Глава 17: И это ни к чему не привело
26 апреля 2026 г., 14:54
Винсент уставился в пол, увязая в болоте невыносимой скуки.
Пока Аластор вовсю наслаждается своим радио-эфиром, Винсент торчит здесь, слишком чертовски больной, чтобы вернуться к работе своей мечты. Он надеется на чудо — что скоро всё вернется на круги своя, пусть даже его череп едва не раскалывается от мигреней почти каждый божий день.
Он считает минуты до возвращения Аластора, просто чтобы услышать живой голос. Но куда сильнее он жаждет другого: нацепить личину Вокса и заявиться к нему в бар.
Почему? О… всё просто.
С Воксом Аластор куда более открыт, чем с ним. С настоящим Винсентом.
Последние недели Аластор дома превращается в тень. Он стал тише. Стал навязчиво требовать присутствия, но при этом почти перестал говорить. Он отстраняется от Винсента: никаких поцелуев, никаких прикосновений, ничего.
Винсент мог бы это переварить, честное слово… но ведь Вокс получает «другого» Аластора. Весёлого. С этим его бодрым голосом и дурацкой, сияющей улыбкой.
Винсенту плевать на холодность, но когда его собственное альтер-эго получает больше тепла, чем он сам — это начинает грызть. Медленно стирать его в порошок.
Очки и маска спрятаны под кроватью, и он до дрожи хочет их надеть. Смог бы Вокс по-настоящему коснуться своего партнёра? Это кажется таким неправильным. Таким жестоким. Всё, чего хочет Винсент — это заботиться об Аласторе, обнимать его, чувствовать его рядом. Он хочет вскрыть, разорвать в клочья ту причину, из-за которой Аластор возвёл эту стену между ними. Ему нужно знать, почему тот стал таким далёким.
— Неужели я ему наскучил? — робко спросил Винсент у безжизненного трупа, лежащего у его ног.
Свежая кровь уже натекла в багровую лужу из рваной раны. Убийство немного помогло. Особенно мысли о том, как Аластор отреагирует на этот металлический аромат, впитавшийся в одежду. Иногда это заставляло его прижиматься ближе. Винсент зачерпнул кровь, размазывая тепло по ладоням. Затем ополоснул их водой, надеясь, что запах задержится. Надеясь, что Аластор задержится.
Постоянная тревога грызла его изнутри, вызывая тошноту. Еда не лезла в горло. Всё вокруг стало… серым. Мир без счастливого, здорового Аластора под боком — это мир, в котором выцвел красный. Цвета вроде есть, но они до жути блеклые.
— Нет, нет, этого не может быть, — пробормотал Винсент, вдыхая запах крови со своих ладоней. Он пинком отправил труп в тёмный угол переулка и вышел на свет без тени сомнения. Он всё проверил: это будет выглядеть как неудачное ограбление. Обычное дело для этих мест.
По пути домой он нервно ковырял ногти. Ему нужна еще одна партия бракованной электроники. Он уже знает, где она. Может, пойти в бар сегодня? Но нет… он не может играть свою роль, пока Аластор на работе.
Пытаясь отвлечься, он замер перед витриной с телевизорами. Шло ток-шоу. Его замена… уродливый парень, серьезно. У него какая-то мерзкая щетина, а костюм — просто верх безвкусицы.
Это должен быть я, — сердито прошептал Винсент, обиженно скрестив руки на груди. Стоило бы вернуться домой до прихода Аластора, но он не мог заставить себя пошевелиться до самой рекламной паузы. Тупые ролики не вызывали в нём никаких чувств, так что он наконец оторвался от стекла. Вяло доплёлся до дома, скинул туфли и со вздохом рухнул на диван.
