💎🪞💐🪽🍬
6 мая 2026 г., 12:40
Ужин проходит в главном зале дворца. Король Кан уже немного захмелевший ещё перед началом то и дело водит ладонями по талии своего мужа, а принц Бомгю закатывает глаза и скорее спешит за стол, хватая с тарелки уложенную застывшими волнами и раскладывает на коленях накрахмаленную салфетку. Из соседних комнат начинают петь скрипки, столь нежно и воздушно, что Ёнджун снова погружается в эту чудную атмосферу, где есть лишь посматривающий на него своими медовыми глазами принц. Всё остальное он не замечает, не может оторвать взгляда от персикового цвета блузы Бомгю, что открывает всю спину до изящной поясницы, его тончайшая талия утянута кремовым широким поясом, вниз от которого идёт широкая баска, также украшенная золотыми бусами. Даже издалека слышатся постукивания золотых украшений идущие каскадом из бусин от жемчужного чокера к плечу, где начинается пышный рукав фонарик его блузы.
— Вы что, собираетесь в скором времени уезжать? — интересуется папа принцев, — Мне сказали, что вы постоянно в вашем лагере…
— Да, это так, Ваше Величество.
— Не беспокойся, мы выделим тебе генеральство и ещё корпус, — кивает сам себе Король Кан.
— Это слишком много, Ваше Величество.
— Много не бывает.
— Не спорь с отцом! — даже Тэхён выглядит недовольным его отказом.
Принц Бомгю же крайне подавлен их разговором и уходит с ужина первым, но когда Ёнджун слегка навеселе решает сократить путь до домика прислуги через пышущий ароматами сад, замечает в окне покоев Его Высочества приведение. Принц, ступая босиком на мысочках, выходит на каменную террасу в одной короткой кружевной голубой ночнушке. Словно специально ждал лишь его. И эта вещь явно не предназначена для того, чтобы ходить в ней без чего-то поверх, совсем ничего не скрывает, облегает тело, каждый изгиб и не оставляет простора для фантазии. Сквозь ткань виднеются его соски и впадинка пупка. Бомгю опирается на колонну и смотрит на звёзды, и иногда на него.
— Вы меня провоцируете, Ваше Высочество? — перед глазами Ёнджуна перестаёт всё плыть, и туман в этот раз уже в голове, тоже отступает. Он тут же трезвеет.
— Разве, граф? — и омега отвернувшись, задирает ночнушку, просто так, потому что может, открывая сокровенный вид на свои бёдра, попку, спинку… Пальцы сводит от желания дотронуться.
— Что же вы делаете? Я своей выдержке так не доверяю, как вы ей, — он сглатывает, а омега смеётся на это, отпускает ткань, скользит босыми ступнями по каменным ступеням и по мокрой от росы траве вниз, в сад.
— О чём вы так сосредоточенно думаете? — тихо спрашивает принц уходя всё глубже, к первой беседке. Ёнджун устремляется следом, не в силах отойти
— Как горячо и бархатно внутри вашей попки…
— О! Ёнджун, вы! — тут же подпрыгивает принц и отбегает подальше.
— Как вы меня назвали? — но Ёнджун уже спятил, он давно спятил и догоняет, ступает следом, прижимает его всем своим мощным телом к колонне.
— Да я! Да вы! Как вы може…— возмущается Бомгю, но его губы накрывают поцелуем.
— Пожалуйста, разрешите дотронуться до ваших бёдер, молю. А потом можете даже отрубить мне эту руку, — шепчет ему в шею Ёнджун, когда постучав по плечам, руки принца отталкивают его от своих губ.
— Чем же вы тогда будете меня трогать…— хихикает Бомгю и кивает.
Ёнджун не стесняется, сразу шлёпает ладони на нежные, мягкие ягодицы и начинает мять, тянуть в стороны. Не удерживается давит пальцем на сжимающуюся дырочку, гладит, и даже на одну фалангу просовывает.
— Какой вы дикий, — омега упирается в него раскрытой ладонью, запрокидывает голову назад и закатывает глаза. А Ёнджун тем временем погружает палец всё глубже в узкое нутро. Окончательно сходя с ума от того, как туго он идёт.
— Просто вы слишком недоступный, — и кусает кожу на плече, с которого сполз край кружевной ночнушки. Водит ладонью по груди, дотрагивается до вставших сосков, что трутся о его бархатную жилетку, что он так полюбил, такая мягкая ткань, но всё же жесткая для изнеженного тела принца.
— А вы привыкли всё на золотом блюде, уже готовенькое получать? — стонет принц, расслабляется в его руках, но не отталкивает. Впивается ногтями в закатанные рукава всё той же серой рубашки.
