Isaac untitled

Они шли от метро. Денис сегодня почти молчал, но не так лениво, перекидываясь словами, а так, будто внутри него что-то заклинило. Он шел, уставившись в грязный асфальт, пока ветер трепал его волосы, и Илья, наконец, спросил:  — Че с тобой? Денис помолчал, потом, не поднимая головы, сказал:  — Отец снова в больнице с обострением, я вчера пол ночи с ним был, нихуя не спал. Илья ожидал продолжения. Ну там как это случилось, что говорят врачи, сколько дней это продлится. Но Денис просто шел дальше, глядя себе под ноги. Илья, честно, не знал, что сказать. Выдал первое, что пришло в голову:  — Понятно.  Денис поднял голову, тяжело посмотрел на него, будто у него не было сил на обиду.  — Это все, что можешь сказать?  — А че я должен сказать? — Илья напрягся. Голос звучал резче, чем он хотел. — Я сочувствую тебе, че еще?  — Не знаю. Но не «понятно», блять. Как будто… как будто я сказал, что у него насморк.  — Извини.  — Бесит эта хуйня.  Денис остановился. Илья прошел пару шагов, заметил, что того нет рядом, и повернулся в трех метрах от него.  — Если я тебя так бешу, нахуй ты со мной общаешься?  Где-то завыла сигнализация.  — Я не сказал, что ты меня бесишь, — Денис говорил серьезно, ставя паузы между словами там, где их, кажется, быть не должно. — Я сказал, что это бесит. Что ты никогда не спросишь, как я, не обнимешь, не скажешь ничего человеческого.  — Я спросил «че с тобой». — И я ответил, а ты сказал «понятно» и отвернулся.  — И че мне надо сделать? Разрыдаться? На колени встать?  — Не знаю, обнять, например, — слова сорвались тихо, практически затерялись в шуме улицы, но Илья все равно услышал.  Денис отвернул голову в сторону. И Илья замер. Он видел ровный нос, скулу, светлые волосы, которые трепал ветер, видел, как Денис сжал кулаки в карманах, как ткань куртки натянулась на запястьях.  Илья не успел ничего сказать, как Денис кивнул сам себе и сказал:  — Ладно, забей, я домой.  И пошел.  Илья смотрел, как тот отдаляется. Обычно, как в этот день, они доходили до дома Дениса вместе — Илья провожал, они курили у подъезда, потом, по настроению, тот звал зайти. Но сейчас Денис ушел сам, даже не оглянувшись, словно боялся передумать.  Илья стоял перед дверью уже минут пять. Раньше он никогда не медлил, а сейчас стоял, смотрел на облупленную краску, на царапины вокруг замка, на потрескавшийся звонок с проводами наружу. Было до странного тихо и темно. Он приехал сорок минут назад. Вышел из метро, прошел через мокрые улицы, через двор. Дождался, пока кто-то выйдет из железной тяжелой двери и прошмыгнул в подъезд. Было мерзко, не то чтобы страшно, скорее противно тянуло где-то в животе, как перед важным экзаменом, к которому не готов. Он не умел извиняться и даже не умел говорить красивые слова. Так что сейчас, стоя перед дверью, понятия не имел, что скажет.  После трех стуков уже казалось, что Дениса попросту нет дома. Уже почти развернувшись, Илья услышал, как щелкает замок. Дверь приоткрылась, и выглянуло лицо Дениса — немного уставшее, с красными глазами и беспорядком на голове.  Они посмотрели друг на друга несколько секунд.  — Чего? — голос хрипит, заставляя Денис откашляться. — Пустишь? — говорит Илья и добавляет с надеждой: — Пожалуйста.  Денис молча пропускает его. В коридоре темно, Илья на ощупь вешает куртку и стаскивает кеды. Из комнаты выползает черный кот — упитанный, с гладкой шерстью и желтыми глазами. Останавливается, смотрит на Илью и подходит ближе.  Присев на корточки, он гладит кота по голове, проводит пальцами по спине. Кот трется о ладонь и жмурится.  — Такой милашка, — тихо говорит Илья. — Тебя хорошо кормят, да? Пухляш.  Кот урчит, трется носом о его пальцы. Илья чешет его за ухом, потом под подбородком.  — Хороший мальчик, да? — спрашивает Илья. — Как его зовут? Денис стоит рядом, сложив руки на груди.  — Это девочка Сима. Илья ласково и смущенно смеется и треплет кошку по голове.  — Ну, тогда хорошая ты девочка, Сима.  Он поднимается и бросает взгляд на Дениса, который все это время пристально наблюдал за ним, прислонившись к косяку. Илья чувствует, как в груди становится тепло и неловко одновременно.  — Что? — спрашивает он растерянно, сцепляя руки перед собой.  — Ничего, — Денис отводит взгляд. — Пойдем.  Илья трогает кошку на прощание — гладит ее в последний раз по голове, по спине, чуть задерживаясь на мягкой шерсти. Ему нужно чем-то занять руки. Сима довольно урчит, разворачивается и топает на кухню. Илья улыбается уголками губ, но когда выпрямляется, улыбка исчезает, он снова чувствует себя не в своей тарелке, хотя в последние разы, что он здесь был, все было в порядке.  Он поправляет футболку, проводит пальцами по волосам — маленькие, глупые движения человека, который не знает, как вести себя в тишине.  — Идем, — мягче повторяет Денис, и Илья наконец двигается с места.  Денис пропускает его в свою комнату, закрывая дверь. Илья первым делом спрашивает: — Как твой папа? Наверное, это единственно, что ему нужно было сказать за эти несколько дней. — Лучше, чем обычно, на самом деле.  Илья ложится на матрас, внимательно смотря на Дениса.  — Это хорошо.    Он чувствует, что Денис не хочет продолжать эту тему. За эти дни он наверняка уже раз сто поговорил об этом с матерью, с врачами и самим собой. Если Денис хочет вообще помолчать, Илья даст ему это. Он, в принципе, уже рад, что его пустили. Илья смотрит на него и думает, что это, наверное, самый его спокойный момент за последние дни.  — Илья, — тот подает голос. — Ты когда-нибудь задумывался о судьбе или о боге.. или там прочей хуйне? Ну, или веришь в это? Илья вскидывает брови. Поворачивает голову, смотрит на Дениса. Вопрос и правда звучит неожиданно.  Он приподнимается на локтях и смотрит на Дениса внимательнее.  — Пиздец, — говорит он. — Сложный вопрос. А ты? — С недавнего времени. — И че, уже возлюбил ближнего своего? — ухмыляется Илья.  Денис поворачивается к нему. Маленькая улыбка в уголках рта, пальцы замирают.  — Конечно, блядь, — отвечает он. — Ну, это же все не просто так.  — Что именно? Денис замолкает. Илья видит, как он шевелит губами, будто пробует слова на вкус, прежде чем сказать.  — Ну, к примеру, мы же как-то встретились, — говорит Денис. — Хотя могли бы даже не пересечься.  Илья слушает и внутри что-то екает — так странно, будто он услышал то, чего не ожидал. Он не знает что на это ответить. С одной стороны Денис прав — они могли бы никогда не встретиться. Наверное, все было бы вообще по-другому.  — Ну ебать, — говорит он. — Похоже, это приятное совпадение.  — А если нет? — Денис поднимает голову.  — А если да?  Илья видит, как Денис поджимает губы. Тот медленно отводит взгляд в сторону, будто ему трудно смотреть. Начинает трясти ногой — мелко и нервно, как всегда, когда он о чем-то думает. В комнате становится еще тише. Илья слышит только ветер за окном, свое дыхание и этот ритмичный стук ноги Дениса по полу.  — Поделишься, к чему ты пришел в итоге? — спрашивает Илья. Ухмыляется, чтобы разрядить обстановку. Получается кривовато, но Денис хотя бы перестает трясти ногой.  Денис пожимает плечами:  — Не знаю, блядь, просто буду с тем, кто меня вывозит.  — Ты про кого сейчас?  — Про всех. Про нас, к примеру, — отвечает Денис. — Мы вывозим друг друга? — Не знаю.  Илья усмехается. Ложится обратно на спину, смотрит в потолок. Там, в полутьме, ничего нет.  Денис встает, присаживается рядом. Илья не шевелится, уставившись в потолок.  — Просто, блядь, — говорит Денис. — Вот с этой ебаной апатией уже думаю, что все кончится. Илья ждет, чувствует, что Денис не закончил. Что он хочет сказать что-то еще, но не знает как. — Типа мы разойдемся, — продолжает Денис. — Или что-нибудь случится, что придется.  