оборотень, — говорит Уэнсдей. — Я знал, что ты придёшь сюда, знал что ты хочешь меня видеть. — Этой бредовой ложью ты убеждаешь себя сидя в полном одиночестве? — Лжёшь здесь только ты Уэнсдей, ты почувствовала во мне монстра, и влюбилась в него. Мы две чёрные души, готовые заполучить этот мир к своим ногам. — Бедный мальчик, — говорит Уэнсдей, — тот запах, что ты не можешь понять… Он не мой. — Что? — Это запах той, что победила тебя в первом превращении. Запах той, что разрушила твою жизнь. Запах той, что смогла покорить моё сердце. Ты проиграл, Тайлер, — говорит Уэнсдей. — Ещё немного и мы будем обручены. — НЕТ! — кричит он и пытается обратится в Хайда, но охранник ударяет его током. — Твой отец мёртв. — Говорит Уэнсдей. — К-как именно? — Жестоко, выкололи глаза, отрезали язык, я не видела вскрытия, но от себя добавлю, что плюнула на его могилу. Угадай, куда я поведу Энид на свидание? — улыбается она. — АХ ТЫ ТВАРЬ! — он вновь пытается обратиться, но его бьют током. — Спокойствие, мой дорогой ублюдок. Так же убили и напарника твоего отца – Карла Бредберри. Два убийства за два дня. И оба связаны с твоей семейкой. — Ты меня раскусила, Уэнсдей. Я преступный гений, дёргающий за ниточки из камеры. — Ты себе льстишь, глупый псих. Кто помимо тебя мог желать ему смерти? — Ты просишь о помощи? Врата ада, наверное, открылись, если Уэнсдей Аддамс просит у меня о помощи. Но знаешь, я лучше буду наблюдать за тем, как ты блуждаешь во тьме. Уэнсдей разворачивается, понимая, что разговор окончен. — Передавай привет Энид. Аддамс останавливается. — Скажи ей, что когда я окажусь на свободе, то убью её. Хотя бы за то, что она сунула свою пасть в мои дела. А главное, я хочу, чтобы ты это видела. Чтобы её крики преследовали тебя до конца твоей жизни! Вот значит как. — Что ж, ты прав, — говорит она, разворачиваясь, — я и правда пришла сюда, чтобы увидеть это зрелище. Моё чёрное сердце ликует, видя тебя в цепях, как побитую шавку. Мэрилин Торнхилл выбрала тебя не потому, что в тебе был спящий хайд, нет, она разглядела настоящего Тайлера. Жалкое ничтожество, посредственность, выбрала туповатого гопника, который едва ли может сварить посредственный кофе. О тебе забудут раньше, чем ты думаешь. И мысль о том, что ты гниёшь в этой камере, – это лучшая месть. — ААААААААРХ, — он попытался обратиться. — Это мой последний визит, — разворачивается она, — а крики Энид, я услышу сегодня ночью, когда она вновь возьмёт меня. — НЕНАВИЖУУУУ!Но она ушла.
