Хочется тебя касаться.

К утру следующего дня, повозки, вчера отправившиеся, уже закончили путь к месту назначения. Лагерем то, как они расположились к середине дня, назвать было сложно, но отдалённо оно все же его напоминало. Каждая повозка стала выполнять свою роль, например, те, в которых были лекари - стали каждая маленький медицинским пунктом. Застрявшие повозки с дорогой и редкой медицинской провизией находились буквально посреди пустоши. Заснеженное бескрайнее поле, лишь еле намеченные пару дорог, одна - по которой ехали повозки южан, путь завален сугробами, вторая - по которой приехали наши люди из императорского дворца. До самого туманного горизонта не было видно даже малейшего, хлипкого деревца. Слегка удручающий пейзаж, если бы не ярко ослепляющее солнце, заставлявшее все вокруг блистать. Первым делом, люди, прибывшие из дворца забрали бедняг - южан, пересадили их в свои общие повозки, откормили, напоили и отогрели. С организацией у них, видимо, было действительно плохо, ведь еды и воды для самих едущих людей они подготовили недостаточно. К сожалению, битвы уже не избежать в любом случае. Шайка кого бы то ни было, ошивалась совсем рядом. И расчёты Лахана, заботливо выданные за труд Стратега, оказались верны. Примерно к четырём часам , эти люди будут уже тут. Яо с Эньен отправили обхаживать тех бедняг-южан. Маомао осталась совсем немного одна. Она сидела снаружи, на месте для кучера, которого сейчас не было по понятной причине. Мао смотрела на небо, уютно укутавшись в подаренную накидку. Она думала о работе, об отдыхе, который потом обязательно получит, о том, какие лекарственные травы могут стоять на кону дела, о том, что сейчас в окрестностях, к превеликому сожалению, дефицит медицинских трав на рынках, о... —Маомао-о,— протянул до скрежета зубов слащавый голос. Маомао вырвали из пучины раздумий, и она взглянула вниз. Джиньши, во всей красе, в броне, между прочим, с собранными волосами, с раскрасневшимися щеками. Ну каков! Лавка, на которой должен был сидеть кучер, а сейчас расположилась Маомао, находилась ровно на уровне его груди, так что он, сложив локти на этой лавочке, стыдливо глядел на Мао снизу вверх.Она сидела опасно к краю, так что он склонил свою голову к её колену. Маомао, не забыв почти игриво цокнуть языком, отодвинулась от греха подальше. —Здравствуйте, господин Джиньши... —О-о.Как вежливо! Маомао наконец снизошла и опустила свой оценивающий взгляд на него... гордо красующийся шрам на правой щеке, зима... Не самые приятные воспоминания. Но это все совпадения. Не так уж и важно. —Не собирае-...шься садится?—Маомао уже привыкла говорить с ним и на «вы», и на «ты», а тут неоднозначная ситуация, но раз никто не видит... —Мне уже скоро идти надо, не могу себе позволять слишком расслаблятся. —Битве быть в итоге? —Да, с минуты на минуту на горизонте появятся конницы этих несостоявшихся разбойников ...— Джиньши с осторожностью взял её запястье и направил её руку к своей щеке, провёл большим пальцем по бинтам, подначивая на то, чтобы она обратила на него хоть чуть внимания. Маомао оглянулась сама, посмотрела ему за спину, и убедившись, что никого на улице поблизости больше нет, неуверенно погладила его по щеке. Удивительно, как взрослый, весь из себя сильный мужчина в броне становится почти ручным в пару секунд. —Знаете, ваши руки немного не там, где им быть положено. —Твои тоже. —Неважно... Так, вы готовы к разрешению этого дела? —...Не хочу тебе врать... нет, но выбора у меня нет, значит, справлюсь... —Постарайтесь набраться сил, и потом поспите хорошо,— Мао бережливо потрепала его по щеке и судорожно убрала руку. —Хоро-ошо...— Джиньши уже привык к тому, как сильно она печётся за его здоровье, и искренне ценил это,— Мне нужно бежать, извини... —Удачи, господин. Маомао выдохнула облегчённо, выпустив лёгкое облако пара. Джиньши поспешил на другой конец образовавшегося лагеря, в свою с Гаошунем повозку. Насмешливая, одновременно с тем нежная, хоть и еле заметная улыбка появилась на её лице. Она резко обнаружила саму себя, ценящую то, что она нашёл лишнюю минутку, чтобы проскользнуть к ней. Она действительно оценила его такую «навязчивость»? К сожалению или счастью, да. С недавнего момента, при виде какого либо проявления внимания с его стороны, её обычно прямой поток мыслей обрывался, а сердце билось чуть быстрее. Она все еще надеялась, что это тахикардия. Но пора бы принять собственные чувства, после начала отношений то! Маомао облокотилась на внешнюю стенку повозки и снова зарылась в своих мыслях. Это она в последнее время делала слишком часто... Оправдано, ведь накопилось много: