Невермор: Проклятие Аддамс

Пятница.

7:50 утра.

      До отправления в концлагерь — сорок минут.       Директор Дорт играет роль весельчака, самого изгойского изгоя и самого американского американца одновременно. Трудно, но он великолепно справляется с задачей.       Он стоит слегка возвышенно над ними и трубит на всю округу, будто на призыв к битве. — Хехей народ! — говорит он, — пора ехать на встречу приключениям! — Он пытается сделать всё, чтобы его считали символом. Он слышит одобрительный свист. — Доброе вам, друзья–изгои! Автобусы уже здесь! Полезайте в эти гробы, и помните только две вещи: берегите себя и друг друга и… веселитесь, чёрт возьми!       Они встречают это авациями. — Последний глоток цивилизации на два дня, — говорит Энид неверморскому бариста. Да, он получает здесь и зарплату, и процент от комиссии. Мне двойной лаппучино с двойным шоколадом, клубникой и каплей соуса для стейка, пожалуйста, — говорит она.       Всё бы ничего, но… — Так и не смогла определиться, да? — спрашивает голос, и… это Аякс. Горгоны все туповаты, но этот словно даже не осознаёт, что у него нет никаких шансов, – только рискует от Уэнсдей огрести. — Я знаю, как ты любишь в последний момент поменять наряд. — Э… привет! — говорит Синклер, стараясь не показаться слишком грубой, — да, я пыталась побороть эту вредную привычку, но пока не удаётся. — Давай я тебе помогу, — говорит он, но тут внезапно появляется… Скаут.       Глаз Энид дёргается, если Уэнсдей увидит её в компании этих двоих, то Синклер будет лично закапывать их трупы. — Не надо, я сама, — говорит синеволосая, унося чемоданы Энид. — Мисс Синклер, — говорит Капри, так внезапно появившаяся, — можно вас на пару слов?       Энид забирает свой заказ и, повернувшись к горгоне, говорит: — Поговорим потом? — Ага.       Она подходит к оборотню-учителю, чтобы узнать, зачем понадобилась. — Решила его спасти от мисс Аддамс и её гнева, — говорит Капри полушёпотом. — Кроме того, надо обсудить основные правила, раз уж кое-кто решил устроить поход в полнолуние и… я на секунду.       Энид остаётся одна, но лишь на мгновение, пока её нюх не замечает… — БОЖЕЕЕЕЕ МОЙ, ДА! — говорит волчонок, не сдерживая эмоций, — ты всё-таки едешь! Мы так оторвёмся!       Она делает шаг вперёд. — Умерь свой пыл, — говорит Аддамс, делая шаг, — волчок.       Энид делает шаг. — Волчок, за бочок кусает. — Они очень близко друг к другу, — хочешь моё кофе? — Чтобы меня вырвало на тебя? Нет. И еду я, потому что собираюсь расследовать убийство. — Уэнсдей не знает отдыха, — говорит Энид.       Внезапно, около них материализуется Агнесс, пугая Энид. — Сгинь, чёкнутая! Пока я когти не выпустила! — Смотри не подавись своей шёрсткой, — говорит она. — А я помогаю Уэнсдей: я нашла хижину, и составила до неё маршрут. Туда полчаса пешком, — передаёт она данные Аддамс.       Сказать, что Синклер в ярости — ничего не сказать. — Да… да она же меня кокнуть пыталась! — Ты ещё мусорнись по этому поводу, — говорит Агнесс. — Она не смогла тебя убить, потому что дилетантка, — говорит Уэнсдей. — Ау, это… заслуженно, — отвечает Агнесс. — И брось эти жаргонные словечки, тошнит от тебя, — Уэнсдей снимает с себя рюкзак, — займи мне место у окна.       И отдаёт его. Агнесс. АГНЕСС БЛЯТЬ!       И та занимает. В общем, поездка уж больно весёлая, ведь в одном ряду оказывается три места.       Уэнсдей, как и планировала, села у окна. Дальше, немного побадавшись в проёме, Энид заняла место возле Уэнсдей. И тут на последнее место ряда претендуют двое: Агнесс и Скаут. — Пусть сядет Агнесс, — говорит Уэнсдей, чувствуя, как это злит волчицу. — Уэнсдей, это…       Но Агнесс только повод дай. — Эта рыжеволосая бестия бесит меня! — говорит Энид, прижимаясь к Уэнсдей. — Ты всегда можешь сесть на другое место, — говорит Агнесс.

