мы гнались за ласточкой, но нашли кокон из одеял

•••

«планы на это лето

музыка на кассетах

путаться на вокзалах

путаться в одеялах

высохнем на ветру

скомканы и раздеты

молоды и бессмертны

чуть дрожим на ветру

дальше бежать

изо всей дурной силы

пока растут крылья

дальше лететь

за малиновым солнцем

пока не вернётся ночь»

Всю ночь Гарри растворялся в ласковом тепле, беззаботно сопя в подушку. Мягкие одеяла дарили спокойствие и умиротворение. Никакие больше кошмары не беспокоили его. Лилии делились безопасностью, уютом и таким странным чувством, от которого хотелось свернуться в клубок и не вылезать из постели практически, ну… никогда. Только тепло, Драко и свет волшебных звёздочек. Гарри разлепил глаза, когда солнце только поднималось в голубоватом небе, и прищурился от яркости света. Он перекатился на другой бок, вдыхая запах от пустой подушки Драко, и тихо хрипнул, раскрыв рот: в этом сладком чувстве ему хотелось расплавиться, как шоколад, долго пролежавший на жаре. Разнежиться, расцвести изнутри и рассыпаться на искры. Гарри ворочался по постели, всем сердцем желая потонуть в одурманивающем аромате, и ещё сильнее уткнулся носом в бельё. Под веками вспыхнули огни, а кожа покрылась волнующими мурашками. Мерлин… как же… Крышесносно. Поттер потянулся, растягиваясь на кровати руками и ногами, и достал пальцами до стены, на которой висели колдографии друзей Драко. И наткнулся на свою же, приподняв голову — на ней он сидел на каменном подоконнике в Хогвартсе, одна нога была поджата, а вторая свисала вниз: мантия небрежно распахнулась и смялась складками, ослабленный галстук съехал набок, а тёмные волосы, как и всегда, торчали в разные стороны. Его поймали в особо уязвимый момент, когда он только повернул голову на камеру и не успел среагировать: взгляд казался усталым и немного раздражённым. Гарри провалил тогда экзамен по Зельеварению, и Малфой пообещал, что они подтянут этот предмет на летних каникулах. Так странно было видеть своё лицо на стене его спальни, рядом с колдографиями других друзей, внутри этого чужого и одновременно такого знакомого пространства. Его… спальни. И до Гарри дошло. Воспоминания вернулись к нему в эту же секунду. О… нет. Он рыдал у Малфоя на груди… У Малфоя. У Драко Малфоя!!! Он плакал... Не просто выглядел испуганным, нет. Хныкал, задыхался и цеплялся за него руками, почти как ребёнок после плохого сна! Позволил обнимать себя и успокаивать. Гарри зажмурился, чувствуя, как внутренности скрутило от смущения. Это ещё одна катастрофа! Теперь Драко точно решит, что он окончательно сошёл с ума. А кто был в этом виноват?! Явно не Гарри! Тёплая ладонь на запястье, сонный голос, чужое дыхание совсем рядом, растрёпанные волосы.       «Я буду рядом.» Мерлин. Гарри закрыл лицо руками, с дрожью выдыхая. Почему Драко вообще был таким? Почему не оттолкнул? Не засмеялся? Не сказал что-нибудь язвительное, чтобы стало легче? Придурок. Поттер мученически простонал в ладони и снова уткнулся лицом в подушку. От ткани потянуло прохладой и тем особенным запахом, который он уже перестал отделять от самого Драко. Он был повсюду — в простынях, одеялах и воздухе комнаты. Гарри глубоко вдохнул и тут же почувствовал, как внутри всё поплыло, размякло и потеплело. Его снова повело. Конечно. Теперь даже подушка была против него! Гарри осторожно подтянул колени к груди, стараясь занять как можно меньше места на этой огромной кровати. Сердце стучало где-то в горле. Он не знал, что теперь делать и как всё это переварить в своей голове. Сделать вид, будто ничего не было? Извиниться? Сбежать из Малфой-мэнора и никогда его больше не видеть? Последнее показалось ему замечательной идеей. Гарри вспомнил ещё кое-что... Он рассказывал Драко про то, что хранил его детский снимок. Кровь мгновенно прилила к щекам. Год хранил в тайне, и именно вчера ему нужно было это выдать?!       — Просто великолепно, — убито пробормотал он самому себе. — Ты вляпался, Поттер. И в подтверждение своих же слов подтянул одеяло до головы, самозабвенно падая в этот невыносимый и до одури приятный запах Малфоя. Вляпался… Гарри стоял в душе, смывая с себя абсолютно всё: опасные мысли, раздирающие его чувства, запах; всё, что было ночью, всё, что было на празднике, всё, что так трепетно отзывалось в нём, когда он смотрел на Драко. Всё. Руки судорожно намывали тело, касаясь живота, пока он старался думать о чём-то другом. В голове резко встал образ нависающего над ним Малфоя, что касался разгорячённой кожи возле пупка холодными ладонями, и его снова прошибло так, что он чуть не стукнулся спиной о мрамор сзади. Твою же мать, Драко Малфой… Поттер сжал челюсть, продолжая намывать тело уже ледяной водой. Вскоре напряжение внизу живота спало, и он толкнулся лбом о дверку душа. Толкнулся ещё раз, желая выбить все дурости из головы. Опасно. Рискованно. Безумно. Гарри отправился на завтрак, упрямо глядя себе под ноги. Не пожелал доброго утра Нарциссе, что читала воскресную газету, не кивнул Люциусу, который пил кофе в гостиной, не поздоровался с Тэмми, вытирающим пыль в коридоре. Если ему удалось проигнорировать всё семейство Малфоев, значит, получится и нормально посмотреть в глаза Драко. Точно получится.       «Умный, красивый и… как ты там выразился… у меня «невероятные серые глаза?», — он, что, и правда говорил всё это?! Гарри подцепил вилкой кусочек бекона, засунув его в рот. Он недовольно жевал глазунью, не веря тому, что творил всего сутки назад.       — Как спалось? — раздалось рядом, и Поттер чуть не поперхнулся. Драко выглядел… ошеломительно — он с лёгкостью признал это. Светлые волосы были стянуты в хвост, а с висков спадали бусинки пота. Поттер стеснялся посмотреть ниже, но явно знал, что ноги прикрывали спортивные шорты. Малфой всегда просыпался раньше, чтобы выйти на пробежку. Гарри кивнул, быстро отводя взгляд.       — Ты обещал, что научишь меня кататься на… — Драко вспоминал верное слово, поджав нижнюю губу, — велосипеде? — И коснулся плеча Поттера, посылая мириады огней куда-то в затылок. — Просто напоминаю.       «Просто.» Ничего уже не «просто». Сбивчивый шёпот прямо в ухо. Очень близко для них. Очень близко для Гарри. Он сглотнул и потянулся к стакану с холодным соком, однако не успел: Драко взял его первым и выпил практически всё. И вот теперь Поттер откровенно пялился на то, как жидкость скатывалась в уголки его губ, кадык задвигался из-за глотания, а влажная от пота прядка скользнула на лицо. Малфой расплылся в улыбке и с наслаждением выдохнул, ставя стакан обратно. Он вытянулся, приподнимая руки, и сказал так повседневно, будто забыл вообще обо всём, что происходило на его дне рождении:       — Я в душ. Подождёшь? Гарри снова кивнул. Стакан с апельсиновым соком на столе в этот момент показался ему очень занимательным. Он пуст? Или наполовину полон? Или важно, что там вообще что-то осталось? Гарри долго рассуждал, взглядываясь в запотевшее стекло, и заметил, что крапинка из сока и чужих слюней медленно соскальзывала по нему. Он поспешно схватился за стакан, с жадностью выпивая приторную сладость, и взмахнул волшебной палочкой, отправляя грязную посуду в мойку. Да. Всё-таки полон. Гарри насытился. Как будто мир оставил маленькое доказательство — ничто не пропадает сразу. Всё идёт от остатка, и только потом становится чем-то большим. Хрупкость прикосновения. Единственный взгляд. Щемящее чувство. Обнажённая душа. Рокот сердца. Полнота энергии. Обретённые крылья. Полёт ласточки. И уже после — объятые туманом горы, раскатистые небеса, тайная глубина тёмных вод, малиновое рассветное солнце, эпицентр бушующего землетрясения, единение всепоглощающей Вселенной и завораживающей магии. Всё творилось в этой жизни от остатка. Всё. И возможно, чувство тоже не приходит внезапно, а сначала накапливается, укрепляется и спокойно оседает, становясь чем-то масштабным. Возможно, оно тоже начинается именно так: с чего-то незаметного сразу. С колдографии в тумбочке. С желания задержаться рядом. С переживания, когда человек молчит очень долго. И с мысли, что чужое дыхание усыпляет лучше любых зелий. Осознав это, Гарри неожиданно почувствовал себя не потерянным, а найденным. Он воодушёвленно собирался на прогулку — укладывал в корзинку велосипеда сэндвичи, которые сделала Нарцисса, пару бутылок с ледяной водой, и тёплый разноцветный плед, что собирался расстелить на поляне позже. Гарри не суетился. Все движения получались спокойными и расслабленными.

