Не забывай, мы встретимся в Аду

      К величайшему изумлению Аластора, его пригласили в питейное заведение. Какое-то корпоративное торжество по случаю достижения невероятных охватов или чего-то в этом роде. Он не был уверен. Впрочем, приглашение обрело смысл, как только он осознал, что бар «смешанный». Большинство таких мест были дешёвыми и принимали сброд всех мастей, лишь бы там присутствовало определённое число… цветных господ.       Аластор был вне себя от ярости, но раз компания оплачивала выпивку, дарёному коню, как говорится, в зубы не смотрят. Его взор блуждал по залу в поисках Винсента, но того нигде не было. Аластор испустил тяжёлый вздох, прихлебывая свой виски.       Он уже был «под мухой», когда наконец заприметил Винсента. Вернее, сначала он его услышал. Этот человек был шумным. Громче обычного. Аластор восседал на диване в глубине зала, и его глаза следовали за Винсентом, пока тот заказывал выпивку.       Глаза того вспыхнули при виде Аластора, и он направился к нему; пинта пива в его руке почти опустела, пока он преодолевал расстояние.       — Аластор! Ал, при-и-ивет! — осклабился он, плюхаясь рядом. — Мужик, бар просто блеск, а эти дамочки… такие горячие…       — Ах, да, полагаю, так и есть, — желчно отозвался Аластор. Он и забыл, что этого субъекта тянет к женщинам. Учитывая нынешние времена, он, вероятно, и сам не ведает о своём влечении к мужчинам. — Плохой день?       — Великолепный день! — громко расхохотался Винсент, хотя на лице застыла напряженная ухмылка. — Просто фантастический, честное слово, из моего дома только что вышвырнули одного паразита!       — Вот как? — промурлыкал Аластор, настороженно наблюдая за ним. Внезапно его осенило: он ведь почти ничего не знает о жизни Винсента. Ему был известен его путь к власти и практически каждое совершённое им убийство, но он едва ли смыслил хоть что-то в его личных делах. Семья, друзья… чёрт возьми, он готов был поспорить, что у этого человека есть даже аквариумные рыбки. — И кто же это?       Винсент напрягся от вопроса и ослабил галстук.       — Это… неважно. Её больше нет.       — Неужто подружка? — ахнул Аластор, и его рот изумленно приоткрылся. Уж он-то точно бы заметил, будь у того пассия!       — Не строй из себя такого шокированного! Я и раньше со многими встречался, — огрызнулся Вокс, закатывая глаза. — Нет, не подружка, но это не твое собачье дело, ясно? Так что отвали.       — Значит… семья, быть может? — допытывался Аластор, пытаясь выудить побольше информации. Чтобы… манипулировать им, разумеется! Никаких глупостей вроде личного интереса или симпатии.       Винсент напрягся ещё сильнее, и Аластор ухмыльнулся, поняв, что попал в точку.       — О, нет ничего постыдного в неприязни к родственникам, родители порой бывают сущим разочарованием.       Когда тот снова вздрогнул, Аластор понял, что не в бровь, а в глаз. Быть может, мать Винсента? Вокс как-то упоминал, что его мать скончалась от болезни до того, как он начал полномасштабный захват компании.       — К черту всё, — прошептал Винсент себе под нос, поднимаясь на ноги. — Не хочу думать об этом дерьме. Ал, отвали. Пойду перепихнусь с кем-нибудь.       — Несомненно, так и будет, — скептически бросил Аластор, посмеиваясь над своим виски, прежде чем сделать глоток.       Винсент ворвался на танцпол, подвалил к цветной женщине и принялся флиртовать, пытаясь скрыть гнев. Его отвергли почти мгновенно. Аластор наблюдал, как ярость заливает лицо приятеля, прежде чем тот попытался подавить её и продолжить настаивать.       Это продолжалось какое-то время: Винсент брал выпивку, залпом осушал её, подкатывал к очередной девице и получал от ворот поворот.       Аластор чувствовал нескрываемое злорадство.       