🌙🪻⭐️💙🌌
15 апреля 2026 г., 12:40
Наступает ночь, дворец замирает в тишине и отголосках смеха из основного крыла тех, кому не до сна. Где-то проходят развлечения, люди пьют и веселятся, проигрывают состояния в карты и развлекаются с красивыми любовниками, но лично Ёнджуну вообще не до этого. Он теперь сам вроде как должен быть красивым любовником. А вообще хочется отдохнуть, потому просто неподвижно лежит в накрахмаленной постели, на мягчайшем матрасе, в горе шёлковых подушек, дышит морским воздухом из открытых окон, объелся вкусностями и не верит своей удаче. Ещё утром он не знал, как повернётся его жизнь дальше, и что вечером он окажется здесь. Но это всё равно не может успокоить и обрадовать его сердце. Где сейчас его брат, папа и отец, в порядке ли они? Как там его люди, его верные воины? Как его народ, что остался теперь под властью жестоких варваров? Что с его домом? Разве заслужил он то, что предоставил ему принц Бомгю? По хорошему он заслужил смерти от кинжала предводителя варваров, но тот был не человеком чести и решил подкупить соседнее государство, подсунув одному из сыновей свергнутого принца в виде игрушки. Да, это задело гордость Ёнджуна. Но он не позволяет себе расплакаться даже сейчас, даже на мгновение.
И хоть кажется, что всё вокруг него, в этом крыле засыпает, он до сих пор отличный рыцарь, полководец, он слышит чужие шаги ещё вдалеке. Ярко вспыхнувший свет от пары масляных ламп, из-за секунду распахнутых двойных дверей гостевой комнаты не пугает, он готов, происходит ситуация другого рода.
— Ох, я так и думал, вы тут один одинёшенек. Его Высочество вообще не интересуется сексом, у него напрочь отсутствует половое влечение. Как же не повезёт его супругу, — двое омег нагло, без стука, вторгаются в его временное жилище, вместе с ними входит и страж гремя металлом лат. Понятно было бы и без «лестных» комментариев по поводу принца, зачем они пришли, но к их грусти, оба не во вкусе Ёнджуна. Если бы тут был Кай, другое дело, но как и понял по взгляду за ужином, он омеге в этом плане не интересен.
— А у вас, я смотрю, аж через край плещет, — всё же не выдерживает Ёнджун, и за эту дерзость его вытаскивают за шею из постели, а к горлу тут же приставляется кинжал стража. Но он всё же тянет с кресла свои штаны, его учили выглядеть подобающе перед омегами, а не в одном нижнем белье.
— Ещё комментарии будут? — хмыкает охранник. Но как бы он не корчил грозное выражение лица, хуже тех, что были у диких варваров Ёнджун вряд ли сможет когда-то увидеть.
— Это зависит от того, нужен я вам живой или не очень. Но хочу предупредить, чтобы потом не было недомолвок — в моём мёртвом состоянии, вряд ли у вас получится поднять то, зачем вы сюда пришли, — опешившие от наглости омеги начинают шептаться, плотнее утягивая свои пёстрые, расшитые большими узорами цветов халаты, но даже если бы они сразу набросились на него, чтобы удовлетворить свои низменные желания, то вряд ли успели, как и Ёнджун, который уже медленно готовит руку для захвата, не на того напали…
Но не успевает, распахивая с ударами о стены двойные двери, ещё совсем юный на вид принц, вбегает в его спальню в одном полупрозрачном кремовом шёлковом халате, под которым виднеется неприлично короткая ночная сорочка, прямо босиком, с канделябром наперевес, растрёпанными кудряшками, роняя по дороге шёлковый пояс, открывая тем самым вид на обворожительные, умопомрачительные стройные ноги, и сочные ляжки. Ёнджун забывает, что стоит на коленях и что к его горлу приставлен очень острый кинжал. Как хорошо, что во дворце всегда есть уши, в любой комнате и коридоре, и как хорошо, что они всё доносят прямо принцу.
