первый раскат грома
21 июня 2026 г., 04:59
•••
«я буду беречь тебя чаще
буду беречь тебя дольше
думай лишь о настоящем и
не пытайся о прошлом
а за городом море и камни
ветер состриг твои кудри
нам не остаться на равных
даже пытаться не будем»
Изнурительный день походил к концу. Впереди юношей ждала нелёгкая дорога до дома, а ноги уже подкашивались от усталости. Они искупались в речке, изучили одну тему по Зельеварению (Малфой всё-таки заставил Поттера), покатались на велосипеде (Поттер заставил Малфоя съехать вместе с низкого склона), съели всё, что забрали с собой, но так и не догнали ласточку. Драко думал, что это к лучшему. Поттер, по его скромному мнению, уже спятил из-за абсурдной идеи поймать то, что никак не желало идти в руки. Солнце тягуче опускалось за горизонт, окрашивая небо густыми розовыми красками. Облака наливались насыщенным алым, однако в просветах становились приглушёнными и мягкими, словно выцветали вместе с уходящим днём. Знойная жара отступала, и вечерний воздух становился более плотным и влажным. Ветер охлаждал пылающую кожу, забираясь под ворот льняной рубашки Малфоя, и приносил с собой запахи трав, речной воды и цветущих лугов. Они шли пешком: без метел, — в чём виноват был Поттер, не взяв их с самого начала, — магии и спешки. Ядовито-красный велосипед тихо поскрипывал рядом. Иногда колесо съезжало в сторону, и Гарри раздражённо поджимал губы, выравнивая руль. Кеды были перепачканы пылью, футболка прилипла к спине, а кудри взъерошились ещё сильнее после долгого дня. В чёрных завитках игрались уходящие лучики солнца, и от этого они казались немного светлее, как молочный шоколад или карамель. Одна кудряшка то и дело спадала на лицо, и Поттер злился, сдувая её раз за разом. Сам решил везти это треклятое оружие для убийства, так пусть продолжает. Вечер медленно растекался вокруг них золотистым светом. Вдалеке стрекотали сверчки. Над дорогой лениво кружили мошки, подсвеченные закатом, а в высокой траве прятались последние тёплые отблески солнца. — У меня болят ноги, — буркнул Драко. Мышцы и правда тянуло, и он мечтал о горячей ванной с болеутоляющем зельем из лаванды и душицы маминого изготовления. — Потому что ты впервые в жизни использовал их по назначению, — протянул Поттер сиплым тоном голоса. — Поттер, я занимался фехтованием, — Малфой смерил его утомлённым взглядом. — Это не считается. Другая физическая нагрузка, — велосипед крякнул на одном из камешков. Гарри разозлился, уводя руль в другую сторону. Цепья звякнули. — Знаешь, Поттер, — он тяжело выдохнул, — я даже спорить с тобой не собираюсь. Гарри рассмеялся. Смех получился хриплым от изнеможения, но таким лёгким, что Драко тоже невольно улыбнулся и сразу же повернул голову туда, где небо начинало темнеть. Юноши отправились дальше. Поттер что-то тихо ворчал себе под нос, когда велосипед снова ехал неровно. Иногда их плечи сталкивались и пальцы задевали друг друга. Малфоя напрягало то, как стремительно входил Гарри в его личное пространство и в саму жизнь. После ночи с кошмаром, о которой никто из них не говорил прямо, мир стал странно правильным, будто картина, долгие годы висевшая криво, неожиданно заняла единственно верное положение. Они вообще много чего не обсуждали. Мгновение на площади Гриммо. Праздничный торт, который Поттер нёс так осторожно, словно он был величайшим сокровищем магической Британии. Несколько секунд тишины. Тайну, разделенную на двоих. Они не говорили о произошедшем в магазине среди старых виниловых пластинок, стоявших на полках плотными рядами. Между обложками, покрытыми пылью времени, тихим потрескиванием динамиков и запахом старой бумаги случилось что-то, чему Драко до сих пор не мог подобрать название. Малфой хорошо помнил тот взгляд Гарри. В зелёных глазах вспыхнул свет, которому он не мог