мы гнались за ласточкой, но нашли кокон из одеял

•••

«я так боюсь темноты

холодные страшные сны

и не люди, а волчий вой

мне страшно

останься со мной

забери меня

отведи домой

позволь мне забыть всё

позволь мне забыться

рядом с тобой»

В библиотеке пахло древесиной, воском и старой бумагой. За высокими окнами тихо шумела ночь, тёмные стеллажи уходили под самый потолок, лучи света бродили по деревянным полкам, мягким креслам и стопкам древних книг. Драко нашёлся в самой дальней стороне комнаты, почти в углу. Он читал книгу в одном из кресел, перебирая изящными пальцами страницы, и чуть сутулился — будь Нарцисса или Люциус дома, то они бы точно отчитали его за такое положение. Рассеянный свет освещал его расслабленное лицо, оттеняя длинные и красивые ресницы. Мерлин, пусть это будет не бесполезно…       — Ты злишься? — прямо спросил Поттер, просверливая его напряжённым взглядом. Драко испуганно вздрогнул, не заметив его присутствия, и поморщился, шикнув сквозь зубы: острая страница больно прорезала нежную кожу.       — Сейчас — да, Поттер, — раздражённо сказал Малфой и взмахнул ладонью в воздухе, снимая неприятное ощущение от пореза.       — Ты весь вечер ведёшь себя так, будто я случайно устроил международную катастрофу, — молниеносно выпалил Гарри. — В которой мы с тобой, Малфой, по разную сторону!       — Ты драматизируешь… — на губах Драко дёрнулась незаметная улыбка. Он выпрямился во весь рост, смотря на него сверху вниз. Разница между ними была совсем небольшой, но каждый раз она заставляла Гарри трепетно замирать.       — А ты меня игнорируешь!       — Неправда.       — Правда!       — Я пытаюсь не делать глупостей, — его глаза быстро скользнули по губам Поттера. — Этих глупостей, ты правильно понял. Сердце гулко забилось, болезненно отдаваясь о грудную клетку, пальцы предательски задрожали от переизбытка чувств и этого невыносимого взгляда Малфоя. Пот скатился по горячей шее, и Гарри отпрыгнул, ударившись головой о полку сзади. Пустой мэнор был опасно располагающим к тому, чтобы наконец перестать притворяться. От этой возможности закружилась голова. Желания запретно пульсировали где-то под венами, но он одёрнул себя. Гарри здесь не за этим. Он мялся, кусая внутреннюю сторону щеки, и сбивчиво заговорил:       — Слушай… это тупо прозвучит, — начал Гарри и тут же запнулся, сжав ладони до побеления в костяшках. — Не знаю, — он нервно и быстро выдохнул, облизнув пересохшие губы, — мне не нравится, когда ты на расстоянии.       — Я не совсем понимаю, Поттер, — делая шаг ближе, зашептал Драко и удовлетворённо улыбнулся: уши гриффиндорца раскраснелись ещё сильнее.       — Прекрати смотреть на меня так, будто я разрушил всё, что было!       — Так ничего же и не было.       — Ты невыносимый, Малфой! — неожиданно крикнул Гарри. Он задыхался от собственных же слов: — Я пытаюсь помириться, ясно? И хочу, чтобы ты вёл со мной нормально, то есть… как обычно. Чтобы ты смеялся, задевал меня и снова закатывал свои невероятные серые глаза! Чтобы мы снова дружили, а не… а не… а не жили в этой идиотской неловкости после магазина, как весь сегодняшний вечер! Запал иссяк. Яркие эмоции схлынули, оставив после себя одно сбившееся дыхание. Малфой застыл в ошеломлённом молчании. Время растянулось густой патокой, пока Гарри ожидал ответа.       — Поттер, когда же ты поймёшь, что не все вещи нужно говорить так прямо...       — Ты издеваешься?!       — Немного.       — Идиот. И юноши громко и очень смущённо рассмеялись, склонившись друг к другу. Смех постепенно стих, оставляя после себя странную лёгкость. Гарри отвёл взгляд первым, внезапно почувствовав себя стыдно. Щёки всё ещё горели после своего крика, а дыхание не приходило в норму.       — Я не хотел орать на тебя, — пробормотал Гарри куда-то в сторону книжных полок. — Просто… ты бесишь.       — Зато я узнал много интересного о себе. Умный, красивый и… как ты там выразился… у меня «невероятные серые глаза»?       — А ты запоминаешь все мои слова?       — Только когда ты упоминаешь меня.       — Естественно. Конечно, бесил. Особенно когда смотрел вот так — тепло и ласково, будто видел перед собой беспомощного котёнка. Тишина наполнилась потрескиванием свечей и шумом ветра за окнами. Гарри неуклюже переступил с ноги на ногу. Смелость покидала его с каждой секундой.       — Слушай… — начал Гарри и тут же замолчал, нахмурившись. — Это опять прозвучит тупо.       — Поттер, после международной катастрофы меня сложно удивить, — усмехнулся Драко, и тот пихнул его.       — Да иди ты, — беззлобно буркнул Поттер и наконец поднял на него взгляд. Ненадолго. Выдерживать пристальные глаза оказалось труднее, чем наговорить кучу импульсивных дуростей. — Я… эм… Не мог бы ты сегодня… — слова застряли в горле, и он с досадой зажмурился на секунду. — Можешь поспать рядом со мной? В мэноре жутко ночью! — он говорил всё тише и тише. — Эти звуки, коридоры… Хотя знаешь… забей. Спокойной ночи. Гарри попытался улыбнуться, но вышло жалко и виновато, будто он просил не просто остаться рядом на ночь, а простить его за всё сразу: за крик, за эмоции, за честные слова, и за то, что рядом с Драко он совершенно переставал быть нормальным. Он развернулся, увидев полутьму комнаты, и сделал неуверенный шаг вперёд.       — Подожди, — робкое касание Драко остановило Поттера, — стой, — он обхватил ладонями его лицо и улыбнулся. — Я согласен.

