🪷💍🩵🩰⛲️
1 мая 2026 г., 12:40
Бал проходит на широкой каменной террасе, что примыкает к восточной стороне дворца. По углам расставлены небольшие фонтанчики с нимфами, что льют воду из закинутых на плечи кувшинов, всюду горят в высоких подсвечниках белоснежные свечи, в шатре снизу играет оркестр. Его музыка смешивается со звоном бокалов, смехом, стуком каблуков по каменным плитам террасы. Дамы обмахиваются веерами в этом душном летнем южном вечере, разносят вокруг шоколадный аромат дыма от сигар, свои сладкие духи и не менее кружащие голову феромоны, которые, вообще-то, неприлично выпускать в обществе. Некоторые из омег поглядывают на Ёнджуна, узнавая его или нет. Но, поскольку, он жмёт руку наследному принцу Южного Королевства, то заинтересовываются его натурой. Утром пришёл камердинер с саквояжем и перекинутым через руку портпледом с тремя костюмами на выбор. Помог ему из временного слуги снова стать достойным альфой, который может присутствовать на подобном торжестве. Омеги тут все прекрасны, но всё равно ни в какое сравнение с кружащимся по центру террасы в легком вальсе принцем Бомгю.
Он словно не человек, а нечто большее… Сияет даже в ночи, глаз оторвать невозможно, самый прекрасный омега из всех живущих на свете. И может быть Тэхён прав, Ёнджун думает о нём слегка больше, чем тот, кому было бы всё равно. Бомгю кружится в танце посреди громадного пространства, смеётся и щурит глаза. Огромные, пышные рукава фонарики из газовой розовой ткани его наряда заканчиваются лишь в районе поясницы, а вся спина голая, и перестать ей любоваться невозможно… Особенно от свисающей тоненькой блестящий бриллиантами цепочки, ровно вдоль позвоночника. Так и манит. А пышный длинный шлейф усыпан блёстками словно небосвод. На нём снова корона украшенная жемчугом, в виде веточек стремящихся вверх, а полупрозрачные брюки почти не скрывают ноги.
Но, наконец-то танец заканчивается, и рука альфы, что портила всю картину, лежав на пояснице принца, с неё исчезает. А как только Бомгю подходит к Его Величеству, что приобнимает своего мужа, который не удостоил никого здесь даже взглядом, Его Величество Дохёна, а Ёнджуна и подавно, вдруг произносит:
— Бомгю, сынок, прошу, ради Короля, потому что ради отца на тебя не окажет никакого влияния, подари один танец графу Чхве.
— Я… если он наступит мне на ногу, я уйду! — Бомгю хватает ртом воздух, морщит блестящий от пудры носик, но укладывает изящные пальцы в раскрытую ладонь обалдевшего от этой просьбы Его Величества, Ёнджуна. А может быть это всё хитрый план не только Тэхёна, но и Короля?
— Чудный вечер, — смотря на ослепительные острые ключицы начинает было альфа, вступая в танец. Он старается не дотронуться до голой спины даже кончиками пальцев и держит руку почти в воздухе, едва касаясь газовой ткани.
— Не разговаривайте со мной. Я не могу ослушаться приказа отца на танец, но общаться с вами вовсе не обязан, — дёргает головой принц, от чего тонкое бриллиантовое колье начинает блестеть ещё больше.
— А вам и не обязательно отвечать, — добродушно смеётся Ёнджун, — Я лишь хотел сказать — как вы сегодня прекрасны. Вы всегда очаровательны, но сегодня особенно. Вы и без меня это знаете, судя по взглядам всех воздыхателей, что смотрят на вашу изящную спинку не отрываясь, но всё же.
— Спасибо, — сухо отвечает принц и даже головы в его сторону не поворачивает, какой воспитанный.
— Не разговаривайте со мной, — притворно оскорбляется Ёнджун, хмуря брови.