— Что здесь происходит?! — не вопрос и уже совсем не нежным, убаюкивающим голосом, а звонким, чётким, таким приказы отдают, а не как за ужином ведут светские беседы, — Немедленно уберите оружие и отойдите от его светлости, господина Чхве! — Ёнджун поднимается нехотя, снизу такой великолепный вид на эти бёдра, сорочка едва прикрывает сокровенное и не отвлекает даже вышитый по кайме золотой нитью витиеватый узор пионов.
— Вы не захотели пользоваться своей игрушкой, Ваше Высочество, а такое добро пропадать не должно, — впрочем, омеги не особо пугаются, но страж кинжал от шеи убирает. Ёнджун, кажется, сглатывает впервые за всё это время.
— Кто вам сказал подобное? Не у всех же ноги от неудовлетворенности сами раздвигаются. Кому-то в жизни больше повезло и вполне хватает плотских утех, а кто-то мучается со старым мужем, что взял под крыло, раз больше никто не соизволил. Господин Чхве не игрушка, он наследный принц и никогда не перестанет им быть. Мой гость! И гость моего отца, вашего Короля! Если прикоснётесь к нему хоть пальцем, велю отрубить целую руку. И даже ваши, всегда раздвинутые перед Его Величеством ноги, вам не помогут. Доброй ночи, — легко, почти не запинаясь отвечает принц, — Господин Чхве, пойдёмте со мной, — и развернувшись на мысках, покидает комнату, задевая шёлковым подолом халата альфу по руке. Словно молния прошибает, Ёнджун отмирает, подхватывает зачем-то шёлковый пояс и спешит следом, застёгивая штаны прямо босиком, как и сам принц. Два охранника, что следовали за принцем, жестом его руки остаются позади и выпроваживают ночных гостей восвояси.
— А вы умеете пугать, Ваше Высочество. Уверены, что политика не ваше? — говорит почти не соображая альфа, уже в лабиринте тёмных коридоров, путь освещает лишь слабый свет от канделябра и Луна, что заглядывает в длинные арочные окна. Забыв напрочь о том, что им пытались воспользоваться, как игрушкой для плотских утех, пялится на оборки, рюши и голые ножки из-под полупрозрачной ночнушки. На одну маленькую секунду, которая кажется длится словно вечность, Ёнджуну в этом полумраке мерещится, что ткань подскакивает и вообще прекращает скрывать всё. Халат развивается сзади словно мантия, задевая иногда руку альфы и он из последних сил себя сдерживает. Не все наследные принцы столь красивы, стройны, умны и интересны. Он спохватывается забрать тяжеленный канделябр из рук Его Высочества. Они замирают посреди тихих, уснувших коридоров, пламя свечей колышется, миндалевидные глаза смотрят на него с интересом, они сейчас такие живые, встревоженные, а по приоткрытым нежным губам то и дело быстро проскальзывает кончик языка, грудь Его Высочества вздымается высоко и часто. Остановившееся время отмирает и начинает лететь с ошеломляющей скоростью, пытаясь наверстать упущенное. И юный принц так же стремительно направляется вперёд.
— Абсолютно. Меня достали двое этих… падших омег! Они обоих отправили к отцу в качестве любовников и мы с Тэхёном никак от них не избавимся! Я даже не знаю, спят они с ним или просто развлекают чем-то помимо того, что между ног. Пиявки! — шипит принц Бомгю, шлёпая голыми ступнями по мрамору и паркету, проходясь рукавами халата в перьях о холодные каменные перила балюстрады. Балясины бросают тени на пол, растут и уменьшаются, а Луна продолжает следить из каждого окна.
— Могу вам кое-что посоветовать, если позволите, — усмехается Ёнджун своей внезапной мысли.
— Да? — редко оборачивается Его Высочество, что альфа чуть не врезается в него.
— А вы расскажите Его Величеству, как они ко мне приставали, думаю вряд ли Королю, как и любому альфе, понравится, что его любовники хотят кого-то коме него одного, — Ёнджун тоже вырос в дворцовых стенах и рано узнав о том, что наследный принц теперь он, научился бороться со сплетнями, завистниками и не самыми честными людьми не на рапирах, а их же методами — тихо, скрыто, за спиной. Принцу ещё многому предстоит в жизни научиться.