сначала метания по поводу своих чувств, потом их очевидное наличие и последующее отрицание, потом секундное их принятие во время того рокового признания, потом уже сами... отношения. Даже редкие проблемы на работе, её любимые дворцовые интрижки и слухи не оккупировали её мысли, как было обычно. Её разум заполонили только два вида страсти - уже привычная, никуда не ушедшая, к медицине, и вторая. Чуждая, странная, впервые испробованная, непонятная, романтическая. Но Маомао постепенно входила во вкус. Постепенно принимала и понимала причину и следствие, сущность и глубину чувств. Из одной из соседних повозок вышли две знакомые девушки и направились к Маомао. Мао опомнилась только тогда, когда одна из них её окликнула, она судорожно помахала Яо с Эньен и вдруг осознала то, как замёрзла. Яо, Эньен и Мао одновременно залезли обратно в повозку. Наконец стало чуть поютнее, потеплее. Даже эти двое не собачились по поводу Лахана. —Ой, в общем! Эти люди с южной столицы нам чуть чуть рассказали про то, кто эта шайка, которая хочет разграбить припасы! Это, вроде, северяне, и они еще до того, как чиновники с юга решили отправить помощь на лечение оспы, угрожали им, мол, не смейте присылать лекарства, иначе то-то-то. Их основная задача - не допустить полного выздоровления людей, спровоцировать тем самым распространение болезни, вот, а потом, типа, это приведёт к падению империи Ли от страшной болезни,— с энтузиазмом объясняла Яо. Почти все это Маомао знала, конечно, она присутствовала на мероприятии, на котором это все дело обсуждалось. Да и имела некоторые... связи. —Да, остальные их цели неизвестны,—Добавила Эньен. —Ну и страсти. Благо, нас это все не особо касается. Лечить раненых, и все тут. —Нужно, думаю, достать все медицинские принадлежности, там, бинты... перед началом всего этого, верно, госпожа?—Эньен повернулась к Яо. —Да-да, Маомао, ты тоже все приготовь! Все трое пошарили под лавочками и достали корзинки, ища среди собранных вещей, предметы, относящиеся к работе.Разложив все на лавках, Маомао и Эньен уселись и стали ждать Яо, которая с подозревающим прищуром рылась в корзине. —Я оставила бинты в той повозке! —Зачем ты их брала? Там же вроде истощённые люди, не после поля боя... —Ой, да брось! Сказали взять всё возможное, взяла всё-всё. —Я могу сходить и вернуть, госпожа. —Не надо, сама схожу. Я пошла, пять минут! Яо быстрым, ловким движением вынырнула из повозки. Спустя как раз таки около пяти минут, она действительно вернулась. Почему то, с ужасно обеспокоенным, напуганным видом. Бинты быстро были кинуты на лавочку, а Яо стояла в проходе, активно жестикулируя, вскоре, её попытки что то объяснить подкрепились гулом снаружи. —Началось! Уже не то, что на горизонте появились, вот-вот тут будут! Эньен и Маомао разом подорвались и аккуратно выглянули наружу. На улице уже стоял ровный, негромкий, обеспокоенный гул. Все те, кто сюда ехали как бойцы: бывалые воины, добровольцы-евнухи... предводитель всего этого - Джиньши. Или, вернее - Лунный принц? А может он тут вообще под именем « Ка Зуйгецу»? Какая разница, если для Маомао, он - Джиньши... Все они стояли на улице, выстроенные. Те же, кто тут как лекари или сопровождающие, стояли, как зеваки, боязливо высунув свои головы из повозок, наблюдали за предстоящей бойней. Итого : небольшой отряд Джиньши, состоящий примерно из его самого и сорока человек, стоял по одну сторону дороги; Абсурдно маленькая для своего пафоса конница тех северян, примерно то же количество человек, если не меньше, стояли по другую сторону. Между ними - повозки южан, с до ужаса дорогим и редким уловом медицинских принадлежностей и провизией для содержания заражённой оспой зоны. Хоть она в политике была далеко не замешана, - кроме того факта, что её избранником является сын императора -, Маомао все еще интересовала глубинная причина нежелания этой шайки северян позволить лечить эпидемию, угрожающую целой империи, то есть, им тоже, возможно. Кто еще мог преследовать похожие цели?... Маомао как обухом по голове ударило. Тот староста из деревни Кокуё - тот, кто распространял оспу изначально, тот, кто повесился в павильоне. Неужели мстят за мёртвого друга? Продолжают его дело? Но был ли Кокуё с севера?... Может, это вообще люди не с его родины, а просто мерзавцы, примкнувшие к старосте? А вдруг они еще могут кого то заразить? А вдруг Джиньши?! Маомао с замиранием сердца и выпученными глазами глядела на прелюдия битвы. Северяне медленно, нехотя отступали на ничтожные метры. Тем временем, Джиньши пытался направить своё импровизированное войско так, чтобы полем боя стала та снежная равнина, чуть