Илья поворачивает голову, смотрит на него, голос его смягчается: — Зачем об этом думать?  Денис поджимает губы, пожимает плечами — жест быстрый, нервный, будто он сам не знает, зачем.  — Не знаю, — говорит он. — Просто иногда получается, что думаю.  — Может, не кончится, — говорит Илья.  — Ну, а если? — Денис поворачивается к нему.  — Ну и похуй. Будет, что вспоминать.  Денис поднимает брови. Смотрит на Илью секунду, потом пихает его в бок. — Пиздец ты, — говорит он.  — А че ты ноешь, как девка, — Илья ухмыляется.  — Сам ты. Денис толкает его. Илья толкает в ответ. Тот хватает его за руку, пытается заломить. Илья выворачивается, прижимает Дениса к матрасу — он падает на спину, пытается вырваться, но Илья наваливается всем телом, прижимает его плечи.  — Сучка, — говорит Илья. Дышит тяжело, смотрит сверху вниз.  Денис улыбается. Выворачивается резко и неожиданно. Илья не успевает среагировать, и Денис переворачивает его на спину, сжимает запястья. Теперь он сверху. Тяжелее, чем Илья, шире в плечах и, кажется, массивнее. Илья дергается, но Денис держит его крепко.  — Тяжелый, блядь, — говорит Илья. Дышит часто, чувствует, как колотится сердце. — Отпускай. — Скажи «пожалуйста», — улыбается Денис.  — Отсоси сначала.  Денис усмехается. Наклоняется медленно, не отрывая взгляда от Ильи. Илья чувствует его теплое дыхание на своем лице с запахом зубной пасты и табака. Сердце колотится где-то в горле. Денис целует его глубоко, жадно, будто боится, что тот передумает — Илья отвечает сразу.  Открывает рот, чувствуя язык Дениса, его губы, его руки, которые все еще держат его запястья.  Илья закрывает глаза. Внутри все переворачивается, горит что-то, чему он не может дать названия. Денис целует его так, будто они не виделись год, а не несколько дней. Будто он скучал. Илья чувствует это каждой клеткой и каждым нервом. Ему хочется обнять Дениса, прижать и вдохнуть его запах. Но тот до сих пор держит его запястья, не дает двинуться.  — Денис, — стонет Илья в его губы. Голос срывается. — Тяжело, слезай нахуй.  — Слабак, — Денис улыбается, так, что мир переворачивается, и отстраняется на миллиметр.  — Иди в жопу.  — С радостью. Он расстегивает джинсы Ильи, тянет молнию вниз. Звук такой резкий в тишине, что Илья на секунду замирает. Денис целует его снова, на этот раз короче, но все так же глубоко и разрывающе. Илья чувствует, как немеют губы и как перехватывает дыхание.  Денис отпускает его запястья, и руки Ильи тут же находят чужие плечи, вцепляются и сжимают, не давая отстраниться.  Он стягивает с Ильи футболку резко и нетерпеливо, будто ждал этого черт знает сколько. Тот помогает, поднимает руки, и ткань летит в угол, падает на пол, и ему плевать, где она приземлится.  Воздух касается кожи, по спине бегут мурашки, но Денис тут же накрывает его собой — горячий, тяжелый, и Илья почти забывает, как дышать.  Денис целует его в шею, потом ниже ближе к плечам. Илья запрокидывает голову, закрывая глаза, чувствует, как губы скользят по ключицам, по груди, и внутри разливается теплое, почти тягучее, от чего хочется выдохнуть и больше не дышать.  — Денис, — выдыхает он.  Пальцы сами находят руки Дениса — там, где тот держит его за шлевки джинсов. Ткань уже сползла наполовину, застряла где-то на середине таза, и практически наполовину вставший член упирается в тугой пояс, давит, просится наружу. Илья вздыхает от этого давления — тянуще, приятно-мучительно, — и внутри все сжимается еще сильнее. Он чувствует, как кровь отливает от головы и приливает куда-то ниже, и это немного дезориентирует, но не настолько, чтобы хотеть остановиться. Денис целует его, язык облизывает его губы, а затем пробивается внутрь, и это такой резкий, интимный жест, что у Ильи на секунду темнеет перед глазами, и мозг вращается, застряв в петле из «Денис», «блядь» и «да».  Илья прижимается бедрами к телу Дениса, трется членом о чужое бедро, о ткань джинсов, которые до сих пор мешают. Денис сжимает его задницу крепко, почти грубо, пальцы впиваются в ягодицы, и Илья вздыхает что-то нечленораздельное прямо в чужой рот.  Ладно, думает Илья, чувствуя, как по телу разливается жар, как член пульсирует в такт сердцебиению. Это ахуенно.  Может, то, как чужой язык залез глубоко в рот Ильи, или то, как пальцы Дениса прошлись по его члену, обтянутому джинсами, — но это был последний шаг в пропасть. Илья громко стонет, будто держался все это время на краю, и отворачивает голову в сторону. Слишком много всего сразу.  Денис пользуется моментом — целует его в шею, в уголок челюсти, не давая опомниться. Губы скользят по коже, оставляя влажные следы, и Илья вдыхает спертый воздух, вдыхает запах волос Дениса, тянет его ближе за затылок.  Пальцы зарываются в светлые пряди, чуть сжимают, не давая отстраниться.  Денис утыкается носом ему в шею, вдыхая глубоко, и касается языком кадыка, проводя короткую мокрую дорожку вверх. Его пальцы спускаются ниже, задерживаясь на талии Ильи. Тот весь напряжен — слишком быстро завелся.  — Расслабься, — шепчет Денис в шею, не поднимая головы. — Почему такой напряженный.  Илья чувствует, как чужая ладонь ложится ему на бедро, сжимает. Денис ждет.  — Хули такой болтливый? — бормочет Илья с легкой усмешкой.  — Терпеть не могу, когда мне рот затыкают, — отвечает Денис, не поднимая головы от его шеи.  — А когда членом затыкают — любишь? Илья ухмыляется своей шутке. В этот момент Денис, даже не поднимая головы, не глядя, просто на ощупь, стаскивает с него джинсы, резко дергает за шлевки, приподнимая чужие бедра. Илья вздрагивает от неожиданности — смех обрывается, застревает где-то в горле. Ткань сползает вниз, застревает на коленях, открывая кожу.  Денис наконец поднимает голову. Смотрит на голое тело Ильи, его пальцы проходятся по голым коленям, лениво, почти рассеянно, ведут выше по бедрам, буквально оставляя ожоги на коже. Илья практически не дышит — чувствует, как чужой взгляд скользит по его животу, задерживается на груди, опускается к вставшему члену, который уже твердый и напряженный, прижавшийся к животу. Денис не говорит ни слова, и от этого становится до невыносимого жарко, до звона в ушах. Илья, честно, не знает как попытается справиться в этой ебанутой тишине.  Он чувствует, как кровь приливает к лицу. От того, как Денис внимательно смотрит, становится почему-то неловко. Будто его раздели не только физически.  Но слова не идут, потому что тот смотрит так, будто Илья — что-то важное. Смотрит, как на то, что надо немедленно взять в рот.  Денис, наконец, наклоняется ниже. Илья чувствует его горячее и прерывистое дыхание, чувствует, как тот проводит носом по внутренней стороне бедра, вдыхает запах, и от этого движения внутри все переворачивается. Он не знает куда девать руки, и в итоге просто зарывает пальцы в волосы Дениса.  Наконец Денис поворачивает голову, чтобы провести губами по члену. Бедра Ильи приподнимаются вверх, и Денис прижимается к коротким волосам на промежности, делая еще один вдох. Его язык высовывается, чтобы лизнуть основание члена, и кулак Ильи сжимается в его волосах.  Денис сжимает бедра широкими ладонями и снова позволяет взгляду вернуться вверх. Ему, похоже, нравится видеть эмоции и удовольствие, мелькающие на лице Ильи: они дают ему понять, что здесь, с ним, он делает что-то правильно.  Илья запрокидывает голову, тяжело дыша в потолок, когда Денис берет его в рот. Он заглатывает сразу, прежде чем задыхается и вынужден отстраниться, но сразу возвращается. Илья намеренно ослабляет хватку в волосах, и проводит руками вниз по шее Дениса, растопыривает пальцы на щеках, прежде чем, наконец, скользнуть к плечам.  