Глава 8. Ошибка
8 апреля 2026 г., 15:00
Фургон снова полон. Ящики, банки, скотч. Курьер ведёт машину по той же трассе, те же восемьдесят километров в час, те же фары выхватывают из темноты разметку. Ничего не меняется. Всё как всегда.
Но что-то не так.
Курьер не может понять, что именно. Двигатель урчит ровно. Банки звенят привычно. В кузове — сто двадцать ящиков, три тысячи банок, общий вес — почти две тонны. Он знает эти цифры наизусть. Но сегодня они кажутся другими. Или он сам другой.
Он смотрит на пассажирское сиденье. Пусто. Всегда пусто.
Но ему кажется, что там что-то есть. Тень. Человек без лица. Курьер не оборачивается. Тени нет.
— Тебе не кажется, — говорит голос.
Курьер вздрагивает. Руль дёргается, фургон виляет, банки в кузове гремят громче. Он выравнивает машину, смотрит в зеркало заднего вида — там никого. Смотрит на пассажирское сиденье — пусто.
— Кто здесь? — спрашивает он. Голос хриплый, чужой.
Тишина.
Курьер трёт лицо ладонью. Культи царапают щетину. Он не брился давно. Неделю? Две? Не помнит.
— Устал ты, — говорит он сам себе. — Отдохнуть надо.
Но отдыхать некогда. Бабай ждёт груз. Клиент ждёт банки. Курьер везёт смерть. Как всегда.
Через час он сворачивает на грунтовку. Та же дорога, те же ямы. Фургон трясёт, подвеска стонет. Курьер сбавляет скорость до сорока. Банки звенят тише, но не затихают совсем.
В зеркале заднего вида — пыль. Столбом поднимается за фургоном, оседает на придорожные кусты. Курьер смотрит на эту пыль и думает: «Когда-нибудь я тоже стану пылью. И никто не заметит».
Он подъезжает к ангару. Ворота открыты. Это странно — обычно клиент ждёт с закрытыми. Курьер глушит двигатель, выходит.
Внутри ангара темно. Только слабый свет от фар фургона падает на бетонный пол, на пустые ящики, на стены. Клиента нет.
— Есть кто? — спрашивает Курьер.
Тишина. Потом звук шагов. Тяжёлых, медленных. Из темноты выходит человек. Но не тот. Другой. Высокий, худой, с длинными волосами, собранными в хвост. Одет в чёрную куртку, на руках — перчатки без пальцев.
— Груз принимаешь? — спрашивает Курьер.
Человек молчит. Подходит к фургону, заглядывает в кузов. Осматривает ящики, трогает скотч, нюхает.
— Не тот груз, — говорит он. Голос тихий, шипящий.
— Какой заказали, такой и привёз, — отвечает Курьер. — Бабай не ошибается.
— Бабай ошибся, — человек поворачивается к нему. Лица не видно — только блеск глаз в темноте. — Нужны банки с красной меткой. А у тебя — с серой.
Курьер смотрит на ящики. Все банки с серым скотчем. Он не видел красной метки уже… год? Два? Он не помнит.
— Забирай, что есть, — говорит он. — Или я уеду.
Человек снова молчит. Потом достаёт из кармана нож. Длинный, кривой, с чёрной рукоятью. Курьер не двигается. Он не боится ножей. Ему уже отрезали всё, что можно.
— Передай Бабаю, — говорит человек, убирая нож. — Пусть в следующий раз не ошибается.
Он уходит в темноту. Шаги затихают.
Курьер стоит у фургона. Смотрит на ящики, на пустой ангар, на темноту, которая сгущается за воротами.
Потом садится за руль, заводит двигатель. Фургон разворачивается, едет обратно по грунтовке. Банки звенят — те же, что и по пути туда. Не проданные. Ненужные.
Курьер везёт их обратно в подвал.
Впервые за много лет он возвращается с полным фургоном.