***
— Ну что? Займёмся подготовкой к экзамену по анатомии? — говорит Энид, заходя в комнату. Вещь ожидал всякого. Но это… Вслед за Синклер заходит некая девушка, сильно выше неё ростом, примерно сто восемьдесят сантиметров, может повыше. Синие волосы, голубые глаза, веснушки по всему круглому лицу — она явно бунтарь. — А че бы и нет? Кстати, где там твоя самка, прогуливает что-ли? — говорит ей девушка. — Да, она такая, дерзкая, — говорит Энид. — Хо, смотрите-ка, какая цаца! Ей досталась Альфа, а она бегает от тебя. — Говорит она, приблизившись к лицу Энид. — Скаут, я люблю только Уэнсдей, — говорит Синклер. — А я, — она приближается ещё сильнее, — люблю когда люди считают, что я к ним клеюсь, ха. Прикол да? Эта девочка клеится к Энид, и эта девочка южанка. Стальная, беспринципная, яркая и бунтарская. Уэнсдей лучше о ней не знать. — Так, насчёт экзамена… — Да ладно тебе, Синклэр. Орлофф – это же бошка в банке. Разве ему интересны тела? — Ха, ну да… ой, смотри, — Энид опускается вниз, чтобы подобрать коробочку, и даже не замечает, как кое-кто агрессивно пялится на её зад. — Это для вещи, погоди. — Понимаю, семейные дрязги. — говорит Скаут. Энид открывает «волчий замок» — название только пробное конечно же. — Вещь, тебе тут… вещь ты что пил? — «Так, на два пальца». — А… как вообще… впрочем, не важно. Тебе тут посылка… или прикол, или от сталкера Уэнсдей, — говорит она, а затем громко, — Скаут, подождёшь немного, тут… — Развлекайтесь! — Так, тут… твоё фото из полицейского участка. Что ещё за Фернандо пальчики? — «Псевдоним, ну… это было другое время». — Знаешь, а звучит круто, извини, если покажется грубо, но усы тебе к лицу, — говорит Энид. — «Спасибо». — О, тут ещё записка: «Нашёл это в нашем старом убежище. С днём рождения, моя правая рука! Держи пальцы по ветру, Фестер.» Подожди… у тебя день рождения? — «Ну да…» — И Уэнсдей об этом промолчала? Чёрт, надо устроить ей втык! Вся семейка Аддамс забыла. Извини. Я пока не так давно в этой семье, но извиняюсь за нас всех! Хм… ты ведь почётный член волчьей стаи! Дай мне пол часа и я устрою тебе мега тусовку! — говорит Энид.Бабах
— Скаут? Скаут, боже мой, что… — БАБАХ, Энид падает, а вещь запирают в ящике.***
Отличный матч! Прекрасно, просто прекрасно, игрок под номером один заносит клюшку и… Внезапно открывшаяся дверь прерывает игру. — Мисс Баркли? Вы очень вовремя, сыграете? — говорит директор Дорт. — Я поговорила с миссис Аддамс, и отдала ей список. Мы встретимся в конце недели для разработки стратегии. — О, стратегия это хорошо, это отлично, но ты обратила её внимание на почётного члена этого списка? — Обратила, на что она категорически отказалась. Они не общались с момента рождения Уэнсдей. — Мисс Баркли, — говорит Дорт, — Эстер Фрамп — ключевой участник, миссия этой академии, когда придёт время. — Директор Дорт, я не смогла убедить миссис Аддамс сделать звонок. — Ну, я уверен, ты можешь быть убедительнее, — говорит Барри и делает удар. Однако его мяч останавливается ногой рыбёхи. — Вы намекаете на то, чтобы я использовала свою силу? — О, ну что вы, я говорю об этом прямо. Бьянка думает меньше мгновения. Снимает с себя амулет, и начинает пение. — Вы не будете больше навязывать мне это. Руки Барри трясутся, он роняет клюшку, а затем… — Хахахаха, очень неплохо, мисс Баркли, — говорит он. — Ч-что? — У некоторых монстров бывают очень интересные отклонения. Например, внутреннее сопротивление. Слышали? — Но… — А ещё, для надёжности, — говорит Барри, доставая из кармана медальон, — артефакт из моей крови, чешуи древней русалки и кусочками карибского коралла. Это полностью оберегает меня от песен сирен. Она слишком ошеломлена. — Видишь ли, девочка моя, в жизни, как и в гольфе, чтобы побеждать, надо видеть перспективы, оценивать риски. Сейчас твоя жизнь, твоё будущее – в моих руках, и я могу тебя как возвысить, так и превратить в пыль. Заручись поддержкой Мортиши и её горячо любимой мамочки. Она… проиграла. Бьянка разворачивается, чтобы уйти, но слышит: — И всё же, может партейку? — смеётся он.***
Она устала. Хочется принять ванну и лечь спать. Но вот она заходит в комнату, и видит маленькую сумочку посреди комнаты. Сумочку Энид. Не найдя глазами волчицу, она уже собирается прибраться, как вдруг слышит стук. Из коробки, где вещь. Она выпускает его и… — «Меня заперли здесь около двух часов назад!» — говорит вещь. — Это сделала… Энид? — «Нет, Энид пришла с какой-то подружкой, а потом они отрубились и судя по всему их похитили!»Твою мать…
Бззз бзззззз
Бззз бзззз
Уэнсдей подходит к телефону, и замечает надпись: «неизвестный номер». — Я привлекла твоё внимание? Средушка? — Эй, чёрт возьми, не смей меня так называть! — Ну извини, извини, твоя подружка у меня. У тебя есть полчаса, чтобы добраться до её, иначе этой сучке конец! Хи-хи-хи, — смеётся голос в трубке, а после бросает. В тот же момент под дверь просовывается листочек. Она тут же открывает её в надежде поймать подельника убийцы раньше, но…Никого.