— Я хочу домой, — прошептал он, глядя в потолок, который уже вечность был его домом. Внезапный всхлип вырвался из груди, и Винсент закрыл рот ладонью, пока слёзы катились по щекам. Это было не просто желание увидеть Аластора; это была тоска по людям, которых он даже не знал. Жажда иметь питомца, друга, настоящего партнера. Это чувство сворачивалось клубком в животе, заставляя его самого свернуться на диване. В голове эхом отдавалось только одно: «Ви». Ви…
— Ви, — выдохнул он, утирая слёзы и шмыгая носом. Он чувствовал себя… отчаявшимся. Эмоциональным. Слабым.
Он сжался ещё сильнее, содрогаясь от нового приступа тоски. Он был бессилен. Невозможно тосковать по дому, в котором никогда не жил, по месту, которого даже не видел. Это было слишком туманно, запутанно и больно. Так больно.
Может быть…
Кое-что могло бы помочь.
Нет, нет, нельзя. Не стоит.
Он не станет.
Он даже не приблизился к лезвию, спрятанному в ванной. Хотя, возможно… возможно, это принесло бы облегчение.
Винсент уже хотел проверить часы, чтобы узнать, скоро ли Аластор, как вдруг почувствовал руку на своём плече.
Он вскрикнул, свалившись с дивана, и задышал часто-часто, глядя снизу вверх на Аластора.
— Чёрт… когда ты успел?..
— Буквально минуту назад, — прошептал Аластор, тревожно нахмурившись. Он обошёл диван и опустился на колени, убирая волосы с лица Винсента. — Почему ты плачешь?
— Я… я не знаю, — прошептал Винсент, поднимаясь с пола. — Прости.
— Не извиняйся, — пробормотал Аластор. После долгой, нерешительной паузы он обнял Винсента со спины, слегка сжав его. — Прикосновения… они ведь помогают людям чувствовать себя лучше, верно? Тебе приятно?
Винсент мгновенно обмяк в его руках.
— Да, очень, — пробормотал он, робко касаясь предплечий Аластора. — Это чудесно. Спасибо.
— Не за что, — прошептал Аластор. Его жест был неуверенным, но полным смысла. Аластор терпеть не мог тактильность в большинстве случаев, хотя и принимал её. Но то, что он сам предложил это — значило для Винсента всё.
Он развернулся, крепко обнял его, уткнувшись лицом в шею.
— Я всё время… чувствую эту тоску по дому, скучаю по людям… «Ви». Это… я чувствую себя идиотом. Таким грёбаным идиотом. Как в том тупом кошмаре, где я на той… взрывающейся штуке.
Аластор заметно напрягся, и Винсент непонимающе уставился на него.
— Не… не забивай голову этой ерундой. Это всего лишь сон. Он ничего не значит — ровным счётом ничего. Я здесь, тебе не по кому скучать.
Винсент продолжал смотреть на него, пытаясь найти хоть какое-то логичное объяснение такой реакции, но в голову ничего не шло. Он со вздохом пожал плечами и прислонился вместе с ним к дивану.
— Ты прав. Прости, Ал, — прошептал он, поглаживая Аластора по спине, впитывая каждую секунду близости, пока…
— Довольно, — хмыкнул Аластор, отстраняясь прежде, чем это станет для него чересчур. — Хватит на сегодня. Давай-ка сделаем тебе тёплый напиток. Кофе?
— Кофе — это хорошо, — устало улыбнулся Винсент. Он поднялся, глянул на часы. — Я сделаю, а ты готовься к работе.
— Хм… Что ж, как скажешь, — Аластор поднялся вместе с ним, поправляя одежду. — Боже, как же я от этого устал. К счастью, завтра у меня выходной…
— У меня тоже, — отозвался Винсент, потирая опухшие глаза. Взгляд Аластора тут же метнулся к его рукам, заметив слабые бурые пятна. Он быстро подошёл, перехватил ладонь Винсента и поднёс к носу, глубоко вдыхая. Его лицо исказилось в блаженном стоне от этого металлического аромата.