Он обхватывает рукой член Ильи и погружается снова. Под ним Илья с закрытыми глазами и открытым ртом, время от времени его язык высовывается, чтобы облизать губы, как будто он хочет, чтобы его поцеловали. Сердце Дениса делает маленькое сальто в груди — знакомое ощущение с тех пор, как он обрел Илью. Он снимается с члена и дразнит головку языком, наслаждаясь тем, как Илья дрожит от возбуждения. Он не эксперт, но собирается все сделать хорошо.  Илья задыхается, рука возвращается к волосам Дениса. Бедра непроизвольно толкаются вверх, вбивая член в горло, прежде чем он возвращает их под контроль.  — Прости, — бормочет Илья, когда Денис отстраняется из-за рвотного рефлекса. — Блядь, прости.  Илья задыхается, когда Денис вздрагивает, и он проводит пальцами по его осветленным волосам, пока тот не почувствует себя лучше.  Денис сглатывает и упирается в чужое бедро, чтобы удержать Илью на месте.  Он не собирается говорить об этом, но его пиздец как заводит, когда Илья теряет себя достаточно, чтобы потерять контроль над своим телом. Это все делает его слишком твердым по какой-то ебанутой причине.  Он возвращается к члену, оставляя во рту только головку, вместо того, чтобы попытаться снова принять глубоко в горло. Это навык, над которым ему, похоже, предстоит поработать.  Илья начинает мелко дрожать, почти незаметно, но Денис чувствует это по тому, как его пальцы сжимают его плечи, как его дыхание в тишине комнаты становится редким и хриплым.  — Денис, — Илья выдыхает — голос низкий, почти жалобный.  Денис мычит в ответ. Звук низкий, грудной, от которого вибрация проходит через член Ильи, глубокого лежащего у него во рту, разливается по всему телу, заставляя того выгнуться на матрасе. Илья чувствует, как этот звук отдает где-то глубоко внутри, как напряжение нарастает, как член пульсирует в чужом рту.  — Денис, — повторяет Илья. — Блядь. Денис мычит снова, громче и настойчивее. Илья чувствует, как вибрация проходит сквозь него, как все внутри сжимается в тугой узел. Его бедра непроизвольно дергаются вверх, почти судорожно, ища больше этих вибраций, которые Денис перестал издавать — он просто сосредоточился на движении. Илья закусывает губу, пытаясь сдержаться, пока его тело хочет только одного — толкаться глубже, сильнее и быстрее. Пальцы впиваются в волосы Дениса, стягивая в кулак и удерживая его на месте.  Денис снова мычит — так же громко, протяжно, и впивается в дрожащие бедра, приподнимая чужие колени так высоко, что приходится положить ноги ему на плечи. Илья чувствует, как его тело складывается почти пополам, как низ живота напрягается, как член входит глубже в чужой рот.  Илья тяжело вдыхает носом воздух, когда Денис снова опускается ниже на член, и его руки скользят по чужим щекам, по лезущим в глаза осветленным волосам, по макушке, прежде чем его бедра, которые Денис не удерживал, а держал его колени у себя на плечах, снова дергаются вверх, заставляя член войти глубже в чужое горло.  Это заставляет Дениса громко простонать вокруг его члена, и вибрация становится почти невыносимой. Илья чувствует, как его глаза закатываются, и он стонет почти наравне с Денисом, подстраиваясь под его голос:  — Вот так.  Его тело охватывает жар, когда Денис снова коротко постанывает вокруг него и хватается пальцами за руку Ильи, крепко сжимая. Он тянет ее к своему лицу, к своим волосам, оставаясь на одном месте — просто оставляя член глубоко внутри.  Илья ощущает, как собственные пальцы переплетаются с пальцами Дениса, какая чужая ладонь горячая и влажная, как сердце колотиться в груди, отдаваясь в висках.  Илья сжимает чужие волосы, прежде чем надавливает его голову вниз. Когда чужие губы обхватывают его член, он успевает подумать: «только не сейчас, блядь», — но его бедра снова дергаются вверх, и Денис мычит, и Илья понимает, что еще секунда — и он кончит. Напряжение внутри достигает пика, пульсация становится почти болезненной.  Он тянет Дениса вверх, крепко впиваясь в его волосы. Денис отрывается от его члена, тяжело дышит, его глаза блестят, а на припухших губах и подбородке осталась слюна, но ему, кажется, все равно. Он смотрит на Илью, будто ждет, пока он отдышится, хотя сам тяжело втягивает воздух.  Илья не думает, что тому нужно пояснение, но все равно тяжело выдавливает:  — Слишком.  Денис усмехается, облизывает губы. Колени Ильи до сих пор покоятся у него на плечах — это пиздец, как смущает и это пиздец, как заводит. Кажется, все короткие импульсы щелкают в теле Ильи, и он поджимает пальцы на ногах, продолжая смотреть в чужие голубые глаза.  Денис смотрит в ответ, и от его взгляда становиться еще жарче.  Тот до сих пор держит его руку у себя в крепкой хватке, и после того, как Илья сжимает ее в ответ, он разъединяет их. Не отпускает полностью, а просто переплетает пальцы поудобнее и кладет их рядом с головой Ильи.  Он наклоняется к Илье и целует его в губы — практически просто чмок, прежде чем Илья захватывает его губы в короткий глубокий поцелуй, где их языки снова встречаются. Денис быстро отстраняется, снова быстро целуя его в подбородок. Потом в уголок губ, потом в щеку, в шею — коротко и, может, по-детски, будто не может выбрать место и хочет везде и сразу.  — Илья, — без причины зовет Денис.  Но Илья все равно вопросительно мычит:  — М? Денис проводит пальцами по его голеням, по согнутым коленям, по широким бедрам, крепко сжимает и наклоняется снова, заставляя Илью практически согнуться пополам.  — Иля, — снова зовет он и прижимается своими бедрам к промежности Ильи.  И, боже пиздец, Денис до сих пор в своих джинсах. Илье становится неловко, прежде чем тот снова его окликает — Илья снова мычит. Он чувствует, как член Дениса упирается в его бедро через ткань джинсов — это почти заставляет его член начать течь.  — Сними их, — говорит Илья. Его голос хриплый и почти не пришел в норму. — Конечно, — легко усмехается Денис.  Он отстраняется, садится на пятки между ног Ильи, и медленно, не торопясь, растегивает пуговицу, тянет молнию вниз. Илья смотрит, как он это делает, как пальцы двигаются, как джинсы сползают по бедрам, открывая темные боксеры, под которыми уже угадывается твердый член. Денис стаскивает джинсы вместе с боксерами одним движением.  Член — напряженный, с блестящей головкой — шлепается и прижимается к животу.  Денис наклоняется снова и снова поднимает колени Ильи к своим плечам, прижимается членом к бедру. Илья чувствует жар, все внутри переворачивается.  — Тебе такое нравится, да? — спрашивает Илья.  Денис молчит, состроив вопросительное лицо. Он трется о бедро Ильи своим членом, выгибая поясницу, — медленными движениями, так, словно на сто процентов контролирует свое тело, — Илья чувствует заветное трение около своего входа, и внутри все снова горит и переворачивается.  Илья поясняет не словами, а действиями — сжимает свои ноги, лежащие у Дениса на плечах, по бокам шеи. Тот скользит вверх по ногам Ильи к коленям, которые практически сомкнулись за шеей. Это действие заставляет Дениса прикрыть глаза — небольшое удушье, от которого слегка краснеет его лицо, но язык то и дело облизывает сухие губы.  Илья замечает это — сначала просто видит, как Денис медленно моргает, как его ресницы дрожат, как на щеках проступает слабый румянец. Он чувствует, как чужие плечи напрягаются под его ногами, как Денис на секунду задерживает дыхание, а потом шумно выдыхает.   — Нравится? — тихо спрашивает Илья.  Денис не отвечает. Только смотрит на него: его глаза блестят, зрачки расширены, есть что-то, чему Илья не может дать названия. Что-то, от чего внутри становится невъебически до тошноты жарко. Илья сжимает ноги сильнее. Не сильно — просто чуть плотнее обхватывает чужую шею. Реакция поступает сразу — Денис выдыхает резче, громче, он снова опускает веки, будто не в силах держать их открытыми.  — Илья, — выдыхает он — голос придушенный, низкий.  Илья мычит в ответ, не ослабляя хватку.  Вместо этого он сжимает свои ноги еще чуть-чуть. Денис замирает, его лицо становится еще более розовым, губы приоткрываются, и он часто и прерывисто дышит, будто каждое движение легких дается ему с трудом. Но он не просит остановиться. Наоборот — его бедра трутся о промежность Ильи, двигаются сами собой, пока пульсирующий член прижимается к его яйцам.  Илья ослабляет хватку, не полностью, а просто позволяет Денису сделать вдох поглубже. Тот хватает ртом воздух, его влажные, блестящие глаза приоткрываются.  Илья приподнимается, протягивая руку к чужому лицу, чтобы убрать лезущие в глаза светлые волосы. Денис прикрывает глаза, тянется к протянутой руке, и, когда Илья касается оправы очков, вдруг подает голос:  — Можно… — Денис не договаривает, просто упирается пальцами в ляшки Ильи так сильно, что наверняка останутся синяки.  Илья снова сжимает ноги — медленно, давая Денису время привыкнуть. Тот выгибается, вцепляется пальцами в бедра Илья, оставляя красные следы. Его дыхание становится хриплым, рваным, и Илья чувствует, как член Дениса пульсирует, прижимаясь к нему. — Сука, — выдыхает Денис.  Илья усмехается, ослабляет ноги, давая Денису чуть отдышаться. Тот тяжело дышит, уткнувшись лбом в чужое колено.  Они замирают на секунду. Вместе с ними замирает все — в тишине квартиры только дыхание.  Илья чувствует, как собственный член все еще твердый, пульсирует, требует разрядки, но он не торопится. Сейчас он хочет увидеть, как Денис теряет контроль, как его лицо краснеет, как он дышит тяжело и сбивчиво.  — Денис, — зовет он.  — М? — голос хриплый, исходящий глубоко из горла.  — Смотри на меня.  Денис поднимает голову. Его ресницы слиплись, глаза блестят, на лбу выступила испарина, но он смотрит в упор, не отводя взгляд. — Красивый, — говорит Илья.  Денис усмехается — на секунду на его лице играет ленивая, смущенная улыбка, он скользит ладонями к лодыжкам Ильи, сжимая их. Но Илья снова сжимает ноги — медленно улыбка становится почти болезненной, почти молящей.  — Илья, — выдыхает он.  Илья самозабвенно стонет:  — Да? Илья не останавливается. Он держит Дениса на границе, где воздух заканчивается, где остается только пульс в висках и желание, которое невозможно утолить. Он чувствует, как пальцы Дениса впиваются в его задницу. Как он неожиданно проталкивает в него палец. Илья вцепляется руками в свои ноги и только еще сильнее сжимает колени на чужой шее от неожиданности.  Денис глубоко стонет, его рука сжимает чужое бедро, а другая толкает палец дальше, в тугое жаркое пространство.  Илья не ожидал этого — что Денис сделает это сейчас, когда его шея зажата между чужими коленями, когда каждое движение дается ему с трудом. Но Денис всегда делал то, от чего Илья терял контроль. И сейчас снова.  Палец внутри ощущается непривычно, остро, почти болезненно. Илья закусывает губу, чтобы не закричать, но звук все равно вырывается — глухой, низкий, почти жалобный. Он совсем не ожидал, что будет так реагировать. Не ожидал, что его тело само сожмется вокруг пальца, будто пытается удержать его внутри. И от этого становится стыдно. И от этого становится еще жарче. — Блять, — выдыхает Илья — голос его срывается, дрожит. Денис не отвечает, так как попросту не может — его шея зажата, каждое движение дается ему с трудом. Но его палец двигается медленно, осторожно, будто он боится сделать больно.  Илья пытается расслабить свое тело, чтобы не было так больно — постепенно боль заменяется на тягучую теплую непонятную тяжесть внизу.  И тут Денис стонет — громко, не сдерживаясь. Илья пугается, чувствует собственный пульс в ушах, чувствует как собственные колени сжимают чужую шею сильнее — не специально, а по инерции, от того, как уже второй палец внутри него задел что-то, от чего все тело свело судорогой. Денис простонал снова — от удушья, от того, как Илья сжимает колени, от того, как его пальцы зажаты в чужом теле.  — Прости, — зачем-то выдыхает Илья. — Я не специально.  Денис мычит что-то. Его рука сжимает бедро Ильи, пальцы впиваются в кожу. Илья чувствует, как член Дениса пульсирует, прижавшись к его промежности, какой он твердый и горячий, как от него исходит жар. Илья ослабляет хватку медленно, давая Денису сделать глубокий вдох. Тот хватает ртом воздух, запрокидывает голову, и его кадык медленно двигается, когда он сглатывает. Денис смотрит на него. Его глаза блестят, зрачки расширены, губы припухшие. Илья чувствует, как его член дергается от этого взгляда Лицо Дениса постепенно бледнеет, возвращаясь к нормальному цвету, но глаза все еще блестят, а губы приоткрыты. В его взгляде что-то, чему Илья боится дать названия — это посылает жар по всеми телу, он сжимает судорожно пальцы в себе, не понимая, как теперь расслабиться.  — Дыши, — шепчет Денис. Его голос хриплый, почти неживой. — Выдохни.  Илья делает попытку: вдох — слишком резкий, судорожный. Выдох такой же. Пальцы внутри сдвигаются, и он снова сжимается, не в силах это контролировать. Денис замирает, просто держит пальцы внутри, давая Илье время привыкнуть к ощущению.  — Еще раз, — говорит Денис.  Илья закрывает глаза, сосредоточиваясь на дыхании.  Денис убирает его одну ногу со своего плеча, устойчиво ставя ее на матрас, придерживая под коленом. Он наклоняется, чтобы быть ближе, когда Илья снова открывает глаза — когда боль становится не такой выраженной, а пальцы кажутся не такими чужими.  — Смотри на меня, — тихо просит Денис.  Илья смотрит. Денис близко, его лицо в нескольких сантиметрах, а горячее дыхание касается губ. Пальцы внутри продолжают двигаться медленно и плавно. Илья дышит в такт этим движениям, стараясь не сжиматься.  Под уверенными и осторожными пальцами, Илья чувствует, как его тело постепенно расслабляется. Боль насовсем не прошла — она сменилась странной тяжестью под копчиком, жаром внутри.  Непонятно, что было хуже из этого.  Но уже терять нечего:  — Добавь еще, — просит Илья.  — Только не так быстро.  Вскоре Денис медленно добавляет третий палец. Илья закусывает губу, и из него почти вырывается умоляющий звук, наравне со скулежом. Он захлопывает рот ладонью и выгибается.  Денис замирает на секунду, смотрит на него сверху вниз, и в его глазах мелькает что-то темное, когда он напирает пальцами в какую-то точку так, что Илью выгибает на простынях.  Он успокаивающе проводит свободной рукой по животу Ильи, будто гладит напуганное животное. И это так, блядь, ебануто странно, что Илью чуть ли не рвет изнутри от переполняющих чувств — ну, и от переполнения в общем — так как три пальца до сих пор в нем.  Внутри становится тесно — все переполнено, — и от этой тесноты больно, но не настолько, чтобы просить остановиться. Он решает просто перетерпеть: глубоко дышит, старается расслабиться и принять это ощущение.  В голове проносятся разные вещи. Одна из них — вопрос: как, блядь, чертов большой член Дениса поместиться туда? Илья задается этим вопросом у себя в голове и тяжело втягивает носом воздух — Денис в этот момент задевает пальцами простату.  Илья не ожидал этого. Он, блядь, вообще не мог ожидать этого — он вообще не знал, что такое бывает. Внутри него словно что-то взрывается. По телу проходит волна, от которой у него темнеет в глазах, а внизу живота становиться горячо, почти невыносимо. Илья выгибается, не в силах контролировать свое тело, и из горла вырывается громкий звук, похожий на стон и всхлип одновременно.  