Совсем.
Она смотрит на записку: «сыграй реквием мира».---
Синклер очнулась довольно скоро. Её голова раскалывалась, а тело было привязано к кому-то. Ну точно. Харрисон. — Скаут! Скаут! — говорит Энид, все ещё чувствуя как болит голова. — Э… Энид? Ты как? — Я в норме, если бы не голова. А ты? — Тоже. Где мы? — Похоже на… башню яго! — Да, здесь давно не было влажной уборки, — говорит синеволосая и чихает. — Будь здорова. Башню закрыли из-за аномальной грозы. Синклер достаёт свои когти, и пытается порвать цепь, сдерживающую её. Но…Никакого успеха.
— К-кто вообще мог рискнуть похитить нас? Энид улыбается. — Ладно, Аякс, классный прикол, смешно прям не могу. Отпусти нас. Аякс!ШВАРЦ
В метре от них падает серебряный меч. — Т-так это не прикол? — говорит Энид. — Ну или прикол от которого все обоссутся, — говорит Скаут.---
Уэнсдей едва ли не выбегает из помещения, в первую очередь пытаясь добраться до музыкального класса. — Уэнсдей, что ты здесь делаешь? — говорит, внезапно появившаяся мисс Капри. — Очевидно, что продаю семечки, извините, я спе… — А я как раз искала тебя. Я собираю оркестр, и мне нужна виоланчель. — Можете забирать, я не против, я её не покупала. — О, нет, я про то, чтобы ты сыграла в моё оркестре на балу. — Извините, но мне одного сексуального домогательства хватило, как-нибудь в другой раз. — Я лишь имела ввиду, что чтобы стать великой, нужно полностью отдаться этому процессу. — Хорошо, буду впредь лучше маскироваться, завидев вас. — Хаха, неплохая шутка. Репетиция в пятницу в три, я буду тебя ждать.Но Аддамс плевать.
Она забегает в музыкальный класс и видит орган. Недолго ей пришлось думать. Ох не долго.До-ре-ми-ля-ре
Она начинает постепенно, однако всё складывается, и… Открывшаяся дверца заставляет её пролезть в очевидную ловушку. Но ради Энид… Повсюду пыль. Ну просто пылища. Она идёт по крайне длинному коридору.---
— Было бы полнолуние – мы бы уже давно выбрались! Прости меня, Скаут, это я виновата, — говорит Энид. — Что? А ты тут причём? — спрашивает Скаут. — Скорее всего, это сталкер Уэнсдей добрался до нас. — Извини, если это сейчас не к месту, — говорит Скаут, — но почему вы вместе? — Ну… Это вопрос о том, насколько мы с ней разные. Мы с ней две половинки единого целого. Мне даже сейчас не хватает той уверенности в себе, какая есть у неё, а ей не хватает моей нежности. Она – тьма моего сердца, а я – её лучик света. Это сложно описать. Такая химия между нами. — Ну конечно, ты же её укусила. — Нет, дело не в укусе. Химия была и до, и сейчас. Это… то, что заставляет нас быть лучше, чем мы есть. Сложно. Но… — Ну, главное, что это взаимно. Взаимно ведь? — говорит Скаут. — Взаимно, сама знаешь. Однако Уэнсдей сейчас стала странной, сама не в себе. Думаю, это связано с укусами. — Думаю, это свойственно всем самкам без исключения. Твоя просто другая, — говорит синеволосая. — Давай подумаем, как выбраться отсюда? — Цепи не порвать! — Может… попытаемся проскользнуть?---
Уэнсдей шла по коридору, вернее – слегка бежала, пытаясь не тратить много сил, оставив их для потенциальной битвы. Однако чёртов фонарик едва светил. — Я просила поменять батарейки! — «Это я и сделал!» — говорит вещь. — О, ну смотри, видишь как здорово светит! — говорит Уэнсдей.ТОП ТОП ТОП
