Не забывай, мы встретимся в Аду

      Аластор чувствует себя полнейшим глупцом.       Он сидит в приёмном покое больницы, на следующий день после того, как Винсент — этот законченный шут — сжёг бар дотла. Всё это время это был Вокс. Не Фокс! Аластор — имбецил. Ему следовало догадаться, ведь это же практически одно и то же имя. Но этот немецкий акцент! Вокс ни разу не говорил ему, что он немец! И Винсент, разумеется, тоже.       Большой палец Аластора поглаживает неповреждённую фотографию его maman. Она уцелела лишь ценой здоровья Винсента. Ему ни в коем случае не следовало говорить ему возвращаться за ней.       Его мысли несутся вскачь, пока он сидит в этом богом забытом зале ожидания. Это его вина, что он не понял раньше, кто такой «Фокс». Его вина, что он не смог сбежать от того сутенёра и его девок. Его вина, что он струсил и не забрал сумку сам. Его вина, что Винсент едва не погиб.       Это его...       Наконец, наконец-то медсестра выходит за ним, и он бежит к Винсенту.       — Винсент, о, Винни, — выдыхает он, хватая его за руку и сжимая её. Он не может позволить себе лишней романтики здесь, и всё же у него не хватает силы воли, чтобы вести себя спокойно. — Ты такой дурак...       Винсент слабо смеётся, его горло саднит. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох, прежде чем открыть их и заговорить.       — Я просто хотел… спасти тебя, — шепчет он, переплетая свои пальцы с пальцами Аластора. — Я всего лишь сломал несколько костей.       — И чуть не умер, — фыркает Аластор, глядя на гипс Винсента. — Тебе не положено умирать так скоро. Уж точно не раньше меня.       — Всё нормально… это того стоило, — шепчет Винсент, не сводя глаз с их рук. — Мне снился сон. Я… плакал. Ты был… красным? И… что-то горело. Было больно, а потом единственное, что я слышал — это твой голос. Он был какой-то… радиовещательный.       Глаза Аластора расширяются: он мгновенно узнаёт описание. Паника обостряет его мысли, он прокручивает в голове самые разные варианты, но больше всего его гнетёт осознание того, что заклинание может иметь более серьёзные последствия, чем он думал. Если будущее слишком сильно отклонится от курса, он лишится всякого преимущества.       — Какой… сон, — отвечает он вместо того, чтобы озвучить свои тревоги. — Вероятно, это… желание твоего подсознания. Чтобы я был рядом, когда тебе больно.       — Могу в это поверить, — шепчет Винсент, глядя на Аластора влюблённым взглядом. — Теперь ты можешь вернуться домой… навсегда.       — Пожалуй, сначала нам нужен этот самый дом. В квартире тесно, и как ты будешь подниматься туда со сломанной ногой? — Аластор притворно дует губы, вскидывая бровь. — Нам стоит купить дом.       Винсент пристально смотрит на него, затем медленно расплывается в улыбке.       — Значит, дом. Чтобы отпраздновать свободу. Разорванные цепи, — шепчет он. Аластор чувствует укол скорби и внезапный рывок призрачного поводка на своей шее. Свобода. Аластор не рассчитывал получить её ещё почти 200 лет. Он не станет рисковать своим планом сделать Винсента сильнейшим грешником.       — Разорванные цепи, — вздыхает он, забираясь на кровать и обнимая Винсента. Он притягивает его к себе нежными руками, осторожно поглаживая по спине.       Оба замолкают — не оттого, что нечего сказать, а потому что в этом нет нужды. Всё, что им нужно — это быть рядом; слова не обязательны, чтобы чувствовать себя услышанными. Они оба ранены по-своему, и лучшее лекарство — это компания друг друга. И желательно не в скудном уюте больничной палаты. Их дом подойдёт для этого гораздо лучше.       Дом.       Какое чуждое понятие для Аластора.       Но… как ни странно, оно кажется не таким уж плохим.

***

Два месяца.