Денис замирает. Его брови поднимаются, а в глазах та самая тяжесть и то тепло, от которой Илья отводит взгляд. Потому что если еще немного, если рука Дениса едва коснется его члена — скорее всего он кончит сразу же.  Так что Илья уже не в силах терпеть. Если он кончит, то не сможет снова принять ни пальцы, ни что уж там — какой-то член.  — Д… давай все, — Илья умоляюще хватается за чужие плечи и вяло шевелит языком, пытаясь составить понятный порядок слов. — А то я щас кончу. Денис смотрит на него секунду, потом снова медленно двигает пальцами и снова задевает то самое место. Илья громко стонет, не сдерживаясь, сжимает плечи Дениса. Внутри все горит, напряжение нарастает с каждым движением, и он теперь не знает, хочет ли кончить прямо сейчас или чтобы это продолжалось вечно.  — Денис, — судорожно выдыхает он.  — Хорошо.  Денис убирает пальцы. Слишком медленно, давая Илье перевести дыхание. Илья чувствует пустоту — странную и почти пугающую. Это почти так же неприятно, как боль в начале. Он хочет, чтобы Денис вернулся, чтобы был внутри.  — Повернись, — говорит Денис — голос низкий, хриплый, почти незнакомый.  — Чего? — Илья не понимает.  — Повернись на живот, так будет легче, кажется.  Илья смотрит на него. Тот серьезен — Илья не видел еще его таким — сосредоточенным, почти напряженным.  Он заторможенно кивает, медленно поворачивается, утыкаясь взглядом на простыни. Они мнутся под его ладонями, собираются в складки, и Илья смотрит на эти складки, как на единственную реальную вещь в комнате. Потому что если он поднимет голову, если посмотрит на Дениса, то, наверное, не выдержит. Слишком много всего. В голове бьет пульс, дрожащие локти кое-как держат его, так что приходится упереться на колени, чтобы держать опору. Колени скользят по простыни, и Илья ловит себя на мысли, что надо было попросить Дениса постелить что-нибудь помягче, но сейчас уже поздно. Сейчас, блядь, уже вообще поздно что-либо менять. Он чувствует, как Денис прижимается сзади — тяжелый и горячий. Весь этот жар, исходящий от его тела, кажется, передается Илье, и у него начинает кружиться голова. Руки Дениса ложатся на его бедра, приподнимают их, помогая удержать упор на коленях.  — Вот так? — спрашивает Денис. Голос низкий и хриплый, и от этого у Ильи по спине бегут мурашки.  Илья утвердительно мычит, когда встает на колени — стойка не шибком устойчивая, но лучше, чем просто лежать пластом. По крайней мере, так он чувствует себя чуть более собранным — хотя его тело дрожит, пальцы вцепляются в простыни, и он надеется, что Денис этого не замечает. Или замечает, но не говорит.    Он слышит характерный звук презерватива — резкий и шуршащий, потом — звук открывающейся смазки. Щелчок колпачка, влажное выдавливание. Он слышит, как Денис наносит смазку на себя, но не видит, потому что боится повернуть голову. Потому что если он сейчас повернется и увидит большой и твердый член Дениса, готовый войти в него, то, наверное, запаникует. А ему, блядь, вообще нельзя паниковать. Не сейчас.  Он смотрит на свои руки, которые вцепились в простынь — она уже вся скомкалась, собралась в тугой комок под его пальцами. Он сжимает руки сильнее, пока ногти не впиваются в ладони, и думает.  Думает о том, как они вообще до этого дошли. Кажется, недавно он стоял перед дверью Дениса и боялся постучать. А сейчас стоит на коленях на его кровати, голый, дрожащий, и ждет, когда его трахнут. Блядь, ну, жизнь — странная штука, да? Если у Дениса член больше, то почему бы им не поменяться местами? Проносится у него в голове. Наверное, принимать член поменьше более приятно — хотя бы для первого раза. Но он не говорит этого вслух, потому что прозвучало бы как жалоба, а он, вроде, не жалуется. Он конечно не просил, чтобы его трахнули, но и не отказался же.   Илья пытается отвлечься. Разглядывает узор на простыне — серые клетки. Считает клетки: один, два, три, четыре. Потом сбивается, потому что член Дениса упирается ему в ягодицу — твердый, горячий, пульсирующийся. Илья чувствует это даже через презерватив, через слои смазки. Чувствует, как бьется пульс на головке, как она скользит по его коже, оставляя влажный след. Блядство. — Ты в порядке? — шепчет Денис ему в затылок.  Чувства разрывают Илью на части, потому что нельзя быть таким — сначала услужливо спрашивать в порядке ли он, а потом разрывать его от этих самых чувств. Нельзя быть таким заботливым, когда собираешься трахнуть кого-то в первый раз просто так. Это сбивает с толку. Это делает Илью уязвимым не только телом.  Он пытается представить хоть немного ближе к реальности, как сейчас все будет ощущаться. Пальцы Дениса были внутри него: два, потом три. Это было больно, но вроде терпимо. Член — больше, намного больше, чем три коротких пальца, емае. Илья знает это, потому что видел его. Но одно дело видеть, а совсем другое — принять внутрь. Он сглатывает, чувствует, как горло сжимается. — Мгм, — Илья поворачивает голову в сторону, пытаясь посмотреть на Дениса.  Получается совсем не очень — его шея напряжена, а мышцы затекли. Он видит только плечо Дениса и немного край его челюсти. Но этого достаточно чтобы понять, что Денис ждет.  Просто ждет, пока Илья сам сделает следующий шаг.  Илья поворачивается к нему наполовину, ища чужие губы, чтобы горячо обхватить их, придерживая рукой чужую шею. Движение получается до одури неловким, почти неуклюжим — он задевает плечо Дениса, скользит пальцами по шее, путается в волосах. Денис не комментирует это, просто принимает, наклоняется навстречу, прикрывая глаза, и Илья наконец чувствует его губы на своих. Это мягко и тепло.  Поцелуй получается медленным, почти ленивым. Не тем жадным, каким они целовались раньше. Этот же тягучий, как жидкий мед. Илья чувствует, как язык Дениса скользит по его губам, проникает внутрь, встречается с его языком. И это почему-то успокаивает. — Ты можешь, — говорит Илья, отворачиваясь в свою позу. Вздыхает, пытаясь подавить дрожь, что не совсем получается. — Начать.  Денис не двигается. Илья чувствует его пальцы на своих бедрах, они лежат тяжело, уверенно, но не спешат. Денис будто ждет чего-то. Ну или боится. Илья не знает. Он не видит его лица, чувствует только горячее дыхание на своей спине. Вокруг слишком тихо — только их дыхания и тихие касания пальцев на теле. Денис проводит медленно руками по его бокам, почти рассеянно, гладит кожу, будто пытается успокоить не только Илью, но и себя. Его ладони скользят по ребрам к талии, от талии к бедрам, потом обратно. Он делает это снова и снова, и в этом движении есть что-то гипнотическое, почти медитативное. Илья, наконец, чувствует, как его тело постепенно расслабляется, как напряжение в плечах уходит и сменяется тягучей тяжестью.  — День, — спрашивает Илья, не поворачиваясь. — Что такое? — Просто думаю, — отвечает Денис — голос низкий и задумчивый.  Илья чувствует, как прогибается поясница. Чувство пустоты заполняет его, только смазка, только влажно от пальцев Дениса, которые гладили его пару минут назад. Но поза сама по себе выгнута — голова уткнута в подушку, а бедра приподняты вверх, которые Денис приподнял руками. Задница оказывается где-то выше уровня головы.  Ему становится до блядства неловко. Спина прогнута так, что выпирает позвоночник, а ягодицы торчат вверх, как будто он сам себя предлагает. Илья закусывает губу, утыкается лбом в скрещенные руки, пытается чуть опустить таз, но Денис держит его за бедра, не дает. — О чем? — голос глухой, сдавленный. Уши горят.  — О том, как не сделать тебе больно, — отвечает Денис.  Илья усмехается — совсем невесело, практически болезненно. Звук выходит коротким, почти беззвучным, но Денис наверняка чувствует его спиной.  — Уже было и будет, — говорит Илья. — День, ты же не маленький, ты знаешь это.  — Знаю, — Денис проводит пальцами по его пояснице, оставляя дорожку мурашек. — Просто не хочу снова делать тебе больно. Илья закрывает глаза. Внутри что-то екает — то, как говорит Денис эти слова, разрывает его на части. Илья не знает, что на это ответить. Для него и так сейчас всего слишком много.  Он молчит. Просто лежит, чувствует чужие руки на своей коже, и пытается не думать о том, что будет через минуту. Денис склоняется, целует его в затылок — вдыхает носом его запах. Потом в плечо. Потом проводит языком от поясницы до шеи. Илья выгибается, вцепляется пальцами в простынь. — Денис, — выдыхает он.  — М?  — Издеваешься, да, блядь? — Только немного. — говорит Денис. Илья чувствует его улыбку в голосе.  Денис выпрямляется. Илья чувствует, как его пальцы снова ложатся на бедра уверенно, но все еще медлят. Денис будто собирается с мыслями. Илья слышит его глубокое, размеренное дыхание, как будто он готовится к чему-то важному. Денис убирает руку с его поясницы. Илья слышит влажный звук, чувствует, как Денис обхватывает рукой ствол, распределяя смазку равномерно. Один короткий жест — от основания к головке, потом еще раз. Илья сжимает простынь, не глядя, просто чувствуя, как внутри все сжимается от одного только звука. Денис придвигается ближе. Колено упирается в матрас между ног Ильи, раздвигает их шире. Горячее и тяжелое бедро Дениса прижимается к заднице Ильи. Он чувствует, как тот наклоняется вперед всем телом, чтобы направить член точно. — Расслабься, Илья, — просит он.  Илья выдыхает. Пытается расслабиться, но тело будто не слушается, мышцы сами сжимаются, как будто защищаются. Денис чуть давит. Головка надавливает сильнее, растягивает отверстие, сначала едва заметно, потом — больше. Илья чувствует, как кожа натягивается, как смазка скользит, но этого мало. Слишком туго, слишком узко. Денис не торопится, давит ровно, без рывков, миллиметр за миллиметром. Илья чувствует, как головка продавливает вход, как кольцо мышц нехотя, с сопротивлением, поддается. И когда самая широкая часть головки проскальзывает внутрь — Илья закусывает губу. На вкус — железо и соль. Губа трескается под зубом, но он не ослабляет хватку. Пальцы вцепляются в простынь с обеих сторон, сминают ткань, тянут на себя, будто она может ослабить давление.  Внутри жар не так, как от пальцев. Пальцы были длинными, но тонкими, они растягивали постепенно. А это другое. Головка же шире, тверже, она не гнется, не слушается, она просто есть и похожа на чужой, горячий и живой предмет внутри него. Илья чувствует, как стенки сжимаются вокруг нее, как растягиваются там, где никогда так сильно не растягивались. Из горла вырывается долгий сдавленный, почти жалобный звук. Что-то между стоном и скулежом. Илья ненавидит этот звук, но не может его остановить. Он выходит сам, вместе с выдохом, вместе с тем, как тело понимает, что назад дороги нет. — Илья, — шепчет Денис — его голос напряженный и сбивчивый, как будто он сам на грани. — Все, я не двигаюсь.  Илья чувствует, как член замер внутри, только головка, но и этого достаточно, чтобы чувствовать себя достаточно полным.  — Просто, блядь, — Илья дрожит, чувствуя, как пульсирует губа на месте его укуса, как дрожат пальцы от напряжения. — Попробуй.  Денис молчит секунду. Дышит тяжело — Илья слышит этот выдох у себя над спиной, почти горячий, с присвистом. Потом он убирает руку с его талии, и Илья чувствует, как ладонь ложится ему на голову.  Он зажимает пряди между пальцами, проводит от макушки к затылку. Пальцы путаются в волосах, распутываются, снова крепко зарываются. Это движение почти нежное, почти ласковое, и не вяжется с тем, как член стоит внутри, только головкой, но уже растягивая до боли. — Я не могу, Илья, — голос Дениса глухой. — Ты сжимаешься.  — Сука, — выдыхает Илья.  Он падает головой на скрещенные руки. Лоб упирается в костяшки, губы приоткрыты, сбитое горячее дыхание бьет в собственные пальцы.  Задница остается высоко, бедра дрожат от напряжения, а Денис крепко держит его за талию, большими пальцами гладит ямочки над копчиком — две маленькие впадины, которые Илья раньше не замечал, а теперь чувствует каждую секунду, — чуть надавливает, разминая затекшие мышцы. Илья стонет, чувствуя, что эти пальцы на пояснице расслабляют то, что он не может расслабить сам. Живот, пах, внутренние мышцы — все это понемногу отпускает, сдается, тает под этими круговыми движениями. — Вот так, прекрасно, — шепчет Денис. — Дыши.  Илья дышит. Он делает глубокий вдох — носом, медленно. Потом выдох — ртом, шумно, чтобы выпустить все напряжение разом.  Денис входит еще чуть-чуть. Илья чувствует, как головка продвигается дальше, растягивая его изнутри. Боль не уходит, она все еще здесь, но становится тупой, разлитой, почти теплой. Она растекается от промежности вверх, к копчику, от копчика в поясницу, и там застревает, пульсирует в такт сердцу.  Илья стонет сквозь зубы. Челюсти сжаты так, что сводит скулы, но низкий, протяжный звук все равно прорывается. Он чувствует, как дрожат ноги от бедер до коленей — мелкая, противная дрожь, которую нельзя остановить. Все тело дрожит разом: живот, плечи, шея, даже челюсть, которая сжимает стон.  Он не видит лица Дениса, но чувствует, как тот замер. Как дышит тяжело, с присвистом, с дрожью — что сдерживается. Илья знает это по тому, как напряжены его руки, как они не гладят больше, а просто держат мертвой хваткой. По тому, как член внутри пульсирует — крупно, сильно и почти болезненно. Денис хочет двинуться, войти глубже, сильнее, но сдерживается.  — Илья, — зовет его Денис. Его голос почти неузнаваем. — Я сейчас… я больше не могу стоять.  — Так не надо стоять, — шепчет Илья в костяшки. Губы не слушаются, слова выходят мокрыми, невнятными. — Двигайся.  Денис делает резкий шумный вдох и входит все так же медленно и плавно. Илья чувствует, как член скользит по влажным стенкам, как растягивает то, что уже вроде бы растянуто, как давит на что-то глубоко внутри него — и от этого давления перехватывает дыхание. Воздуха хватает только для тихого выдоха. Он длинный, беззвучный, и слезы, которые накатывают сами от того, как много внутри всего.  Денис останавливается. Замирает на секунду, Илья чувствует, как тот дрожит сверху, мелко, как будто его трясет в лихорадке. Потом очень медленно выходит почти до конца, так, что остается только головка. И снова входит. Чуть глубже, чем в прошлый раз. — Вот так, — выдыхает Денис. Илья не отвечает. Он просто лежит, дрожит, сжимает простынь и чувствует, как член входит в него снова и снова — медленно, глубоко, невыносимо правильно. И как тупая боль под копчиком становится тяжестью. Тяжелым, горячим и почти сладким давлением, от которого темнеет в глазах. Денис не ускоряется, двигается ровно, тяжело, почти лениво, как будто у них впереди вечность.  И боль — тупая, глубокая, живущая где-то внутри, между крестцом и тазом, — становится тяжестью. Тяжелой, как чугунная плита, которую положили на поясницу. Горячей, жжение растекается от промежности вверх, по позвоночнику, вверх к затылку. И почти сладкой, от которой темнеет в глазах и хочется стонать громче.  