Не забывай, мы встретимся в Аду

      Грудь Винсента вздымается, пока он яростно взирает на сцену перед собой. В его сердце клокочет взрывная ярость, готовая вот-вот вырваться наружу. Охранник бросается к нему, занося мускулистую руку. Винсент уклоняется буквально на волосок — настоящее чудо — умудряясь нырнуть прямо под кулак.       — Все вон! — кричит он. Он с силой впечатывает телохранителя в стену, нанося удар ногой туда, где, как он знал, будет больнее всего. Сутенёр и его девки застыли в шоке, не двигаясь, пока Аластор сидит, парализованный страхом.       Ему приходится силой выталкивать всё ещё одетых женщин, прежде чем до остальной группы доходит смысл происходящего, и они в панике разбегаются.       Джексон признаёт своё поражение, не желая поднимать шум. Он уводит за собой остальных своих девок. Аластор остаётся на кровати, прикрываясь как может. Он дрожит, в ужасе глядя на Винсента — вернее, на Фокса. Он выглядит совершенно раздавленным. И кто бы не выглядел?       Винсент хмурится под маской, быстро оглядываясь в поисках его одежды. Она была грубо разбросана по полу. Он неуверенно протягивает её Аластору. Его хмурый взгляд становится тяжелее, когда тот вздрагивает, колеблясь, прежде чем забрать вещи.       Винсент старается не показывать, как больно ему на это смотреть.       Он беспокойно меряет шагами комнату, ожидая, пока Аластор оденется. До прихода охраны осталось совсем немного времени... А Аластора вообще не должно было быть в этом здании. Эта ночь не должна была стать той самой ночью.       Он гневно выругался. У него не было выбора.       — Дай мне минутку, — говорит он, опускаясь на колени и вытаскивая коробку, полную неисправной электроники. Это было месиво из проводов, деталей от телефонов и радиоприёмников, а также бракованных запчастей от телевизоров из студии. Всё это было включено в путаницу удлинителей — неисправных, которые он выбрал намеренно, — и обёрнуто в «прекрасную обёртку» из токопроводящих материалов.       Настоящее чудо, что всё это оказалось именно в той комнате, где он это припрятал.       Он вытаскивает коробку и смотрит на Аластора, сидящего на кровати. Тот наблюдает за ним с отсутствующим, отрешённым видом.       — Мне нужно, чтобы ты мне доверился, — спокойно говорит Винсент Аластору, стараясь скрыть свой гнев. Свой страх. — Я… Эта ночь должна стать той самой. Я помогу тебе, но… — он опускает взгляд на своё электронное «варево». — Ты должен мне доверять.       Аластор пристально смотрит на него, затем на коробку в руках Винсента. Сейчас он почти не способен соображать. Но он знает, что его друг пытается ему помочь.       Поэтому он кивает.       Винсент поспешно втыкает вилку в розетку в глубине комнаты. Он быстро отступает, ожидая в предвкушении. Наконец, груда проводов начинает искрить. Она шипит и трещит, электричество мечется, пытаясь выполнить то, на что было запрограммировано.       Свет мигает, и розетка вспыхивает пламенем, наполняя комнату чёрным дымом. Он быстро поднимается к полку, пахнущий чем-то кислым и рыбным.       Аластор издаёт нечеловеческий писк, вздрагивая от неожиданного огня.       Винсент без предупреждения хватает его за руку, с криком рывком стаскивая с кровати. Ему приходится прилагать гораздо больше усилий, чтобы тянуть его за собой, чем хотелось бы, потому что Аластор еле передвигает ноги. Кажется, ему очень больно.       От этого сердце Винсента сжалось ещё сильнее. Не следовало ждать так долго…       — Пойдём, пожалуйста, Аластор. Мы должны торопиться! — кричит он, радуясь, что маска скрывает его лицо. Дым от электрического пожара был крайне токсичен. — Нам нужно убираться отсюда, — хрипит он, с разбега выбивая дверь ногой. Аластор кивает, его паника отступает ровно настолько, чтобы осознать всю серьёзность ситуации. Они в спешке выбегают из комнаты, ныряя мимо людей, которые в ужасе смотрят на валящий из двери дым.       Раздаётся крик ужаса — пламя добралось до пролитого алкоголя. Дальше сработал эффект домино. Огонь разрастается, за считаные минуты поглощая комнату. Паника нарастает, люди начинают бежать, выкрикивая: «Пожар!» и «Помогите!».       