Тетрадный лист

Если бы Джона спросили, что он ел на завтрак , он бы вряд ли ответил. Джон в принципе едва помнил, как прошла неделя. События соединились в одну сплошную ленту не разделенную на какие-либо временные рамки. Его спасали только даты в чатах переписок с Ириной — в основном по поводу сценария, и с Егором — сначала, по поводу роли, а затем и просто так. Со вторым, кстати, все изменилось до неузнаваемости. Он не заметил, как короткие реплики «когда встречаемся?» и «господи, с таким количеством репетиций я скоро стану таким же дёрганным, как Ромео» переросли в обсуждение музыки, которая нравится Егору, его нелепых ситуаций из детства, и того, что Егор, в тайне просто обожает смотреть американские фильмы про школу. Даже самые банальные. «Только попробуй кому-то сказать», — пришло сообщение в среду вечером, после того как Джон пошутил, что устроит ему сюрприз вечеринку в стиле «Дрянных девчонок» и пригласит туда всю школу. «Ну если мне предложат приличную сумму за самый грязный секрет Егора Линкова….», — написал Джон и тут же увидел ответ в виде злого угрожающего смайлика с рожками. Однако если посмотреть на его текущее расписание, каждый день казался днем сурка: Джон вставал, читал общий чат театрального кружка (там обсуждали костюмы — Женя настаивал на больничных пижамах, Тима соглашался, а Лукас выпрашивал для своего персонажа спортивный костюм с огнём на одной стороне и льдом на другой), после он отвечал в личных переписках, собирался в школу. Половину уроков он тревожился о том, как выдать лучшее на репетиции, а оставшуюся половину строил воздушные замки о том, как вся школа будет аплодировать их постановке. После школы он вместе с сформировавшейся после субботы четвёркой — Джон, Ирина, Егор, Лили — шёл домой к кому-нибудь из них. Обычно к Лили и Егору, потому что у них была большая гостиная, родители оставляли деньги на пиццу или что-то еще, чтобы у них была “пища для разума”, а еще там был рыжий кот, который ластился ко всем гостям, а в особенности к самому Джону. Затем они вместе делали уроки, поедая зачастую не самый здоровый обед, в то время как Лили решала очередной вариант экзамена, иногда отвлекаясь на помощь брату и остальным. После плотного обеда по закону Архимеда, полагалось спать, но они репетировали сцены: Ирина оттачивала монологи Джульетты, под руководством Лили, Джон помогал Егору с пластикой и интонациями, а потом оба под наблюдением наставников отыгрывали общие сцены, в которых периодически участвовала и Лили, в роли Кормилицы, снимавшей ютуб сериал о работе в пансионате. Параллельно с репетициями они вчетвером редактировали сценарий. Ирина вычеркивала сложные обороты и двусмысленные фразы, которые не были замечены до этого, Лили наставляла подругу, параллельно меняя реплики Кормилицы на те, что больше соответствовали возрасту изначального персонажа, Егор время от времени вклинивался, предлагая добавить что-то для Ромео. А Джон, хоть и не принимал большого участия в редактуре все же чувствовал себя как дома. Остатки его опасений насчет того, что группа не сработается окончательно испарились и теперь он искренне наслаждался процессом: груз ответственности за спектакль равномерно распределился на четверых и теперь не давил на него: ему искренне нравилось наблюдать за тем, как разные точки зрения его друзей соединялись и делали их общее творение лучше. Пару раз они оставались ночевать друг у друга. В среду — у Ирины, когда её родители уехали к родственникам и можно было сидеть чуть ли не до утра, смеясь во все горло. В пятницу — у Джона, потому что Егор сказал, что ему нужно «срочно отработать сцену перед балконом, их балкон не подходит, а у Ирины они уже были», на что Лили шепнула другу брата, что их родители задерживаются на работе, а Егор боится засыпать в полупустом доме. ****** Наступила суббота. Джон проснулся от будильника. Резкий, противный писк вырвал его из сна, где он участвовал в гонке в закулисье актового зала верхом на гигантском роботе пылесосе. Он