— Ох… я не подумал, — постукивает себе пальцем по пухлой губе принц и резко направляется дальше, — Обязательно расскажу! А вы подтвердите! — и кивает, что его кудряшки даже подскакивают, как и ночная сорочка. Лучшая в мире пытка для Ёнджуна, — Что-то совсем распылился на ночь глядя. Я ничего не смыслю в любовных делах, и тут они меня обыгрывают, — он хватается за угол стены, заворачивая уже к своим покоям, чуть выставляя вперёд голую ногу, словно забыв, как он одет перед альфой, а у этого самого альфы уже во рту пересохло. Ещё же он постоянно чувствует, что за ними следом кто-то идёт, но отстаёт, как только они достигают спальни. Принц один не ходит по тёмному дворцу, и это правильно.
— Спасибо вам, Ваше Высочество. Если бы вы не пришли, может я валялся бы сейчас в луже собственной крови, — Ёнджун шутит, но с трудом. Охрана у дверей не говорит ни слова, но смотрит шокировано, что принц ведёт к себе в покои альфу ночью. Ёнджун не удерживается, чтобы не подмигнуть им, а те показательно держатся за рукояти мечей.
— Вы бы не стали этого делать? О, что же я говорю, извините, — омега прикрывает ладошкой рот и даже в синим свете Луны видно, как рдеют его щёчки. Тут же отворачивается и захлопывает двери сам, не удержав их, что те громыхают на весь дворец.
— Конечно, не стал бы. Может у меня и есть определённая репутация, это не значит, что я так легко подчинюсь и стану рабом, выполняющим сексуальные услуги для кого попало. Особенно, после приёма, что вы мне оказали, — старается спокойно отвечать Ёнджун, но с таким трудом.
— Я и не собирался так с вами обращаться, даже если бы мне и было это нужно, — принц забирает канделябр и задувает свечи, включая ночники у кровати и бра на стенах, — Однако, я не знаю, как оградить вас от посягательств остальных, которые в такие игры задумали играть. Мне очень жаль, но я прошу вас несколько дней спать в моих покоях, пока отец с братом не вернутся и не разрешат эту ситуацию. Я всё-таки не Король, — говоря это он рдеет и не смотрит альфе в глаза, стараясь чем-то себя занять, перекладывает свои украшения на прикроватных столиках, разглаживает плед на постели.
— Ваше Высочество, начнут расползаться слухи…— Ёнджун просто не может по правилам… хотя, какие тут вообще правила? Всё же, чисто из приличия, не может сразу же согласиться. Но кто в здравом уме и теле откажется спать с одной комнате с Его Высочеством?
Спальня принца в светлых голубых и розовых тонах, массивный, плотный балдахин над кроватью украшен пышными белыми перьями, а колонны из резного светлого дерева, так же с высеченными традиционными цветами Южного Королевства. К ним на ленточках привязаны собранные сейчас полупрозрачные тюли. Всюду мягкие ковры с высоким ворсом, большие и глубокие кресла с высокими спинками, диваны и пузатые пуфы с изогнутыми ножками. Множество подушек в углублении на полу, перед распахнутыми большими стеклянными дверьми, что ведут на террасу, там раскиданы романтичные книги, конфеты в блестящих обёртках и замершая музыкальная шкатулка инкрустированная драгоценностями. На белоснежных, с отделанными золотом ручками, комодах расставленные большие хрустальные вазы с цветами, а на не зажженном камине изящные подсвечники. Зеркальные двери, ведущие в другие комнаты, закрыты, а большое трюмо завалено бесконечными ароматными баночками, тюбиками и кисточками.
— Моя же репутация настолько чиста и идеальна, что мне самому противно. Можно меня немного и скомпрометировать, — громко вдыхает принц, — Куда больше меня волнует, что вам будет неудобно спать на тахте, это ведь не та удобная кровать из гостевой комнаты…— он снова постукивает пальцем по губам, смотря по сторонам.
— Меня устроит, — жаль, что принц не предложит спать вместе. Если бы он узнал о мыслях, что вертятся в голове Ёнджуна, возможно его отправили бы обратно на растерзание тем омегам, ну или в темницу.