Но Уэнсдей молчит.

— Я вообще-то села со своей девушкой. — говорит Синклер. — Пока что, — говорит Агнесс.       У Синклер желание выпустить когти, но Уэнсдей кладёт её левую руку себе на бедро. — Поняла, сучка? — говорит Синклер. — Ах ты дрянь волчья… — А ну заткнулись обе, — говорит Уэнсдей тихим, спокойным голосом — таким, который напрягает всех. — Или вы будете обе за автобусом бежать.       Это заставляет и Агнесс и Энид замолчать. Уэнсдей может это сделать. Даже с Энид.       Теперь у Уэнсдей есть возможность погрузится в мысли и лес. Лес и мысли.

***

— И не смотря на всё, ты выглядишь довольно бодро, — говорит Уэнсдей. — В чем твой секрет?       Пагсли тащил гроб, но ему не повезло наткнуться на сестру. — Я просто ем корм китикет, это он придаёт мне силы, — говорит Пагсли.       Уэнсдей этим не удивить, он и не такое при ней ел. — Не знала, что тебя зовут Борис. А что в гробу? — Провёз там бомбочки, петарды, фейерверки, чтобы поджечь лес. — Ты имел ввиду костёр? — Ну или можно и так, да. — Уааар, — звучит из гроба, и Пагсли тут же случайно роняет его себе на колено. — Корм… хочется… — говорит он о звуках.       Внезапно, ну или не совсем, в общем как всегда, с фанфарами и при полном параде приезжает машина. Классная машина, за исключением одного но. В ней родители обоих Аддамсов, и тем явно очень не нравится их присутствие.       Первым из машины вылезает Гомес, выглядящий, как среднестатистический диктатор какой-нибудь банановой республики. — Ну что, мои маленькие злые ублюдки, — говорит он, — не находите эту лесную свежесть крайне тошнотворной? Особенно ты, Уэнсдей. Тебе ведь так нравится лес…       Опять про лес, да это было всего один раз! — Чем обязаны, столь ужасному визиту? — говорит Уэнсдей. — Нужны были сопровождающие из числа родителей, а кто, если не я, провёл много времени в дикой природе? Только я, Фестер и дядюшка Эскобар, царствие ему небесное. — А она что здесь делает? — спрашивает Уэнсдей. — Для неё связь с дикой природой это — обрезать бутоны в розарии. — Согласна милая, да. Главное, что у нас есть специалист по всему дикому в семье, да, Уэнсдей? — говорит Мортиша, поддерживая в Уэнсдей интерес.       Но Гомес приехал не за этим. — Проведём время на природе всей семьёй. Я побуду с Пагсли, — говорит Аддамс-старший, — как отец с сыном. — Э-э, нет, спасибо, у нас с Юджином планы. Так что… Ларч, поможешь? — говорит Пагсли, указывая на гроб. Ларч не отказывает. Никогда не отказывает. — Вы тоже могли бы поговорить, — говорит Гомес, вставая между двумя злыми друг на друга женщинами.       Но Уэнсдей уходит…

***

— На целых три дня лагерь Джерико превращается в лагерь ИЗГОЕВ! — Говорит он, и толпа поддаётся.

      Он прекрасный оратор.