•••

Гарри расположил корзинку впереди велосипеда, оставляя место сзади, и опирался на колесо, но немного, иначе бы тот свалился на землю. Жара распаляла тело, согревая макушку головы, а солнце слепило глаза. Дыхание лета ощущалось кожей — прохладный ветер обдувал коленки и проникал под жёлтую майку, заставляя ткань развеваться. Планы Гарри на это лето были грандиозными — нужно научить Драко кататься на велосипеде, сдать Снейпу дурацкий тест по Зельеварению через месяц, отметить день летнего солнцестояния, изведать все окрестности мэнора, искупаться в речке возле их поляны и поймать ту ласточку!       — Гарри, а ты не видел моё солнцезащитное зелье? — крикнул Драко через открытое окно в своей комнате. Планы Гарри на лето оставались грандиозными — найти зелье Драко, научить его кататься на велосипеде, сдать Снейпу дурацкий тест по Зельеварению через месяц, отметить день летнего солнцестояния, изведать все окрестности мэнора, искупаться в речке возле их поляны и наконец-таки поймать ту ласточку! Они обыскали мэнор верх дном, но нашли-таки зелье Малфоя. Солнце к тому времени уже перевалило за полдень. В голубом небе плыли чудные пушистые облака и летали птицы, рассекая высоту крыльями.       — А мы не полетим на мётлах?       — Садись давай!       — Гарри, я не собираюсь садиться в...       — Не закатывай глаза и садись! Препирались они недолго: Драко опасливо уселся на багажник, неуверенно взявшись за сидение, и напряжённо зажмурился. Гарри с силой надавил на педали. Они помчались в зелёную ширь, где далеко-далеко журчала прохладная река, а облака над головой обретали фигуры диковинных животных. Гарри мгновенно разогнался и на безудержной скорости съехал прямо вниз по маленькой асфальтовой тропинке, что извилисто проходила возле земляных дорожек. Ветер задувал в уши, подхватывал кудрявые волосы и заставлял сидящего на багажнике Малфоя покрепче схватиться за его талию. Это напоминало Поттеру полёт на метле. Окрыляюще быстрая скорость отдавалась в ушах и стуке сердца, адреналин бушевал, завладев его телом, а яркое счастье проникло в душу. Мимо проносились жёлтые заросли одуванчиков, высокие деревья и пышные кустарники белых гортензий, залитые солнцем, — они мерцали среди лугов зачарованными вкраплениями. Ветер перебирал травы, заставляя их перекатываться мягкими зелёными волнами до самого горизонта. В цветах стрекотали кузнечики, а над головами проплывали редкие и прозрачные облака. Солнечный свет скользил по дороге, цеплялся за велосипедные спицы и путался в кронах деревьев, оставляя на них дрожащие блики. Мэнор всё отдалялся и отдалялся. А хватка Драко становилась сильнее. Гарри давил на педали, чувствуя, как напряжение тяжело прокатывалось по мышцам ног. Велосипед ехал вперёд рывками, цепляясь колёсами за пыльную дорогу, а бёдра уже начинало приятно жечь от усталости, но из-за неё хотелось ехать только дальше и дальше. Его дыхание постепенно сбивалось, а ткань неприятно липла к потной спине. Солнце охватило поляну так ярко, будто лето решило собрать весь свет мира именно здесь. Или Гарри так казалось, он не знал — сегодняшним утром всё вокруг виднелось ему радостным и светлым. Высокая трава мягко колыхалась от ветра, речка журчала неподалёку, а воздух пах васильками, мятой