— Какой же вы наглый! — Бомгю удостаивает его свирепого взгляда и вырывается из объятий, делает шаг назад, но ловкий Ёнджун, прокручивает его под своей рукой, которую поднимает выше, ловит за талию и наклоняет, заставляя тем самым цепляться пальчиками за свою шею.
— Не убегайте, мой танец с вами ещё не закончен. Кто знает, может он и вовсе последний в моей жизни, — шепчет Ёнджун в тут же краснеющее ухо, в котором поблескивает розовым камнем серёжка.
— С чего это?
— Я еду в Северное Королевство с армией, возвращать себе трон, — пожимает плечами альфа и поднимает своего драгоценного партнёра по танцу обратно, снова двигаясь в такт продолжающейся музыки.
— Нет! — на это внезапный выкрик даже оборачиваются, — То есть…
— Более оставаться здесь я не могу.
— Вы погибните там! — Ёнджун чувствует, как омега вцепляется пальцами ему в серый приталенный, прямо по фигуре пиджак с белыми, кружевными отворотами, и шею.
— Мне нечего терять. Мой брат взойдёт на престол, если я погибну, — но в целом Ёнджун не врёт, любой полководец готов к такому исходу.
— Тэхён сказал, что он не создан для этого! Вы должны стать Королём! — снова вскрикивает Бомгю. Он выглядит таким шокированным, разочарованным, а глаза наполняются слезами, становятся уже не голубыми, а синими, словно светит солнце, и блестят как бриллианты на шее. А Ёнджун лишь глупо улыбается и не знает толком что сказать, ведь думал, принц обрадуется этой новости, но никак не начнёт плакать при всех.
— Откуда вам и Тэхёну это знать. Все молодые Короли совершают ошибки, и он тоже будет, но потом привыкнет. Может Северное Королевство и не будет процветать, но наша династия всё ещё будет править. К тому же, разве не вы считаете моего брата лучше меня?
— Вы лучше вашего брата! — Бомгю останавливается посреди террасы, хотя музыка продолжается.
— Ну вы уж определитесь.
— Зачем тогда вы поцеловали меня, если уезжаете?! — и в плечо Ёнджуна прилетает ощутимый и яростный удар.
— Люди целуются просто потому что им хочется…
— Но вы же сказали, что… вы спрашивали меня, значит ли для меня что-то этот поцелуй? — сейчас принц заплачет, его голос уже дрожит.
— И вы ничего не ответили. Так чего вы от меня теперь хотите? — мотает головой альфа.
— Вы! Вы ведь ничего не чувствуете ко мне! — мимо них в танце проносятся пары, что заинтересованно сворачивают головы, льётся музыка оркестра, мерцают звёзды, а они стоят посреди всего этого.
— Ваше Высочество…— Ёнджун устало смеётся, но вовсе не для того, чтобы оскорбить принца, это выходит необдуманно, — слишком мало времени мы лично знакомы, чтобы говорить о таком…
— Граф Пэк, с которым я танцевал только что, знаком со мной ещё меньше, но он уже заполучил моё расположение и говорил о браке! Он достойный человек! А вы! — но принц, конечно, воспринимает это личным оскорблением. А на них смотрят все…
— Что я? Постойте! — но плевать на всех, куда важнее удирающий от него омега, стучащий каблуками по широким каменным ступеням, несущийся через весь балкон вниз, в тёмный сад.
— Ну ты и кретин, — раздается над ухом от Тэхёна. А его папа в белоснежном костюме наконец удостаивает Ёнджуна взгляда, настолько наполненного призрением, что лучше бы вообще не смотрел. Будто он снова посреди толпы знати в кандалах…
— Вы что от меня хотите? У меня нет ни Королевства, ни титула, ни денег, ни его интереса! — рявкает в ответ Ёнджун, но не может вырваться из хватки Тэхёна, что держит за предплечье.
— Это важно тебе или по твоему же мнению ему, а, Ёнджун? — хмыкает тут же и подошедший Король Кан.