— Это станет новой школьной традицией, которая укрепит дружбу, командный дух, и, что самое главное, о чём я не устану повторять, — ИЗГОЙСКУЮ ГОРДОСТЬ!!!       Они ликуют. Это его толпа. Это его стадо. — Никаких телефонов, и уж точно никаких нормисов в нашем лагере изгоев! — Ура–Ура–Ура. — А вот тут я не согласен, — говорит некто, похожий на командира.       Этот некто подходит к Дорту почти вплотную. — Рон Крюгер, командир кадетов феникса. Я забронировал это место, — говорит он. — Ещё пол года назад для нашего лагеря — сила. Кадеты, что такое сила? — СМЕЛОСТЬ. НЕЗАВИМОСТЬ. ЛИДЕРСТВО. АКТИВНОСТЬ. — У нас договор подписан, — говорит Крюгер. — А значит, сворачивайте палатки и проваливайте как можно дальше! — Ну, — говорит Дорт, — у нас тоже есть договор с владельцем. — Ха, старый Джек, он уже давно на пенсии в Орландо, — говорит командир, и смотрит на бумагу, что достал Дорт. — Сейчас этим местом заправляют его сыновья и… видимо они ошиблись. — Типично для нормисов. Что ж, прощайте, капитан, — Дорт делает псевдовоенное приветствие, смеша всех изгоев. — Так не пойдёт. Вы убираетесь. Кадеты, помогите изгоям собрать их вещи. В четыре ноль-ноль дня они уезжают отсюда. — СЭР, ДА СЭР!       Уэнсдей терпеть не может всю эту… зелёную дичь.       Их бесконечно глупые правила, созданные не для выживания, а для того, чтобы героически погибнуть за что-то.       В голове даже заиграла музыка. Вернее, только отрывок из песни: «Первые и вторичные, Грязные и приличные. Смирные, бля, как в намордниках, Вы походите на дальтоников. Получайте самоистребление!»       А потому она достала свой звук.

БИИИИИИП

      Этим звуком она пугает много кого из тех, кто её не видел.       Она медленно приближается, пугая своим взглядом командира. — Если вашим пустоголовым строителям дач нужен лагерь — заберите его у нас, — говорит она. Это первое, что пришло ей в голову. — Что прости? — Победителю всё — проигравшему ничего.       Это вызывает радость в среде изгоев. Особенно в среде фанатов среды. — Я не против, если вы конечно не трусите, — говорит Дорт. — Ладно, сырок под пиво, мы друг друга поняли, твоё предложение?

---

— Итак, мы объявляем первые игры — изгои против кадетов! Правила довольно простые: каждая команда — максимум по десять человек. Команды делятся на две половины: одна охраняет вражеский талисман, созданный нашими прекрасными да Винчи, а вторая атакует врагов и забирает свой талисман. Та команда, которая раньше донесёт свой талисман до контрольной точки — до вершины этой вышки, — та и победила!       Все согласились. Должно быть весело. — У вас пять минут на формирование команд. Время пошло. — Ну что, Беладонна снова в сборе? — спрашивает Бьянка. — Мы со Скаут с вами, — говорит Энид. — Я тоже хочу! — навязывается в команду Юджин. — Простите, но тут только для членов Беладонны… — пытаться высказаться Аякс, но после усмиряющего взгляда Уэнсдей отступает. — Удачи, фрики, — говорит Крюгер и идёт к своим. — Ноа, Дилан, Гриффин, Джаспер, оцепить периметр, чтобы фрики не проникли, — говорит командир, — я припрятал пару ящиков с амуницией, чтобы уровнять шансы, — продолжает командовать он, — Бейли, возглавишь штурмовую бригаду! — СЭР, ЕСТЬ СЭР! — Нам нужна безоговорчная победа! — СЭР, ДА СЭР! — Не слышу вас! — СЭР, ДА СЭР!       Но у лагеря изгоев… — Итак, беру командование на себя, — говорит Уэнсдей, — зовите меня генерал Аддамс. — Да, мой генерал, — говорит Энид слишком… извращённо. — Отставить. Наш план будет прост, так-же как и наши враги. Аякс, будешь командовать обороной, остальные со мной в атаку. Энид и с… Скаут, будут нашей волколерией, остальным план расскажу позже, и ради бога сука, давайте не убьём этих ублюдков! — Да, мой генерал, — говорит Энид, по-прежнему смущая всех, кроме Аддамс. Вернее, та просто не показывает.

