Поцелуи из жалости всегда такие сладкие

      — Вы сегодня так чудесно выглядите, Ваше Высочество, весь светитесь, — Ёнджун просыпается от хихиканья голосов за дверью и такого же щебетания птиц из-за распахнутых дверей балкона. Один в один.       — Да, я чувствую себя странно. Словно выспался на всю жизнь вперёд. И такая лёгкость в теле.       — Всё хорошо? — интересуется Кай, гремя чем-то.       — Да, всё в порядке, только думаю, что скоро течка. Дырочка так опухла, — у Ёнджуна от этого у самого уши краснеют, и он едва ли не соскальзывает с тахты.       — Тогда вам стоит в эти дни держаться подальше от господина Чхве. Он благородный альфа, но всё же, — шурша тканями советует Кай. Да поздно уже подальше держаться, поближе надо.       — Да, ты прав.       — Может приказать сделать вам молочную ванну с успокаивающими цветами и травами? Я бы тоже принял её.       — Отличная мысль. И пока голоса стихают, Ёнджун и правда хочет в этот раз удачно удрать из покоев Его Высочества, но плеск воды и пробивающийся из-за полуопущенной портьеры, что закрывает входит в одну из комнат спальни, свет, так и манят. Помещение с куполом, своими цветными витражами сцен природы смотрит прямо на море, оно светлое и воздушное, колонны и бесконечно лёгкие сиреневые тюли, скамейки с золотыми изогнутыми ножками, высокие складные ширмы и блестят ярусные люстры, а от круглой, огромной купальни утопающей в мраморном полу, поднимается белоснежный пар. Бомгю скидывает халат и медленно спускается в молочную воду меж колонн, разводит руками плавающие лепестки роз и пионов, и выгибает спину. Как тогда, ночью, а осталось ли там всё таким же нежным и податливым, неужели совсем ничего не помнит? А стоит ли напоминать? Он не собирается, как недостойный человек, разглядывать голых, хоть и идеально прекрасных, омег, потому уходит, как можно скорее. Хотя очень хочется взглянуть, как те намывают друг друга, скользят своими тонкими ладошками по изящным телам. Шепчутся о чём-то на ушко, и обмазываются в пене. И едва замечает нарисованное помадой на зеркале трюмо сердечко. Завтрак ему подают отдельно, он решает не смущать Бомгю, если тот ничего не забыл, а после, во дворце сразу же начинается суета. Король Кан и наследный принц Тэхён прибыли. Все спешат к воротам дворца и он тоже, старясь смещаться с толпой, но когда видит золотые с красным бархатом знамёна и флагштоки с гербом Южного Королевства и двух статных альф на гордых чёрных конях, понимает, он там куда и молился попасть, Король Южного Государства благоволит ему, а значит он спасён. Ёнджун стоит оперевшись на огромные распахнутые ворота, скрестив руки на груди, наблюдает за семейством Канов. Успев лишь в порывах накинуть на серую рубашку чёрный сюртук с белыми лацканами. Всё-таки это встреча с Королём.       — Отец, у нас гость, до вас ведь дошло моё письмо? — принц Бомгю прекрасен, как и всегда, в короне с веточками и жемчугом, обнимает отца.       — О, конечно, мы так спешили обратно! — едва ли успевает спрыгнуть с лошади Король Кан, как оказывается утянут в объятия сына.       — Джун?! — вдруг среди этого веселья вскрикивает Его Высочество наследный принц, как только прищурившись и совладав со зрением в солнечных лучах видит Ёнджуна.       — Чёрт тебя подери! Ты жив! Джун! — Тэхён, его добрый друг, товарищ, никогда не враг. С которым столько вместе прошли, ели из одной железной миски, делили одну палатку из старого брезента и веток в сложном походе, кидается к нему, сгребает в объятия.       — От тебя не было вестей! Я так рвался к вам, отец не пустил, ты тоже запретил приезжать! Я корю себя, но сейчас всё не важно, ты здесь! Дружище, как же я рад видеть тебя, Ёнджун! — Тэхён даже целует его в лоб, дотягивается ловко, хоть и чуть ниже. А Ёнджун пытается сдержать предательские слёзы, сжимая его плечи с золотыми погонами и эполетами тёмно-зелёного парадного мундира. Слёзы отчаяния, спокойствия и даже слегка смущения такой реакцией. Бомгю же стоит не моргая, смотря на них.       — Отец, простите, — вдруг подаёт голос принц Бомгю, — но… я думал господина Чхве зовут Субин, а не Ёнджун. Ведь господин Ёнджун…       — И он здесь с нами, какая же радость, — восклицает король Кан и так по-отечески тоже обнимает Ёнджуна, утыкая его в свою седую бороду. По щеке трётся фиолетовый шёлк камзола и золотая отделка кружевом.       — Но… наследный принц? — продолжает недоумевать рядом Бомгю.       — Ох, принц Субин не подходит на роль Короля, я же тебе говорил, — отмахивается Король Кан.       — Я не помню такого. Выходит, всё это время… я общался с Чхве Ёнджуном?! — вдруг вскрикивает Бомгю, что даже все слуги затихают.       — А что такое? — в недоумении моргает смотря на него наследный принц Тэхён.       — Что такое?! Он же самый аморальный человек в четырёх королевствах! Более развязного, наглого и самоуверенного не сыскать! Вы обманули меня, господин Чхве! — тычет в него пальцем в миг рассвирепевший принц Бомгю. А Ёнджун даже понять не успевает, как такое может быть, но тот уже уносится прочь, в ярости отмахиваясь от собственных длинных лент, что украшают кремовую блузку и развеваются от ветра вместе с синей мантией, держащейся на плечах серебряными брошами.       — Ёнджун… я… ты не обращай на него внимание, — отмахивается Тэхён, ему явно неловко, — Мы подоспели на подмогу твоим войскам и привезли их с собой. Они будут у города, — и тут же переводит тему.       — Как, когда?! Не может быть! — заикается Ёнджун.       — Мы не могли написать, письма перехватывают.       — Ваше Величество, Тэхён, я…— и у Ёнджуна текут слёзы от собственной беспомощности. Он попытается встать на колени, звеня декоративной цепочкой идущей от ворота рубашки к белому лацкану сюртука, но Тэхён тянет его обратно.       — Ну что ты, что ты, — Король Кан кладёт ему руку на плечо, — Это меньшее, что мы могли сделать для вас.       — Неужели Бомгю плохо обращался с тобой? — перебивая отца и тряся его за плечи возмущается Тэхён.       — Да, да, он всего лишь, он ещё так юн…— тоже чешет бороду Король Кан, не меньше удивленный подобной реакцией сына, — Идёмте во дворец! Но Ёнджун просит Короля отпустить его к своим людям, сейчас все мысли заняты лишь этим. Он и молить бы не смел отправить войска на помощь своим людям, да и кто вообще стал бы помогать? Но, король Кан всегда очень хорошо относился к его семье и Северному Королевству, и был рад, когда они с Тэхёном подружились. Пройдя через ворота дворца и стуча каблуками высоких кожаных сапог он пересекает подъёмный мост через большой ров, оказываясь в городе. Все дома с высокими и двускатными красными черепичными крышами, деревянными каркасными балками фахверка, их становится хорошо видно с холма, где расположен высокий белы замок лишь с парой высоких башен, такой непохожий на его собственный. Люди в столице спешат, торговцы кричат, всюду шум, гам, бесконечное количество разнообразных запахов и ароматов. Тут на него никто пальцем не показывает, только в самом начале сворачивают головы, ведь он вышел с территории дворца. Но через пару мгновений удаётся легко слиться с толпой выходной ярмарки, пусть и одет он как настоящий аристократ. А петли клеванты на груди украшенные металлом, да тесьма по кайме и манжетам выглядит дорого. И тут он впервые замечает гербы Северного Королевства на дублетах солдат, что пришли в город. Через несколько тёмных переулочков на балконах которых сушится бельё, становится виден разбитый лагерь с алыми и фиолетовыми ковшами шатров. У границ которого развиваются два флага, Северного и Южного Королевства, а солдаты, что стоят на вахте тут же кидаются на встречу к ему.       — Ваше Высочество! — и вскрикивают.       — Тише, тише. Я больше не принц, да и не стоит об этом никому знать, — машет руками Ёнджун, но понимает их радость. Командир сообщает, что все на месте, помощь Южного Королевства подоспела вовремя, никто не пострадал. И клянётся служить своему принцу до самого конца. Его отец, папа и брат в безопасности, но не сдаются. Всему нужно время. Лагерь же разбивают в пределах города, в Валийском лесу, с одной стороны его защищают высокие синие горы с заснеженными вершинами, от которых отражающийся солнечный свет режет глаза, а с другой стражи дворца. И хотя ещё не всё готово для долгого ожидания следующих шагов, Южное Королевство уже щедро позаботилось о таком огромном количестве людей, и Ёнджун безумно за это благодарен. Им выдали скот и птиц, припасы зерна, хлеба, питьевой воды, и даже алкоголь. Отослали придворного лекаря, дали сменную одежду, палатки и даже табак. И это на целую армию. А потом к нему выводят его коня… его ганноверского вороного коня, чья шерсть даже отливает синивой. Тот идёт грустный, опустив голову, но не хромает, хоть и выглядит уставшим, без сбруи и седла. И вдруг принюхивается, вскидывает свою пушистую длинную гриву и увидев его, поморгав, кидается вперёд. Солдат, что держит под узды, спотыкаясь тащится следом, не в силах остановить эту мощь. Конь ржёт, лезет мордой к Ёнджуну и мотает хвостом, стучит копытами. Практически валит его с ног и радуется на весь лагерь.       — Малыш, ты жив, — Ёнджун успел недостойно рыцаря поплакать, когда ещё был заперт в темнице, что оставил коня в лесу и ринулся в бой сам. Переживал, что его, скорее всего, забрали себе враги, но всё сложилось иначе. Конь же облизывает его лицо и трётся носом, укладывает морду на плечо и отказывается уходить. Альфа же гладит того по шее, похлопывает и сам не стремится отстраниться. Когда под вечер, полностью погружённый в свои думы о беспросветном будущем, проехав несколько кругов на заскучавшем без него коне вокруг лагеря и осмотрев окрестности, он возвращается во дворец, сначала даже не соображает, растеряв всю хватку полностью, что его за предплечье тянут к одному из навесных балконов, откуда открывается прекрасный вид на город.       — Как дела в лагере? Нормально ли все расселились, хватает ли еды? — закуривая спрашивает Тэхён, облокотившись на бежевую стену замка, он вслед тоже прикуривает и запрыгивает на перила.       — Вы в своём уме, Ваше Высочество? Имею ли я право оценивать подобное? Я благодарен уже за то, что вы со мной разговариваете.       — Ёнджун, ты в первую очередь мой друг, а уже потом принц соседней страны, — косо смотрит на него Тэхён.       — Я не принц, Ваше Высочество, — усмехается Ёнджун, но больше издевается.       — А я для тебя не Ваше Высочество!       — Я помню, что значит знать своё место, — дёргает головой вбок Ёнджун, — И понимаю, что проиграл все возможные сражения.       — И оно на троне. После победы в новых! — но попытки приободрить у Тэхёна полностью проваливаются. Его брат сделал это кууууда лучше.       — Ты и Король Кан всегда были так добры ко мне, — измученно улыбается Ёнджун.       — Ёнджун, не начинай…       — Но я не думал, что на твоего брата это не распространяется.       — Ох…— Тэхён трёт лицо ладонью, тушит окурок о подошву натёртого до блеска высокого походного сапога и убирает зажигалку в свой двубортный жакет с золотыми широкими, перекрывающимися клапанами спереди и двумя симметричными рядами пуговиц.       — Я не понимаю, чем мой брат лучше меня? — хмурится Ёнджун и закуривает ещё раз, запрокидывая голову к небу, выпуская дым вверх любуется розовым закатом и пушистыми персиковыми облаками, заходящим рыжим солнцем.       — Твой брат тут совершенно не при чём. Бомгю ненавидит тебя, а не его, — хохочет Тэхён, тоже понимая, что его друг чуть расслабился.       — И ты мне ни разу об этом не сказал?       — Ты не спрашивал!       — Тэхён! Простите, Ваше Высочество, наследный принц, но могли бы и предупредить меня, что Его Высочество Бомгю, меня терпеть не может и чтобы я его не целовал, не сообщив прежде своё имя, — но уже сказав это Ёнджун бьёт себя по губам и быстро спрыгивает с перил, а то вниз в ров полететь может.       — Ты поцеловал Бомгю?! — едва ли не подпрыгивает Тэхён, — Но как?! Он что, был в этот момент без сознания? — и хватает друга за грудки, — И прекрати называть меня наследным принцем!       — Нет, он был в добром здравии. Мы гуляли вечером по саду, беседовали о морских экспедициях и как-то оно само получилось…— пожимает плечами Ёнджун, — Да и как мне, обычному рабу тебя, Вас, ещё называть.       — Прекрати! — Тэхён его уже трясёт и не ясно по какой причине больше, — Бомгю дал себя поцеловать? Я должен рассказать отцу.       — И мне уже наконец-то отрубят голову, а то задержалась она на шее. В принципе я не против, — хмыкает Ёнджун и спокойно направляется следом за рванувшим во дворец принцем.       — Какой же ты стал невыносимый…— ворчит тот, чуть сбавляя шаг, — Варвары понятия не имели кто из вас с братом кто, и думали, что присылают нам его, а ты с позором сбежал.       — Одна весть лучше другой, — бормочет себе под нос Ёнджун. Время ужина подходит незаметно, его подают в роскошном зале для приёмов. Стулья и диваны по стенам в красном бархате, а резные ножки в виде лап зверей в позолоте. Люстры похожи на блестящие всеми цветами торты, а скатерть накрахмаленна так, что даже не колышется от ветра из распахнутых панорамных окон.       — Ваше Величество, добрый вечер, — кланяется Ёнджун, и проходит к столу, где уже задрав нос и скрестив руки на груди расселся самодовольный принц, — Добрый вечер, Бомгю.       — Вы забыли с кем разговариваете? — тут же взвинчивается омега, — Ко мне следует обращаться «Ваше Высочество», рыцарь Ёнджун! — он швыряет салфетку со своих колен в пустую сервировочную тарелку и со скрежетом отодвигая стул встаёт, — Я подожду снаружи!       — Ахах, что ты сделал ему такого за эти три дня? — изумляется Король Кан.       — Я поцеловал Его Высочество, — впрочем, скрывать Ёнджун ничего не намерен. Ну почти.       — О небеса! — Король Кан взмахивает руками, — Свершилось! Хоть кто-то его поцеловал! А ещё ночевали у него…— и начиная хлопать его по плечу хитро подмигивает.       — Только поцеловал, — но он не будет рассказывать об их ночных утехах, это слишком.       — Эх, не видать мне внуков…       — Ваше Величество, не начинайте, прошу вас, — закатывая глаза перебивает их принц Тэхён, и проходит в зал, а за ним захлопываются двери. Тэхён тут же не медля протягивает отцу его меч склонив голову.       — Рыцарь Ёнджун! — Король Кан отходит на несколько шагов назад и обнажив меч из ножен инкрустированный рубинами, ждёт. Убить прямо в этом зале? Не сразу, но до Ёнджуна доходит, что это по его душу и встаёт на одно колено, — За доблесть проявленную в общении с моими острым, как шипы розы, сыном, дарую тебе титул графа и земли близ Тасского пролива! — меч ощутимой тяжестью, но впрочем уже бывалой в его, словно далёкой, прошлой жизни, ложится плашмя сначала на правое плечо, в потом на левое.       — Ваше Величество! — сглатывает Ёнджун, ведь… этот дар делает его персону на много ступеней выше, чем он есть сейчас… Акколада обычно проводится не так, но Короля, наследного принца и камердинера тоже вполне достаточно. Последний эту весть разболтает по всему дворцу, да что там дворцу, Королевству, они даже аперитив отпить не успеют.       — Ты перечишь Королю? — хмыкает Его Величество и убирает меч.       — Не смею перечить, — опускает голову Ёнджун и всё же утирает скупую слезу. Но на плечо ложится рука Тэхёна, тот подмигивает и помогает подняться.       — Идёмте отобедаем, я уже отсюда чую запеченную с яблоками жирненькую куропаточку. И посмотрим, как Бомгю будет пинать вас ногами под столом, граф, — хохочет Король Кан и приказывает подавать еду. А принц Бомгю возвращается в зал лишь после того, как все блюда уже на столе.       — Самый недостойный рыцарь, что я встречал, — и специально проходя к своему месту пинает стул Ёнджуна.       — Вы встречали так много рыцарей? А сказали, что ничего не смыслите в любовных делах, интересно, — ухмыляется Ёнджун и переглядывается со смеющимся в кулак Тэхёном, что садится рядом.       — Бомгю, сын мой, господин Чхве не рыцарь более, отныне он граф, — отрезая себе кусок сочного мяса, сообщает Король Кан.       — Что? Когда это он стал графом? — Бомгю чуть ли не давится отпитым вином.       — Около десяти минут назад, когда ты вышел. У него чудесные земли вдоль Тасского пролива.       — Ты… отдал ему мои любимые угодия? — вскрикивает вдруг вечно спокойный принц Бомгю, — Я ведь там всегда отдыхал! Отец! Ваше Величество!       — По твоему, Король не может распоряжаться своими землями, как захочет? — стол сотрясает мощный удар кулака, даже бокалы подскакивают.       — Прошу меня простить, — тут же сжимает плечи омега.       — Господин Чхве, думаю, вполне не откажет тебе, если захочешь посетить его земли, — кивает в сторону Ёнджуна, у которого самого кусок в глотку не лезет, Король Кан.       — Я лучше съем собственную корону! — закатывает глаза принц Бомгю.       — Вы так нежны внешне, но суровы внутри, Ваше Высочество, что думаю это не станет для вас такой уж проблемой, с вином отлично пойдёт, — салютует ему бокалом Ёнджун. Но дальше не пререкается, молча слушает о походе и предстоящем бале. На Ёнджуна тоже не смотрит, ест как птенчик, и всем видом показывает, как ему скучно и одновременно неприятно находиться в обществе альф. Только что не зевает. Но как только выносят десерт, не выдерживает фыркает на очередной вопрос Ёнджуна об урожае зерна. Альфа в этом разбирается, ведь давно уже вникал в дела своего собственного отца. А вот принц Бомгю и правда словно нежная роза из прекрасного сада Южного Королевства.       — А что вы думаете на этот счёт, Ваше Высочество? — специально уточняет он и тут у Бомгю сдают нервы, он швыряет салфетку с колен прямо в лицо Ёнджуна и почти откинув тяжелённый стул, уносится вон из обеденного зала. Это перебор. Ёнджун быстро кивает Королю, что машет рукой, разрешая уйти и выносится следом, через распахнутые высокие белоснежные двери с золотыми ручками и вензелями.       — Ваше Высочество, — нагоняет он шелестящего длинным шёлковым подолом расшитым розовым кружевом принца уже у выхода в сад, — А если бы вы знали кто я, вы бы сразу отдали меня тем фрейлинам? — и говорит это в вытянутую по струнке спину. Принц замирает на ступенях и резко оборачивается. В свете огромной голубой Луны его глаза сверкают как ночное море.       — И позволили творить им с моими телом что вздумается? Не предложили бы такие роскошные покои и не подарили бы мне своего бесценного и столь чудесного, очаровательного общества? — добивает его Ёнджун.       — Я…— у омеги начинают трястись губы.       — Почему же вы так жестоки ко мне, Ваше Высочество? Разве я мало настрадался? Ещё и вы не желаете видеть меня. А я был так счастлив, что смог найти здесь друга, — Ёнджун говорит честно, но руку к сердцу прикладывает нарочно.       — Мой брат ваш друг, вам этого достаточно! — пытается оправдаться принц.       — А наш поцелуй? Для вас он ничего не значил? Вы действительно лишь воспользовались мной как игрушкой?       — Что вы… нет! Это не так! Я…— заикается Бомгю, даже дышать чаще начинает.       — Разве я совсем не понравился вам? Вы уделяли мне столько времени, потому что для вас я был Чхве Субином, и не более? — мотает головой Ёнджун. С одной стороны ему обидно, но с другой наблюдать за всеми эмоциями на прекрасном лице напротив удовольствие не меньше, чем когда они ночью…— Вы очень жестоки, Ваше Высочество, слухи о вас так же правдивы, как и обо мне. Вы не менее безжалостны чем Тэхён, но в иных вещах. Что ж, теперь я для вас не более чем ненужный и неуместный подарок. Простите, более я вас не потревожу. Ёнджун не считает нужным дожидаться ответа, а добиваться расположения и подавно. Сейчас у него есть очень много более важных дел. И когда на утро из вредных уст Его Высочества звучит:       — Я не сяду завтракать, пока «граф» здесь! — омега скрещивает руки на груди, постукивает каблуком коротенткого сапога из белой кожи по паркету и кажется, если ему что-то ответить не миновать того, что драгоценный фарфор разлетится по всему помещению. Он не колеблется, кланяется, и выходит из зала, потому что прекрасно поест со своими солдатами в лагере. Там наверняка будут жарить бекон на костре, или картошку в угли кинут. Мешать устоявшейся в этой семье традиции не в его воспитании.