— Предлагаете мне добиваться хотя бы вашего расположения?
— А разве вы не этим всё время занима… а… етесь? — принц закатывает глаза, потому что Ёнджун тянет палец наружу, и снова вставляет.
— О, Ваше Высочество, как могу я, простой граф, целовать вас… Если только в ваш нежный животик, или ниже…
— Целуйте куда хотите…— шепчет Бомгю, а ресницы его трепещут. Альфа же давит подушечкой на стенки, гладит омегу изнутри.
— О, даже так…— и тихо посмеивается, — А вас когда-нибудь целовали ниже живота, Ваше Высочество? — и только хочет опуститься на колени, как принц отталкивает.
— Нет… вы же знаете, что нет!
— Но это так прекрасно слышать снова и снова. И ещё кое-что… вас всё же целовали…
— Я в курсе, — распахивает глаза омега, — Думаете, я совсем идиот и напился в тот раз до такого беспамятства, что не помню как вы в меня вставляли пальцы? И уж если я и сомневался, то побаливающая и растянутая дырочка на утро, прекрасно все сомнения развеяла. Что?
— И вы меня не придушили за это? — изумляется Ёнджун.
— Если сейчас же не замолчите, то точно придушу! Ах…
— Значит вы помните… и как?
— Замолчите! — принц уже не знает куда себя деть, тянет его за кожаный коричневый ремень на брюках, даже не осознавая, наверное, что делает.
— Почему же? Вы не хотите повторить? Мне очень понравилось, вы так нежно всё делали…
— Ладно, хватит на сегодня, — Ёнджун откровенно скулит, когда его руки убирают подальше от сладкого тела. Но Его Высочество не выглядит злым, наоборот, алеет щекам и смеётся, скрываясь в тёмном холле своих покоев.
Спустя пару дней, почти завершённый план, как отстоять своё Королевство у варваров, присланные завтраки и письма от принца Тэхёна, чтобы Ёнджун вернулся во дворец, приходит и сам Король Кан. Ему отказать альфа просто не может, это уже и правда будет перебор. Зато можно спокойно гулять ночами по территории самого дворца и думать, много думать. В итоге они решают вместе с присланными генералами южной армии наступать на закате. И хотя дивизия не будет знать куда идти, последует за войсками северной армии. Король Кан готов к тому, что варвары могут пойти и на его земли, но вести с ними дела он также не собирается.
— Вы знали, что их вождь просил руки принца Бомгю? — интересуется один из генералов.
— Что? — Ёнджун даже роняет пару штабных лошадок и тактических маркеров, которые расставляет по пожелтевшей карте территорий Северного Королевства.
— Безусловно, Его Величество отказал, но сама суть, сама наглость! Представить не могу, что они сотворили с вашими землями и замком!
— Ничего, это не самое главное.
Они снова высчитывают, через какие рвы окружающие замок будет проще пробраться и даже решают оставить на всякий случай один полк в море. Чтобы тот пришёл на подмогу в случае чего. Ёнджун знает свой замок до самых недр, до самых потайных ходов и подземелий. И обсуждая это сейчас, вспоминает, как прощался с папой и Субином, заставляя их убегать по одному такому, когда они проигрывали. От новых же подробностей ярость в нём закипает с невероятной силой.
Даже отец плакал, он первый раз в жизни тогда видел, как плакал Король Чхве, и умолял его бежать, спасаться, утирая свою скупую слезу. Но Ёнджун не послушал, остался до последнего. И сейчас, присаживаясь на прохладную каменную скамью около фонтанчика, от которого долетают мелкие капельки, что вытекают из открытых ртов танцующих рыб, он понимает, что тогда произошло на самом деле. Его и правда могли убить, казнить, отрубить голову. Ему несказанно повезло, что его и вовсе оставили в живых, и привезли как трофей в Южное Королевство. Обидно, что Король Кан оказался куда мудрее и его собственного отца и самого Ёнджуна. И слукавил, заключив мир с варварами, а сам вынашивая план мести за их северные земли. Но папа всегда считал Ёнджуна слишком безрассудным, кто сначала делает, а потом уже думает. Теперь он будет умнее, это многому его научило.
Но всё же, он тут и так слишком долго, и слишком много думает о принце Бомгю, а не должен. Он его недостоин. Он максимум рыцарь, граф лишь с доброй воли короля Кана, а Бомгю… Бомгю это нежный южный цветок, столь же невинный, но своенравный, утончённый и зачаровывающий. Конечно, Ёнджун в состоянии его защитить, у него меч, и он уже защитил. Но пока у него нет короны, Бомгю не сможешь быть с ним. Это будет неправильно.
