🦄🌺 🎀🌿🩷
18 апреля 2026 г., 12:00
Утром камердинер, не имея никакого выражения на лице по поводу того, что Ёнджун ночевал в спальне Его Высочества, приносит на выбор туалеты прямо в кабинет, и провожает на веранду, укрытую вьющимся плющом на крыше и даже опутывающим множество белоснежных колонн с композитными ордерами капителей, с завитками, листками и переплетениями. Его Высочество и Кай читают свежепахнущие газеты, ветер колышет белоснежную лоснящуюся скатерть, вдалеке, за переливающимися цветами и оттенками садом, блестит мелкими волнами словно бриллиантами, море. А ветер, долетающий от него, треплет мелкие выбивающиеся волоски из их причесок, подолы одежд из дорогих лёгких материалов — переливающийся голубым и сиреневым, органзы и кремового шёлка. Ёнджун вспоминает своё тёплое, бирюзовое море, что также продолжает омывать берега уже не его Королевства.
— Доброе утро, Ваше Высочество, герцог Кай, — он кланяется, поправляя свой синий, короткий камзол с золотыми пуговицами и галунами, кружевом.
— Доброе утро, — по сморщенным носикам напротив, поклон им приходится не по душе. Ёнджуну наливают кофе из начищенного, словно зеркала и пышущего паром, кофейника, и снимают расписные клоши с различных блюд: каши, омлета, яичницы, фруктов, тостов, нежного лосося, долек картофеля, ветчины, сыра, и конечно, с чаши со льдом, где остывает бутылочка шампанского.
Но увы, как бы не были учтивы Его Высочество и Кай, остальные Ёнджуна не особо жалуют. Не то, чтобы он искал друзей, но презрительные, гневные и возможно, даже что-то замышляющие взгляды, куда бы он не пошёл, начинают мешать. Это уже слишком в открытую. Ну, не мудрено, он теперь никто, а живёт во дворце. Его Высочество умело делает вид, что ни происшествия, ни их ночного разговора в спальне не было, хотя вышел Ёнджун из кабинета примыкающего к ней. Но и его фрейлина вида не подаёт.
— Кай, ты не видел куда я дел вторую ленточку для чулка? — шепчет Его Высочество, когда Ёнджун тащит себе с подаваемого слугой подноса газету, чтобы снова стать ведущим, что творится в мире, пока он приходил в себя, после оглушительного удара по гордости от поражения.
— Может в окно улетела? — задумывается Кай, разрезая кусочек ветчины.
— Да, наверное, — кивает принц. Ёнджун чуть не переворачивает поднос с газетами. Эта вторая ленточка будет теперь всегда греть его сердце в нагрудном кармане камзола. Сам же принц почти ничего не ест, лишь любуется видом и кормит прилетевших воробьёв булочкой.
Его Высочество прекрасен, как и всегда, в его волосах поблёскивает диадема с подвесками на кончиках которых от любого малейшего движения колышутся розоватые каплеобразные бриллианты и тонкими цепочками, что висят воланами. Бадлон из сверкающей органзы идеально облегает каждое рёбрышко и изящные руки. А кружевные оборки на манжетах лишь подчеркивает это.
— Ваше Высочество, доброе утро! Как лестно слышать, что вы воспользовались своим подарком. Его Величество будет доволен, что вы нашли себе альфу по вкусу, — не успевают они спуститься по каменным широким ступеням из прохладного, отполированного мрамора в сад, как к ним тут же несутся придворные. Шелестят пышными юбками стучат каблуками туфель да сапог по каменным плитам.
— Ох, да, это моё упущение, — Бомгю прикладывает руку к груди, — всем так наскучило во дворце, что единственное развлечение для вас граф Квон, это тщетные попытки узнать, кто залез королевской особе в штаны, — принц Бомгю резким и хлёстким движением раскрывает веер из синей органзы с золотыми вышитыми рисунками летящих птиц и быстро-быстро начинает обмахивать себя, — На досуге обязательно составлю для вас план развлечений поинтересней, раз ваш скудный ум иного придумать не в состоянии, — придворные поджимают губы, но ничего не отвечают.
— Нет никаких проблем, — опережает было открывшего рот принца, Ёнджун, — у меня больше нет титула, нет земель, ничего нет.
— Но вы всё ещё рыцарь? — щебечет по левую руку Кай, отгоняя своим закрытым веером любопытную маленькую толпу подальше от них.
— Да, рыцарь, — усмехается всё ещё рыцарь Ёнджун.