Она слышит шаги позади себя и оборачивается. Человек в длинной бордовой мантии, а главное маска. Фонарик перегорает, пока этот или эта приближается и… Маска лежит перед Уэнсдей. А в ней написано: часики тикают. Пройдя ещё немного, Уэнсдей видит лифт и понимает нечто важное: это Башня Яго. А значит тут никого может и не быть. Ловушка… Но она заходит в лифт, зовя вещь за собой.---
— Прости, ты… — говорит Скаут. — Ай, блин. — Ёмоё — плечо. Как вдруг…БАБАХ
Они вдвоём падают прямо на спину. — Ай. И вот, уже в лежачем положении они смотрят на мечи. — Привет, — говорит Скаут, переводя взгляд на Энид. — Привет, — отвечает Энид. — Не получилось, — говорит Скаут, и внезапно у неё вылезают когти. Энид пытается к ней развернутся. — Всё хорошо? — Да, так бывает, когда в стрессе или паникую. Я ведь поздний оборотень, — говорит Скаут. — Надо же, — говорит Энид, — правда? — Абсолютная. Наша семья небольшая –нас всего пятеро. Поэтому я долго училась в обычной школе, — говорит она. — У меня тоже такое было, — говорит Энид, — пробовала дышать квадратом? — Как? — спрашивает Харрисон. — Смотри, закрываешь глаза, делаешь вдох, держишь, — показывает ей Энид, — и выдох. Скаут с шумом выдыхает, одаривая лицо Энид запахом специальной волчьей зубной пасты. Вообще, таких только две: с мятой и с запахом хвойного леса. Скаут Харрисон, человек… не плохой. Но точно не хороший. Она тянется к Энид, чтобы поцеловать её, однако Синклер вовремя убирает свою голову, но они привязаны. — Скаут нет! Но уже поздно. Поцелуй мажет по губам и проскользает по щеке Энид. Синклер злится, пытается уйти от её губ… Уэнсдей поднимается на этаж – как раз в этот момент. — ЭНИД! Скаут отстраняется от Энид. Но… — Уэнсдей! Слава богу ты здесь! Вытащи нас! — Слава богу значит да? А я думала ты тут не скучаешь, — говорит Аддамс со злостью, — вещь, освободи их. Вещь ползёт, но не замечает леску.БАХ
На него падает нож, но он уворачивается.БАХ
На него падает меч, но он уворачиваетсяБАХ
На него падает кинжал с двумя ограничителями для пальцев. В этот же момент запускается механизм. — Вещь, ты цел? — кричит Энид. Но увидеть она не сможет. Он не ответит, хоть и не ранен. Уэнсдей замечает почти подготовленную для неё точку и идёт туда. Она подходит к печатной машинке и видит написанное послание: «Чего здесь не видать? Для спасения собак — нужно ответ написать!» — О боже, о боже! — доносятся крики Энид. Она начинает осматривать стопки книг. — По, диккинс, Уэлс, здесь стопки произведений одного автора. — УЭНСДЕЙ ДАВАЙ ЖИВЕЕ! — Фрост, Толстой, Пушкин... Ответ – это книга, которой не хватает. — ЕСЛИ Я ВЫЖИВУ, С ТЕБЯ ДЕНЬ В СПА-САЛОНЕ! Но Уэнсдей не отвлекается. — Это клуб нянек? — спрашивает Уэнсдей воздух. — Сколько там частей? — спрашивает Энид. — Сто тридцать одна. — Блин, это все, не считая комиксов. — Тише, Энид! Тут ещё Архиус Блэк со сборником «Spider-Wensday». — Сколько там частей? — Четыре, конечно понятно, что будет пять, но… — «ЧЕЛОВЕК-НЕВИДИМКА» Герберта Уэллса — вот чего не хватает! — кричит Уэнсдей и бежит к печатной машинке, набирая свой вариант и… Верно. Механизм останавливается, и начинает работать в обратном направлении. — У тебя получилось! — выдыхает Синклер. Уэнсдей спускается вниз и в первую очередь освобождает Вещь, впрочем, не сильно интересуясь спасением… предательницы.ХЛОП
ХЛОП
ХЛОП — Кто здесь? — спрашивает Аддамс.ХЛОП
ХЛОП
Из пустоты появляются руки, которые продолжают аплодировать.ХЛОП
ХЛОП
