580 грамм. Курьер

Фургон идёт тяжело. Сто двадцать ящиков — почти две тонны — давят на подвеску, на колёса, на душу. Курьер не привык к такому весу на обратном пути. Обычно он возвращается пустым. Лёгким. Почти свободным. Сейчас фургон стонет на каждой кочке, банки гремят громче обычного, и Курьеру кажется, что они смеются. Он не смотрит в зеркало заднего вида. Там — темнота, пыль, ангар, в котором клиент не взял груз. Там — неудача. Курьер не привык к неудачам. За годы работы он ни разу не возвращал банки обратно. Бабай всегда отправлял нужный товар. Клиенты всегда платили. А сейчас… Курьер сжимает руль. Культи скользят по потёртой коже. Он не злится. Он не расстроен. Он просто не понимает, что скажет Бабаю. Как объяснит, почему груз не ушёл. — Не тот груз, — шепчет он вслух. Проверяет слова. — Сказал, что нужны с красной меткой. А у нас с серой. Звучит глупо. Бабай не любит оправданий. Бабай любит результат. Фургон въезжает на мост. Тот самый, над чёрной рекой. Курьер сбрасывает скорость, смотрит на воду. Она блестит в свете фар, как скотч. Тёмная, глубокая, бездонная. Он думает: «А что, если скинуть ящики в реку? Утопить. Сказать, что груз пропал. Украли. Сгорели. Разбились». Но он не может. Бабай узнает. Бабай всегда узнаёт. У него везде глаза. Или уши. Или скотч, который всё видит. Курьер проезжает мост. Снова трасса. Снова восемьдесят километров в час. Снова фары выхватывают разметку. Он пытается вспомнить, когда в последний раз возвращался с полным фургоном. Не может. Память подводит. Или её нет. В бардачке — банка. Та самая. Курьер открывает бардачок, смотрит на неё. Серый скотч, потёртый, но крепкий. Он берёт её в руки. Чувствует тяжесть. 580 грамм. — Ты бы пригодилась тому клиенту? — спрашивает он. Банка молчит. Курьер кладёт её обратно. Закрывает бардачок. Через два часа он въезжает в город. Фонари редкие, тусклые. Людей почти нет. Только тени у подъездов. Фургон проезжает мимо, и тени исчезают. Курьер сворачивает во двор. Впереди — подвал. Дверь открыта. Свет изнутри падает на бетон, на ржавые гаражи, на мусор. Он глушит двигатель. Сидит, не выходя. Банки в кузове замолкают. Тишина. Потом дверь подвала открывается шире, и оттуда выходит Борода. Курит, щурится от света фар. — Чего встал? — спрашивает он. — Разгружайся. Курьер выходит. Обходит фургон, открывает ворота. Ящики — все на месте. Борода смотрит, хмурится. — Не приняли? — спрашивает он. Курьер кивает. — Почему? — Сказал, нужны с красной меткой. Борода плюёт на землю. — Красной метки нет. Бабай сказал — серую вези. Вот серую и вёз. Клиент охренел? Курьер молчит. — Ладно, — Борода тушит окурок о борт фургона. — Выгружай. Бабай сам разберётся. Курьер выгружает ящики. Один за другим. Тяжёлые, неудобные. Без помощи. Борода стоит в стороне, курит, смотрит. Не помогает. Когда последний ящик оказывается на земле, Курьер вытирает пот со лба. Рукав куртки мокрый. — Иди к Бабаю, — говорит Борода. — Он ждёт. Курьер идёт. В подвале — привычная картина. Расходники работают. Кеша у весов, Шило за столом, Мясник трамбует банку. Никто не поднимает головы. Никто не смотрит на Курьера. Он стучит в дверь Бабая. — Войди, — говорит голос. Курьер заходит. Бабай сидит на матрасе, в руках — рулон скотча. Стена за ним вся в слоях — серых, чёрных, потёртых. — Слышал, — говорит Бабай, не поднимая глаз. — Не приняли. — Нужны с красной меткой, — повторяет Курьер. — Знаю. Я дал тебе серые, потому что красных нет. Клиент старый, привык к красным. Но серые ничем не хуже. Те же 580 грамм. Та же смерть. Бабай отрывает кусок скотча, приклеивает к стене. — Клиент заплатит. Но позже. А пока — разгружай фургон и отдыхай. Завтра поедешь снова. — С красными? — спрашивает Курьер. — С какими дам, — отвечает Бабай. Курьер кивает. Разворачивается. Идёт к двери. — Погоди, — останавливает его Бабай. Курьер замирает. — Банка в бардачке — твоя? Курьер молчит. — Я знаю, — говорит Бабай. — Она там уже… сколько? Год? Два? Ты так и не спросил, зачем она там. Не спросил, чья она. — Не моя, — говорит Курьер. — А чья? — Не знаю. Бабай усмехается. — Это твоя банка, Курьер. Твоя смерть. Ты её возишь с собой уже два года. И не выкидываешь. Потому что боишься, что без неё станет легче. А легче — это страшнее, чем тяжело. Курьер молчит. — Подумай об этом, — говорит Бабай. — А теперь иди. Курьер выходит. Закрывает дверь. В цехе всё так же. Расходники работают. Кеша смотрит на него, но не говорит ничего. Курьер поднимается по лестнице. Выходит во двор. Садится в фургон. Смотрит на бардачок. — Твоя смерть, — повторяет он слова Бабая. Открывает бардачок. Берёт банку. Смотрит на неё. Серый скотч. 580 грамм. Он сжимает её в руках. Не выкидывает. Кладёт обратно. Закрывает бардачок. Заводит двигатель. Выезжает со двора. Едет на трассу. Без груза. Без ящиков. Только банка в бардачке. И тишина.