моргнул, потянулся за телефоном на тумбочке и выключил звук. Слева от него послышался недовольный стон. Джон повернул голову и тупо уставился на одноклассника, ворочавшегося на подобии матраса, расположенном прямо на полу,пытаясь заставить мозг работать и вспоминать события прошедшего дня. Егор лежал на животе, зарывшись лицом в подушку, и одна его рука свисала вниз, касаясь холодной поверхности линолеума. — Господи, — прохрипел Егор, не поднимая головы. — И зачем я только согласился спать на полу? Надо было позволить тебе проявить хозяйскую вежливость, а самому спать на кровати. — потирая поясницу жаловался парень. —Сон на жёстких поверхностях полезен для позвоночника. — полусонно и, скорее на автомате, прокомментировал реплику Джон. — Я чувствую себя так, как будто меня свернули в гармошку, а потом играли на ней всю ночь, — парировал Егор, выпрямляясь и хрустнув шеей. — Адаптация —пожал плечами шатен, — Тебе плохо, потому что ты всю жизнь спал неправильно. —невозмутимо ответил Джон, наблюдая, как Егор мучительно разминает плечи. — Не уверен хочу ли начинать это делать.— Егор полусонно хлопал глазами — заспанными, с хаотично меняющими размер зрачками, и отчаянно старавшимся привыкнуть к солнечному свету. — Потому что мой позвоночник находится в шаге от того, чтобы обрести разум и вырваться наружу, лишь бы не чувствовать этот ужас. —Брр, напомнило один ужастик из конца нулевых. - скривившись от представшей перед глазами сцены, вздрогнул англичанин. —Господи, даже не хочу знать, что там происходит. Иначе у меня и желудок оживёт и отправит меня на свидание с унитазом.— брюнет показательно высунул язык и изобразил рвоту. — Между прочим, ещё есть фильм про… — начал было Джон, намереваясь перечислить всю серию паршивых хорроров про оживающие конечности, которую он имел несчастье посмотреть в прошлом году. Его лекцию, к большой радости Егора прервал стук в дверь: —Джон, где у тебя крупа или что-то еще, мы с Лили хотим приготовить завтрак —бодрый голос из-за двери принадлежал Ирине, судя по всему они с Лили легли раньше и чувствовали себя достаточно выспавшимися, чтобы заняться готовкой. —Верхний шкафчик слева от двери, вторая полка. Там лежит крупа для каши, если я правильно помню осталась только манка. —ответил Джон, пытаясь звучать достаточно громко, чтобы преодолеть преграду в виде двери. —Ты же не против каши? — уже тише спросил Джон, жестом показывая Егору, чтобы тот убрал импровизированную заглушку в виде подушки с головы. —А? —Кашу будешь, говорю? —усмехнувшись переспросил Джон, подходя ближе к двери, чтобы докричаться до девушек, и попросить их не готовить так много, в случае если Егор откажется от каши. —Буду. — каким-то подозрительным голосом ответил Егор, Джон повернул голову, чтобы спросить все ли в порядке, но был остановлен внезапным нападением. Подушка прилетела ему прямо в лицо — мягко, но достаточно неожиданно, чтобы он завопил от шока. —За что? — недоуменно спросил англичанин, выпучив глаза на источник вероломной атаки, который корчился в приступе смеха. —Сам не знаю, — вытирая проступившую от хохота слезу, ответил Егор, — Я посмотрел на подушку и эта идея пришла мне в голову. Возможно это последствия четырёх часового сна или я отлежал себе мозг пока восстанавливал здоровье спины. —хихикнул брюнет. — Что ж…. Ты объявил войну, — подыгрывая произнёс Джон тут же ретируясь к кровати и хватая вторую подушку, — и ты пожалеешь об этом. То, что началось дальше, сложно было назвать битвой. Это была скорее показательное шатание двух невыспавшихся подростков, которые не могли попасть друг в друга с расстояния в один метр, спотыкаясь о лежавшие на полу матрас и одеяло. Егор промахивался, потому что слезы от смеха размывали весь обзор, а тело покачивалось в разные стороны от каждого приступа хохота, который невозможно было избежать смотря на страдающего тем же Джона, едва поднимавшего подушку от смеха и чуть ли не падающего на матрас из-за путающихся друг в друге ног. В какой-то момент оба