— Возьмите — это, конечно, не меч, но кто знает, как много альф с недоброжелательными намерениями вокруг вас ходят даже здесь, — Его Высочество протягивает острый кинжал, осторожно прикрыв веером и умно повернувшись ко всем спиной и прикрыв их своим кружевным зонтиком от солнца. Ёнджун кивает в знак благодарности и от такого дара не отказывается.
— Не хотите прогуляться со мной по саду? — Кай тут же кланяется и исчезает за ближайшей колонной, после этого предложения принца, а Ёнджун готов завыть! Если бы не вся эта ситуация, возможно, этот горделивый, но такой благочестивый и прекрасный принц не стал бы неловко и робко флиртовать ни в жизнь.
— С огромным удовольствием, Ваше Высочество, — он старается делать улыбку не столь счастливой, когда их сапоги начинают шуршать по идеальному гравию начинающегося, пышущего цветом, зеленью и сладкими ароматами сада. Утренняя прохлада потихоньку разгоняется уже почти поднявшемися из-за верхушек крон пихт и кипарисов солнечными лучами. Они всё ниже спускаются по саду с каскадными террасами, обходят фонтаны и декоративными водопадиками, блестящими крупными каплями.
— Зовите меня просто Бомгю, — подмигивает ему принц.
— Как я посмею, — притворяется смущённым Ёнджун, но это что такое было?
— Посмеете, — он поворачивается спиной и у Ёнджуна открывается рот. Изящная спинка прикрыта лишь тонкой газовой тканью, с маленькими круглыми пуговичками из жемчужин вдоль позвоночника, но главное то, что заканчивается она, переходя в плотный непрозрачный шлейф у самой границы начала ягодиц, открывая вид на ямочки. И Ёнджуну мерещится, что он даже видит их начало. А говорили, что у Его Высочества отсутсвует сексуальный темперамент… Ёнджуну в светлых брюках с идеальными стрелками становится тесновато.
— Наши садовники всю жизнь пытаются… пытались, вырастить деревья отличающимися от ваших, но обычно это было что-то несуразное. Поистине, сады Южного Королевства лучшие, — он старается не ляпать первое, что придёт в голову, да и мысли его совсем другим заняты, но разговор тоже необходимо поддерживать.
— Жаль, мне не доводилось побывать в Северном Королевстве. Брат говорил, что лето там более умеренное и солнце щадящее. Иногда здесь от жары и солнечных лучшей я просто не знаю куда деться, — невесомо улыбаясь отвечает принц, цепочки его диадемы переливами звенят при каждом шаге, а лёгкие сапоги, шуршат по гравию.
— Да, это так. Климат что надо, — прочищает горло Ёнджун и щурит один глаз от ярких лучшей с неба, — Всё благодаря тёплым течениям, они поддерживают тело и даруют при этом прохладный ветерок, — но за разговоры о погоде учитель этикета бы надавал по макушке. И пусть сейчас он не рассчитывает ни на что, рядом с ним же всё-таки принц, хоть и инфант, сам он больше не монарх и не имеет права чего-то желать от королевской особы, — Я заметил, что вы любите читать, Ваше Высо… Бомгю.
— Иногда библиотека была единственным местом, куда я мог сбежать от нянек. Делать там особо нечего, кроме как читать, — принц обнимает колонну белоснежной ротонды в которой даже нет лавочек. Но это и не нужно оказывается. Бомгю перекидывает шлейф за перила и протянув изящную ладонь Ёнджуну, чтобы тот подсобил, ловко запрыгивает на них. Показывая тем самым, настолько не по снобизски тут относятся к самому Ёнджуну. А после закидывает ногу на ногу в синих брюках.
— Простите, если мой вопрос будет неуместным, но где же ваш папа? — он и сам прислоняется к перилам. Перед ротондой блестит солнечными лучами круглое озеро, в нём крякают утки, по берегам растёт камыш и рогоз, а также прекрасная плакучая ива, чьи длинные мягкие ветви касаются воды, пуская круги по воде. Вокруг шумят дубы, кедры, цветут прекрасные белоснежные акации, вдалеке у берега виднеются стройные ряды высоких пальм.
— Он, как и всегда, в своей резиденции, — без тени грусти отвечает принц, тянет из кармана брюк леденцы в ярких обёртках и протягивает один ему, — Прибывает во дворец лишь к балам или по приказу отца. Ну и хорошо на самом-то деле, от меня ничего не требует, к Тэхёну не лезет.