— Но вы наследный принц, — ему дают одеяло, покрывало, маску для сна из ящика достают. И ночнушка от этого действия конечно задирается, жаль что весь вид закрывает халат. Сейчас Ёнджун готов вызвать этот кусок ткани на дуэль.
— Благодарю за учтивость, Ваше Высочество, но давайте смотреть правде в глаза, я был наследный принцем, — тянет улыбку альфа, — Эти омеги пришли ко мне потому что могли, таково теперь моё положение, и конечно, получив отказ они разозлились, и всё же, если бы страж перерезал мне горло, я бы сожалел лишь об одной вещи, — он прижимает к себе вещи и старается шептать как можно загадочнее.
— Что не свершили месть? — прикладывает ладони к своему сердцу Бомгю, весь даже подаваясь вперёд.
— Что вы не захотели всё же воспользоваться мной, как игрушкой для плотских утех, — оскал Ёнджуна блестит в свете белой Луны за распахнутыми дверьми балконов.
— О! Господин Чхве! Да как вы! Ох! Держите, вот ваша подушка, идите спать! — его заталкивают в небольшой кабинет, упираясь изящными ладонями в натренированную спину, которая и у него то прикрыта лишь тонкой ночной рубашкой, что едва держится плетёными тесемками на груди и захлопывают перед лицом огромные двойные двери.
Тут ещё тише, чем можно представить. Аромат сладкого сандала исходит из, до сих пор дымящейся палочки благовоний, книжные стеллажи по всем стенам, на деревянной лестнице на колёсиках болтается голубая шёлковая ленточка, и пальцы сами тянутся забрать её себе. Ёнджун ворует у принца, и от того улыбается словно умалишённый. Пахнет деревом, из распахнутых высоких дверей балкона тянет солёным морем, пробивается ветерок, шумит волнами прибой о шершавый песок. На длинном столе из резного дерева ещё не остывшая лампа, раскрытый роман о любви, недоеденное шоколадное печенье, а на спинку мягкого кресла в обрамлении из дерева накинут светлый, забытый кардиган. На маленьких декоративных столиках высокие торшерчики с абажурами в рюшах — нежно розовые. Непонятно для чего ещё один красивый камин с пузатыми вазами, цветами, фотографиями с братом, Королём, папой и друзьями, на каменной полке. Там же стоят статуэтки, спокойно и размерено тикают высокие напольные часы. Но в ночи сложно рассмотреть помещение, зато вот лунный свет прекрасно освещает стол. Там лежит, судя по всему, дневник принца. Он не собирается его читать, лишь хочет увидеть почерк, каллиграфический, выверено ровный, с флоришами. Но Ёнджун знает, сон к нему сейчас не придёт, потому он прислоняется плечом к одной из белых колонн с каннелюрами, со сложной форму капителя, состоящую из листьев и завитков под самым потолком, коринфского ордера, смотрит на белую дверь в золотом молдинге и всё же спрашивает:
— А вы не боитесь ночевать с альфой, которому нечего терять, в одном помещении, Ваше Высочество?
Сначала следует тишина, но чутьё подсказывает, что столь возбужденный сегодняшним днём принц вряд ли мог так быстро уснуть. И правда, ещё через несколько секунд доносится приглушённый ответ:
— Не думайте, что раз я омега, я глупый и беззащитный. У вас оружия нет, а у меня есть и обращаться с ним я умею, Тэхён обучает меня сам.
— Его Высочество, наследный принц, очень мудр, всё правильно, так много альф с неблагочестивыми намерениями вокруг вас ходят, — продолжает Ёнджун, почти потонув в этом размеренном сейчас голосе.
— Спокойной ночи, наследный принц, — на это он улыбается в кулак, смущаясь будто мальчишка. Этот омега продолжает соблюдать субординацию и этикет, потому щёки Ёнджуна краснеют, нехотя отстраняется от двери, раскладывает на тахте с плавно изогнутым изголовьем и обивкой из шелкового репса в орнамент, подушку и одеяло. Он босиком, в расстегнутой широкой рубахе и брюках, но раздеваться не планирует, вдруг юного принца это смутит, такое же нежное создание. И плюхается на скрипнувшую изогнутыми ножками кушетку со всего маху.