— Ты кого-то убил? — догадался он, проделывая то же самое с другой рукой. — Ох, и сделал это без меня? Каков искуситель! Пожалуй, завтра нам стоит разделить жертву на двоих…
Глаза Винсента вспыхнули — план сработал.
— Да… я… да, пожалуйста! Я бы очень хотел пойти на дело с тобой, — прошептал он, прикусив щёку и тихо рассмеявшись. Аластор улыбнулся, поцеловал его ладони и направился в спальню.
С приливом сил Винсент зашёл в кухню и поставил вариться тот самый кофе, который, как уверял Аластор, был лучше любых других сортов. Тоска еще ныла где-то внутри, и ему было неловко за свою вспышку, но всё это меркло перед предвкушением свидания. Убийство было их любимым общим хобби, в конце концов. Это было идеально. Они так давно никуда не выбирались вместе.
Аластор снова оказался рядом, коснулся поцелуем его щеки и довольно замурлыкал, беря его за руки. Он вдыхал запах крови, пока кофе не был готов.
— Спасибо, дорогой, — прошептал он, отпуская его и наливая себе кружку. Ту самую, которую Винсент подарил ему давным-давно. Единственную, из которой он соглашался пить.
Винсент кивнул, нежно улыбаясь и любуясь причудами Аластора. Только когда руки Аластора легли на его талию, он понял, что совсем ушёл в свои мысли.
— Не принимай всё так близко к сердцу, — подбодрил его Аластор, и его привычно-застывшая улыбка на миг смягчилась. — Всё просто замечательно.
— Да, — кивнул Винсент, хотя слова прозвучали пусто. Он сделал глоток; чёрный кофе не был его любимым, но горечь хотя бы пробивалась сквозь общую безвкусность. Он никому не говорил, даже Аластору, что в паршивом настроении всё вокруг становится… никаким. Горечь приземляла, даже если на вкус она напоминала кислую грязь.
Аластор прислонился к нему, и те крохи времени, что остались до работы, они провели просто существуя рядом. Этого хватило, чтобы Винсенту стало чуть легче. Он надеялся, что этого хватит и Аластору, чтобы ночь прошла успешно.
Пустые чашки отправились в раковину, а прощальные поцелуи — на губы, когда время Аластора вышло. Руки Винсента медлили, цепляясь за любую часть тела партнёра, к которой ему было позволено прикасаться.
— Доброй ночи, — прошептал Винсент, целуя Аластора ещё раз прямо у порога. Аластор кивнул, поправляя лямки рюкзака.
— Именно так я и планирую её провести. Веди себя хорошо, Винсент, — поддразнил он, ущипнув того за щёку, прежде чем выйти за дверь.
Как только Аластор ушёл, стало холодно. Винсент поплёлся в свою комнату. Несмотря на кофе, его придавила свинцовая усталость. Он рухнул прямо на пол, не дойдя до кровати. Повернув голову, он заметил под кроватью маленькую коробку.
А-а, вот ты где, — подумал он; взгляд едва фокусировался, чтобы предмет не превращался в размытое пятно. Он перевернулся на живот и потянулся к ней. Пальцы обхватили деревянную поверхность, подтягивая коробку всё ближе и ближе. Он сел и поставил её рядом.
Казалось, прошёл всего миг — и вот крышка уже лежит на его сброшенных брюках, а пальцы сжимают изящное лезвие. Купленное для убийства, но так и не пущенное в ход.
Ну… не использованное по назначению.
Оно пробовало кровь лишь одного человека.
Тоска по дому, истощение, одиночество, тревога — всё это наваливалось на плечи Винсента, становясь тяжелее и тяжелее. Этот груз вызывал тошноту. Он натягивался тугой струной прямо под кожей.
И тогда он решил ослабить это натяжение — своим проверенным способом.
Лезвие было тёмно-серым, почти чёрным.
Оно пугающе резко контрастировало с цветом его кожи.