обессиленно рухнули на матрас, от одного ощущения которого Егор инстинктивно потирал шею, силясь избавится от фантомной боли. Стараясь избежать этих ощущений брюнет оперся на ладонь согнутой в локте руки. Благодаря такой позе он мог видеть растрепанного, с яркими голубыми глазами, которые до этого сложно было разглядеть за очками, блаженно улыбающегося Джона, смотрящего на него из под полуопущенных век — Тебе идёт, — сказал Егор, и Джон по привычке склонил голову в сторону, как бы спрашивая, что тот имеет ввиду. В глазах брюнета промелькнула нотка нежности, прежде чем он продолжил — Идёт утро, — он запнулся, —в смысле, идёт такое расслабленное состояние как сейчас, а еще у тебя глаза красивые под лучами утреннего солнца. Джон приподнял бровь и ухмыльнувшись ответил: —Ты походу действительно мозг отлежал. Но это даже мило, больше не язвишь в ответ. — и не раздумывая, запустил в Егора подушкой в очередной раз. ************** Ирина стояла у плиты и помешивала манную кашу, время от времени поглядывая на дверь из-за которой пару минут назад доносились воинственные вопли, которые девушки единогласно решили игнорировать. Лили сидела за столом, нарезая хлеб для тостов, периодически пересекаясь взглядами с подругой, и, стараясь не придавать им значения, спихивая свою наблюдательность на чрезмерный анализ обычных действий. Она замечала их вчера вечером, когда они остались на кухне вдвоём, пока мальчишки спорили о том, какой фильм включить на ночь. Лили тогда разбирала пакеты с продуктами, которые они вчетвером купили для киновечера, а Ирина занималась сортировкой, перекладывая в холодильник то, что им точно не пригодится. Девушка не упускала возможности посмотреть на подругу, когда думала что та не замечает. Для Лили в свою очередь было проще игнорировать это. Старшая передавала ей бутылку гранатового сока, когда он выскользнул из ее рук в момент передачи. Секунда, и стеклотара с оглушительным дребезгом разлетелась на осколки, разбрызгивая сок на кухонную плитку, холодильник и самих девушек. —Чёрт. — тут же выругалась Ирина, осматривая последствия катастрофы. —Эй, у вас там все в порядке? —послышался приглушённый голос Егора из гостиной. —Все нормально, у нас разбилась бутылка, но думаю что в две пары рук мы разберёмся с последствиями. — слегка повысив голос, чтобы перекричать актеров из трейлера, ответила Лили. —Ну, смотрите там, не хочется потом объяснять маме почему кухня выглядит как место где начался апокалипсис. — сказал Джон. —По крайней мере оно не так сильно разлетелось, да? — с неуверенностью произнесла шатенка, пытаясь сориентироваться на чужой кухне и найти что-то помимо столовой тряпки, которая судя по виду использовалась уже не первую неделю, и полотенца, которым Егор вытирал тарелки, после того как их помыл Джон. —Ну, нам повезло, что кухню защищало аж два живых щита. —усмехнувшись, согласилась Ирина. —Ага.. —все еще находящаяся в поисках решения ситуации, ответила Лили. —Точно! У Джона наверняка есть половая тряпка в ванной, а у меня в сумке есть салфетки и запасная пижама. Не успев возразить, Ирина посмотрела в след уже исчезнувшей Лили и взялась за оценку степени ущерба нанесенного ее любимой пижаме с забавным принтом кота. Меньше чем через минуту девушка вернулась, передавая младшей чёрную футболку с названием и фото какой-то певицы: —Держи, не дело смотреть фильм с двумя Оскарами в испачканной футболке. —Откуда знаешь, какой фильм будем смотреть? —поинтересовалась Ирина, осматривая переодевшуюся, в по-видимому, основную пижаму подругу. —Это любимый фильм Егора, он точно уговорит Джона включить именно его. — просто ответила Лили, начиная собирать осколки и вытирать бордовые следы, куском старой футболки приспособленной под половую тряпку. —Какой, если не секрет? — спросила Ирина, снимая грязную футболку. —Ты все равно узнаешь через пару минут, так что…—Лили оглянулась на подругу, но увидев ее обнажённую спину, резко вернула взгляд обратно на тряпку, —«Маленькая мисс Счастье». —кашлянув