БАХ

      Звучит стартовый револьвер — команды разбегаются, занимая свои позиции.       Уэнсдей и Бьянка прибывают на позиции. — Чёрт, они в наушниках, я не смогу зачаровать, — говорит Баркли. — Отлично, тебе и не нужно. Просто ждём момент для удара.

БАХ

      В небе появляется зелёная ракета, означающая только одно — всё идёт строго по плану Уэнсдей. — Выпускаем волкалерию, — командует она и подаёт сигнал Вещи.       Харрисон и Синклер занимают позицию и бегут на врага. Жаль Энид, но она тоже делала странные глупости.       Они выпускают слезоточивый газ… розовый?

      В прочем не важно.

— Авиацию, — командует она, и вещь подаёт сигнал Юджину. Тот, командуя лесными дикими осами, направляет их в атаку на солдатиков, и те воют, боятся…       Уэнсдей идёт прямо в дым. Такая вещь, как слезоточивый газ, для неё категорически не проблема. По пути она зашибла одного из солдатиков, чтоб наверняка. Но не насмерть.       Бьянка стреляет в небо, давая понять, что у них тоже есть талисман.       У неё план достаточно прост. Она забирается на высоту, даже видит, как чёртов солдатик почти у цели, но…       Есть такое слово — арбалет. И крюк-кошка. Она стреляет из арбалета и, прицепившись к камню, прыгает на трос, сделав из футболки, что досталась Кенту, вещь, которая поможет ей не порвать руки.       Он уже близок, он уже забрался наверх, но Уэнсдей сбивает его. Двумя ногами прямо по лицу.       Жаль этого добряка.

Она победила.

Изгои… ну тоже.

      Внизу вопли счастья и разочарования, но у неё ещё куча планов.

***

      Потемнело довольно скоро, вокруг костра собрались все в лагере.       Кроме всего одной. Ду — да — ду       Хорошее путешествие — это Уэнсдей, Вещь и Мачете.       Ведь тут были просто удивительные заросли, сквозь которые она пробиралась подобно Индиане Джонсу. Ду — да — ду       Все прибились по своим местам, не хотелось терять момент.       Энид накрылась пледом, чувствуя одиночество. Ду — да — ду

Хрясь, хрясь, и ещё разок, ХРЯСЬ.

      Уэнсдей всегда одна. Не думайте, что она не любит Энид, — нет, очень любит, иначе бы она сейчас не пробиралась сквозь эту ебучую чащу, а наслаждалась бы своим одиночеством, не пытаясь найти зацепку, которая привела бы её к потенциальному убийце волчицы Аддамс. Ду — да — ду       Капри взяла гитару в руки, и решила раздать всем… урок. Музыка лилась сквозь её пальцы, начиная песню.       Кажется, она обнаружила логово Галпина и Бредберри. Тёплая кровать — а зачем?       Уэнсдей подходит всё ближе, единственным источником света является луна, но ей не привыкать.       Луна так прекрасно дополняла эту посиделку у костра.       Гитара была не только у Капри, у некоторых учеников она тоже была. Зимняя луна для кого?       Например, у Скаут, что села подозрительно близко к Энид и подыгрывала игре Капри. В её голубых глазах мерцал огонь — нет, не от костра. Огонь её волка.       Энид отчётливо видела на лицах окружающих каждую капельку испарины от жара огня, каждую частичку кожи, в её глазах — тоже дикий огонь. Сколько можно спать на стекле?       Уэнсдей осматривается вокруг, не замечая кого-либо, и принимается за взлом двери.       Но Энид не боится своей дикой природы. Сегодня она точно знает, что ей не светит превращение, она приняла волчьи блокираторы в нужной дозировке, и без труда переживёт это полнолуние.       Будь это гиперлуние, как летом, всем был бы конец. Хватит умирать без конца.       Навыки взломщика это то, что нельзя так просто утратить. Имея всего два инструмента, Уэнсдей довольно быстро взломала дверь.       Аякс сидел напротив Энид и… Скаут. Как же так? Год назад они были вместе, а теперь… он мог только гадать, так и не узнав правду. Всё равно ты никогда не поймешь.