отдалённая от дороги. И это успешно получалось, вскоре обе группы оказались в отдалении. Северяне, видимо, осознав то, как ими искусно манипулируют, взбесились, завыли, и первыми бросились вперёд. Все же, даже издалека, было видно, что дрались они неумело, от слова совсем. Джиньши же, и те воины, евнухи, которые были с ним, хотя бы тренировались регулярно в императорском дворе. Лунный принц вообще был измучен физическими - и психологическими, к слову - нагрузками, да и вступал в масштабные и не очень битвы не впервые в жизни. И опыт бойни при таких природных условиях у него тоже был... А вдруг еще шрамов заработает? У-у, как дворцовые дамы завоют. А Маомао, может, и понравится. Хотя, маловероятно новые шрамы украсят его тело. Слишком уж противники беспомощны. А Джиньши слишком уж подготовлен физически. Началось, теперь уж точно. Северяне все еще пытались тем или иным способом подвинуться к повозкам, пробраться. Но смешные попытки разбоя прерывались мгновенно. Слышались отдалённые, заглушённые звуки кличей, фейф... Битвы, в общем. Маомао была далеко не бывалой в битвах, но могла вполне обоснованно предположить, что северяне проигрывают уже спустя десять минут после начала : некоторые из них трагично пали, может, умерли, а может, выжили и их потом заберут на допросы, или бросят в темницы, или сразу на смертную казнь... Лошадей сразу после смерти наездника отпускали бежать в поле. Исход битвы был до скрежета ясен. Все трое они сидели в дверном проходе, прижимаясь друг к другу, но до ближних им дела не было, ведь они были почти заворожены движениями размытых силуэтов, выделяющихся среди снежной глади. Было холодно, до мурашек. Они закутались каждая в свой шэньи, накидку или утеплённый халат. Постепенно, битва затягивалась...Десять, пятнадцать минут, двадцать... Ну, что еще ожидалось? Все сидели и с тревогой наблюдали. Часть толпы с рёвом переодически рвалась к повозкам, но их быстро окружали, и заставляли отступить в который раз. Почему войска Джиньши так... осторожничают? Если перед ними все таки стоит задача просто обессилить их и потом доставить во дворец на допрос - тогда понятно, почему. По прошествию очередного десятка минут - может, третьего, может, пятого - люди один за одним начали падать. Замертво ли? В любом случае, гул только нарастал с каждым поверженным. Общая часть сгрудившихся людей, которые еще продолжали битву, подобрались опасно близко повозкам, но, по видимому, ситуация всё ещё под контролем. Контролем Джиньши. Шум и рёв, смешанный с воем ветра достигал своего пика. Послышался еле различимый крик и... Северяне пали. Быстро, но оно и понятно: у них не было и шанса. На пару секунд повисла гробовая тишина, даже стихия решила подыграть, ветер затих. Потом импровизированный лагерь засуетился, тройка лекарей тоже. Медики стали подготавливать бинты, сокровенные запасы женьшеня, камфоры, лимонника, то есть: всего, для обработки ран. Громосткая фигура начала медленно, размеренно, устало, но все же уверенно шагать к сердцу импровизированного лагеря, попутно властно отдавая приказы. —Уцелевшие, несите сначала раненых наших к медикам, потом северян. Потом возвращайтесь в свои повозки, будете свободны!— чуть ли не громогласный голос... Зуйгецу - да, это был Зуйгецу - разнёсся по заснеженной пустоши и дошёл пробирающим эхом даже до сидящих в своих повозках лекарей. Ораторством всё таки он обладал в совершенстве. Маомао аж вздрогнула, ведь было почти сложно поверить в то, что это тот же Зуйгецу, который мямлил что то, уткнувшись в её коленки. Нет, конечно, она видела его в таком виде воина до этого... но как давно это было! Прямо как полководец скомандовал, люди, подняв своих подбитых соратников, поплелись к устроенным своеобразным медицинским кабинетам. Кто то помогал двум хромающим людям сразу, кто то нёс человека полностью на своих плечах, но таких несчастливчиков было лишь пару. Половина ранены незначительно, пятеро людей прихрамывает, пару не могут стоять на ногах, исход битвы оказался очень даже благоприятным. Без смертей с двух сторон. Изнеможённый Зуйгецу остановился на полпути и повернулся к засуетившимся людям и переключился снова на уверенного, непотревоженного и серьёзного лидера. — Когда закончите, сразу начните переносить содержимое повозок южан. Будьте предельно осторожны,— Уверенно продекламировал он и снова повернулся спиной к воинам. Зуйгецу, искуссно сделав вид, что выбрал путь случайно, побрёл к повозке Яо, Эньен и Маомао, конечно же. Никто из людей, несмотря на поток раненых, не посмел пойти в тот же медицинский кабинет, что полководец. Надо же, какое величие. Он с шумным выдохом уселся на лавку в повозке, по джентельменски прикрыв за собой дверь. Трое лекарш сразу засуетились вокруг него. —Господин, какие раны? Серьёзные, несерьёзные?