— Вам просто другие женихи не нравятся, вот и всё. Я лучше на их фоне, но я не лучший в мире.
— Вот как заговорил? Как в его спальне ночевать, так первый…— понижает голос Его Величество. Тэхён на помощь не приходит.
— Ваше Величество, я не посмел бы! Я не такой человек!
— А может он ждал, что ты будешь таким человеком?
— Ваше Величество, мне безусловно очень льстит, что в моём-то положении вы всё равно намекаете на сватовство, но я не могу обречь Его Высочество на брак со столь недостойным человеком. Простите…— всё это чудесно, но кто сказал, что Ёнджун хочет жениться? С чего все так решили?
Он вырывается из морального и физического захвата этого семейства, забирает в баре виски, что стучит в прозрачном бокале таящими кубиками льда и спускается по ступеням каменной террасы в сад с лабиринтом. В нём точно кто-то придаётся плотским утехам, и точно не в единственном экземпляре. Интересно, сколь это шокирует убежавшего сюда Его Высочество. Ему опасно бродить по ночам одному, пусть и по территории дворца. Допивая алкоголь и со стуком ставя бокал на каменные перила мостика через декоративный шумящий ручей, он замечает в нём блестящую в свете тусклых ламп туфлю и обрывок розовой газовой ткани. Хватает пары секунд сообразить.
— Чёрт возьми! — вскрикивает Ёнджун и кидается во тьму.
В тупиках и закоулках лабиринта, на скамейках, в открытых ротондах и под деревьями все либо уже приступили к разврату, либо ещё собираются и даже пугаются топающего каблуками лакированных ботинок по песку и гравию Ёнджуна. Он бежит, ни о чём не думает, всё его нутро сосредоточено лишь на поиске и взгляде в ночную зелень. Его Высочество пахнет тёплым летним солнцем на закате, морским ветром перед надвигающимся штормом, сиренью и розами. Всем тем, что в Южном Королевстве в избытке. Но самое важное, что учуял в ту ночь их близости Ёнджун и что наконец осознал — лотос. Он нежный, водяной, леденцовый. Одновременно остужал сумасшедший пыл и успокаивал пресной водой, это совсем не солёное море. Тут такой диковинки нет, а вот в прудах королевского дворца Северного Королевства их превеликое множество. Папа их обожает, и сам лично ухаживает за каждым из прудов. Если варвары их погубили, он лично будет отпиливать головы каждому из них! И сейчас этот запах остался на одном из углов зелёного лабиринта, Ёнджун сломя голову кидается туда, всё дальше, в самую тёмную часть сада. Если он опоздал, будет отпиливать голову и этому мерзавцу медленно, тупой пилой!
Принц Бомгю едва ли слышно пищит, урод зажал ему рот рукой, брыкается ногами, и уворачивается от чужих назойливых губ. Но вдруг альфа замирает и убирает руку со рта омеги, даже может и отстраняется слега. Ёнджун же не ждёт и секунды, и впечатывает свой кулак в лицо этому мерзавцу, в этом сумасшедшем всплеске адреналина он правда успевает заметить блеснувшее рядом с ухом мерзавца лезвие маленького клинка. Он бьёт, бьёт, бьёт, ничего не слышит кроме собственной крови шумящей в сосудах, не чувствует боли в кулаках, и не видит, что тот альфа давно потерял сознание.
И лишь спустя какое-то время понимает, что его трясут за плечи, становится слышен и крик принца, что молит его остановиться, прикрывает грудь разорванной частью наряда. По верхам зелёных насаждений из кипарисов начинает трепыхаться свет, слышаться крик — зовут принца.
— Я бы мог сделать с вами всё, что угодно, Ваше Высочество, но я куда благороднее, чем этот «достойный человек, что заполучил ваше расположение всего за один вечер»…— зачем-то зло говорит Ёнджун, совсем не по-джентельменски сплёвывая на землю. У Бомгю дрожит губа и он ничего не отвечает.