Капри старалась как могла.

Уэнсдей вошла в дом.

      Стоял запах затхлости, будто тут давно никого не было. Мёртвые дни — такие мёртвые дни. Ду — да — ду Ду — да — ду Ду — да — ду Ду — да — ду       Она пытается осмотреть дом, но там так… мёртво всё.       На стенах висят награды, она даже видит среди них боевые, что становится даже немного забавным.       А ещё оружие, много оружия. Фанаты огнестрельного оружия чёртовы. Интересно, а оно стреляет? Это не беда, что будущего нет,       Она рассматривает старые фотографии. Галпин со своим сыночком-ублюдком, и на охоте, и на рыбалке, тут даже совместное фото с Бредберри есть.

Но это всё не то.

Совсем не то.

Хм…

      Она приглядывается к тому на чём висят фотографии и…       Ну конечно, вторая сторона! Просто убегай как лиса.       А вот это уже интересно. — Это всё… некрологи. Некрологи… изгоев, — говорит Уэнсдей, для себя и для вещи.       Она смотрит на большую красную надпись.

«Лоис»

— Кто же эта чёртова Лоис, и почему она угрожает моей Энид?       Похоже, главный ответ очевиден. Ей нужна книга Гуди, и пора решить вопрос радикально. Липкие следы на стене Ты изобразил чтобы знать Кто — то спросил — для кого эти цветы Как в глазах слеза — такие скользкие сны Ду — да — ду Ду — да — ду Ду — да — ду Ду — да — ду

***

      Мортиша улыбается, смотря на своё отражение в зеркале. — Здравствуй, Уэнсдей, ты пропустила посиделку у костра. — Значит я вовремя. Старая, ты уже совсем долбанулась. Помочь не хочешь, книгу Гуди закрысила, предлагаю тебе поединок. El Duelo a Ciegas. — Какая серьёзная, по щщам решила получить? Будет тебе поединок, — говорит Мортиша. — В полночь. Готовь книгу, мать, — Уэнсдей уходит, встретившись на пороге палатки с Гомесом. — Что-то между вами совсем летают искры, — говорит Гомес. — Твоя дочь совсем распаясалась. Придётся её приструнить. — Только не по лицу, она же ещё ребёнок, — говорит Гомес, — я в душ. Не убей её, серьёзно.       Они встретились через час. — Хорошо, что ты доковыляла, — говорит Уэнсдей. — Чувствую костлявую руку твоей бабушки, — говорит Мортиша. — Она и с Офелией меня стравливала. — Ну, псину без привязи и стравливать не надо, — говорит Уэнсдей. — Договоришься, ссыкуха, — говорит Мортиша. — Я ведь и разозлиться могу. — Боже Господи, суп потом пересолишь, да? — говорит Уэнсдей. — Нашим секундантом будет Вещь. Правила ещё от возраста не забыла?       Уэнсдей намеренно её злит. — Не забыла. Что ты хочешь? — говорит Мортиша, едва сдерживаясь. — Если я выиграю, то книга Гуди моя. — А если выиграю я… я сожгу эту книгу к херам собачьим. Уверена, средушка?       У Уэнсдей дёргается глаз. — Н-никто н-не смеет меня так н-называть! — А что? Ты чувствуешь от этого себя не в своей среде? Начнём, пожалуй.       Мортиша использовала тот же ход, что и её дочь.       Они надеювают повязки, вешают на себя сердца из стекла. Уэнсдей делает шаг в сторону, всего один.

Берут в руки шпаги.

3.

2.