•••

Драко молча прошёл к комоду и расстегнул манжеты рубашки. Его движения были медленными и усталыми, словно весь этот длинный день наконец навалился на плечи разом. Белая ткань мягко сползла с локтей, открывая тонкие бледные запястья. Поттер клялся себе, что не станет пялиться, однако взгляд то и дело останавливался на россыпи родинок на спине и впалом животе. Он сглотнул, спрятав себя в ворохе постельного белья — от застеленной кровати тянуло лилиями. Гарри хотелось вдохнуть глубже, словно этот запах обещал безопасность, о которой он давно забыл. Что-то из детства. Был ли это стиральный порошок, дорогой парфюм или запах самого Драко? Границы между этими вещами стёрлись настолько, что теперь они существовали для него как нечто цельное и неразделимое. Он дышал медленно и жадно, вновь и вновь наполняя лёгкие этим запахом, пытаясь удержать его внутри себя. Но сколько бы он ни вдыхал, этого всё равно казалось недостаточно. Сердце содрогалось в груди частыми и взволнованными ударами, и Гарри ещё крепче сжал в пальцах прохладную ткань простыней. Малфой открыл небольшой шкафчик, ища в нём что-то некоторое время, достал незнакомый прибор и осторожно поставил его на комод. Гарри, утонувший в подушках и одеялах, заставил себя приподняться на локтях.       — Что это?       — Подарок Луны, — он поднёс к прибору волшебную палочку, и тот вдруг ярко засиял. — Теперь она будет радоваться, что я им пользуюсь. Малфой опустился на край кровати — матрас мягко прогнулся под его весом, заставив Поттера слегка качнуться навстречу, будто сама кровать сократила расстояние между ними там, где ни один из них не решался сделать это сам. Почему-то именно сейчас их близость ощущалась особенно остро и интимно. Никогда раньше Гарри не было так неловко, и он задержал дыхание, отводя взгляд и желая скрыть волнение, которое с каждой секундой становилось всё заметнее. Он надеялся, что полумрак комнаты скроет предательский румянец и суматоху чувств, отражавшихся на его лице. Неожиданно потолок озарился светом, вытеснив темноту из комнаты. Одна за другой вспыхнули звёзды — крошечные, мерцающие и едва различимые в полумраке. Прямо у них над головой открывался весь Космос: бесконечный, тихий и завораживающе близкий. Гарри поражённо ахнул, не в силах скрыть восторг в голосе, и поднял взгляд вверх, боясь пропустить хотя бы одну вспыхнувшую звезду. Драко рассмеялся, уловив его искреннюю и детскую реакцию, и в этом смехе было столько тепла, столько… столько…       — Если ты расскажешь Блейзу, что мы лежим в одной кровати, то погубишь мою репутацию, — уткнувшись носом в подушку, тихо-тихо произнёс он, чем отвлёк Гарри от размышлений. — И дашь ему ещё один повод разнести про нас дурацкие сплетни.       — А есть ещё какие-то? — Гарри недоумённо приподнял брови.       — Спи, Гарри, — Драко лениво потянулся. Поттер с трудом остановил себя от того, чтобы податься вперёд — белёсые волосы рассыпались по подушке, тонкие пальцы лежали по бокам от лица, а одеяло оголило костлявые плечи. Горячее желание зажглось совершенно неуместно. На мгновение ему показалось, что если он протянет руку, то сможет коснуться его тёплой кожи. Если наклонится чуть ближе — почувствует дыхание. Если придвинется — столкнётся лодыжками под одеялом. Эти мысли ударили в грудь сильнее любого заклинания. Как же Гарри втрескался. Драко спал на боку, лицом к нему. Свет путался в светлых волосах, серебрил ресницы и острые линии скул. Во сне он выглядел младше. Спокойнее. Без своей привычной колкости, без настороженности, без вечного желания держать всё под контролем. И пьянил Гарри этим расслабленным состоянием. Ему хотелось сократить это расстояние. Хотелось проверить, исчезнет ли наконец это постоянное напряжение между ними, если он просто перестанет сопротивляться ему. Хотелось наклониться вперёд и... Так многого хотелось. Но вместо этого Гарри сильнее сжал край покрывала в пальцах. Он не был уверен, что сможет вынести непонимание, которое мог бы увидеть в серых глазах напротив. И ещё сильнее его пугала другая возможность — обнаружить там ответное желание.       — Знаешь, — зашептал он, всматриваясь в острые черты, — у нас дома есть стена с родословной Блэков. Тем летом я постоянно зависал возле неё, пялясь на одну единственную колдографию, — проверил, точно ли спал Драко, и продолжил тихим и дрожащим голосом, — твою, Драко. Как-то Сириус меня подловил и все каникулы издевался. Упросил миссис Малфой отправить твои детские фотки, и по одной оставлял каждое утро на тумбочке. Та, что мне понравилась, — он замер, только сейчас догадавшись, что рассказывал это всё вслух, — до сих пор лежит в ящике. Там ты сидишь в сугробе и ладонями ловишь снежинки. Маленький и смешной. Когда Гарри закончил говорить, он не услышал ни осуждающих визгов, ни удивлённого тона, ни злости, что могла хлёстко выльется изо рта Малфоя. Тот спал и почти не шевелился. Он долго глядел на трепещущиеся ресницы и даже не понял, как стал проваливаться в дрёму. Сон пришёл резко. Сначала появился плотный и густой туман, стелющийся по полу Хогвартса. Гарри кожей чувствовал пропитывающий душу холод — нещадный, тянущийся за ним вслед и остающийся на ткани. По рукавам школьной мантии расползался извилистый узор инея. Серебристые прожилки покрывали ткань, забирались выше, оплетая запястья, и оседали на подоле и воротнике. Ноги наливались тяжестью, а слабость растекалась по телу, превращая движения в мучительное усилие. Коридоры Хогвартса и высокие каменные стены преследовали, наблюдая за каждым шагом. Стенам нельзя доверять. Пространство тонуло в полумраке, факелы гасли один за другим, а за спиной раздавались чужие шаги. Гарри пошёл всё быстрее, ощущая, как внутри нарастал животный ужас, хотя вокруг ничего не происходило. Двери распахивались одна за другой, лестницы уводили не туда, стены становились длиннее, а коридоры — бесконечнее. Гарри задыхался, пытаясь найти источник звука, но школа словно нарочно путала его. Чудом он вышел во Внутренний двор. С сизого неба падал снег на разрушенный Хогвартс, таял на чьих-то раскрытых глазах и пропитывался кровью. Белый, холодный и грязный. Гарри слышал громкие и неистовые вопли родных и близких ему людей. Воспоминания накатывали одно за другим. Мгновение, и на глазах Гарри Сириус исчез за плотной завесой древней арки в Министерстве; он протягивал к нему руку и больше никогда не возвращался назад. Его Сириус. Тот, кто несколько лет учил жить, поддерживал, защищал и любил так, как никто прежде. Тот, кто был отцом, домом и тем самым крепким плечом, на которое всегда можно было опереться. Сириус исчез. В следующий миг перед Гарри вспыхнул новый образ. Среди груды каменных обломков неподвижно лежал Фред. Его лицо было непривычно спокойным, а на губах застыла лёгкая улыбка — настолько живая, что казалось, будто он вот-вот откроет глаза и скажет что-нибудь в своей обычной шутливой манере. Картина содрогнулась, её контуры расплылись, и вскоре она растворилась во мраке. Фред пропал. Собственные руки, содранные до крови. Гарри упрямо вонзал лопату, не позволяя никому помочь, и видел, как пляжный песок медленно осыпается сверху, скрывая знакомые черты. Чувствовал, как морской бриз подхватывает волосы, унося его дальше. Даже во сне эта чужая память отзывалась невыносимой болью. Добби увяз в земле. Гарри бежал и бежал, убеждая себя, что это всего лишь сон. И чем глубже погружался в зловещие коридоры Хогвартса, тем сильнее сомневался в этом. Паника подкатывала к горлу. Страх за близких пронизывал его насквозь. Сердце разрывалось от адреналина, лёгкие горели, а под ногами были окровавленные и истерзанные тела, пепел и множество осколков камня. Тьма и холод. Холод и тьма. Запретный лес начинался как и любой другой лес — с тёмных деревьев, влажной земли и шёпота листвы. Но стоило сделать несколько шагов под его своды, как становилось ясно: здесь не было ничего обычного. Свет не проникал между переплетёнными ветвями, и даже днём под кронами царил полумрак. Он цеплялся за одежду, струился в деревьях и прятался в корнях. Гарри отпрянул назад. Смутный силуэт направился в гущу леса, обратился белым прозрачным пятном и исчез прежде, чем на нём удалось сосредоточить взгляд. Тени бесшумно скользили в листве, сотканные из лунного света и тумана, и не обращали никакого