Илья закрывает глаза. В темноте под веками плывут разноцветные круги, и каждый толчок Дениса добавляет новый цвет, заставляя разбиваться стоном. Илья уже не контролирует эти звуки, они вырываются сами, с каждым выдохом, с каждым движением члена внутри. Денис сжимает его талию сильнее, пальцы впиваются в кожу так, что распустятся синяки. Большие пальцы давят на ямочки над копчиком, разминают затекшие мышцы, остальные обхватывают ребра, почти смыкаясь на животе. Илья чувствует эту жесткую и собственническую хватку, не терпящую возражений. Из горла вырывается низкое мычание, глухое, не то жалобное, не то требовательное. Денис делает глубокий, шумный вдох, как перед прыжком в воду. И входит глубже. Илья стонет громко, в голос, не сдерживаясь — длинный, тягучий звук, который тянется из груди, через горло наружу, дрожа на выдохе. Стон переходит в мычание, закрытый рот, сжатые зубы, но звук все равно прорывается, низкий, вибрирующий, почти звериный. Глубже на какую-то четверть, на пару сантиметров, на то самое расстояние, которого не хватало до полного, абсолютного и беспощадного заполнения. Илья чувствует, как член продвигается внутрь, медленно, неумолимо, растягивая там, где, казалось, уже некуда растягиваться.  Головка упирается во что-то глубокое, плотное, горячее, и давит, продавливает, заставляет тело принимать чужую длину до конца. Илья вскрикивает, непроизвольно, отрывисто. Звук вырывается из горла раньше, чем он успевает его сдержать — высокий, сдавленный, почти жалобный. Он тут же закусывает губу, чувствуя, как трескается кожа там, где уже болит. Соль крови на языке, но это помогает, фокусирует, не дает провалиться в панику. Он чувствует, какой Денис большой, сейчас, когда член внутри полностью, от головки до основания, от входа до самой глубины, он ощущает каждый сантиметр. Как ствол давит на стенки тяжело, распирающе, как будто внутри стало тесно, как будто для воздуха больше нет места. Как головка упирается во что-то глубокое, туда, где раньше никто не был, и от этого давления темнеет в глазах. Илья чувствует, как растянуто кольцо мышц у входа, до предела, до того состояния, когда еще чуть-чуть, и порвется. Но он принимает. Он сжимается вокруг члена, обхватывает его так плотно, что чувствует каждую вену, каждый микроскопический изгиб. От этого сжатия вырывается тихий, скулящий звук, высокий, почти жалобный, который Илья сам от себя не ожидает. Денис замирает внутри. Он прижимается своими бедрами к ягодицам Ильи вплотную, так, что между ними не остается ни миллиметра, кожа к коже, влажно, горячо. Он чувствует, как мышцы бедер Дениса прижимаются к его ягодицам, сминают их и расплющивают. Чувствует тяжесть чужого тела, которое наваливается сверху, не оставляя пространства для движения. — Все, — выдыхает Денис срывающимся голосом. — Я полностью в тебе. Илья слышит эти слова сквозь собственные звуки — сквозь мычание, которое никак не прекратится, сквозь сбитое дыхание, сквозь тихие скулящие ноты, которые он не узнает. Он пытается ответить, но вместо слов из горла вырывается только мокрый, сдавленный выдох, почти всхлип, почти стон, почти что угодно, но не речь. Они замирают оба, с членом внутри до основания, с бедрами, прижатыми к ягодицам, телами, которые слиплись от пота. Илья дышит ртом, шумно, прерывисто, и каждый выдох сопровождается звуком — тихим, горловым, почти мурлыкающим. Он не контролирует это, даже не пытается. Просто лежит и слушает, как из него выходят эти звуки: стоны, скулеж, хриплое дыхание, влажные всхлипы. Денис не двигается, не может, так как и так уже до упора. Просто стоит на коленях, прижавшись бедрами к ягодицам Ильи, с членом внутри до самого основания. Илья чувствует, как ягодицы расплющиваются о чужие бедра, как кожа прилипает к коже от пота, как от этого давления член внутри становится еще ощутимее, будто Денис пытается войти еще глубже, хотя глубже уже некуда.   — Илья, — шепчет Денис, его голос почти благоговейный. — Ты чувствуешь? Я весь внутри тебя. Он сжимает простынь в кулаках и чувствует, как Денис начинает двигаться плавно и осторожно, потому что глубже уже некуда. Только выходить и снова входить, снова наполнять и снова растягивать. С каждым толчком Илья издает звук негромкий, сдавленный, выдохом в матрас. Ритм звуков совпадает с ритмом движений: стон на входе, мычание на выходе, скулеж в той точке, когда головка проходит самое широкое место. — Денис, — стонет Илья в костяшки. — Хочу на спине. Денис замирает на секунду, потом медленно, очень медленно, выходит почти до конца, оставляя только головку внутри. Илья чувствует, как растянутое кольцо мышц сжимается вокруг нее, не хочет отпускать. И Денис выскальзывает совсем — пустота ударяет резко, и Илья жалобно стонет от этой потери, снова вцепившись пальцами в простынь. — Помоги, — выдыхает он, глядя на Дениса снизу вверх. Глаза влажные, губа разбита, дыхание сбитое.  Денис наклоняется, хватает его за плечи, его ладони скользкие от пота, но хватка крепкая. Илья поднимает руки, обхватывает шею Дениса, пальцы зарываются в мокрые волосы на затылке, сжимают пряди у корней. Денис коротко стонет от этого и начинает тянуть его вверх. Илья помогает. Напрягает пресс, приподнимает грудную клетку, чувствуя, как мышцы живота горят от напряжения. Одна рука все еще на шее Дениса, пальцы сжимают волосы сильнее, вторая скользит по его плечу, царапает ногтями влажную кожу. Денис шипит от боли, но не останавливается.  Он перехватывает Илью под лопатки и переворачивает.  Илья оказывается на спине резко — туловище падает на подушку, волосы разлетаются по наволочке, руки все еще держатся за Дениса. Он удерживает его за предплечья, пальцы впиваются в кожу, оставляя красные полумесяцы. Денис нависает сверху — широкий, потный, и смотрит в упор.  Илья рукой скользит по шее, сжимает затылок, тянет лицо к своему. Денис поддается, утыкается лбом в его лоб, дышит горячо в губы.  — Сейчас, — шепчет Денис. — Сейчас я войду.  Он выпрямляется. Берет ноги Ильи, сначала правую, потом левую, сгибает в коленях, поднимает. Илья чувствует, как ступни ложатся на плечи Дениса, как икры прижимаются к груди, как пятки упираются в лопатки. Минут пятнадцать назад они сидели в похожей позе. Денис сидел на коленях между его ног, вводил пальцы, растягивал его медленно, до дрожи в руках. Илья сжимал его шею — сжимал медленно, давая привыкнуть, и смотрел, как лицо Дениса краснеет от небольшого удушья, как язык облизывает сухие губы.  Сейчас что-то похожее. Но вместо пальцев — член, пульсирующий у входа. Илья сжимает ноги, но не сильно — сначала просто обхватывает шею Дениса, чувствует, как его кадык давит на икру. Денис выдыхает резче, прикрывает глаза, лицо начинает краснеть. Илья сжимает чуть сильнее — медленно, плавно, давая Денису время привыкнуть. — Твою мать, — выдыхает Денис — голос срывается, хрипит. — Сука, Илья… Илья сжимает ноги снова — медленно и плавно. Денис выгибается, вцепляется пальцами в его бедра, оставляя красные следы. Его дыхание становится хриплым, рваным, и Илья всем телом чувствует, как член Дениса пульсирует, прижимаясь к его входу. Денис стонет громко, почти не сдерживаясь. Рука уходит вниз, между их телами, пальцы обхватывают ствол. Илья чувствует, как Денис направляет член, как твердая, горячая головка упирается в его вход.  Денис давит невыносимо медленно. Головка входит внутрь, и Илья стонет длинно, протяжно, закусывая губу, не закрывая глаз. Чувствует, как растягивается, как внутри становится жарко, тесно, полно. Из горла вырывается сдавленный, не громкий звук, но Денис его слышит, и от этого звука его глаза темнеют еще сильнее. — Илья, — шепчет он. Илья не отвечает словами, не может — горло сжато, каждый выдох выходит со стоном. Вместо этого он просто сжимает пальцы на затылке Дениса. Они зарываются в мокрые волосы у корней, сжимают пряди в кулак и тянут. Илья тянет Дениса к себе резко, жадно, не думая. И Денис поддается, и его тело тяжелое, мокрое, горячее, оно наваливается сверху, и под этим давлением Илья сам складывается пополам. Его колени поднимаются, упираясь в грудь Дениса, бедра прижимаются к бокам. Илья чувствует, как между их телами места становится катастрофически мало — но не то, чтобы его заботило это до всего этого. Но член внутри меняет угол.  