— с невозмутимым профессионализмом начала Маомао. Яо и Эньен стояли и судорожно избирали хорошие препараты для обработки потенциальных ран. Они не смели промямлить и слова, видя что перед ними такой высокопоставленный воин, чиновник... —Ничего шибко серьёзного... одна на предплечье, еще одна на самом плече...— пытался держать ровный голос Зуйгецу. Он стыдливо смотрел куда то в стену, каждый пару секунд переводя взгляд на Маомао, чуть ли не нависающую над ним. От того важного и величавого полководца не осталось ничего. От «Ка Зуйгецу» , полководца, сына императора ничего не осталось. Остался подбитый, по уши влюбленный юноша. Маомао без получения какого либо разрешения оголила описанную им часть. На его предплечье была рана, далеко не «лёгкая». Не критично, но резануло поперёк хорошо. На плече просто ужасно стёртая кожа, наверняка самым мерзким образом пощипывает. Хоть обе раны до сей поры кровили, кое где эта кровь уже начала подпекаться, значит, нужно быстрее обработать должным образом. —Чего стоите!? Воду, марлю для начала было бы хорошо!— рявкнула Маомао, обернувшись на остолбеневших Яо с Эньен. —Да, конечно,— Эньен кивнула и подала необходимое. —Чудесно, а теперь, раз помогать не в состоянии, то не мешайте. Маомао была искренне раздражена бездействием. Эньен сначала, да, опешила, но вскоре присоединилась к работе, но только как «подай - принеси». Яо же стояла в стороне. Маомао с сосредоточенностью промывала рану, с сожалением смотря на то, как его лицо меняется в сдерживаемой боли. Она неимоверно старалась выполнить свою работу лучшим образом, была настолько аккуратна и заботлива, насколько могла. Спустя, кажется, вечность мучений Джиньши, обе раны были трепетно обработаны и покрыты должным образом. —Господин? Это всё?—Маомао сделала шаг назад, она выглядела обеспокоенно. Её тревога за его здоровье грела его сердце самым лучшим возможным образом. —Да, больше ран я не получил... ну, пару синяков... может быть... ничего такого. —Ничего такого. Хорошо. Маомао вздохнула и повернулась к Яо с Эньен. Они стояли чуть в стороне. Слишком напуганы, чтобы обслужить такого важного человека? Можно понять это, в каком то смысле. Раз уж на то пошло, пусть идут помогать с рядовыми. Пусть оставят их. —Яо, Эньен, идите лучше в соседнюю повозку, помогите там. Мне нужно перепроверить качество моей работы, я к вам присоединюсь позже,— Маомао все еще сохраняла серьёзность, которая позволяла ей с лёгкостью командовать. Эньен была готова возразить, мол, почему Мао указывает госпоже Яо, но когда сама Яо послушалась и поспешила выскользнуть на улицу, лишь поспела за ней. И вот, Маомао и Зуйгецу остались в повозке. Она села рядом с ним на лавочку, и пока действительно поправляла весь результат работы на его руке, начала говорить о том, почему ей нужно было остаться сейчас с ним наедине. И это не только навязчивая мысль «хочется тебя касаться». Пока что от желанных объятий придётся отказаться. Но желание было неприлично сильным... Пришлось через силу воздержаться. «Не знаешь – не болтай. Лишние догадки и додумки держи при себе» - припомнила слова своего старика Маомао. Лоуменя она слушалась беспрекословно, и эти его слова послужили для нее важным жизненным принципом. Но может ли она сомневаться в своих словах перед Зуйгейцу? Даже если она будет нести несусветный бред, он все также будет с влюблённой улыбкой слушать её внимательнейшим образом. Да и тем более, её мысль имела вполне себе логичную основу... —... Эти северяне могут быть связаны со старостой деревни Кокуё. Мотивы похожи. Глаза Зуйгецу расширились, он медленно повернул голову навстречу её взгляду. Его тоже, по видимому, ударило обухом по голове. Пару секунд он в мыслях складывал получившийся пазл. Он расплылся в искренней улыбке в который раз. Маомао тем временем, спокойно осматривала его руку. —Знаешь, я восхищаюсь твоим умом. Действительно. —Польщена. —Если это правда, то это очень важная информация. —Лишь моё предположение. —Твои «предположения» слишком часто оказывались действительностью. Твои слова звучат слишком правдоподобно, и я слишком доверяю тебе. —Так, все, свою работу я закончила. Всё, пошёл, — Мао комичным жестом сделала вид, будто отгоняет заблудшего пса куда подальше. —Как грубо,— Джиньши шутливо покачал головой. Зуйгецу покинул повозку, Маомао проскользнула за ним. Он пошёл помогать рядовым бойцам с переносом раненых, потом с переносом провизии... Она же, продолжила работу в медицинском кабинете.