Несколько смельчаков пытаются потушить пламя, вырывающееся из номера, но уже слишком поздно.       Паршивая проводка бара отказывается прекращать подачу тока в электронику. Плохие провода и горючие материалы работают как фитиль, втягивая огонь всё глубже.       Винсент тащит Аластора через бар, мимо толп вопящих людей и пьяниц, которые слишком набрались, чтобы понимать, что происходит. Он распахивает боковой вход. Лампочки над их головами лопаются, и стеклянный дождь осыпает Винсента, пока он придерживает дверь для Аластора, выталкивая его наружу — несмотря на его тревожные протесты — прежде чем через проход ломанётся обезумевшая толпа. Винсенту требуется гораздо больше времени, чем следовало, чтобы выбраться самому.       — Грёбаный… Ладно, — ворчит он, проложив себе путь грубой силой. Он хватает ручку, с грохотом закрывая дверь и пиная её до тех пор, пока дерево не треснуло и дверь не заклинило намертво.       Один выход заблокирован. Пламя наверняка уже перекрыло второй.       — Служебный выход, — хрипит Аластор, хватая Винсента за плечо. Его рука дрожит. Винсент потеет, молясь, чтобы маска не соскользнула. Сейчас не время. — Стой… Там… Невинные женщины… пожалуйста…       Винсент вскидывает брови, но это не шокирует его. Не до конца.       — Чёрт… Ал, я… Твоя слабость к женщинам просто умиляет, — шепчет он, целуя Аластора в щёку через маску. Он колеблется, не желая идти обратно, но слышит крики, а Аластор, кажется, готов сорваться и сделать всё сам.       Это не пойдёт. Не в его состоянии. Винсент бросается к служебному входу, распахивая его ударом. Большинство сотрудников уже эвакуировались, а дым был таким густым, что разглядеть что-либо в глубине бара было почти невозможно.       Те, кто поумнее, даже не приближались к нему, боясь, что пламя доберётся до запасов спиртного.       Он бежит так быстро, как только может, прорываясь сквозь пламя и перевёрнутые столы. Он собирает всех, кого может найти — женщин и нескольких мужчин, — и выводит их группами к выходу.       Вовремя раздаются звуки сирен. Он слышит, как над ним скрипит дерево и сталь: пламя пожирает каркас здания и медленно подбирается к полкам с алкоголем за барной стойкой.       — Прости, — шепчет он в пустоту, оставляя остальных женщин, пока спасается сам.       Он мрачно улыбается и получает истинное удовольствие, видя, что человек, причинивший боль Аластору, всё ещё пытается открыть ту самую дверь, которую он заклинил. Он пробегает мимо него, не проронив ни слова, и вылетает через служебный выход.       — Фокс! Фокс! — зовёт Аластор, который ждал именно там, где его оставил Винсент. Он хватает его за рубашку и тянет в сторону, заключая в объятия, полные страха и облегчения. Он не обращает внимания на надрывно воющие сирены вокруг, пока пожарные пытаются подсоединить воду. Они возятся с машиной, припаркованной прямо перед пожарным гидрантом. — Ты в безопасности...       — Прости, — бормочет Винсент, обнимая его в ответ. Он делает глубокий вдох, кашляя до тех пор, пока слова Аластора окончательно не доходят до его сознания. Он растерянно моргает под солнцезащитными очками, наклонив голову. — Погоди… Кто… Кто такой Фокс?       — Это твоё имя, — фыркает Аластор с печальным смешком, всё ещё дрожа. Его пальцы впиваются в рубашку Винсента, костяшки побелели. Бар продолжает гореть, скрипеть и рушиться: здание начинает оседать, и первыми сдаются комнаты на этаже. — О, ты идиот… Сжёг его дотла! Как я не…       — Тш-ш-ш, — шепчет Винсент, прикладывая палец к его губам со вздохом. — Я в порядке. Я планировал это. Похоже, я убил… почти всех.       — Х-хорошо… — смеётся Аластор, его пальцы нервно потирают ткань рубашки. Он отстраняется, наблюдая, как пожарные бесполезно поливают пламя водой, пока другие пытаются выбить дверь, чтобы помочь тем, кто всё ещё внутри. — Чёрт возьми, хорошо. Хорошо. Очень хорошо, я… Погоди...       Лицо Аластора искажается от паники, и он пытается рвануть обратно к горящему зданию. Винсент в ужасе хватает его за руку, оттаскивая назад.       — Эй! Воу! Ты чего? Туда нельзя! Там…       — Моя сумка!! Она осталась внутри! В… в комнате отдыха! Я должен её забрать! — задыхается Аластор, его глаза полны слёз. Редкое зрелище. Пугающее зрелище.       — Ал… это… это просто рюкзак, — убеждает Винсент, качая головой и крепко удерживая его. — Купишь новый.       — Нет!! Моя Manman! — всхлипывает Аластор, грубо тряся Винсента за рубашку. — Там… Там фотография моей Manman. У меня нет… Она единственная! Её больше нет… Я не смогу достать другую..!       Он борется с ним, отчаянно пытаясь прорваться обратно к зданию. Весь ужас этой ночи довёл его до настоящей истерики.       — Чёрт, Ал, — твёрдо произносит Винсент, обхватывая ладонями щёки Аластора. — Я заберу её. Позволь мне.       — Фокс, нет… — начинает Аластор, но Винсент уже бежит.       Он несётся обратно к служебному входу, мельком оглядываясь, чтобы убедиться, что Аластор не следует за ним. Того уже перехватили офицеры, наконец прибывшие на место происшествия. Винсент игнорирует выкрики представителей закона и с глухим стоном выбивает дверь ногой.       Он плотнее прижимает маску к лицу, хрипя от дыма, который мгновенно повалил из дверного проёма.       — Рюкзак, — хрипит он, перерывая всё, что попадается под руку. С яростным ругательством он понимает, что это не комната отдыха, а лишь соседнее помещение для персонала. И он бежит к настоящей комнате отдыха, пока здание рушится прямо вокруг него.       Пламя лижет стены комнаты, опаляя его волосы и одежду, но он всё равно прорывается вперёд. Настоящее чудо, что ему удаётся отыскать шкафчики. Зрение застилает дым, он начинает надрывно кашлять. Он рвёт дверцу шкафчика на себя, едва не срывая её с петель.       Вот она. Покрытая сажей, но целая.       — Есть, — шепчет он. Он забрасывает сумку на плечо и быстро разворачивается, чтобы бежать наружу. Он вскидывает голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как над ним обрушивается потолок.       Солнцезащитные очки слетают, когда тяжесть перекрытий придавливает его. Боль расцветает в спине, растекаясь по всему телу, и слишком быстро становится невыносимо трудно дышать и двигаться.       Аластор.       В глазах темнеет.       Аластор.       Жар подбирается всё ближе и ближе.       Аластор.       Внезапно воздух наполняется ощущением прохлады.       Жар отступает, хотя дым никуда не делся. Но он уже не такой густой?       О.       Этот запах… он исходит от него.       Аластор.       Давящая тяжесть исчезает, позволяя его телу наконец расслабиться. Он крепко прижимает к себе перепачканный сажей красный предмет.       Это важно. Он не смеет позволить забрать это. Он не отдаст.       Наконец его поднимают на… ткань?       Маску срывают с лица.       Он слышит чей-то судорожный вдох.       Наконец его глаза приоткрываются.       — А-Аластор? — кашляет он, глядя на знакомое лицо. Он выпускает сумку из рук.       — Вокс, — бормочет Аластор, в его глазах стоят слёзы. Он идёт рядом, забирая сумку. — Какой же я дурак… нет, нет, это ты дурак… какого чёрта ты…       — Ты в безопасности, — Винсент сияет, слёзы блестят в его глазах, а веки становятся тяжёлыми. Он с головы до ног покрыт пеплом и сажей. Но, несмотря на это, Аластор сжимает его ладонь. Он отказывается отпускать её, даже когда сам пачкается в чёрной гари. — Мне просто нужно… вздремнуть.       — Нет… Во… Винсент… прекрати это… тебе нельзя… — паникует Аластор, забираясь в машину скорой помощи вместе с ним. Парамедики пытаются выставить Аластора наружу, учитывая, что Винсента везут в госпиталь для белых. Но Аластор не двигается с места. Винсента перекладывают на что-то, что кажется ему носилками; он заходится в приступе кашля.       — О… хорошо… отдыхай… отдыхай… ради всего нечестивого, пожалуйста, отдыхай, — всхлипывает Аластор. Он сжимает его руку так крепко, как только может, хотя его собственные руки дико дрожат.       — Я люблю тебя, — шепчет Винсент, слишком бредящий, чтобы думать о последствиях. Его зрение снова меркнет, Аластор издаёт рыдание, вцепляясь в его руку. Он говорит что-то, чего Винсент уже не понимает, и боль медленно угасает, когда сознание покидает его.