и нагретыми камнями. Поттер сполз с велосипеда, встав на дрожащие ноги, — коленки подгибались от изнеможения, — взял бутылку и открутил крышку, выпивая ледяную воду и утоляя жажду. Голова всё ещё кружилась из-за телесного напряжения, отдаваясь в висках бурлением. Драко тем временем не вставал с багажника, и Гарри не сдержался, поддевая его:       — Ты держал меня очень крепко. Испугался? Но Малфой не ответил. Вместо этого он вдруг скосил взгляд в сторону речки, серебристой лентой тянувшейся внизу поляны. Это… было странно? Его секундный порыв закончился, и он слегка кивнул. Это точно было странно. Однако Поттер не стал цепляться за эту мысль и искать в неожиданном жесте Драко какой-то особый смысл, иначе он бы просто обрёк себя на бесконечные догадки. Нужно было позволить моменту остаться моментом. Юноши неспешно отправились на середину поля, касаясь друг друга кистями и задевая рукавами. Гарри расстелил плед, снял с ткани маленькие травинки и стряхнул муравьёв, в то время как Малфой разгружал корзинку. Стоило ему приоткрыть крышку, как содержимое послушно выпрыгнуло наружу: печенье в жестяной коробке мягко звякнуло о ткань, следом легли сэндвичи, бережно завёрнутые в бумагу, и свиток с заметками, слегка развернувшийся от движения воздуха. Бутылки с водой остались внутри — там, где чары надёжно держали прохладу, не позволяя солнечным лучам добраться до них. Гарри улёгся на плед и бездумно пролистнул книжонку по Зельеварению, которую подарила Паркинсон на день рождения Драко. Любая мелочь становилась любопытным занятием, если не смотреть прямо туда, куда на самом деле хотелось. Малфой тем временем пытался очистить персик от кожуры маленьким складным ножиком. Получалось у него, откровенно говоря, ужасно. На одной из страниц книги аккуратным извилистым почерком была выведена короткая надпись: «Хорошего вам лета, мои сладкие. Не делайте глупостей, как в Хогвартсе». Рядом красовалось крошечное сердечко, словно намёк, который не потрудились как следует спрятать. Драко, сидевший рядом, перевёл глаза на книгу. На его лице появилось выражение, в котором смешались веселье и раздражённое узнавание.       — Паркинсон, — изрёк Малфой так, что больше объяснений не требовалось, но Гарри упрямо захотелось всё выяснить.       — Похоже, она откровенно дразнится. Или специально издевается… — тихо предположил он, пряча лукавую улыбку в страницах.       — Она всегда так делает, — отозвался Драко, не глядя на него. Голос был ровный, но в нём слышалось что-то вроде смирения. — Думает, что это остроумно.       — А ты что думаешь?.. — прошептал Гарри, ещё ниже склоняясь над книгой и рассматривая затейливые слова, смысл которых Малфой явно понимал, тогда как он сам мог лишь догадываться.       — О ней? — Драко бросил на него короткий взгляд, в котором ясно читалось предупреждение.       — Нет, — быстро уточнил Гарри и перевернул страницу чуть резче, чем собирался. — О том, что она написала?       — У неё есть поразительной талант придумывать полную чушь, не имеющую никакого отношения к реальности, Поттер, — протянул он с едва заметной насмешкой. — Не придавай этому значения. Гарри понятливо хмыкнул, принимая такой ответ, захлопнул книгу и перевернулся на спину. Персиковый сок продолжал собираться на пальцах Малфоя, задерживался там, дрожал и потом неторопливо срывался, оставляя за собой тонкую блестящую дорожку. Капелька за капелькой. Она проходила по сгибам суставов, цеплялась за линию запястья, будто не хотела отпускать, и исчезала под краем льняной рубашки, делая ткань темнее. Лён не сразу принимал влагу и сначала сопротивлялся, держа форму, но затем сдавался, впитывая тепло и сладкий запах персика. Ещё одна капля сорвалась и упала уже ниже, на кожу оголённых коленей, согретых солнцем. Она растеклась тонкой пленкой, дрогнула, поймала свет и вспыхнула золотом, прежде чем впитаться в кожу и исчезнуть, оставив после себя влажный след. Капелька за капелькой. Персик брызнул в ловких пальцах, и следующая капля попала на шею Малфоя, дразняще заискрилась на солнце и скатилась вниз, под рубашку, коснувшись оголённой груди. Гарри вымученно откинулся назад, сцепив ладони, и издал еле слышный томительный выдох. Капелька за капелькой. Он облизнул пересохшие губы и моргнул, желая развеять наваждение, но оно не исчезло: лишь тишина стала плотнее, воздух жарче, а чужие пальцы — слаще.       — Ты мучаешь фрукт, — наконец выдавил Поттер, прикрыв раскрасневшееся лицо двумя ладонями на секунду.       — Я делаю его красивым, — невозмутиво ответил Малфой, истезая персик ножом. — А ты отвлекаешься, Поттер, — хитро добавил он и наклонил голову. Взгляд опустился на его губы и вернулся обратно так быстро, что это можно было списать на воображение.       — Это ты меня отвлекаешь, — честно признался Гарри, ощущая, как под рёбрами растеклась горячая нега. Ещё немного — и его самообладание окончательно дало бы трещину.       — Так ты не смотри, — мягко, чуть ниже обычного тона произнёс Малфой, откидывая кожуру от персика в сторону. Он хорошо видел, какой эффект производит на Гарри, и бессовестно этим пользовался.       — О, Мерлин... — Поттер приподнялся, чтобы забрать бутылку с водой из корзинки. Гарри неожиданно понял, что ему больше не страшно. Не сегодня. Не здесь. Чувство внутри не исчезло. Наоборот — оно растеклось мягким и тёплым золотом, но перестало быть катастрофой. Напоминало солнце на коже: его невозможно убрать, однако и бороться с ним бессмысленно. Можно просто лежать, чувствовать и наслаждаться. Раньше Гарри казалось, что хуже всего будет, если Драко догадается, почему он прячет взгляды, давит в себе лишние слова и отворачивается первым. Он бережно хранил в себе настоящую причину весь год. Таил, отрицал, не мог признаться даже самому себе, спорил об этом с Сириусом и боялся произнести вслух. Боялся, что Драко заметит в его взгляде что-то личное, нежное и… не дружеское. Сейчас же его волновало совсем другое: что Малфой уже давно всё понял и ничего не изменил. По-прежнему находился рядом, улыбался ему, касался плеча и шёл за ним, куда бы Гарри не звал. Но страшно… страшно больше не было.       — Лови, — Драко бросил ему кусочек персика. Гарри сразу же поймал его ртом и ликующе поднял брови, одержав победу над фруктом. — Омерзительно, Поттер.       — Да ладно, — жуя, пробормотал Гарри, — признай, что тебе понравилось, — пошутил он, укладываясь обратно на плед. — У меня классная ловкость в движениях. Не стоит завидовать.       — Я завидую отсутствию у тебя чувства достоинства.       — Оно мешает веселиться. Драко всё-таки рассмеялся. Гарри смотрел на него и чувствовал себя до абсурдности счастливым. Малфой сидел рядом на пледе, прикрывал одной ладонью лицо от солнца, держал в другой несчастный растерзанный персик и выглядел… потрясающе. Летний ветер трепал белёсые волосы, выбивая короткие пряди. На его шее поблёскивала тонкая серебряная цепочка, кольца мерцали белизной, а на предплечьях постепенно оставался загар — поцелуи солнечных лучей окрашивали кожу нежной розовой. Гарри смотрел на Малфоя очень долго. Впитывал. Любовался. И впервые не отвёл взгляд сразу, позволив себе творить шалости. Потому что зачем? Больше не хотелось бежать от собственных чувств или делать вид, будто их нет. Жизнь продолжалась удивительно спокойно, и это было прекрасно. Лето пахло травой и звучало стрекотанием жучков, а солнце всё так же грело кожу.       — О чём задумался? — спросил Драко, отпивая ледяную воду, и придвинулся ещё ближе.       — Да так, — Гарри вяло потянулся, доставая пальцами до коротких травинок.       — Это настораживает, — Малфой нахмурился, с недоверием оглядывая подозрительно радостного Поттера.       — Я просто подумал, что лето у нас выходит хорошее. Драко посмотрел на него поверх бутылки. В серых глазах мелькнуло что-то мягкое. Он тихо шепнул: «Да, я тоже так думаю», и раскрыл книгу, поглощаясь в чтение. Малфой вслух рассказывал о защитных свойствах зелий, особенностях лунного камня и Умиротворяющем бальзаме.       — Если ты хочешь, Гарри, — Драко подтолкнул его плечом, заметив, как тот стал засыпать, — чтобы Снейп поставил тебе хотя бы «удовлетворительно», то слушай меня внимательно.       — У меня уже и так есть свой бальзам, — Гарри разнежился от солнца и перевернулся на другой бок, лицом к лицу с Малфоем. — Ты. Зачем мне ещё один такой же? Говорить нелепости, при этом будучи совершенно расслабленным и насладившимся, оказалось легко. Гарри приблизился и приоткрыл один глаз, — совсем немного, — и заметил, как Малфой смущённо раскраснелся. Поттер воспользовался этим.       — Прости, что я не слушаю, просто я не настроен сейчас на учёбу, — он заигрывающе разулыбался, — кое-кто продолжает меня отвлекать.       — Ты ужасен, Поттер, — запоздало сказал Драко, еле как вернув себе контроль над речью. Вдалеке над полем стремительно пронеслась птица, резко рассекая крыльями нагретый воздух. А следом и вторая, и третья. Целая стайка низко баловалась в голубом небе.       — Ласточка! — Гарри тут же подскочил, второпях натягивая на себя кеды.       — Даже не думай, — сухо произнёс Малфой, хотя прекрасно знал, что любые его слова не остановят Поттера от идиотской затеи.       — Я почти поймал её в прошлый раз!       — Поттер! Но Гарри уже нёсся через траву, смеясь так громко, что спугнул ещё двух птиц сразу. Драко смотрел ему вслед и качал головой, но улыбка всё равно не уходила с его лица. Поттер бежал и бежал по нагретой солнцем поляне и очень ясно понял одну простую мысль, которую так старалась донести ему Луна. Порой счастье ощущалось как прохладный ветер в распахнутой футболке, смех лучшего друга рядом и чувство, которое больше не хочется в себе прятать. И пугает оно сильнее, чем боль, но только первое время. Потом всё становится проще.