внимания на незваного гостя, что неотрывно наблюдал за ними. Небеса разверзнулись. …и он проснулся. Простыня прилипла к влажной спине, руки дрожали так сильно, что он едва мог согнуть пальцы. Несколько секунд Гарри вообще не понимал, где находился — сон всё ещё стоял перед глазами вспышками зелёного света. Он судорожно дышал, поднявшись на постели, и оглядывал спальню неосознанным взглядом: тихий шорох дождя за окном, полумрак комнаты и тёплое одеяло, сбившееся у ног. Гарри повернул голову. Малфой спал рядом, отвернувшись к окну. Светлые волосы разметались по подушке, а грудь мерно поднималась и опускалась в спокойном дыхании. Он хотел что-то сказать ему, разбудить, попросить о помощи, но вместо этого только рвано дышал, выталкивая воздух из лёгких, и цеплялся за края кровати.       — Гарри? — сонный голос Драко прорезал остатки кошмара. Он приподнялся на локте, хмурый и растрёпанный после сна. Волосы падали ему на глаза, а голос был низким и тихим от усталости. — Эй, ты чего? Гарри моргнул несколько раз и, не думая, набросился на Малфоя с объятиями. Он цеплялся за него, желая каждой клеткой своей сущности остаться именно в этой реальности: схватился за его плечи, коснувшись тёплой кожи, сминал ткань пижамы и проник пальцами в волосы, прижимая его к своей дрожащей груди.       — Кошмар… там все… — он тихо хныкал не в силах остановиться и глотал слова, задыхаясь, — там они умерли! И… — горькие слёзы падали на смятую постель, но Гарри не переставал говорить, — стали призраками… и я шёл и шёл по этим коридорам… и двери… и сотня дверей… а света не было! Никакого света, ты представляешь? Гарри торопливо смахнул слёзы рукавом и поднял взгляд на Драко. В серых глазах отражалось привычное спокойствие, но за ним скрывалось нечто другое. Малфой умело прятал свои чувства, как делал это всегда, однако сейчас он видел больше, чем тот хотел показать. Заметил напряжение в его взгляде и настороженность, скрытую за напускным хладнокровием. И от осознания того, что Драко переживал за него, внутри что-то болезненно перевернулось.       — Это сон, — хрипло прошептал Драко и коснулся его лица, вытирая остатки влаги. Он бережно сжал ладонь Поттера. — Это сон, успокойся. Всё хорошо. Гарри зажмурился, пытаясь выровнять дыхание. Просто сон. Да. Тёплая волна облегчения обволокла всё его тело. Он заставил себя вспомнить и остальное — Сириус жив, Фред жив, Добби жив. Никто из них не погиб. Никто. Это был кошмар, сотканный из чужой памяти, которой он никогда не должен был обладать. Звёздочки Луны убаюкивающе светились на потолке, а летний дождливый ветер проникал в приоткрытое окно. Гарри ещё раз тяжело вздохнул и потянулся к Драко, сталкиваясь с ним лбами. Он прикрыл глаза, стараясь успокоить колотящееся от испуга сердце.       — Всё нормально? — осторожно узнал Драко, не отстраняясь, и аккуратно положил руку на его шею, разминая напряжённые мышцы.       — Уже… кажется… да, — от этих бережных движений он невольно прикрыл глаза. Гарри подстраивался под каждое чуткое прикосновение. Его пальцы дрогнули, крепче сжимая ткань чужой пижамы, и потянули Малфоя ближе, когда тот надавил на его плечи. Он испустил рваный выдох, обжигая лицо напротив горячим воздухом, и приоткрыл глаза, встретившись с поволокой во взгляде Драко. Всё вокруг потеряло значение. Осталась лишь тишина, в которой скопилось напряжённое ожидание и множество вопросов без ответов.       — Ложись и попробуй уснуть, — шепнул на ухо Драко. — Я буду рядом, — его голос звучал удивительно мягко, а слова согрели лучше любого одеяла.       — Расскажешь сказку? — Поттер улёгся обратно, перевернул подушку на другую сторону и прикрыл веки.       — Какую?       — Я пошутил.       — Я тоже… засыпай. Поттер тихо рассмеялся и глубже зарылся носом в одеяло, пряча улыбку в мягких складках ткани. В груди вдруг стало тесно от нахлынувшей нежности и покоя. За окном монотонно шумел дождь, барабаня по стеклу, а приглушённый свет лампы разливался по комнате золотистыми звёздами, смягчая очертания мебели и разгоняя остатки страха. Малфой сидел рядом и устало потирал лицо, явно собираясь дождаться, когда он уснёт первым.

•••