найти разумного объяснения, но почувствовал его с пугающей ясностью. И ещё Драко помнил расстояние между ними. Жалкие несколько сантиметров. Ничтожное пространство, которое они так и не смогли переступить, когда желали до дрожи. Ему не нравилось, куда вели эти мысли. Он помнил всё, что они пережили за эти невероятно счастливые шесть дней. И после всего этого жили так, будто ничего и не произошло. Словно случившееся перестало быть чем-то удивительным и незаметно превратилось в часть их повседневности. И самое раздражающее, что Драко всё устраивало. Он ведь Малфой. Он понимал. Драко понимал, что чужие прикосновения давно перестали быть «случайным действием». Гарри постоянно его касался — плечом, коленом или локтём. Иногда ему хотелось спросить, придурок Поттер делал это специально или назло родился таким невыносимым. Малфой стал замечать подобное всё чаще. Он замечал каждое такое касание и ждал следующего. Это было странно. Особенно потому, что ему нравилось, когда Поттер оказывался рядом, и между ними оставалось меньше места, чем нужно. Нравилось настолько, что порой он не отстранялся первым. И это бесило. Потому что Поттер не делал ничего особенного и просто существовал рядом. А Драко почему-то помнил каждое случайное прикосновение лучше, чем половину разговоров за эти несколько дней. Он понимал и последнее, самое тихое и самое неотвратимое: если найти название тому, что происходило, то придётся выбирать. Название пока не приходило ему на ум, поэтому можно было оставить удобную для них недосказанность. Гарри шёл впереди, оглядываясь и убеждаясь, что он успевал. Они уже пересекли что-то. Не одной ночью. Не одним «несвиданием» или «поцелуем». Не одним весёлым падением в траву. А всем этим вместе. И теперь это просто существовало между ними, как лето, которое невозможно отменить. В небе очень далеко от них разразился первый раскат грома. — Ты задумался, — припоминая его же слова, тихо сказал Гарри и сильнее сжал рукоятку велосипеда, — когда уходишь в себя, у тебя взгляд становится дальше. — Забавно… Я хотел сказать тебе то же самое ещё утром. Ты в последнее время часто так делаешь. — И давно ты это заметил? — Гарри остановился, медленно развернулся к нему, всматриваясь в лицо, и нахмурился. Густые брови забавно сомкнулись на лбу. Драко усмехнулся. Он бы не мог не заметить. — Не знаю… — произнёс Малфой, выпуская короткий смешок из лёгких, — наверное давно. Ты не умеешь скрываться. — А ты будто умеешь? — он вскинул подбородок и развернулся обратно, отправившись в сторону мэнора чуть быстрее, чем прежде. — Умею лучше тебя, — крикнул Драко и побежал за ним. Он подтолкнул его локтём. Сил на другие подколы не осталось. — Я думал о сегодняшнем дне! Это было весело, — Малфой заставил его посмотреть на себя, притянув за влажную ткань майки. — Спасибо. — Да ладно, — Гарри по обыкновению пожал плечами. — Это просто велосипед. Я рад, что научил тебя кататься. Так что на правах знающего теперь катишь его ты. Драко рассмеялся и взял руль с другой стороны, случайно столкнувшись с Гарри пальцами. Ветер прошёлся по коже прохладной дрожью. Высокая трава тревожно зашуршала, прогибаясь волнами, и где-то далеко, за линией леса, глухо прокатился ещё один раскат грома. Такого, от которого что-то сжималось под рёбрами. Небо потемнело сразу. Золотистые блики гаснули, будто кто-то осторожно прикрыл солнце полупрозрачной тканью. Розовые облака налились тяжёлым фиолетовым, а горизонт стал густым, свинцовым и странно тихим. Воздух перед грозой всегда был особенным — плотным, влажным и напряжённым. Им трудно дышать. Он лип к коже и проникал под одежду. Где-то рядом беспокойно сорвалась сова. Ветер усилился, трепал волосы и дёргал рукава. Трава металась вокруг ног, а вдали вспыхнула молния — короткая, ослепительно белая и