***

На улице стоял глубокий вечер. Путь обратно уже начался, вся провизия спасена, все преступники повязаны и тоже на пути в императорский дворец, где то в соседних повозках. Всё улажено... Все справились хорошо. Повозка шаталась, сонные кучера даже не старались, но и пассажиров это не волновало. Кто мог заснуть — спал, кто нет — не жаловались. Транспорт изнутри был слабо освещён. Стояло безмолвие, почти неловкое, нагнетающее, звук топота копыт, шуршания снега и завывания ветра лишь усугублял ситуацию Зуйгецу лежал на лавке, к стене лицом, поджав колени к груди. Он получил возможность переодеться в свою более привычную одежду. Ханьфу было куда приятнее к носке. Он укрылся своим расшитым утепленным пао с меховым воротником, вышло неплохое одеяло. —Господин Джиньши?— раздался как всегда спокойный голос Гаошуня, что сидел на противоположной лавке. —...Я тут как «Ка Зуйгецу», не забывай,— саркастично напомнил он. —В любом случае. Отдохните уже, поспите. —Я не могу...— привык к бессонице. Повисла еще более неловкая тишина на следующие пару минут, пока Гаошунь не решил разбавить её случайным вопросом. —Господин, почему вы здесь под своим настоящим именем? Первый и единственный раз, когда вы вынужденно использовали это имя публично, был во время инцидента с кланом Ши. —Не напоминай... А сейчас? Императору будет выгоднее, если « его сын Ка Зуйгецу, да-да, тот самый, который одолел "злодейку с севера" героическим образом поспособствует лечению страшнейшей эпидемии оспы в империи»... Я вообще сюда не хотел ехать... у меня не было выбора... —На встрече в этот понедельник вы, как показалось, согласились сами. —Я просто не имел права отказать. Гаошунь, не притворяйся, что этого не понимаешь... Всем есть дело или только до «Господина Джиньши» - Лунного принца, важного чиновника и бла-бла-бла, или только до «Ка Зуйгецу» - сына императора, воина, полководца, на которого можно повесить любую работу, ведь имя императора он не посмеет посрамить,— Джиньши скорчился на лавке еще сильнее, начиная откровенно плакаться на жизнь. —Господин, вам действительно нужен отдых... —Вернусь в свою резиденцию и сразу завалюсь спать... надеюсь. —Господин, я клянусь, что попрошу Сяомао еще и контролировать ваш режим сна. —Она уже итак... Если видит, что я весь сонный, я получаю целую научную лекцию о том, как важно получать достаточно сна... и я честно стараюсь прислушиваться... —Вы с ней...—Гаошунь уже спрашивал у Маомао, но нужно было получить подтверждение от обоих первых лиц. —Да-да!—Зуйгецу аж воодушевился, и смог взглянуть на Гаошуня через плечо. Джиньши даже смог сдержать усталую, но искреннюю и широкую улыбку дольше пяти секунд. Джиньши вспомнил то, с каким искренним трепетом она обрабатывала ему раны, как этим утром она гладила его по щеке... Как тогда сделала всё, чтобы они остались наедине в повозке... стоп. В тот момент телячьими нежностями и не пахло. В тот момент она поделилась своим предположением. «Эти разбойники-северяне как то связаны с покойным старостой деревни Кокуё.» И это ещё одна вещь, с которой уже до костей изнеможённому Зуйгецу придётся разобраться.