произнесла она сдавленным голосом, с двойным усердием натирая пол. —Не слышала о таком. —задумавшись на секунду ответила девушка. —Не поможешь мне? —спросила она указывая на свое лицо, покрытое пятнами сока. —Да, конечно. — Лили приблизилась, и ладонью собрав волосы младшей в подобие хвоста, принялась вытирать лицо, аккуратно касаясь мягкой поверхности кожи напротив. — Лил, — голос Ирины вывел её из воспоминаний. — Ты чего задумалась? — А? — Лили моргнула и посмотрела на свои руки. Она нарезала хлеб на такие тонкие ломтики, что они скорее напоминали бумагу. — Ничего. Просто… не выспалась. — Врёшь ведь, — без тени упрека,мягко сказала Ирина, выключая плиту. —Ты никогда не отвлекаешься, даже если не выспишься. Лили подняла голову и встретилась с ней взглядом: — Я… — начала она и замолчала. Потому что в голову лезли картинки того, как подруга смотрела на нее, когда она вытирала ей лицо, в носу стоял запах ее духов, а в мыслях крутилась прошлая ночь, когда они сидели на балконе после того, как все уснули. Лили пила энергетик — готовясь к экзаменам она стала чаще их пить и постепенно это стало привычкой, — а Ирина сидела рядом, обхватив колени руками, и смотрела на звёзды, сквозь стекло. — Это вредно — констатировала факт Ирина, скорее, чтобы заполнить тишину, чем чтобы предупредить об опасности для здоровья. Подруга наверняка знала об этом и без нее. —А еще нам скоро спать. — Знаю, — усмехнулась Лили. —Но иногда хочется, даже если это неправильно и портит тебе жизнь. —старшая с меланхолией смотрела в ту же звездную даль, куда пару секунд назад были направлены глаза Ирины. — Неправильно? — спросила она, косясь на подругу за странный выбор формулировок. Лили перевела взгляд со звезд на нее, во взгляде плескалась эта же непомерная тоска, за которой до этого наблюдало созвездие Ориона: — Да. Их вновь окутало молчание. — Лили, — твёрдо повторила Ирина, возвращая ту в реальность. — Ты можешь мне сказать. И в этот момент дверь кухни распахнулась. — Доброе утро, дамы, — провозгласил Егор, вваливаясь внутрь в том виде, в котором вышел из поединка подушками, признав поражение — футболка скошена вправо, оголяя ключицу, волосы дыбом, на руке синяк в форме уголка кровати, о который он ударился в порыве драки. — Мы почувствовали запах еды и решили, что пора выйти в цивилизацию. Следом за ним шёл Джон — чуть более собранный, но с пером, запутавшимся в волосах. Лили опустила взгляд на разделочную доску. Ирина быстро отвернулась к плите. — Каша готова, — слишком бодро сказала она, хватаясь за ложку. — Садитесь. — А она удивление съедобная, — объявил Джон, после первой пробы завтрака. — Я ожидал худшего. — Спасибо за доверие к моим кулинарным способностям, — саркастично ответила Ирина. — Я про то, что манная каша в принципе — вещь подозрительная. Комки, понимаешь? Она поэтому и осталась последней на полке — потому что я не умею без комков готовить. Но у тебя получилось.—попытавшись исправить свой неудачный комплимент добавил Джон. — Так, — Ирина отодвинула свою тарелку и достала телефон. — У нас сегодня репетиция с массовкой в два. Женя сказал, что приведёт ещё пятерых — санитаров и пациентов. Лукас написал что постарается принести реквизит. — Какой реквизит? — насторожился Егор. — Он сказал «сюрприз», — мрачно ответил Джон. — Я боюсь спрашивать. — Господи, вот зачем вы добавили пылесосы, он же про них еще полгода вспоминать будет и попросит добавлять во все постановки, — с разочарованием выдохнула Лили. —Если это произойдёт, я откажусь от визитов к вам, пока этот кошмар не закончится — прокомментировал Егор, —Знаете не хочется попасть под власть пылесосного монарха или что там он хочет устроить. — Не будешь ты уходить, — фыркнула Лили. — Ты главная звезда. Куда ты денешься. — В закат, — меланхолично сказал Егор. — Красиво и драматично. — Это роль Ромео уже в тебя въелась, — усмехнулась Ирина — Только проснулся, а уже драматизируешь. — Потому что мой наставник настолько хорошо надо мной постарался, что я прочувствовал всю боль Ромео от несправедливости и жестокости мира.