А теперь и всё тело вместе с рыжеволосой головой. — С днём приколов, Уэнсдей Аддамс, — говорит она тоненьким голосом. — А ты ещё кто такая? — спрашивает Уэнсдей. — Чебуреки продаю неподалёку, — говорит Агнес. — За такое можно и в глаз. Кто ты! — Я Агнесс, Агнесс де Миль, твоя самая большая поклонница! — говорит она, и совершает светское приветствие, а после кидает ключи от замка Синклер и непонятной пизды. — Думаешь я поверю, что ты в одиночку это повернула? — спрашивает Уэнсдей. — О, конечно нет, были те, кто привёз мясо и накрутил его, для чебуреков, — говорит Агнесс. — Ты не смешная, — говорит Уэнсдей. — А мне смешно, — говорит Скаут. — Мне пришлось много кого просить о помощи. Шантаж фотками — очень большой плюс невидимости. Я просто спросила себя, ЧБСУ: чтобы сделала Уэнсдей? — Это моя фраза, психопатка! — говорит Синклер. — Я знала, что моя головоломка произведёт на тебя впечатление. Ну как, она соответствует твоим высоким стандартам? Признай, тебе понравилось, — говорит Агнесс. — Нас чуть не продырявила сумасшедшая фанатка, косплеящая тебя! — говорит Синклер, — давай я отплачу тебе той же монетой, — Синклер выпускает когти, но Скаут её останавливает. — Придержи коней, радужный волчок, лучше поблагодари, что я устроила тебе свидание. — АХ ТЫ! — Синклер едва не срывается, но руки у скаут крепче. — Ты едва не сожгла мой роман в костре! — говорит Уэнсдей. — Ну, это была затравочка перед главным блюдом. — Зачем ты убила Галпина и подбросила его глаз? — Спокойной спрашивает Уэнсдей. — ТАК ГЛАЗ БЫЛ НАСТОЯЩИЙ?! — искренне удивляется Энид. — Я не убивала Галпина, — признаётся девушка, — я хотела стать твоей… подругой, а не подозреваемой, а это, — она достаёт его телефон, — я взяла как сувенир для тебя, — она передаёт телефон Уэнсдей, — я уже просмотрела его сообщения. И почту тоже… — Если не ты его убила, то кто? — Могу помочь выяснить, хи, — говорит Агнесс. Синклер и Харрисон заходят в кабинку лифта, а после вещь и Уэнсдей. — Только у Уэнсдей может быть два сталкера сразу. — А мне, найдётся местечко? — спрашивает Агнесс. — Нет, а ты топай… — отвечает ей Синклер, но… — Пусть зайдёт, — говорит Уэнсдей. — Что? Она нас чуть не убила! — Энид пытается закрыть лифт, но Аддамс ей этого не позволяет, давая Агнесс зайти. Места в лифте было крайне немного, а потому угадайте, к кому невидимка всю поездку вниз прижималась своей попой? На улице барабанил безумный дождь. Настоящая буря.Тук-тук-тук
Уэнсдей стучит в «волчье логово» — название только экспериментальное. Вещь открывает, выходя наружу. — Я забыла тебя поздравить. Это непростительно, — говорит Уэнсдей, открывая коробочку. — Это тебе за мои провалы в памяти: старинные тиски для пальцев – эпоха Наполеона, чистое золото. Их сделал сам Анатоль Де Бле — самый известный палач Франции. Вещь присматривается к данной вещице. — Я буду твоей первой жертвой, — подставляет она свои пальцы ему. — «Разве сейчас нам до игр? Я волнуюсь за Энид!» — говорит вещь. — Я тоже волнуюсь за неё. Не смотря на… ты думаешь, у них правда было свидание? — «Не уверен, но похитили их вместе, Скаут была в этой комнате, когда меня заперли. Но ведь это не главное, так ведь?» — говорит Вещь. — Да. Ты прав, я… люблю её слишком сильно, чтобы верить в такое. Наверное. Противно, что мне пришлось отвлечься на разоблачение этой рыжей стервы. Стоит только восстановить свои силы и я… — «Ну…» — Я сейчас посмотрю, тебе удалось что-то нарыть? — «Пришла Мортиша и… как бы я не пытался с ней поругаться, она отняла у меня книгу и… я