Он поднимается, похлопав себя по коленам и тяжело вздохнув, посмотрев на ультрамариновое небо, где мерцают жемчужинам яркие звёзды, идёт в глубь сада. Так далеко он прежде не заходил, осматривает старинные деревья, ручейки и оплетённые диким виноградом беседки, пока не набредает по выложенной большими камнями тропинке на, до сих пор неизведанное место, обнесённое низеньким кованным заборчиком.
Всё вокруг говорит, что это самое сердце сада, самая прекрасная его часть, ведь по истине сказочные ландшафты переплетаются с волшебством ночи и синей, с проблесками серебра Луны. Тут в тишине и умиротворении раскинулся пруд, а белый свет укрывает его, окутывает поверхность воды, придавая ей таинственное мерцание, а самые мелкие капельки, что летают в воздухе от небольшого водопадика, создают иллюзию тумана. Кажется, будто сама Луна спустилась с небес, чтобы украсить этот уголок природы своим сиянием. Но нет, это не она, это её прекрасное дитя стоит посредине — принц Бомгю, окутанный шумом сбрасывающейся воды в пруд.
Капли, падая, искрятся в свете, образуя радугу, вода, словно живая, переливается, отражая звезды и облака, которые медленно плывут по небу. Вокруг пруда растут величественные деревья, их кроны шелестят на ветру, успокаивают, но будто пучина заманивают ближе. И Ёнджун, завороженный, открывает едва скрипнувшую калитку и проходит ближе. А голубые словно эта прозрачная вода глаза тут же смотрят на него.
От отводит листья, покрытые ночной росой, сверкающие, как драгоценные камни, тыльной стороной ладони и ступает будто охотник, с пятки на мысок, боясь спугнуть эту диковинную нимфу посреди заводи. Вокруг летают жёлто-зелёные светлячки, словно маленькие огоньки, танцуют в воздухе, окружают не только пруд, но и тело принца… Их мягкое свечение рисует в воздухе загадочные узоры, добавляя красок его изгибам. А Ёнджун словно и не дышит вовсе, только лишь слушает песние сверчков, что стрекоча, создают ритмичную мелодию, словно дополняя пение ночных южных птиц, притаившихся где-то на ветках старинных деревьев, которые почти закрывают небо. Небо, усыпанное мерцающими звездами, оно кажется бескрайним, а время замирает.
Но наконец-то он подходит ближе, так и не спугнув сирену, и не может оторвать взгляда от его стройной и изящной фигуры. Бомгю утонченный, грациозный, словно создан для того, чтобы восхищать, чтобы его хотеть. А вода вокруг словно светится, отражая лунный свет и каждый шаг по ней вызывает лёгкие рябь, а капли, словно блики в море, сверкают в ночи и на его теле. Ёнджун забравшись в воду прямо в кожаных сапогах с отворотами, идёт ближе. Голубые глаза так и продолжают смотреть на него в ответ. Принц откидывает со лба короткие русые волосы, слегка влажные от воды, что мягко обрамляют его лицо, придавая ещё больше очарования.
— Ах, граф, как вам не стыдно…— шепчет принц. Он снова переступает с ноги на ногу, а вода вокруг всё также словно светится изнутри, и прикрывает пах тонким, почти прозрачным полотенцем и даже не собирается прятаться в воду, лишь присоняется к камням позади себя.
— Мне очень стыдно, — почему-то также шепчет в ответ Ёнджун.
И охает, потому что принц тут же толкает к берегу затончика, и сам опускаясь в воду тянет вниз и его. Их окружают плавающие и колышущиеся от небольших волн кувшинки, что прекрасно гармонируют с лотосом Бомгю, ведь его феромоны тут же окутывают Ёнджуна, не давая ни на чём сосредоточится вообще. Всё также летают светляки, всё залито синим светом, а перед глазами расплывается бликами. Ёнджун опирается локтями в камни позади себя и не сопротивляется, пусть с ним делают вообще что хотят. А Бомгю, закусывая край нижней губы хихикает и опускается в воду на колени окончательно, упирается руками в его бёдра и тянет за кожаные шнурки брюк, тут же выгибаясь и вытаскивая наружу член. Выпячивает губы, хмыкает от того, что у альфы давно уже стоит и взглянув на него тяжелым, томным взглядом, совсем себе несвойственным, вбирает в рот член. Ёнджун бьётся головой, что откидывает назад, о камни со всей силы специально, но это не помогает прийти в себя.