— Ну тише, не плачьте, всё закончилось, — Ёнджун притягивает его к своей груди обеими руками и обнимает покрепче.
— Я бы сравнил вас с олеандром, Ваше Высочество, таким же безумно нежным, красивым, словно из иного мира, но жутко ядовитым для каждого, кто подойдёт ближе. Но, конечно, это сравнение, с не самым благородным цветком вас оскорбит до глубины души, потому буду как все униженные, отвергнутые вами кавалеры — Вы удивительно прекрасная роза, которая, к вашему великому сожалению, без опыления одним и впрям достойным вас шмелём, может и не быть более такой привлекательной.
— А Вы кактус! — ворчит ему в плечо омега, но обнимает наконец-то в ответ.
— Для вас буду кем угодно, — в блаженстве шепчет, больше самому себе, Ёнджун, потому что Бомгю также продолжает выпускать свои чарующие феромоны.
— Заберите меня отсюда.
— Как прикажете, — альфа подхватывает на руки эту розовую пышную вату после приказного тона, что звучит ещё более прелестно. Пачкая, конечно, испорченный наряд своими разбитыми костяшками.
— Я сказал забрать фигурально, нести меня не обязательно! — закатывает глаза омега, но они даже отойти не успевают, как в проёме лабиринта появляется целая гвардия, и где-то там мелькает макушка наследного принца.
— Что происхо… о. Ваше Высочество! — довольно быстро соображает начальник стражи и кидается к альфе на земле, что так и остаётся без сознания, с мечом наперевес.
— Не драматизируйте, ничего не случилось! — пытается взмахом руки отогнать от себя брата Бомгю.
— Не случилось?! — возмущаются Ёнджун и Тэхён в унисон.
— Не трогайте меня!
— Но Ваше…— лезет было к ним один из стражников, заметив порванный наряд.
— Думаете, я не смог бы себя защитить? — хмыкает с гордостью Бомгю и взглянув на лежащего альфу, задирает подол, тащит из кожаной гартеры на ноге кинжал. Все ахают, — Идёмте уже, я хочу помыться, а нравоучения о нецелесообразности моей ночной прогулки и том, что я наговорил вам необоснованных гадостей, защищая этого подлеца, вы можете все мне прочитать и во дворце, — Ёнджун кивает и поскорее уходит, подкидывая принца чуть выше, и поудобнее перехватывая.
— Выходит, я зря его бил? — спрашивает через время, когда затрепыхавшийся принц просит дать ему передохнуть на свежем воздухе. В этой части сада нет ни одного фонаря или хотя бы факела, только свет Луны, принц скидывает туфель, забирается с ногами на каменную лавочку под перголой оплетённой розой и утыкается лицом в свои колени. Ёнджун снимает пиджак, накидает тому на плечи и присаживается на корточки перед ним, упираясь одним коленом в чёрных брюках на землю. Омега дёргает носом, но кутается в накинутый на плечи пиджак, перебирает в пальцах бусину цепочки, что украшает одежду альфы, идя от глянцевого пояса через всё бедро к спине и водит руками по тёмной вышивке по бокам.
— Это вам решать, — пожимает плечами наконец в ответ, — Я же не знал как вас остановить, но брат говорил не вмешиваться в драку альф, чтобы случайно не прилетело. Сами разберутся.
— Он сделал вам больно? — замечает наконец Ёнджун краснеющие следы от пальцев на запястьях, — Значит не зря.
— Примерно таким мне вас Лео и описывал, — вдруг говорит Бомгю, поднимая голову.
— Кто это? — хмурится альфа.
— Конечно, вы его не помните, даже не сомневался. Вы спите со всеми омегами, что появляются в поле зрения?
— Не со всеми, лишь с теми, с кем у нас взаимный интерес. И я никому ничего не обещаю, о чём всегда сообщаю несколько раз и предупреждаю, уточняю, согласны ли они на это.