ничего не смог сделать!» — Её… — Уэнсдей чувствует закипающий внутри гнев, — забрала моя мать? Она замечает на балконе ворону… но не успевает. В комнату возвращается Синклер. Вещь сразу же прячется, понимая, что сейчас будет громкий разговор. Ну или примирение. — Явилась значит, — говорит Уэнсдей, не оборачиваясь на неё. — Эээээ, ну, это ведь моя комната, — говорит Синклер. — Ах только твоя значит, — говорит Уэнсдей, — вот оно как. — Уэнсдей… ты чего? — спрашивает Синклер, подходя к ней. — Не притворяйся, блять, что ты не в курсе! Я всё видела, как ты целовалась с ней! — Эмоции Аддамс сейчас бьют через край. — Уэнсдей, это… — Это всё не так, я не так поняла, не пизди мне, когда я знаю правду! — она едва не переходит на крик. — Это она меня поцеловала, а я пыталась уклонится. Но связанной это сделать было трудно, — пытается отвертеться Энид, но… — О, посмотри какая праведница, ты для начала оказалась с ней связана, потому что ты была с ней! — говорит Уэнсдей. — И кто же тебе это сказал, — заводится уже Энид, подходя к ней ближе, — наверное Агнесс, не так ли? — Может и Агнесс, это не имеет никакого отношения к происходящему! — говорит Уэнсдей. — Ну конечно не имеет, стоило появится твоей косплеерше, и ты уже готова простить ей всё! — говорит Синклер. — Ты как всегда мелишь чепуху, бесстыдная предательница! — говорит Уэнсдей. — ЧТО?! Синклер подходит к ней почти в плотную и смотрит прямо в глаза. Между ними летают искры злости и напряжения. — То, признай, что ты считаешь, что у тебя получится мне изменить. — Ты блять перегибаешь сейчас, — говорит Энид. И…ТЫДЫЩ
Рука Уэнсдей наносит Синклер отрезвительную пощёчину. В её планах была вторая пощёчина, но Энид перехватывает руку. — Пусти меня! — говорит Аддамс, полностью теряя контроль над своим телом. Но тут, Светловолосая отпускает её руки и… встаёт на колени. На лице черноволосой слёзы. — Ты… — пытается она, но… — Я доверяю тебе всю себя, — говорит Синклер и расставляет руки в стороны, — хочешь — бей, хочешь — плюй, хочешь — пытай. Я люблю тебя Уэнсдей Аддамс. Тебя и только тебя. Уэнсдей на мгновение успокаивается. — Каковы на вкус губы этой суки, — спрашивает Уэнсдей, и берёт лицо Энид в свою руку. — Я не знаю, — честно признаётся Синклер.ТЫДЫЩ
Уэнсдей совершает на удивление слишком сильную пощёчину, настолько, что… даже пробивает губу Энид. — Говори мне только правду! — говорит Аддамс уже сильно успокоившись. — Я не знаю… я не знаю вкус её губ. То, что она решила сделать — мерзко для меня, моя… госпожа, — говорит Синклер. — Что ты чувствуешь к этой Скаут? Все твои чувства. И помни: я ведь сука — узнаю. Я экстрасенс! — До… до того, как она этот сделала, я… посчитала её своей подругой по стае… — Но что потом? — спрашивает Аддамс. — А потом… она попыталась поцеловать меня. Я не знаю, стоит ли мне прекратить с ней общаться, или же заставить её извинится перед тобой и мной. Уэнсдей чувствует, что это не ложь. — Как ты относишься к Агнесс? — спрашивает Уэнсдей. Сама Аддамс к ней никак не относится, и вряд ли между ними будет взаимосвязь. — Она… она словно безумная маньячка в стиле Торнхилл, которая пытается подражать тебе, но… ты не подражаема, любовь моя. Уэнсдей смотрит в глаза Энид. Между ними кипит ярость, страсть, гнев, боль, между ними кипят все возможные эмоции. Аддамс совершает главное. То, что ставит единственную из возможных точек в данном конфликте.Она целует Энид.