— с тяжелым вздохом закончил свой монолог брюнет. —Так ну хватит, не позорь меня. — махнул рукой Джон, чтобы Егор сел на место и прекратил клоунаду. — У нас четыре часа до репетиции. Нужно повторить сцену звонка Джульетты родителям. Ирина, ты как? —спросил он, собирая столовые принадлежности со всего стола и помещая их друг на друга, чтобы отнести к раковине. — Я готова, — кивнула та. — Лили, поможешь с повторением текста? — Конечно, — ответила Лили, стараясь звучать как обычно. ******* Подготовка к репетиции шла полным ходом, когда четверка вошла внутрь. Три девушки и два парня из массовки листали свои распечатки, которые судя по всему принес Тима. Лукас сидел на краю сцены, болтая ногами, и рядом с ним стояла огромная сумка — та самая, с «сюрпризом». Женя раскладывал стулья для зрителей, хотя зрителей, кроме них самих, не было — просто привычка. —А вот и вы,— поздоровался Тима, выходя из-за кулисы со стопкой больничных халатов. —Я уж думал полицию с ищейками вызывать. —Прости, не уследили за временем. —виновато извинилась за всех Лили. —Да ничего, я как раз разбирался с костюмами. Да и ребята еще наверняка не дочитали свои рекомендации к актам. — Тима махнул головой в сторону массовки, с любопытством смотревший на новых лиц. Джон прошёл вперёд и сел на первый ряд, положив сценарий на колени. Ирина встала за кулисами, ближе к началу сцены, оглядывая пространство хозяйским взглядом. Егор бросил рюкзак на свободное кресло рядом с входом и поднялся вслед за ней. А Джон занял место в первом ряду, расположив блокнот с обновлённым сценарием на коленях. — Так, — Лили хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Джон, Тима вы следите за общей картиной. Я буду на сцене с актёрами — подсказывать реплики и вносить корректировки по необходимости. Лукас, Женя пока ходите на фоне, и последите за массовкой, чтоб помочь им если что. —Можешь взять его, — передавая блокнот, сказал Джон, подсевшему Тиме. —Я почти наизусть знаю. —Разве что на чуть-чуть. Я планирую записывать ход репетиции, ошибки в ролях и все такое.— объяснил парень, помахав планшетом с закреплённым на нем листком бумаги, разделенным на столбики с именами персонажей и номерами актов. —Умно. —ответил Джон, передавая ему блокнот. —Знаю. —ухмыльнулся он, и быстро просмотрев страницу с началом постановки, объявил: —— Начинаем с первой сцены в пансионате. Массовка, вы в углу сцены. Поделитесь на персонал и пациентов, как я вам объяснял. Те, кто играет подростков — ведите себя странно, но в меру, не отвлекайте внимание от главных героев. — махнув в сторону, куда должна пойти массовка он понизил голос и коснувшись плеча Джона, произнёс: —Твоя очередь. Командуй, о великий сценарист. —серьезным голосом ответил, он предлагая взять сценарий обратно. Жестом отказавшись от блокнота, Джон прокашлялся, чтобы голос звучал чётче и продолжил: — Ирина, ты готова? — спросил Джон, поднимая голову. Ирина стояла у правой кулисы, рядом с Лили. На ней был розовый халат — дурацкий, с блёстками, который Лукас откопал в костюмерной, ожидая начала репетиции. Она выглядела в нём одновременно нелепо и органично, учитывая место действия спектакля — Да, — ответила она, отрываясь от разговора с Лили. — Только поправлю это недоразумение. —указала она на халат, все еще пытаясь поправить его, чтобы он сидел менее уродливо. — Желаю удачи, она тебе понадобится, —хмыкнул Джон. —Надежда умирает последней. —пожала плечами девушка, подгибая рукава. — Егор, ты где? — крикнул Джон в сторону левой кулисы. Из-за кулис вышел Егор. Он был в пижаме, в которой ночевал у Джона, судя по всему, для него не нашлось подходящего халата. —О, вот он я, явился по велению души твоей, мой ангел, свет очей моих, Джульетта. — стараясь не засмеяться воскликнул он, со всей той драматичностью, которую обрел за последнюю неделю. —Эй, я знаю, что мы с Джоном чем то похожи, но я справа, а зрение у тебя достаточно хорошее, чтобы не перепутать