расколовшая небо пополам. Спустя несколько секунд поле содрогнулось ещё раз. Первая капля упала Драко на шею — холодная и ледяная. Потом ещё одна. И ещё. Дождь начался осторожно: редкие тяжёлые капли оставляли тёмные пятна на сухой тропинке, стучали по траве и коже. Но уже через минуту небо словно прорвало. Ливень обрушился резко. Шум капель мгновенно заглушил всё остальное — ветер, чужое дыхание, далёкий гром и скрип колёс. Вода стекала по лицу, забиралась за воротник и пропитывала одежду насквозь. Волосы липли ко лбу, ресницы слипались от влаги, а поле вокруг стало размытым. Гроза развернулась над ними во всей своей необузданной силе. Мэнор едва виднелся вдали — светлый, огромный и тонущий в вечернем золоте. Окна отражали закатное небо, а вокруг высоких стен шумели тёмные деревья. Малфои всегда умели скрываться. Они всё контролировали: интонации, взгляды, репутацию, внешний вид, мысли и чувства. Малфои никогда не совершали необдуманных поступков. Не привязывались чересчур сильно. Не оставляли людей рядом надолго. И уж точно никогда не приглашали кого-то провести с ними целое лето.•••
Дождь закончился так же внезапно, как начался. Последние капли ещё срывались с ветвей деревьев, когда они добрались до территории поместья. Гравий под ногами блестел от влаги, отражая редкие полосы закатного света. Малфой-мэнор возвышался впереди огромной громадой, подсвеченной окнами. Мокрая рубашка мерзко липла к спине, вода стекала по шее под воротник, волосы давно потеряли всякий приличный вид, а ботинки издавали отвратительные чавкающие звуки при каждом шаге. Драко скривился. Горячая ванна, горячая ванна… Мысли, что уже через пару минут он насладится теплом и погрузится в цветочные ароматы, приносили успокоение. Гарри катил велосипед один, устало выдыхая через раз, и спрятал его среди деревьев. Он выглядел ещё хуже: волосы прилипли ко лбу, майка потемнела от дождя, а на коленях остались следы земли после очередного падения. Сам виноват. Если бы не его любовь к сомнительным идеям, они бы давно прилетели домой на мётлах. — Когда отец увидит его… — устало произнёс Драко, кивнув на заметный в кустах велосипед. Он не успел договорить. — Утром не увидел ведь, — неожиданно бодро ответил Гарри, — не парься, я разберусь. Они поднялись по ступеням. В холле на верхнем этаже их встретил Люциус Малфой, что недавно вернулся из Министерства. Он опирался на перила и держал бокал с янтарным огневиски. Сухой и безупречно собранный: светлые волосы были стянуты в строгий высокий хвост, начищенные туфли блестели от тёплого света люстр, а выглаженный костюм сидел так идеально, будто мужчина только что сошёл с обложки дорогого журнала. На фоне двух насквозь промокших юношей это выглядело издевательски. Драко напрягся, уже готовясь к отчитыванию за опоздание, неопрятный вид и полное несоответствие ожиданиям. Он сжал пальцы в кулаки, подходя ближе и без страха смотря в цепкие и постоянно оценивающие глаза. — Добрый вечер, — произнёс Люциус таким голосом, что дрожь всё равно прошлась по телу. — Вы двое отсутствовали почти весь день. Когда Гарри подошёл ближе, на пол упало пара капель воды с мокрых рукавов. Драко стойко выпрямился, ощутив его рядом. Люциус перевёл взгляд на грязные кеды Поттера и следом на промокшие волосы сына. — Я полагаю, вы оба решили проверить, на сколько хватит моего терпения, — раздражение уже проступало под идеально выверенной маской спокойствия, однако отец удерживал её с поразительной выдержкой. Получалось настолько блистательно, что любой посторонний решил бы, будто он совершенно невозмутим. И только Драко видел трещины. — Мы не заметили время, — осторожно признался Гарри и кашлянул. — Это моя вина. — Очевидно. Вы могли бы потрудиться доставить Драко домой вовремя, — и после короткой паузы добавил: — Но, учитывая, что