Принц блестит своими длинными серебряными серьгами подвесками с множеством изогнутых линий, уже синими сейчас глазами и вылизывает языком головку ярким язычком. Его нежные губы так сильно растягиваются вокруг ствола, а глаза становятся круглыми, удивлёнными. Он закатывает их, приглушённо хнычет, стонет, виляет попкой. Вода плещется вокруг, стрекочут сверчки, плавают белые и синие кувшинки, а на берегу светятся брюшками светлячки. Омега причмокивает и хлюпает, по его подбородку течёт слюна, предъякулянт. Сначала толкает член за щеку, но потом пытается вобрать глубже, тут же давится, но изо рта не выпускает, руки его скользят, колени тоже, но он упорно продолжает сосать. И водить тонкими прохладными пальчиками в один ритм у основания.
Вскидывает на Ёнджуна взгляд, такой отчаянный, ищущий одобрения, и альфа запускает руку в его всё идеально уложенные волосы, хоть и влажные, и сжимает их, гладит скулу, щёку. И не может отказать себе в удовольствии, не подтолкнуть голову в затылок, чтобы принц взял поглубже. Бомгю снова давится, продолжает доверчиво смотреть на него снизу вверх и принимает столько, сколько ему дают. Утыкается носом в пах, царапает его бёдра, сводит уже с ума своими феромоном и виляет бёдрами, расставляя ноги шире. Всё давится, хнычет, мычит, под шум небольшого водопадика рядом. Который скрывает этот очаровательный звук ото всех любопытных, а помогает ему в этом ещё и окружение малиновых огромных гибискусов.
— Мне кажется, вы просто дразните меня, Ваше Высочество, — хрипло стонет Ёнджун, быстро облизывая собственные губы. Бомгю же быстро моргает, смотрит на него, продолжая водить языком по члену.
— Как-то вы совсем не стараетесь, так мы тут до утра провозимся, — принц с чпоком выпускает член изо-рта. За головкой тянется ниточка блестящей слюны, он звенит своими сверкающими украшениями на шее и садится на колени.
— Я не могу до утра! Утром мы с папой едем на прогулку с графинями!
— Тогда заглатывайте поглубже, Ваше Высочество.
— Хорошо…— принц дует губы и снова наклоняется к паху Ёнджуна, вздыхает поглубже и вбирает в рот. Он опускает руки в воду и позволяет двигать своей головой альфе так, как тому хочется. А Ёнджун готов позорно кончить, как только вставляет член полностью, чувствует, как тот проникает в горячее, сжимающееся горло, что плотно облегает его. И видит немного испуганные и доверчивые одновременно синие глаза, что смотрят на него с доверием. Как трепещут ресницы принца, как собираются слёзки в уголках. Видит попку, что едва виднеется в воде двумя округлыми половинками, прикрытая лишь наполовину, ведь полотенце давно плавает вдалеке. И как уже опухшие и раскрасневшиеся губы полностью растянуты вокруг его члена. Омега шумно дышит носом, горло его то и дело сжимается, содрогается, а сам он давится, пытается унять рвотные позывы, когда член погружается особенно глубоко. Но покорно сосёт дальше, хоть и быстро быстро моргает.
Ёнджун уже давно не пытается искать себе оправданий, почему не ведёт себя как джентельмен. Но без предупреждения, вцепившись в волосы, притянув его голову к своему паху максимально, кончает прямо в горло. Не даёт отстраниться брыкающемуся принцу, держа его за шею сзади. Тот с плеском вытаскивает руки из воды, царапает его бёдра и живот под задранной промокшей насквозь рубашкой, плещется в воде, давится, зажмуривается и содрогается всем телом.
— Кха, кха, вы такой некультурный, граф! — и чуть отползает, когда его наконец-то отпускают.
— Прошу прощения, но в вашем ротике так тепло, не хотелось его покидать. Можете казнить меня! — прикладывает руку к груди альфа, откидывая раздражающие завязки на широких манжетах.
— Вы должны были спросить!
— Можно было кончить в ваш рот?
— Можно! — фыркает принц, вытирая перепачканные спермой губы тыльной стороной ладони и опираясь на его плечо поднимается.
— А вы кончить не хоти… оу, — но Ёнджун замолкает, по дрожащим от напряжения изящным бёдрам принца течёт сперма. Бомгю прикрывает пах, сводит вместе ноги и скорее бежит из воды, хватает полотенце с ветки и скрывается за деревьями. А Ёнджун закрывает глаза предплечьем, откидываясь назад, сползая в воду. Принц окончательно свёл его с ума…