      Мортиша совершает первый выпад, нарушая равновесие, она надеется закончить поединок одним ударом. Но Уэнсдей предусмотрела это, она ушла от атаки и тут же отпрыгнула в сторону от своей матери.       Их поединок — это как два слепых, только один подглядывает благодаря дару.       Да. Это не секрет. Мортиша уходит от атак Уэнсдей с помощью своей силы, а не надеясь на свои навыки.       Аддамс-младшая наступает как безумный танк, но этого слишком мало.       Она кидает нож в примерное местоположение своей матери, но та увернулась инстинктивно. — Как всегда взяла нож на поединок? — Я ещё на поножовщину всегда беру огнестрел, — говорит Уэнсдей.       Мортиша переходит в атаку, искренне поражаясь навыкам дочери. — Я неплохо тебя научила, — говорит она, беря нож в руки. — Сама себя не похвалишь — никто не похвалит, да? — говорит Уэнсдей, проводя контратаку.       Они танцуют в полной темноте, но Мортиша опытнее. — Эй, доченька, хочешь сюрприз? — говорит Мортиша, и кидает в неё нож, Уэнсдей в прыжке уворачивается. — С детства обожаю твои сюрпризы, — говорит Уэнсдей, прыгая в атаку.

***

— Значит, так, орлы, — говорит Крюгер. — Пришла пора нам отбить лагерь у ублюдков. Действуем аккуратно и тихо. Вяжите изгоев по одному, потом выведем их из лагеря. — Сэр, мне кажется это не совсем честно, они же победили. — В бою вообще честных нет. Так лучше уснуть победителями, чем проигравшими. Вперёд! — говорит он и, взяв с собой несколько бравых бойцов, отправляется в атаку.

Только вот…

      Ну совсем он не ожидал увидеть чёртового зомби в одной из палаток.       Царствие ему… небесное.       Хлюп выбрался наружу. Активировав ловушку Пагсли.       Аддамс-младший и Оттингер возвращаются в свою палатку и застают уже совсем мёртвого Рона Крюгера. — Твою мать… — говорит Пагсли. — Н-нам пиздец! — говорит Юджин.       Внезапно перед ними появляется Агнесс, и…       От неожиданности Пагсли бьёт её молнией. Не сильно, но достаточно, чтобы у неё волосы встали дыбом. — У вас что, семейное это, что-ли? — говорит рыжеволосая. — Всех неожиданных гостей бить?       Она вспоминает удар Уэнсдей. — Ты ещё что тут забыла? — спрашивает Аддамс. — Помогаю твоей сестре, решая разные менее важные вопросы. Например, вопрос сбежавшего зомби, который жрёт всех подряд. — Говорит Де Миль. — Даже не знаю, сказать тебе спасибо или ты хочешь ещё разряд? — Пойдём, неудачливый фанат Палпатина, — говорит она.       Но хлюп двигался совсем в неожиданном направлении.       Гомес наслаждался холодной водой и музыкой, совсем не слыша, что происходит вокруг.       Даже удар топора об дверь он не воспринял всерьёз. — О, вы уже закончили, как там Уэнсдей? Сильно расстроена? — спрашивает он.

БАХ

— Видимо, ты совсем из-за этого разгорячилась.       Зомби уже тянется к нему языком, как вдруг…

БАХ

      Гомес оборачивается, и испугавшись бьёт Хлюпа прямо в лицо. — Твою мать! — говорит Аддамс-старший. — Хлюп! Нельзя! Не трожь папу! — говорит Аддамс-младший и бьёт своего зомби достаточно сильно, чтобы отбросить его в стену и пробить её.

      Но хлюп ушёл…

---

— Слышу, как хрустят твои кости, старость. Может, тебе мазь какую-нибудь? — говорит Уэнсдей своей матери.

Она точно её довела.

      Они скрещивают шпаги, но…

ХРУСТ

ТРЕСК

БАХ

      Уэнсдей останавливается в шоке.

Нет…

      Она снимает с себя повязку.

У неё нет слов...

— Что-ж, я говорила тебе не выёбываться, — говорит Мортиша. — Сзади! — говорит Уэнсдей и бросает в Мортишу свою шпагу, та уворачивается, и Уэнсдей попадает прям в голову зомби.       Ну, из очевидного — зомби у Пагсли забрали.       У Уэнсдей остаётся только один вариант, прежде чем у неё совсем сдадут нервы.