Целует с такой неуёмной жадностью, будто бы в следующее мгновение она раствориться в пустоте. Целует так, будто между ними миллионы врагов, готовых убить их в эту секунду.Это уже не поцелуй.
Это вся боль, вся ярость, вся ненависть в одной Уэнсдей Аддамс, и сейчас она ею делится с единственным человеком, что способен принять всю эту боль, и способен разделить её на двоих. В каждом мгновении этого поцелуя рождается и умирает вселенная, ведь в этом поцелуе столько их химии, которая может свести с ума. Но Уэнсдей отпускает её. — Ты передашь Скаут, — говорит она, словно бы и не было поцелуя, — что ты — мой личный пёсик. Скажи ей, что когда я говорю «к ноге» — ты прыгаешь к ноге, а когда я говорю «фас» — ты рвёшь кого-то на части.Р-р-р-р-р
— Я передам каждое твоё слово, интонацию и запятую. — Нет, не сейчас. Ты ещё не всё запомнила, что ты ей скажешь. И Уэнсдей вновь целует Синклер, страстно, яростно, без единой возможности вырваться. Она не целует, она показывает Синклер разницу, и в этой разнице она — бог, а Скаут — пыль. Её язык неоспоримо доминирует над языком волчицы, которая не сопротивляется. Она не сдалась. Она этого и ждала. Их отношения до каникул, тут, в Неверморе, были розовой романтикой Синклер — с цветочками, держанием за ручку и совместным употреблением конфет, хотя, будем откровенны, Уэнсдей съедала две штуки, и ей больше не надо было. И чёрной романтикой Уэнсдей — с ночными вылазками из Невермора, тирами, прогулками по кладбищу и путешествиями по округе в поисках новой работы. Ну, вернее, нового расследования. Но все были слишком напуганы, чтобы рискнуть устроить что-то вновь. А потом были каникулы, укус и проклятие — и там они стали единым целым. Единым целым, которому пришлось развалиться. Нет, не на отдельных Уэнсдей и Энид, а скорее на две помеси друг друга. И кто-то из них должен был сделать первый шаг, чтобы склеиться вновь. И его сделала… Скаут. Скаут своей идиотской попыткой расстроить их отношения помогла им. Очень сильно помогла. — Так чей поцелуй слаще, мой или её? — Спрашивает Уэнсдей, отпуская Синклер не только в поцелуе, но и её лицо в целом. Энид смотрит на неё возбуждёнными глазами, всё её тело уже горит, и хочет эту самку. — Твой поцелуй и есть сладость для меня, моя госпожа, — волчица склоняет свою голову, показывая насколько она готова на всё ради Уэнсдей. Гордая Альфа готова склонится, встать под железной пятой своей… хозяйки. И экстрасенс принимает этот дар. — Сними с меня обувь, — командует она. И Энид покоряется первому приказу, стягивая оба ботинка с неё. — Ты знаешь как они устали, пока я была занята поисками тебя? — говорит Уэнсдей и отходит от Энид, закрывая дверь настолько основательно, насколько это возможно. И только дождь свидетель этой сцены. Но Уэнсдей не возвращается к Энид, она садится на свою кровать. — К ноге, — говорит она, и Энид ползёт к ней на четвереньках. И вид, открывшийся Уэнсдей, делает её ещё более возбуждённой. Синклер подползает к ней и со смирением собаки смотрит ей прямо в глаза. — Я хочу массаж ступней, — говорит она, и ложится спиной на кровать, оставляя Синклер свои ноги. И Энид покоряется ей. Её стальные руки, способные крушить и кромсать врагов, становятся мягкими и нежными, и всю свою нежность она отдаёт ей — Уэнсдей. Энид мнёт и растирает, пытаясь доставить максимальное удовольствие, как вдруг… Она осознаёт сама для себя, что хочет облизать её ступню. В рамках игры, и прошлой подобной… Она сделала это. — Волчонок любит лизать, — говорит Уэнсдей, — не переживай, волчок, у тебя ещё будет возможность. Стоило Энид закончить с одной ногой, как она переходит ко второй, и всё точно по такому же сценарию, более того, она вновь облизывает её ногу. Показывая свою верность в данном моменте. Уэнсдей почти моментально поднимается на свои мокрые от волчьей слюны ступни. И берёт Энид за волосы, приподнимая её лицо. — Это был отличный массаж ног. Так и скажи мне, чего же ты заслужила, поощрения или наказания? — Наказания, — говорит Энид возбуждённым голосом, — моя госпожа.Хаптьфу