      Винсент провёл в больнице два месяца, и вот Аластор наконец может показать ему сюрприз, который ему приходилось скрывать, буквально прикусив язык.       К счастью, Винсент был не против того, что Аластор получил полный доступ к его банковским счетам, номеру соцстрахования, важным документам и многому другому. По правде говоря, обмануть его было бы проще простого.       Но этот «обман» был куда более светлым и добрым, чем Аластор считал себя способным.       По правде сказать, Аластору пришлось притворяться наёмным помощником Винсента куда дольше, чем ему хотелось бы, но сейчас он сидит рядом с Винсентом в такси, которое везёт их через пригород.       — Это ожидание просто мучительно, — дуется Винсент, прижимаясь ближе к Аластору. Ему всё ещё нельзя нагружать правую ногу, но больше никаких бинтов, трубок или предписанных диет.       Аластор позаботится о том, чтобы его партнёр хорошо питался.       — Ожидание почти закончено, — улыбается Аластор, его глаза загораются при виде голубого дома, который он так часто навещал за последние два месяца. Винсент подозрительно косится на него, когда такси останавливается, и Аластор поспешно помогает ему выйти.       — Воу-воу, эй! — смеётся Винсент, прыгая на здоровой ноге. — Тут вообще-то раненый герой!       — Сегодня герой получит свою награду, — улыбается Аластор, разглаживая складки на рубашке Винсента. Он забирает их вещи из такси, пока Винсент со странным выражением лица разглядывает дом.       Тот переводит взгляд на Аластора, прищуриваясь со скептическим видом.       — Это то, о чём я думаю?       В уголках глаз Аластора собираются морщинки; удерживая чемоданы одной рукой, другой он выуживает связку ключей с брелоком в виде акулы.       — Добро пожаловать домой, Винсент.       Винсент молча берёт ключи, принимая их так, словно это нечто бесценное. Аластор начинает нервничать, пока тишина затягивается. Винсент начинает плакать.       — Ах… о боже… — паникует Аластор, немедленно бросая чемоданы и обхватывая щёки Винсента ладонями. — Нет, нет, не плачь, не надо. Всё плохо? Ты не хотел переезжать?       — Нет! Нет. Он… он идеален, — шепчет Винсент, подаваясь вперёд и нежно целуя Аластора, к чёрту соседей. — Я в восторге… я так счастлив… я… я поверить не могу… Так вот зачем тебе нужен был доступ к сейфу?!       Аластор кивает, обнимая Винсента за плечи.       — В точку! — ухмыляется он, и его глаза искрятся озорством. — Я нашёл бумаги с описанием дома твоей мечты. Я выполнил почти все требования. К сожалению, мы недостаточно богаты для аквариума с акулами.       — Ну, тогда я не хочу этот дом, — поддразнивает его Винсент, закатывая глаза. — Я буду счастлив в любом месте, Ал. Я… я так благодарен. Так благодарен за это. Так благодарен за тебя.       — Вот и славно, — Аластор краснеет и улыбается, застенчиво потирая шею, прежде чем отстраниться. Он подхватывает вещи и направляется к двери. — Ну же, идём, я ведь не зря всё это затеял?       — Я могу насладиться моментом ещё чуть-чуть, — смеётся Винсент, толкая его плечом, когда медленно поднимается по ступеням. Лестницы всё ещё давались ему с трудом. Он берёт ключ, осторожно поглаживает брелок-акулу и отпирает дверь. Он улыбается, заглядывая внутрь и восхищаясь планировкой.       Аластор обустроил всё внутри именно так, как нравится Винсенту. Вдохновение из тех лет истории, которую им ещё только предстояло прожить, стало для Аластора идеальным подспорьем в декорировании.       — Боже, Ал, как тебе удалось сделать всё настолько… идеально? — смеётся Винсент, проводя рукой по спинке дивана. Он переводит взгляд на кухню, медленно обходя её и сознательно впитывая каждую деталь тем особым образом, каким он делает это, когда искренне чем-то восхищается.       — Я внимателен, — отвечает Аластор вместо тяжеловесной правды. Он закусывает губу, прежде чем снова заговорить. — Потому что ты стоишь того, чтобы быть к тебе внимательным.       Винсент замер, разглядывая вазочку для ключей, и обернулся к Аластору. На его щеках расцвёл румянец, окрасив их в тёмно-розовый оттенок. Он тихо рассмеялся:       — С-спасибо. Я… даже не знаю, чем на такое ответить.       — И не нужно, — заверил Аластор, подойдя к нему и запечатлев поцелуй на щеке. Он остался стоять рядом, положив ладони на бёдра Вокса. — Теперь у каждого из нас есть свой кабинет. Твои вещи я оставил нераспакованными, зная, как ты придирчив в вопросах устройства своего личного хаоса. Но, полагаю, мне важно показать тебе нашу спальню.       — Прошу, — выдохнул Винсент. Ни один из них не спешил разрывать объятия; они медленно двинулись к лестнице. Аластор предложил помощь. Один лестничный пролёт — это бесконечно лучше, чем то, что было в их квартире. Ковровое покрытие вполне подошло бы для того, чтобы съехать по нему вниз, если бы Аластора не оказалось рядом.       Винсент продолжал оглядывать их дом, пока не остановился у мезонина. Он был совсем небольшим, но там стояли два кресла, книжный шкаф и маленький столик между ними. Высоко над креслами располагалось окно, позволяя естественному свету заливать комнату.       — Это то, чего ты хотел… Место для чтения, — пробормотал Винсент, прикрыв глаза, когда в голове всплыло воспоминание, которого у него ещё не должно было быть. — Ты считаешь это важным… Это интимное пространство, но лишь настолько, насколько ты сам его таким сделаешь.       Аластор уставился на Винсента в полном шоке. Это слова, которые он говорил Воксу. Демону. Он не понимал, что именно провоцирует эти вспышки, но не мог заставить себя тревожиться. Напротив, это казалось ему трогательным.       Его ценят достаточно сильно, чтобы помнить сквозь жизни.       — Именно так, — кивнул Аластор, и они продолжили путь. Винсент толкнул дверь спальни и просиял при виде огромной кровати. Раньше им приходилось тесниться на «королевском» размере, но теперь это был настоящий «супер-королевский».       — О, чёрт возьми, ты всё-таки купил её, — рассмеялся Винсент, с кряхтением опускаясь на край. — Она идеальна, всё идеально! Я… я просто… Как тебе удалось сделать всё настолько безупречным?       — Потому что я сам безупречен, — поддразнил Аластор, ставя вещи у гардероба. — Как ты вообще мог об этом забыть?       — Без понятия, — смеясь, отозвался Винсент и закрыл глаза, откидываясь на постель. — Думаю, нам осталось сделать только одно.       — Я тоже так думаю, — ухмыльнулся Аластор, касаясь бедра Винсента и нависая над ним. С той роковой ночи он чувствовал себя немного лучше, да и Винсент стал меньше стесняться своей одежды. Он потерся носом о нос Вокса. — Освятим наш дом?       — Давай будем трахаться, пока солнце не сядет, — просиял Винсент, вцепляясь в волосы Аластора и притягивая его для жаркого поцелуя.