нас. — с усмешкой отозвалась Ирина. —Она права, будь посерьёзнее. —сдавленно промямлил Джон, слишком смущённый, чтобы остроумно отвечать. Сидевший справа Тима, с каким-то новообретенным интересом посмотрел на него, перенимая ведущую роль: —Все в сборе, предлагаю начинать. Сцена первая. Коридор пансионата перед кабинетом физиотерапии. Ромео сидит на стуле. Раскачивается. Бормочет. — Ромео, громче, — сказал Джон из зала. — Ты должен быть услышан. Егор выпрямился и повторил, чуть громче, поднимая руки к потолку и тут же опуская их на голову, словно защищаясь от мира: — Никто не понимает моей боли… Розалина не отвечает уже сорок минут. — Джульетта, твой выход, — сказал Джон. Ирина шагнула из-за кулис. На её лице — усталость и легкое раздражение. В руках — планшет. — Это он? — спросила она достаточно громко, чтобы Ромео услышал. Кормилица с телефоном, тут же включила камеру и начала комментировать происходящее, так, чтобы ее речь не перекрывала голос Джульетты. — Это тот самый? — Хорошо, — кивнул Тима. — Но добавь в голос больше сарказма. Джульетта не просто удивлена. Она заинтригована, но делает вид, что ей всё равно. —дополнил он, пробегая глазами по строчкам сценария. Кивнув, девушка продолжила: — О боже, — сказала Джульетта громче, теперь с легкой насмешкой. — Это он? Тот самый парень с третьего этажа, который вчера на групповой терапии сказал, что «страдание делает нас живыми»? ******* Все шло гладко, пока не начались романтические сцены главных героев. И несмотря на то, что все шло так, как они репетировали вчетвером, Джону казалось, словно что-то не так. Ему не нравилось то, как играет Егор. Не то чтобы он играл плохо. Наоборот — слишком хорошо. Слишком естественно. Он смотрел на Ирину так, будто она и правда была центром его вселенной. Он обращался к ней с тем слегка неловким щенячьим обожанием, которое Джон сам ему показывал пару дней назад, но теперь это ощущалось по другому. Шатена злило что-то и он не понимал что, а контролировать это и отделять от своей работы как одного из сценаристов становилось все сложнее. Он не знал какие мысли вызваны тем, что актеры плохо играют, а какие его чувствами. — «Но тише! Что за свет на стеклах двери? Там на востоке — Джульетта, словно солнце вышла к нам с небес!» — произнёс Егор, и каждое слово звучало так, будто он и правда впервые это увидел. Джон сжал край кресла. — Стоп, — сказал он, поднимаясь. — Егор, ты слишком близко к ней. Ромео должен быть почтительным, как будто боится даже прикоснуться к ней. Отойди на шаг. Егор послушно отступил. — Так лучше? — Давай попробуем ещё раз. Они повторили. Снова взгляд, снова тихая речь, снова это странное, щемящее чувство в груди Джона. Он не мог его определить — то ли злость, то ли обиду, то ли желание встать между ними. «Это просто перфекционизм, — убеждал он себя. — Я хочу, чтобы спектакль был идеальным. Ирина — моя лучшая подруга, и я не хочу, чтобы их игра выглядела фальшиво.». — Ещё раз, — сказал он, хотя все уже поняли, что проблема не в том, как играют главные герои. — Ирина, ты слишком быстро отвечаешь. Джульетта должна сомневаться. Сделай паузу. Тима коснулся плеча Джона, останавливая его: —Давайте сделаем перерыв. Мы уже устали и начинаем срываться друг на друга. —при этом он многозначительно посмотрел на Джона, слегка сжимая его предплечье.—Сценаристы обсудят свое восприятие персонажей, а мы подготовимся к следующим сценам. —Соглашусь. —вступила в разговор Лили. —Заодно можем перекусить. Уже почти три часа с начала репетиции прошло. —Ладно, —отрезал Джон, —возможно нам стоит пересмотреть эту сцену. Пока одна часть разбрелась к своим сумкам за едой из дома, а другая пошла к автомату, стоявшему в школьном холле с незапамятных времён, Ирина спустилась со сцены и села рядом с лучшим другом. — Что с тобой? — спросила она тихо, осматриваясь на предмет чужих ушей, которым разговор не предназначался. — Всё нормально, — резко ответил он, уклоняясь от какого-либо тактильного утешения, настолько насколько это