— Омеги надеятся на иное, — Бомгю тут же грустнеет, обнимает свои колени крепче.
— Так вы ненавидите меня за то, что я переспал с каким-то вашим другом и не предложил ему выйти за меня? — изумляется Ёнджун.
— Он сказал мне другое. А после ему и вовсе пришлось выходить замуж поскорее, чтобы никто не узнал о его интрижке с вами. Конечно, этот брак был не по любви.
— Вы правда думаете, что я соблазняю всех подряд, а на утро меня уже и след простыл? Ну спасибо!
— Не смейте строить из себя обиженного! — повышает голос принц.
— Но я никого не заставляю со мной спать!
— Но и не противитесь.
— А почему должен? Знали бы вы, что такое секс, поняли бы…— Бомгю фыркает, но поджав губы пожимает плечами, пора во дворец. При этом не выглядит даже взволнованным, болтает в воздухе ногами. Запоздало Ёнджун вспоминает его слова о знаниях, как обращаться с кинжалом, и что обучил его один из лучших воинов во всех четырёх королевствах — его брат, наследный принц Тэхён.
— Я всё ещё в порядке для самостоятельной ходьбы, — хмыкает омега, поглядывая, что Ёнджун даже его туфель забрать не забыл.
— Но вы же принц, вам и положено такое отношения. Ваши шикарные ножки не должны уставать, — Ёнджун на него старается и вовсе не смотреть.
— Интересно, что у меня не шикарное? Вам всё нравится, судя по всему.
— Так и есть, внутренний мир я тоже с удовольствием узнал…— шепчет он себе под нос. Ни то ли принц не слышит за шелестом гравия, что бьётся о каблуки ботинок, то ли очень ловко делает вид.
— Остаться с вами? — всё же спрашивает альфа уже у дверей знакомой спальни.
— Нет, благодарю… и… спасибо.
— Не за что, Ваше Высочество, но за такое не сто…— кивающий и немного всё же смущённый принц даже дверь закрыть не успевает, Король Кан, скидывая на ходу мантию, вбегает в его покои едва ли не сшибая Ёнджуна. Туда же приходит лекарь, а после, его самого и Тэхёна, король Кан ведёт в свой кабинет.
— Как ты его нашёл? — буквально падая на роскошный трон обтянутый ультрамариновым бархатом, с витыми узорами подлокотников, изогнутыми ножками в виде лап и высокой спинкой, где на вершине красуется герб с инкрустированными драгоценностями, спрашивает Его Величество.
— Учуял феромон на зелени, — Ёнджун врать причин не видит, стоя перед небольшой лестницей с красной дорожкой, сцепив ладони за спиной, будто докладывает, но Тэхён начинает на него коситься.
— Ты что-то темнишь, откуда тебе знать запах его феромонов?
— Спросите об этом у него…— пожимает плечами Ёнджун и забирает из рук друга пузатый бокал коньяка, что отходит от бара внутри старинного глобуса. Такой же он даёт отцу, и сам в ещё один взгляд утыкает.
— Ёнджун… я же его отец! — вдруг ударяет кулаком по подлокотнику с головой льва Король Кан.
— Простите… я его не трогал, я бы не посмел! — Ёнджун перестаёт кривляться, это не шутки уже.
— Я знаю, доктор сказал, что его никто не трогал. И это животное тоже, — Ёнджун хочет сказать что-то вроде: «Представляю, лицо принца во время этого осмотра», но такое будет уже слишком и он молча пьёт, — Но мне от этого не легче. Спасибо, что пришёл вовремя.
Ёнджуну снова нечего ответить, не стоит за это благодарить, он просто кивает и закуривает вместе с Тэхёном прямо возле королевского трона. Король Кан тоже следует их дурному примеру, протягивая хрустальную пепельницу с двумя павлинами.