Илья чувствует это как удар — не больно, но оглушающе. Головка, которая до этого скользила по верхней стенке, теперь упирается во что-то другое, куда-то глубже, где-то ближе к позвоночнику, туда, где жарко и тесно так, что перехватывает дыхание. Денис входит глубже, но не специально, просто от того, что поза изменилась, и теперь члену некуда деваться, кроме как внутрь, и до самого основания. Илья буквально хнычет от переполняемых его ощущений.  Отрывисто, не в силах сдержаться. Голос срывается на высокой ноте, и этот звук ему не принадлежит — он вылетает откуда-то изнутри, из того самого места, где член давит на что-то чувствительное, почти болезненное внутри него. Илья чувствует, как растягиваются внутри мышцы. Почти до предела, почти до края, за которым должно быть больно, но боль не приходит — вместо нее тяжесть: глубокая, тягучая и горячая, как расплавленный металл, который заливают прямиком в живот. Он чувствует, как член Дениса пульсирует.  Чувствует, как его собственное тело обхватывает чужую плоть, будто не хочет отпускать. Каждый миллиметр члена ощущается отдельно — где ствол шире, где головка набухает, где вены пульсируют под кожей. Илья смотрит вниз, между их телами, но не может увидеть — Денис навалился слишком тяжело, закрывая обзор. Но он чувствует, как его собственный член зажат между их животами, он твердый, мокрый и текучий. От каждого толчка он трется о живот Дениса, и это трение добавляет еще один скользкий и нестерпимый слой ощущений.  Он течет уже давно — предэякулят сочится из головки без остановки, тонкой прозрачной нитью, смешиваясь с потом на животе. Так что даже теперь, в этой позе, член оказался в ловушке, зажатый между двумя горячими влажными поверхностями, которые двигаются в такт. От каждого толчка Дениса член Ильи трется о чужой живот, скользит по потной коже, размазывая позорную влагу, оставляя блестящие дорожки. Илья чувствует каждое движение: как головка набухает, как из нее выжимается новая капля, как ствол пульсирует в такт сердцу. Трение о живот Дениса недостаточно жесткое, чтобы кончить, но достаточно постоянное, чтобы свести его с ума. Это трение не дает перевести дыхание, не дает думать ни о чем, кроме собственного члена, который, блядь, зажат, сдавлен, истерт между их телами. — Денис, стой, — зовет его Илья. Слова выходят мокрыми, неразборчивыми, язык не слушается. — Подожди, я сейчас кончу.  Голос срывается на высокой ноте, почти на всхлипе. Илья сжимает пальцами плечи Дениса, ногти впиваются в кожу, оставляя глубокие полумесяцы. Дышит ртом, шумно, прерывисто, чувствуя, как от каждого выдоха его член трется о живот Дениса еще сильнее. Илья чувствует, как Денис замирает. Не сразу — толчок, второй, третий — инерция тела, которая не может остановиться мгновенно, и только потом полная неподвижность. Член внутри перестает двигаться, замирает глубоко, заполняя его целиком, от входа до самого основания, до той точки, где боль переходит в тяжесть, а тяжесть в жар. Но даже полная остановка движений не спасает от трения между животами, так как член Ильи все еще зажат, все еще трется о чужую кожу при каждом дыхании, при каждом мелком движении.  Илья стонет, долго, протяжно, не в силах сдержаться. Стон переходит в низкое, утробное мычание с вибрацией в грудной клетке. Он чувствует, как оргазм стоит на границе, что вот-вот, и еще чуть-чуть, еще все лишь одно движение, да даже не движение — просто непроизвольное сокращение мышц, и все. — Не дыши, — шепчет Денис. — Илья, не дыши так глубоко. — Не могу, — выдыхает Илья, и сам слышит, как жалобно это звучит.  Денис медленно выпрямляется, отодвигает таз назад, член скользит внутри, выходит на половину, оставляя только головку у входа. Илья стонет от пустоты, громко, в голос, почти скулит от того, что трение между животами прекращается, холодный воздух касается мокрого члена, и это почти больно, что резко, непривычно, обжигающе после чужого жара. Денис смотрит вниз на член Ильи. Он твердый, красный, блестящий от влаги, с тонкой прозрачной нитью, которая тянется от головки к животу. Он проводит пальцем по стволу, от основания до головки, медленно, собирая влагу. Илья вздрагивает от этого прикосновения, выгибается навстречу, его бедра сжимаются, живот напрягается, он стонет сквозь зубы — высоко, тонко, почти по-женски. — Потерпи, — командует Денис. — Дай мне минуту. И это до одури возбуждающе. Он входит — заполняет, растягивает и наполняет до краев. Илья тихо с облегчением стонет, чувствует, как член снова оказывается зажатым между их животами, прижатый к потной коже всем весом чужого тела, как трение возвращается, оно скользкое, горячее и почти нестерпимое. Пальцы Дениса обхватывают его член. Илья резко вздрагивает всем телом, мышцы внутри сжимаются вокруг члена Дениса, тот тихо стонет от этого сквозь зубы. Он пытается отодвинуться, дергает бедрами, но Денис держит его за талию второй рукой, не дает уйти. Член внутри смещается от движения, давит на стенку, и Илья стонет от того, что уже слишком близко. — Денис, пожалуйста, — шепчет он. — Я сейчас кончу, если ты… Его рука двигается быстрее, жестче, пальцы сжимают член сильнее, большой палец давит на головку при каждом движении вверх. И внутри, в такт, пульсирует член Дениса, напоминая о себе. Илья чувствует, как оргазм подбирается сразу, как лавина. Комок внизу живота сжимается в тугой узел, он пытается сдержаться — сжимает зубы, вцепляется в плечи Дениса, задерживает дыхание. Все бесполезно. — Денис, — стонет он. — Денис, я сейчас.. — Кончай, — шепчет Денис ему в губы. Оргазм накрывает его резко и сильно, выжимая из тела все до капли. Горячая густая сперма вырывается из него, бьет на руку Дениса, на собственный живот, на грудь. Он сдавленно и мокро стонет. Мышцы внутри сжимаются вокруг члена Дениса — сильно и ритмично, несколько раз подряд. — Сука, — выдыхает Денис, его голос срывается, становится высоким и почти жалобным. — Илья, не сжимайся.  Илья не отвечает, так как тупо не может, потому что оргазм все еще идет волнами, более слабыми, но все еще ощутимыми. Он чувствует, как внутри все сжимается и разжимается, сжимается и разжимается, массируя чужой член. Чувствует, как Денис дрожит всем телом, мелко, как в лихорадке. — Не могу выйти, блядь, — шепчет Денис. — Сука, ты сжимаешься. Он кончает прямо внутри, в презерватив, пока Илья сжимает его своими мышцами. Илья чувствует, как его член набухает, становится тверже, пульсирует крупными толчками. Тепло разливается внутри через латекс, но Илья все равно чувствует, как наполняется презерватив.  Он слабо обнимает Дениса, так как пальцы не слушаются, гладит мокрую спину, чувствуя, как тот кончает в него. Денис стонет громко, в голос, не сдерживаясь. Он падает на Илью, тяжело, всем весом, утыкается лицом в шею, дышит ртом, шумно и прерывисто. Илья чувствует, как его тело дрожит мелко, неудержимо, как будто у него температура.  Денис выходит из него осторожно так, что Илья чувствует непривычную пустоту. Откидывает презерватив в сторону, ложится рядом. Притягивает Илью к себе крепко, вплотную, лицом к груди. Тот утыкается в чужую ключицу, вдыхает запах пота, смазки и секса. Это было пиздец как.  Денис берет его лицо в ладони, поднимает к себе, целует в губы. Глубоко, не спеша — так, что язык скользит по губам Ильи, проникает внутрь, Илья отвечает — устало, но жадно. В поцелуе смешиваются их дыхания и все, что только что произошло.  Тишина вокруг становится плотной и практически живой.