Глава 7. Банка
8 апреля 2026 г., 14:00
Курьер не выходит из фургона до самого утра.
Сидит за рулём, смотрит на подвал. Дверь закрыта. Лампочка над входом мигает — та самая, которая не гаснет. Она мигала всегда. Он просто не замечал. Как многое.
В бардачке — банка. Он слышит, как она перекатывается, когда фургон стоит на неровной земле. Тихо. Почти неслышно. Но Курьер слышит. Потому что тишина здесь — это главный звук.
Он не спит. Глаза закрываются сами, но сон не приходит. Только картинки — обрывки того, что было. Или того, чего не было. Он уже не различает.
Вот он — молодой. Сидит за рулём, улыбается. Рядом — женщина. Её лица не видно, только волосы, светлые, длинные. Она смеётся. Говорит что-то, но слов не разобрать. Фургон другой — новый, пахнет кожей и бензином. Не пластидом.
Потом — темнота. Потом — боль в руке. Потом — голос Бабая: «Ты никому не нужен».
Курьер открывает глаза. В кабине темно. Фары погасли — он заглушил двигатель ещё вечером. Только свет из подвала пробивается через щель в двери. Жёлтый, тусклый, как воспоминание.
Он выходит из фургона. Ноги затекли, спина болит. Он идёт к подвалу, спускается по лестнице.
В цехе — расходники. Те же. Кеша у весов, Шило за столом, Мясник трамбует банку с такой силой, что стол дрожит. Борода сидит на табурете, курит, смотрит в одну точку.
— Ты чего не спишь? — спрашивает Борода, даже не поворачивая головы.
Курьер не отвечает. Он идёт к углу, где стоит бочка с водой. Зачерпывает кружкой, пьёт. Вода тёплая, пахнет ржавчиной.
Потом садится на матрас. Тот самый, на котором лежал ночью. Рядом — пусто. Кеша перебрался к весам.
Курьер закрывает глаза.
Снится ему трасса. Длинная, прямая, без конца и края. Он ведёт фургон. В кузове — ящики, полные банок. Они звенят в такт колёсам. Курьер смотрит в зеркало заднего вида — там темнота. Ни машин, ни огней.
Потом зеркало исчезает. Остаётся только дорога. И банка на пассажирском сиденье.
Курьер просыпается от того, что кто-то трясёт его за плечо.
— Вставай, — говорит Борода. — Погрузка через час.
Курьер садится. Голова тяжёлая, во рту горечь. Он не помнит, когда ел в последний раз. Неделю? Две? Он не считает.
Идёт к фургону. Садится за руль.
Борода загружает ящики. Снова. Те же, что и всегда. Курьер не выходит. Ждёт.
Через час фургон полон. Банки позвякивают. Курьер слышит этот звук и понимает: всё нормально. Груз на месте. Можно ехать.
Он заводит двигатель. Фургон выезжает со двора.
Трасса. Та же. Восемьдесят километров в час. Фары выхватывают разметку.
Курьер смотрит вперёд. Не думает. Не вспоминает.
Через два часа он останавливается у заправки. Покупает кофе. Пьёт, глядя в окно.
В стекле — его отражение. Лысый, с впалыми щеками, с культями на руках. Он не узнаёт себя. И не хочет.
В бардачке — банка. Он открывает его, смотрит. Скотч серый, потёртый. Вес — 580. Курьер не взвешивал. Он знает.
— Чья ты? — спрашивает он.
Банка молчит.
Курьер закрывает бардачок. Едет дальше.
Клиент ждёт у ангара. Тот же, что и всегда. Низкий, плотный, в телогрейке. Забирает ящики, расплачивается конвертом. Не смотрит на Курьера.
— Золотую давай, — говорит клиент.
Курьер достаёт отдельный ящик. Открывает. Банка с золотым скотчем лежит на месте.
Клиент берёт её, прячет во внутренний карман.
— Передай Бабаю — всё чисто.
Курьер кивает.
Он садится в фургон. Едет обратно.
Пустой. Без ящиков. Без груза.
Только банка в бардачке.
И тишина.