было возможно в сидячем положении. — Ты уже в третий раз останавливаешь сцену на одном и том же месте. Егор играет нормально, я играю нормально. По-моему это не подходит под определение слова “нормально”. —Слушай, я вижу, что вы с Егором сблизились, я рад за тебя. — Джон начал закипать, вся злость, накопившаяся за первую часть репетиции начала выходить наружу: —Но своей отвлечённостью вы разрушаете всю постановку и ради чего? Ради того чтобы удовлетворить свои животные потребности! —злобно прошипел он сквозь зубы. Свистящий звук пощёчины разнёсся по полупустому актовому залу. Все замерли, Лукас даже уронил свою пачку сухариков, из-за чего крошечные кусочки сушёного хлеба рассыпались по полу, закатились под зрительские кресла и раскрошились на еще более мелкие части. —Ну что такое Лукас! Нам теперь убирать придётся, иначе вахтерша меня четвертует. Ты что не читал часть сценария где Ромео и Джульетта ссорятся? — пришел на помощь Тима. —Неужели не понятно, что наши сценаристы просто проверяют насколько хорошо она будет выглядеть в жизни, так ведь?— он посмотрел тем же многозначительным взглядом, которым смотрел на Джона пару минут назад. —Именно так. —поспешил согласиться Джон.—Извините что заставили волноваться, мы чутка переиграли. —истерично хохотнул парень, активно жестикулируя и размахивая руками. Ирина просто кивнула, будучи слишком раздражённой, чтобы улыбаться, но достаточно дальновидной, чтобы понять, что этот конфликт не стоит выносить на публику. Выдохнув оттого, что Ирина подыграла, он продолжил спектакль: —Мы пожалуй продолжим обсуждение за кулисами, чтобы не мешать вам. — а затем, быстро потянул ее за руку и потащил за сцену. Ирина заговорила первой: —Какого черта ты несёшь!? Да, мы с Егором сблизились из-за постановки, но это не значит, что мы резко начали встречаться или что-то еще. Странно, что ты не знаешь о существовании дружбы между парнем и девушкой. — с горькой досадой и ноткой волнения в глазах, она опасливо открывала и закрывала рот, словно была не уверена, хочет ли озвучить свою мысль, но в итоге продолжила: —Я бы съязвила, что естественно, не знаешь, раз ревнуешь, когда мы играем на сцене влюблённых, но всю неделю ты бегал именно за Егором, так что объект ревности явно не я. — с этими словами она скованно развернулась и ,словно заставляя себя, зашагала прочь. —Джон пошатнулся и осел на потертый ящик для реквизита, ошеломлённо смотря ей вслед. Секунда. Две. Шаги отдалялись, а глаза Джона начали наполняться соленой влагой. Его подруга была как никогда права. Проблема была не в ней и не в Егоре, а в нём самом: это он был недоволен тем, как они играли, хотя всю неделю до репетиции радостно кивал и поддерживал их успехи, хоть и иногда через уколы этой самой ревности, если Ирина правильно назвала это чувство, это он хотел помочь подруге сблизиться с Егором и он подталкивал их друг к другу, и это он при этом хотел сблизиться с Егором настолько, что забыл про свою лучшую подругу, проводя все время с ним. Это все была его вина и при этом он умудрился свалить все на единственного человека, который был с ним большую часть его жизни, еще и чуть не опозорил их обоих. Из спасла только предусмотрительность и быстрая реакция Тимы. Джон не знал, что у того на уме, но он, будучи сверстником англичанина был гораздо более зрелым и разумным. Он был бы лучшим другом для Ирины, нежели Джон. И вот, это гадкое чувство обиды и злости на всех и себя снова захлестнуло парня, заставляя того плакать пуще прежнего. Нет, он бы не хотел, чтобы Тима был другом Ирины. Он сам хотел быть им и был рад этому. Если бы только он был чуточку лучше… Чуточку рациональнее и чуточку самодостаточней, он бы так не цеплялся за подругу и дал бы ей строить свою жизнь и не злился на это. Он бы что угодно отдал, лишь бы эта ссора не происходила. —Джон..? Ты тут? —парень постарался спрятаться за шторкой. Он не был готов к разговорам, тем более сейчас. Ему просто нужно было пару минут, чтобы отсидеться, потом вернуться ко всем, вести себя нормально, а после репетиции извиниться перед Ириной и жить дальше, как ни в чём не бывало. К сожалению его убежище не спасло его: рука незваного гостя отодвинула штору, и Джон, в попытках сохранить хоть какое-то подобие того, что он в порядке, заслонил лицо, рукавом свитера, скрывая слезы и стараясь незаметно промокнуть глаза через стекло очков. —Ты в порядке? — аккуратно, словно боясь спугнуть друга, спросил брюнет. Я знаю, что Тима сказал, что это просто пробный отыгрыш ролей, но это не выглядело так. Ну либо вы очень хорошие актёры. —Ты слышал о чем мы говорили?