Когда учтивым кашлем Кай через время приходит к ним, принц уходит по важным делам, а Ёнджун имеет возможность беспрепятственно гулять по территории дворца, только вот два стража гремя латами следуют за ним вдалеке. Всюду, тут и там растут апельсиновые и лимонные деревья, он срывает парочку, но даже лимоны в Южном Королевстве сладкие. Он пытается найти хоть что-то, чтобы предать доверие Бомгю и схватив первый попавшийся меч, а не эту зубочистку от придворных омег, да коня, ринуться прочь. Но к тому времени, как подходит обед, он лишь обходит дворец по периметру, такой он огромный, про придворцовую территорию и говорить нечего. И хоть у здания всего три этажа, в длинны оно растягивается словно до горизонта. Крышу украшают вазоны и статуи, а у карнизов и парапетов изящная лепнина. Солнце и правда светит совсем безжалостно, как и его собственная судьба.
В обед подают суп с мидиями, куропаток под соусом бешамель, жареного цыплёнока и речных раков, жареную баранину, ростбиф с чесночным соусом, салат из апельсинов и гранатов. Расставленные блюда в виде ромба, с большей посудой в центре и меньшей вокруг, и бутылка прекрасного рома, что пьёт лишь он один, так расслабляют, что подскакивает он с кушетки в кабинете принца лишь вечером, когда солнце уже село… Какой позор на и так несчастную его голову…
Наступает новая ночь, а на принца Кай надевает новую ночную рубашку. Ёнджун знает, что падает в преисподнюю прямо сейчас, но даже не собирается отрывать взгляд от того, как фрейлина лично помогает Бомгю развязать нежно голубые ленточки на подвязках и снять их по одному с длинных, стройных ножек, как помогает избавиться от рубашки. Голое тело его высочества изумительно, в этом сомнений нет, но полностью его увидеть так и не удаётся. Оно идеально, но тут же скрывается под полупрозрачной ночнушкой, какая жалость.
А вот следующий день становится более удачным, Ёнджун забредает в конюшни. Очень чистое и просторное помещение, пахнет лишь сеном и землёй, а стащить лошадь труда не составит, нужно лишь проникнуть в само стойло, где фыркая время от времени и с любопытством высовывая морды, его пытаются понюхать лошади. Тут же он знакомится с конюхом и животными, этот альфа в годах впрочем на него с пренебрежением не смотрит, общается учтиво и вежливо, предлагает прокатиться на одной по лесу. Сквозь деревья то и дело пробиваются солнечные лучи, расчерчивая в воздухе блестящие золотом полосы, в которых видно как летает пыль, мошки и лепестки. Дорога ровная и тихая, а лесная прохлада освежает разум.
— Надеюсь я не докучаю вам, что постоянно появляюсь в поле вашего зрения, господин Чхве, — не успевает Ёнджун на довольно своенравном сером коне, не привыкшим к нему и его манере езды, проехать по лесу и километра, как рядом снова звучит голос принца. И он не в силах сдержать улыбку, не в состоянии остаться в тяжёлых думах о своём Королевстве. Он понравился Его Высочеству, да так, что тот «случайно» с ним то и дело сталкивается в таком огромном дворце.
— Что вы, Ваше Высочество. Бомгю. Я очень рад и бесконечно благодарен вам за приём, который вы оказали мне во дворце, — кивает ему Ёнджун и тянет поводья, а то конь уже готов ринуться галопом на открывшуюся перед их взором зелёную, почти сказочную поляну, — Не многие монархи стали бы делать подобное с тем, кого подобным позорным образом лишили титула.
— Это не так… Сражения бывают и проиграны, но они не делают проигравшего жалким, — задирает подбородок принц.
Его же конь подстать ему, кремовая шерсть лоснится под солнцем, а на гриве и в хвосте заплетены косички с голубыми бантами. Сам же Его Высочество к конной прогулке подходит также по этикету, как и ко всему остальному. Позади его изящного синего цилиндра, проходясь по плечу свисает длинная вуаль такого же цвета, а павлинье перо колышется. От коричневого шёлкового доломана также тянется шлейф, золотые застёжки поперёк груди блестят, а брюки вновь по его обворожительной ноге заправлены в высокие кожаные жокейские сапоги. Сам же Ёнджун больше не выпендривается, и не может считать себя кем-то даже из высшего сословия, потому лишь накинув камзол с плетёной застёжкой тонкими золотыми нитями на животе, поверх расстегнутой на пару верхних пуговиц бежевой рубашки, закатал рукава, подтянул не предназначенные для верховой езды брюки и пришпорив коня чёрными ридингами, поскакал.
— А если бы вы могли сказать мне правду? Что бы вы сказали? — Ёнджун не смотрит на дорогу, весь его взгляд в принце, что откидывает с лица синий шлейф, который раздувает ветер.