•••

Узкая тропинка возле поляны плавилась от жары. Солнце клонилось ниже, но воздух оставался густым и тёплым. Ядовито-красный и яркий велосипед стоял посреди дорожки немного криво, переднее колесо упиралось в траву, а руль был вывернут в сторону.       — Я не поеду на нём, Гарри, — у Малфоя затряслись ладони. Левое веко, казалось, тоже не выдерживало этого унижения. Да, ведь велосипед такой пугающий, конечно. Страшнее драконов и тёмной магии вместе взятых.       — Не переживай и садись, — Поттер приглашающе похлопал по сиденью. Драко казался раздражённым и в то же время настороженным. На переносице остались мазки от солнцезащитного зелья, но щёки всё равно загорели и отливали розовым. Гарри сдержал улыбку.       — А если я упаду? — Малфой с недоверием посмотрел то на Гарри, то на жуткое магловское создание. Он осторожно уселся на велосипед, тут же вцепившись в руль.       — Я тебя поймаю, — решительно шепнул Поттер и вцепился в сидение по другую сторону. И Драко почему-то замолчал. Совсем ненадолго. Гарри научился замечать такие паузы, но благоразумно промолчал, не выводя и без того нервного Малфоя. Тёплый ветер колыхнул его рубашку, и Поттер уловил знакомый запах лилий, летнего солнца и чего-то невыносимого. Сердце тут же сделало неровный удар. Нет. Не сейчас. Только не сейчас.       — Смотри вперёд, — мягко произнёс Гарри, сглотнув вязкую слюну. — И не дёргайся. Сначала Малфой ехал ужасно. Абсолютно ужасно. Просто безнадёжно. Колёса шатались из стороны в сторону, руль дёргался, а сам Драко пытался удержать равновесие, достоинство и остатки душевного спокойствия. Гарри бежал за ним следом, еле поспевая, и следил, чтобы тот не свернул с тропинки. Дыхание прерывисто выходило из груди, но Поттер, как и обещал, держался рядом.       — Крути педали!       — Кручу! Велосипед резко качнулся в сторону. Драко испуганно выдохнул и схватился за предплечье Гарри, держа руль одной рукой. Очень крепко. Поттер почувствовал, как от этого прикосновения внутри снова всё предательски потеплело.       — Поттер, если ты отпустишь меня, я расскажу Снейпу, как ты списывал эссе на третьем курсе у Грейнджер. Гарри расхохотался.       — Да я держу тебя, держу! — сквозь смех он выдохнул: — Это был один раз, когда я списывал!       — Семь, — почти выкрикнул Драко, пытаясь вернуть равновесие. — Три у неё и четыре у меня.       — Откуда ты вообще помнишь?!       — Это был счастливый день. И после этого у Драко наконец начало получаться. Гарри отпустил его, наблюдая с какой концентрацией во взгляде Малфой уехал вдаль. До смешного серьёзный. Поттер бежал за ним и улыбался, как полный влюблённый придурок.       — Я еду! — неожиданно выкрикнул Драко, поворачивая руль.       — Ты едешь! — заорал Гарри в ответ.       — Поттер, я еду!       — Я вижу! Я горжусь тобой! Ты молодец! А потом Малфой всё-таки запаниковал. Велосипед опасно вильнул. Гарри почти успел схватиться за его рубашку.       — А как остановиться?! — Драко хлопал глазами, не зная, что делать.       — Ногами!       — Как именно, Поттер?! Через мгновение они оба уже валялись в высокой траве возле дорожки. Гарри рухнул первым, а Драко прямо сверху, едва не заехав ему локтём по лицу. Велосипед трагично перевернулся рядом, а цепи издали мученические звуки. Драко склонился над ним. Щёки у него раскраснелись, волосы окончательно взъерошились, а на подбородке осталась травинка, которую легко сдул Поттер. Он приподнял брови, уже готовясь извиниться.       — Ты идиот, — шепнул Малфой, тяжело дыша.       — Ты сам свернул в кусты, — Гарри виновато пожал плечами, опуская стыдливый взгляд. Ну, не успел он добежать. Но всё ведь прошло хорошо! Драко же научился кататься на велосипеде!       — Потому что ты орал.       — Я тебя поддерживал! Малфой голосисто рассмеялся. Голова тут же запрокинулась назад, глаза сощурились от солнца, а смех получился живым, звонким и совершенно счастливым. Поттер погрузился в нежность, охватившую его с головы до ног. Гарри готов был ещё тысячу раз бегать за этим дурацким велосипедом, лишь бы снова увидеть Драко таким. Он желал снова и снова делать что-то глупое, утомительное и нелепое только ради его смеха.

•••