игра.

***

      ночной офис на цветном напоминал склеп. охрана на первом этаже, конечно, витю пропустила без лишних вопросов, ибо пчёлкин имел право приходить сюда хоть в три часа ночи, хоть в четыре утра. но каждый шаг по ковровой дорожке отдавался в ушах вити грохотом кандалов - он чувствовал себя вором в собственном доме. в кабинете сани пахло дорогим табаком и антисептиком - белов в последнее время стал маниакально чистоплотным, будто пытался отмыться от прошлого перед входом в большую политику. блондин подошел к тяжелому сейфу, скрытому за дубовой панелью, пока пальцы, привыкшие считать чужие прибыли, мелко дрожали.

14-08-89.

дата их клятвы на воробьевых горах. саня был предсказуем в своей сентиментальности, ведь именно эти цифры он выбрал для кода. щелчок механизма прозвучал для пчёлы как выстрел в затылок, после чего тяжелая дверца неохотно поддалась. внутри лежали ровные брикеты долларов, перетянутые банковскими резинками, те самые деньги, которые должны были пойти на предвыборную кампанию, на подкуп нужных людей, на новую жизнь. витя начал быстро перекладывать пачки в спортивную сумку - руки действовали механически, а в голове крутилась одна мысль: «если саня узнает, он не просто убьёт. он не поймёт». белов бы спас космоса от пули, от тюрьмы, даже от передоза, но он никогда бы не простил кражу у своих ради того, чтобы оплатить чьи-то карточные долги, ведь в мире саши это было высшим предательством. — прости, сань, но он мне дороже твоей думы.

***

      квартира пчёлкина встретила их стерильной чистотой и прохладой кондиционера. здесь не было хаоса высотки холмогорова, ибо витя любил порядок: в цифрах, в делах, в вещах. он буквально затащил коса внутрь, бросив тяжелую сумку с деньгами в прихожей, будто это был обычный мусор, а не приговор. космос выглядел паршиво. на свету его кожа казалась почти прозрачной, а под глазами разлились фиолетовые чернила усталости. он замер посреди гостиной, нелепо оглядываясь по сторонам. — вить… а сумка? ты реально… принёс? — принёс. всё, кос, завтра утром я отвезу деньги этим ублюдкам, да заберу твой паспорт и расписки, но сейчас ты идешь мыться. и жрать. бытовуха всегда была для пчёлкина способом заземлиться, поэтому он затолкал космоса в ванную, включил горячую воду и пошел на кухню. ему нужно было чем-то занять руки, чтобы не сойти с ума от осознания того, что он только что сделал, поэтому мужчина достал из холодильника яйца, ветчину, а также нарезал хлеб. сковородка зашипела, наполняя квартиру запахом жареного масла, простым, домашним, совершенно не подходящим к их ситуации. космос вышел из ванной через полчаса, окутанный паром и запахом витиного геля для душа - на нём были чужие, слишком короткие ему штаны и растянутая футболка, а волосы, мокрые и темные, облепили лоб. он выглядел почти как тот шестнадцатилетний кос, который когда-то учил пчелу курить за гаражами. — садись, ешь. космос послушно сел, но к вилке не притронулся - он смотрел на пчелу так, будто видел его впервые. — пчёлка… ты же понимаешь, что если саня хватится…? тебе конец. и мне. витя сел напротив, подперев голову рукой. в тусклом свете кухонной лампы его лицо казалось высеченным из камня. — понимаю. и именно поэтому завтра ты поедешь на дачу, отсидишься там неделю, пока я буду крутить бухгалтерию и пытаться закрыть эту дыру в общаке. белову скажу, что ты в глубоком запое и я тебя запер. космос вдруг протянул руку через стол и накрыл ладонь вити своей - пальцы у него были ледяными, но хватка на удивление крепкой. — зачем тебе это? я же конченый, вить. кокс, карты… я же балласт. саня прав, я тяну вас на дно. пчела не отнял руки. напротив, он перевернул ладонь и переплел свои пальцы с пальцами холмогорова. тепло медленно перетекало от одного к другому. — потому что без этого балласта мой корабль не плывет. кос, мы с тобой одной крови. и ты же знаешь, что я не за сашку в этой жизни держусь, и не за думу его гребаную. я за тебя держусь. всегда держался. космос резко подался вперед, сокращая расстояние между ними. в его глазах, наконец-то чистых от дурмана, плескалось что-то такое острое и болезненное, что у вити перехватило дыхание. — пчёлка… это не было похоже на сцену из кино - это было столкновение двух измотанных душ, ибо космос поцеловал его - порывисто, отчаянно, со вкусом табака и соли. виктор ответил сразу, вцепившись пальцами в мокрые волосы на чужом затылке. в этом поцелуе было всё: страх завтрашнего дня, многолетнее молчание, горечь предательства и та самая любовь, которая в их мире считалась слабостью, а на деле была единственной силой. космос со стоном потянул пчелу на себя, едва не опрокинув стол, послен чего они переместились к стене, тяжело дыша и не разрывая контакта. витя чувствовал, как бешено колотится сердце холмогорова под тонкой тканью футболки. — я тебя не отдам, слышишь? никому. никаким долгам и никаким казино. rосмос закрыл глаза, судорожно вдыхая запах человека. который, несмотря на все свои заскоки, любил его настолько сильно, что был готов пожертвовать всем. — я брошу, вить, клянусь. и карты, и… всё брошу. только не бросай меня. пчелкин ничего не ответил. он просто крепче обнял его, чувствуя, как за окном начинает заниматься бледный рассвет августа 1998-го. они еще не знали, что через несколько дней рубль рухнет, и их миллионы превратятся в фантики, они не знали, что саня станет еще подозрительнее, а фил будет разрываться между верностью другу и долгом перед бригадой.

***

      рассвет застал их на диване в гостиной - космос спал, положив голову на колени вите, свернувшись в калачик, насколько позволял его рост, а пчёлкин лениво перебирал его волосы, глядя в окно на просыпающуюся москву. тишину разорвал резкий звук мобильного телефона. — да, саня. — пчёла, ты где? в офисе переполох, сейф вскрыт. охрана говорит, ты заходил ночью. витя почувствовал, как внутри всё заледенело. блять, слишком рано. саня приехал в офис раньше обычного. — сань, я как раз хотел тебе позвонить. помнишь ту схему с гко через банк каверину? появилась инфа, что счета могут заморозить. я забрал нал, чтобы перекинуть в другой фонд, пока не поздно. хотел сюрприз сделать, ну, чтобы ты не дергался по пустякам. на том конце провода повисла тяжелая тишина и витя клянется, что слышал, как белов дышит, медленно и размеренно. — сюрприз, значит? ладно, вить, приезжай через два часа, как раз расскажешь про свои «схемы» подробно. и космоса с собой захвати, ибо я хочу видеть всю команду. — кос… приболел, сань. я же говорил. — вылечи его. за два часа вылечи. это приказ. связь оборвалась. витя опустил руку с телефоном и посмотрел на спящего космоса - тот улыбался во сне, не зная, что петля на их шеях затянулась еще на один оборот. — ну что, космос юрьевич… пора выигрывать эту партию, или проигрывать вместе.