— Что я ужасный человек, но очень рад, что вы сейчас гостите у нас. Мне с вами очень интересно говорить. Вы учтивы, но при этом можете хорошо пошутить на любые темы. У меня не много друзей, я бы хотел, чтобы одним из них стали…
Ёнджун со всего маху врезается в низко растущую ветку дерева. Друзья?! Первые секунды даже боли нет, он просто затаив дыхание пытается понять, что произошло и почему он видит зад своей лошади. Его Высочество что-то трепещит рядом, вытаскивает его застрявшую ногу из стремени, в котором та оказывается, запуталась, укладывает на траву, и сминает пальцами на сплетённый золотистый сутаж идущий в три ряда по обеим сторонам груди. А вот и боль. Голова раскалывается.
— Вы живы? — он путаясь в шлейфе, стягивает синие перчатки и пытается ими остановить кровь, что залила уже всё лицо Ёнджуна, он её на губах чувствует.
— Вам виднее.
— Какой кошмар! Будет шишка на вашем прекрасном лбу! — охает и ахает Его Высочество. Где-то вдалеке раздаётся топот копыт и ржание.
— Вам жаль моё лицо? — посмеивается Ёнджун уже мало что соображая, перед глазами плывут макушки деревьев, лицо принца и облака, он укладывает руку себе на живот, ощущая под пальцами вышитые золотыми нитями узоры растительного орнамента на широком чёрном поясе.
— Такое лицо всем было бы жаль, не пытайтесь выпросить комплимент!
— А почему бы и не попытаться, вряд ли вы часто их кому-то говорите, — он прикрывает глаза и утопает в неге прохладных тонких пальцев.
— Я уже говорил, у меня не много друзей. Принцу говорить комплименты посторонним людям — значит осознавать, что за этим последует. Их могут неправильно воспринять или истолковать, — грустно отвечает Бомгю.
— Иногда прекрасное заблуждение лучше чем совсем ничего…
— Кажется, вы бредите, — хмыкает Его Высочество.
— Я точно в бреду, ибо мне кажется, что я лежу на ваших бёдрах.
— О, а вот и подмога, — вдруг раздаётся над ухом. Как же не вовремя.
— Ужас! Что случилось? Надеюсь это не Его Высочество сделал? — голос Кая такой звонкий, что у Ёнджуна даже в ушах звенит. Но поскольку лицо омеги перед ним, нужно отвечать.
— А что, мог? — ухмыляется он, но, впрочем, тут же добавляет, — Нет, это я не рассчитал высоту лошади, — какой позор. Он ведь рыцарь, с трёх лет в седле!
— Смотря что вы попытались бы сделать, — невзначай отвечает Кай, бегая рядом, пока звенящие по ушам и больной голове лязгом лат стражи, поднимают его.
— А есть смысл пытаться?
— Вам, возможно…— пожимает плечами Кай и посмотрев ему за спину прикрывает рот рукой. Принц тоже стоит краснея ушами, а тем временем жеребец на котором ехал Ёнджун, уже во всю совокупляется с лошадью принца. Или может это уже его бред, почти упавшего в обморок.
— Добрый вечер, — ангельский голос первое, что слышит он приходя в себя. Утопая в воздушности перин, горе подушек и тончайшем одеяле. Принц в светлом шёлковом халате с перьями на манжетах, что щекочут нос, когда тот подкладывает побольше подушек под несчастную голову Ёнджуна, рядом.
— Добрый вечер, Бомгю, — он понимает, что лежит в кровати принца, ветер всё-также колышет тюли на распахнутых окнах и в промах дверей, а Его Высочество меняет мокрый компресс на лбу, который уже и не болит.
— Вам нужно поесть, — кивает сам себе Бомгю и велит прислуге нести ужин прямо сюда. Сам кормит его с ложечки куриным бульоном и каким-то нежнейшим суфле из другой птицы, паштетом, вкусным лобстером в томатах с трюфелем и даже поит вином, но много не даёт.
— Вам нельзя! — и отбирает бокал.
Запрещает вставать и даже сходить помыться, велит спать так, а сам выключает основной свет, зажигает свечи и бра, усаживается за трюмо и принимается растирать свои руки и лицо кремами. То и дело поглядывая на наблюдающего за ним Ёнджуна через зеркало обрамлённое тонкой золотой рамой с вензелями и вылитыми в металле ангелочками.
— Вам почитать, чтобы лучше спалось? — и от такого предложения ни один дурак не откажется, потому Ёнджун кивает, но в висок стреляет.
— Лежите смирно! — а альфа готов подчиняться любым приказам Его Высочества, находясь у него в постели, слушая рассказ о далёких странах, морских путешествиях, русалках и нимфах. И он сам не замечает, как засыпает под тихий, нежный голос и шум прибоя вдалеке. И уже на границе сна не может разобрать, это ветер гладит его лицо или нежные пальцы Бомгю.