он тоже не подумал об этом, ответственность придётся разделить. Драко удивлённо всмотрелся в лицо отца. Это не укладывалось в голове. Что-то неправильное звучало в его формулировке. Люциус должен был отчитать Поттера и выставить его из мэнора за нарушение всех возможных правил, но вместо этого он проявил к нему снисходительность. — В следующий раз сообщайте, когда собираетесь вернуться, — Люциус с холодным вниманием посмотрел сначала на одного, а затем на другого и коротко усмехнулся. — И перестаньте скрываться. — Что? — одновременно произнесли Гарри и Драко, совершенно не ожидающие подобного. — Я знаю, где вы бываете, — и когда он начал перечислять все их секретные места, Поттер испуганно застыл, а Драко почувствовал, как его лицо разгорелось от стыда. — Поляна у реки, холм за северным лесом, старый мост, тропа возле старой мельницы. И, если память мне не изменяет, сегодня вы практически час катались на том кошмарном магловском изобретении. Молчание стало оглушительным. — Что?.. — снова выдавил Драко. — Драко, — устало произнёс отец, — я владею этим поместьем и всем, что его окружает вот уже сорок лет, — он слегка развёл руками. — Твои попытки соблюдать секретность весьма переоценены. Гарри издал звук, подозрительно похожий на сдавленный смешок. — Не обольщайтесь, мистер Поттер, — Люциус смерил его ледяным взглядом. — Я напомню, что в этом доме существуют правила. Они могут показаться вам незначительными. Например, совместный ужин. Если вся семья собирается за столом, предполагается, что её члены присутствуют. Я не требую, чтобы вы выглядели безупречно и не запрещаю отходить от мэнора далеко. Это было бы бессмысленно. Однако я ожидаю, что после прогулок под дождём и ваших остальных традиционных развлечений вы будете приводить себя в порядок прежде, чем появляться в общих комнатах. Ваше воспитание и мои ожидания далеко не всегда совпадают, мистер Поттер. Я это понимаю. И могу в любой момент изменить наш договор, если вы не будете придерживаться установленных границ, — строго заключил на этом Люциус. — Я услышал вас, мистер Малфой, постараюсь исправиться, — шёпотом ответил Гарри, не отрывая взгляда от высокомерного лица напротив. — В тот раз вы мне тоже обещали постараться, — ответил он резко и скрылся в глубине второго этажа, небрежно оставив пустой стакан на изгороди лестницы. Прежде чем развернуться, Драко впервые за весь вечер посмотрел на Гарри. По-настоящему посмотрел. На его мокрые волосы, покрасневшие от дождя щёки и виноватую улыбку. На человека, который каким-то невозможным образом сумел сделать то, во что он сам никогда до конца не верил. Договориться с Люциусом Малфоем. И в этот момент что-то в голове Малфоя окончательно сдвинулось — отец уже давно не видел в Поттере нежелательного гостя, а тот, казалось, даже не замечал, насколько это невероятно. — Ну, что? — тихо спросил Поттер, поймав его взгляд. — Я же говорил тебе, что разберусь. Драко каждый раз пропускал мимо ушей саму возможность поверить в то, что отец разрешил им дружить. До последнего не верил, что он и Поттер пришли к компромиссу. До этого момента чётко знал, как сильно нужно бороться с Люциусом, чтобы вырвать у него принятие Гарри и доказать, что тот достоин этого. И теперь, как оказалось, они разобрались в этом без его прямого участия... Драко неверяще вглядывался в зелёные глаза, такие же яркие, как летняя трава под солнцем, и прокручивал произошедшее снова и снова. — Ты невозможный, Гарри... Они некоторое время смотрели друг на друга в полном молчании и после отвели смущённые взгляды, чтобы через мгновение вернуть их обратно. За окнами продолжала греметь гроза, уже далёкая и нестрашная. Драко поймал себя на мысли, что некоторые вещи действительно менялись. И, возможно, не все перемены стоило останавливать.•••