Ёнджун даёт себе небольшую передышку. Он понятия не имеет, что ему теперь нужно делать, ведь его северный горнизон ещё оставался в полном составе, но не смог подойди к столице из-за окружения врагом. Если бы только он мог отправиться туда и помочь. Но военачальников и без этого предостаточно, а одна его фигура вряд ли поможет выйти из окружения. По крайней мере, так было неделю назад, что сейчас происходит он понятия не имеет. Конечно, принц Бомгю даст ему лошадь и людей, но стоит ли ехать сейчас? С родителями остался брат, и с такой задачей уж должен справиться, а ему самому лучше дождаться короля Кана и просить помощи у него. Только вот отсиживаться тут как трус — слишком бьёт по его гордости. Но и ехать без хотя бы маленького отряда может быть опасно. Хоть он и не жалеет собственной жизни, он ведь наследный принц, а без него… что будет делать брат и северная армия в полном составе? Кого взять в отряд, если покланяться принцу Бомгю, он тоже не знает, это ведь не его люди. Да и пойдёт ли кто-то с ним на явную смерть? А может это не важно? Просто выбежать сейчас из распахнутых дверей на террасу и перепрыгнув через каменную балюстраду помчаться прочь, прихватив в конюшне лошадь? Но славно читая его мысли, всего за одну секунду до того, как он хочется подняться, в темноте за дверьми раздаётся тихий голос принца, что звучит с надеждой:
— Надеюсь, вы не совершите необдуманных поступков? По крайней мере, пока не вернётся отец.
— Вообще-то собирался только что…— но он даже договорить не успевает, двери распахиваются. Принц с растрёпанными волосами стоит уже в одной ночнушке, уже даже без халата. И сквозь ткань лунный свет очерчивает изящные изгибы его тела. А у Ёнджуна пальцы сводит от желания ухватиться за эту талию.
— Даже не вздумайте! Если он откажется помогать вам, я уговорю его! Но сейчас вы должны остаться здесь!
— Там мои люди…— тихо отвечает Ёнджун, наваждение принцем спадает, он снова окунается в свои печали, приподнимается, усаживаясь на тахте.
— Надеюсь, судьба и удача будут на стороне ваших людей. Но без нашей поддержки вы не справитесь, — ветер треплет волосы принца, Луна освещает их, и он снова словно ночная фея, а не человек.
— Не с чем уже справляться. Я хочу уйти не чтобы вернуть мои земли, а спасти воинов, — устало качает головой альфа, упираясь локтями в свои колени.
— Подождите пару-тройку дней, они скоро вернутся, — сначала принц уговаривает.
— Пара дней…
— Вы не можете распоряжаться сейчас. Вы ведь у меня в плену, всё-таки! — но его тон быстро меняется, — И не делайте глупостей.
После этих слов дверь захлопывается. Непослушный Ёнджун всё-таки выходит на террасу, где расставлены закрытые сейчас больше зонты из шёлка от солнца, столики и кресла с коваными ножками, плетёные шезлонги. А внизу, с тёмного сейчас газона, на него смотрят целых три стража в железных, блестящих в лунном свете латах, с отделанным золотым гербом Южного Королевства на груди. Они качают головами и крепко сжимают острые копья. Ёнджун поглядывает в даль, но там охраны ещё больше. А принц не так прост, как кажется…
За окнами тёплая южная ночь, все створки распахнуты, колышутся длинные прозрачные тюли, скользят волнами по полу, а настоящие волны прибоя продолжают шуметь вдалеке. Ёнджун лежит, закинув ногу на ногу, вспоминая стройные бёдра принца и белоснежную рюшку, едва-едва прикрывающую сокровенное, а иногда и не прикрывающую. Чувствует, как спустя время сквозь маленькую щёлочку внизу двери начинает тянуться словно знакомый запах, и втягивая его шумно носом, никак не может надышаться, вспоминая о доме, и два ли не плача. А ещё он безумно благодарен тем любвеобильным омегам, что решили его ночью навестить, ведь у него появилась возможность попасть в спальню принца Бомгю. Что по, вовсе нескрываемым слухам, сделать удаётся — совсем никому…