—все еще пытаясь перекрыть поток слез пробубнил сквозь свитер Джон. —Нет, я…я решил, что стоит подождать. Если бы вы вышли вместе и выглядели ну.. нормально, я бы ничего не предпринял, но Ирина вернулась почти пять минут назад, да и выглядела не очень счастливой, так что я решил проверить как ты. —объяснил он, присаживаясь на такой же ящик для реквизита, на котором сидел Джон. —Почему ты не пошёл к ней? —решив, что скрывать все бесполезно англичанин убрал рукав с лица, и используя очки как ободок, принялся вытирать следы слёз. —А разве должен был? Я люблю и ценю Ирину, но если спрашивать с кем я сблизился больше, то это ты. К тому же, у нее есть Лили, я был бы там как третье колесо на велосипеде.—подал плечами он — Есть трёхколёсные велосипеды.— возразил Джон. Егор прыснул со смеху:—Не думаю, что это наш случай. Смех у Егора был заразительный и даже пытаясь оставаться серьёзным и выяснять почему это Егор считает, что он в данной ситуации важнее, Джон не сдержался и тоже начал смеяться. Удивительно, но после ссоры репетиция стала куда лучше: напряжение все еще витало в воздухе, но Джон перестал срываться и пытаться перекроить каждую совместную сцену Егора и Ирины и сосредоточился на массовке: показал Соне, куда смотреть во время монолога Джульетты, объяснил Диме, как правильно «случайно» пройти мимо влюблённых с метлой. Егор хоть и отыгрывал так же хорошо, как и до этого, но стал больше смотреть на Джона, когда не был занят актерством, а Ирина смогла найти подход, при котором она не так часто касалась Егора, но при этом оставалась в роли, и стала уточнять у Джона, все ли нормально и сбалансированы ли взаимодействия персонажей. В какой-то момент Ирина даже попросила его объяснить как бы на его взгляд вела себя Джульетта после драки Меркуцио и Тибальта, и Егор смотрел внимательно, кивал, хоть это была и не его роль, и это было приятно: хотелось улыбаться и долго и крепко обнимать его, только из-за того, что тот соглашался и поддерживал его. ******** Собирая вещи после репетиции Джон почувствовал: они больше не в ссоре. И он и Ирина погорячились, сказали то, что не нужно было. Но их взаимодействия после перерыва показали, что доля правды в словах каждого была и нужно было просто мягче сформулировать, а не прятать за фасадами и взаимных оскорблений. —Джон…—парень, до этого погруженный в мысли о том, как бы извиниться , чтобы это было искренне, но не слишком неловко, вздрогнул от звука своего имени и поднял голову. Перед ним, нервно теребя рукав водолазки, заменившей больничный халат, больше похожий на результат взрыва на фабрике блесток, неловко топталась Ирина. Он внимательно смотрел на нее несколько секунд, ожидая когда она продолжит, но не вытерпев воскликнул: —Прости меня! —Он изумленно отпрянул, осознав, что они извинились друг перед другом одновременно, в унисон. Они оба замерли в шоке, уставившись друг на друга, не в силах произнести ни слова, осознавая, что извинились в унисон. Внезапно, они разразились громким, истерическим смехом. Сквозь приступы хохота, ловя ртом воздух, они всё же пытались выкрикнуть, что прощают друг друга. Никто из них так и не понял, что пытался сказать другой в перерывах между нескончаемыми смешками, но они оба почувствовали, что обида забыта и они все так же остались Ириной и Джоном, теми про кого вся школа говорит “мы с Тамарой ходим парой” и кто был и останется неразлучен еще долго.