Пока Винсент внезапно не исчез в уборной с какой-то девицей.       Спустя вечность — так ему показалось — тот вынырнул оттуда и рухнул на диван к Аластору. На шее и губах алели пятна помады, а одежда была застёгнута кое-как.       — Мне это было нужно, — фыркнул Винсент, покачиваясь даже сидя, с блаженным видом.       — Отвратительно, — прорычал Аластор, вонзая ногти в собственные бёдра. Винсент вздрогнул, осознав, что Аластор все ещё здесь, и ахнул. Он был мертвецки пьян. В стельку, если позволите.       — Аластор! Ого, — рассмеялся он, приближая свое лицо к его лицу. — У тебя золотые глаза. Вау… это так круто… Ты такой крутой. Ты… вдохновляешь.       Аластор запаниковал от этого слова и столкнул Винсента с дивана.       — Т-ты пьян! Не смей липнуть ко мне, ты… ты дурак!..       — Почему? — прошептал Винсент, выпрямляясь на полу. Он пополз между ног Аластора и закрыл глаза, прижавшись щекой к его бедру. — Ты такой… восхитительный. Я так обожаю твою работу, от неё мне становится так… тепло. Трудно поверить, что кто-то может заставить меня чувствовать себя таким… спокойным.       — Очевидно, я не единственный… — Аластор впал в панику, прикрывая пах, когда его тело решило, что кровь должна прилить вниз, а не к мозгу.       Что это? Почему мой организм реагирует столь непотребным образом?       Аластор окончательно потерял голову, когда Винсент потёрся о него ещё ближе. Он оттолкнул его, упёршись ладонью в лоб.       — Прекрати это! Иди трахни ещё какую-нибудь шлюху, если приспичило, но оставь меня в покое!..       — Я не хочу их, я хочу тебя, — пробормотал Винсент, открыв глаза и пристально глядя на Аластора. Сердце Аластора пропустило удар, и он почувствовал, как жар разливается внизу.       Он попал. В прямом смысле.       — Пожалуйста… просто… агх! — простонал Аластор, окончательно отпихнув Винсента. Он выбежал из клуба, по пути случайно врезавшись в какого-то пьянчугу. Винсент бросился следом, но когда Аластор выбрался наружу и оглянулся, того уже нигде не было.       Лицо Аластора горело от стыда, пока он бежал домой. По милости Небес, эрекция спала. И все же он залез в душ, натирая себя до красноты, пока не перестал чувствовать себя таким осквернённым. Посреди процесса горячая вода закончилась, и к моменту выхода из ванной его пробила дрожь.       Он всегда был мерзляком, а горячая вода была роскошью, которую он едва мог себе позволить на своё скудное жалованье. Аластор со вздохом облачился в пижаму и закутался в несколько одеял.       У него и раньше случались эрекции. У кого их не было? Это естественный процесс, проверка оборудования на работоспособность, даже если им не пользуются. Но результаты его всегда коробили: липкая текстура, холодный пот на коже…       И это мы ещё не говорим о «гонах», которыми Ад решил проклясть его позже.       Но у него никогда не было причины. Никогда это не случалось из-за человека.       И уж точно не из-за Вокса.       Но Винсент был так близко, а Аластор был навеселе.       Он вспомнил тёплое дыхание на своей ноге и пронзительный взгляд Винсента, устремленный прямо в его глаза.       Аластор вернулся в реальность с гримасой отвращения и осознал, что он снова возбуждён.       Сперва он попытался подавить это усилием воли, затем принялся растирать бёдра, надеясь, что всё пройдёт. Тщетно. Разум то и дело возвращался к облику Винсента: его мягкие губы, длинные ресницы, то, как волосы падали на глаза…       Воображение разыгралось, рисуя, как Винсент срывает с себя небрежно застегнутую рубашку. Красная помада в мыслях сменилась кровью. Укусы и синяки.       Аластор вскрикнул, когда его ладонь коснулась вставшего члена сквозь ткань во время неудачных попыток массажа бёдер.       — Чёрт, — прорычал Аластор, глядя на свою руку так, будто она его предала. Он сглотнул, сжимая кулак. Аластор взвесил варианты, но когда он снова представил Винсента на коленях перед собой, он решил, что всё равно проклят. Даже Господь не был ему свидетелем в этот миг.       Он схватил подушку, не желая рисковать из-за тонких стен, и закусил её, стягивая штаны. Он яростно уставился на свое возбуждение, сочащееся смазкой.       Всё это казалось крайне неэстетичным, когда он взял себя в руку. Ощущение «кожа к коже» было далеко не таким приятным, как его малевали. К тому же его руки были сухими из-за нехватки влажности, в которой он вырос.       Сухими.       Ах, точно.       Он взял лосьон с прикроватной тумбочки и выдавил немного на ладонь. Он шикнул от холода, но все же смазал свой член.       — Что я творю? — вздохнул он и снова взялся за дело.       Винсент наверняка бы знал, что делать. Пусть у него нет опыта с мужчинами, но уж с самим собой-то он обращаться умеет. Действовал бы он медленно? Или быстро? Стал бы он дразнить Аластора или шептать слова ободрения?       Аластора пробила дрожь при одной только мысли об этом. Представить, что его держат в объятиях... или, что ещё лучше, боготворят. Он вообразил Винсента на коленях, пренебрегающего собственным сочащимся членом, пока тот ласкает Аластора. Быть может, время от времени целуя самый кончик.       Аластор испустил стон в подушку, и его глаза расширились от собственной реакции. Он выругался под нос и начал толкаться бёдрами в свою руку. Винсент смотрел бы на него этими пронзительными глазами, выискивая всё, что заставляет Аластора чувствовать себя хорошо.       И Аластор позволил бы ему это.       Эта мысль не действовала так отрезвляюще, как должна была, но он бы позволил Винсенту довести себя до самого уязвимого состояния. Он наслаждался этой идеей. Аластор был на взводе больше века, и ни разу не давал себе воли.       Что, если он даст себе волю именно с Винсентом?       Это подействовало на Аластора совсем не отрезвляюще. Жар пробежал по его позвоночнику, словно электрический ток, и он вскрикнул в подушку, ускоряя движение руки. Омерзительная субстанция уже не казалась такой гадкой в его мыслях, когда он представлял её на Винсенте. Покрывающей его ресницы, осветляющей пряди волос.       Может быть, Винсент слизнул бы это. Широко открыл бы рот в отчаянной попытке поймать извержение Аластора.       Аластор сдавленно застонал в подушку, когда жар стал невыносимым, а его дыхание сделалось ещё более неровным, чем ритм руки и бёдер, работающих в унисон.       — Вин... Винсент! — вскрикнул Аластор, его рука дрожала, когда он кончил в неё, и часть пролилась на пол, пачкая свежую одежду. Аластора затрясло, когда его накрыло блаженство; он выронил подушку и откинулся на кровать, глядя в потолок остекленевшими глазами.       Аластор едва мог поверить, что сделал это. Он тяжело дышал, его грязная рука покоилась на бедре, а пот стекал со лба.       Он хотел сделать это снова.       Винсент никогда бы не...       Но постойте.       Секс. Секс — это мощный инструмент, не так ли? Он часто видел, как люди в Аду готовы на всё ради одного сносного секса, после чего их выбрасывают, как мусор. Возможно, если он соблазнит Винсента...       Возможно, если они сформируют неоспоримую связь...       Если Винсент получит то, чего хотел Вокс... Мощь Лилит никогда не проявится. Вокс никогда не сойдёт с ума и не разрушит Ад. Аластор не будет снова бродить среди руин в одиночестве. Аластор рассмеялся про себя, глядя на свою испачканную руку так, будто она каким-то образом дала ответ на все его проблемы.       Всё, что требовалось — это Винсент на коленях, и тот больше никогда не направит на него оружие Судного дня...       Идеально.