Уэнсдей плюёт Энид прямо в лицо. Такого Синклер… явно не ожидала. — И даже это лучше, чем поцелуй Скаут, верно? — говорит Уэнсдей. — Да, моя госпожа. — Отлично, теперь к наказанию, — говорит она и подходит к своей кладовке для вещей. И достаёт от туда самый здоровый ремень из всех, одна только бляха на вид весит килограмм. Энид на мгновение даже становится страшно. И не беспочвенно, ведь следующим своим действием, Уэнсдей садится на кровать, и приказывает ей лечь на свои колени. Волчица покорно ложится, подставляя своюБАБАХ
За окном сверкнула молния после звука грома.ТЫДЫЩ
Первый удар бляхой попадает по ягодицам и обжигает их болью. Им ведь завтра на уроки. Но Уэнсдей плевать. — Так значит, вкус был. А ты мне говорила, что никакого вкуса. Так вот это тебе за то, что бросила меня здесь одну меньше чем за пятнадцать минут, когда мы только приехали.ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
— Ай, — говорит Энид, чувствуя боль. Завтра она будет с большим трудом сидеть. Но Уэнсдей не смягчить. — Это тебе, за эту твою стаю, ради которой ты меня бросила!ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩТЫДЫЩ
У Уэнсдей похоже накипело. После третьего удара, Энид думала, что будут бить её за каждого члена стаи. Но обошлось. Внезапно, Уэнсдей касается своей холодной рукой жопы Энид, и мягко гладит её. Синклер и сама не осознала, как из неё вырвался первый стон удовольствия. — Это тебе за то, что нихрена не сделала на костре, — говорит Уэнсдей, — и мою работу чуть не сожгли.ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ Видимо, свою работу Уэнсдей очень сильно ценит. Синклер чувствует, как на глазах наворачиваются слёзы, а внизу она уже натурально течёт, как водопад. — Это тебе, отдельное «спасибо» за тот твой идиотский розыгрыш!ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ Видимо, там она не была сильно зла. Хорошо это или плохо, трудно определить. Энид ждала главного блюда. Самого главного, от чего уже почти инстинктивно сжала булки. — А это… — начинает Уэнсдей, — тебе за тупую пиздень по имени Скаут. ТЫДЫЩТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩТЫДЫЩ
ТЫДЫЩТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ
ТЫДЫЩ Она остановилась, потому что не хочет перегибать палку. Она остановилась, потому что любит Энид. Синклер дышит тяжело.Волчица на грани.
Уэнсдей снимает с неё штаны, и Энид не чувствует этого из-за боли по всему участку задницы. И первое, что она видит, — как по её бёдрам течёт сок. Это возбуждает Уэнсдей ещё сильнее. — Встань. Синклер подчиняется, но с большим трудом, чувствуя как с неё сняли штаны, оставляя только жутко мокрые трусики. — Повернись, — говорит Уэнсдей, и с удовольствием рассматривает последствия своих действий. Ничего серьёзного там нет. Энид крепкая и прочная. Вот кожа Уэнсдей скорее всего этого бы не выдержала. — На колени, — говорит Уэнсдей без эмоций и начинает стягивать и с себя вещи. Она приближается к Синклер, и взяв её за волосы, приближает её нос к своим трусикам. — Скаут бы такого не сделала, Верно? Но Энид не отвечает. И тогда, в планах Уэнсдей, возникает кое-что… ужасное. Жёсткое. Коварное. Она отходит от Синклер и вновь в свою кладовку, ведь там есть одна маленькая коробочка. Всего одна. Но какая… Она достаёт оттуда мини вибратор, который засовывается внутрь, и пульт управления от него. Энид поняла всё очень хорошо. И стянула с себя остатки вещей. Оставался вопрос, чего хочет женщина? Уэнсдей сняла с себя кофту, а следом и трусики, и перед Синклер предстала её
Примечания:
https://t.me/+OZnJY-Dn1Eo4ZTI6 - наш тг канал
