Не забывай, мы встретимся в Аду

      Аластор просыпается от тёплого запаха кофе, чувствуя себя отдохнувшим и почти невесомым. Первое, что он делает после пробуждения — отправляется в душ, смывая с себя сонливость и усталость прошедшей ночи. Принимать утренний душ всегда было для него особым ритуалом.       Вскоре в душе оказывается и Винсент, как раз когда Аластор намыливает волосы кондиционером.       — Ал, — выдыхает он, объявляя о своём присутствии и заходя в кабинку, всё ещё наполовину сонный. — Сегодня же выходной… Верно?       — Верно говоришь, мой сонный приятель, — поддразнивает Аластор. Он тепло улыбается Воксу, наслаждаясь приятным чувством того, что ему наконец-то комфортно в собственной коже. Сегодня будет особенно хороший день. Он чувствует себя гораздо больше похожим на самого себя. — Спасибо корректировкам электричества на станции. Нам стоит провести этот день с толком. Может, выберемся в город? Поужинаем где-нибудь?       Винсент быстро кивает, осторожно прикусывая плечо Аластора.       — Пожалуйста, — шепчет он, а его руки находят талию Аластора. — Я так вкалывал всё это время.       — Ты заслужил награду, — бормочет Аластор в знак согласия, разворачиваясь на носках, но слегка спотыкается, теряя равновесие. Они оба оказываются на полу, смеясь и прижавшись лбами друг к другу.       — Хей. Часто здесь бываешь? — ухмыляется Винсент, обнимая Аластора под лопатки и нежно притягивая к себе для поцелуя, издавая при этом довольный тихий вздох.       — Хмм… всего лишь каждый день, — бормочет в ответ Аластор, прикрыв глаза, пока его пальцы скользят по спине партнёра. — Слишком редко, если честно. Мне определённо не помешало бы побольше таких моментов.       — О? — смеётся Винсент, перехватывая Аластора за руки, чтобы помочь ему встать. — Я могу это устроить! Можно даже придумать что-нибудь на время, когда мы вне дома… Давай пройдёмся по магазинам и выпьем кофе в кафе.       — Я сам выберу место! — сияет Аластор, и его глаза загораются от восторга. — Я уже присмотрел парочку…       — Значит, это судьба, — усмехается Винсент, медленно отпуская Аластора. Аластор кивает, потирая грудь Винсента и любуясь волосами на ней, выцарапывая когтями сердечко на их прядях.       Вода каскадом стекает по их переплетённым телам, руки скользят по плечам и талиям. Проходит всего мгновение, и их губы снова встречаются.       Винсент вцепляется в бёдра Аластора и прижимает его к стене душа. Языки находят друг друга и вступают в борьбу за лидерство, сплетаясь и кружась.       В пылу момента про душ давно забыто: языки и руки слишком заняты, чтобы возиться с мылом.       Спустя одну сессию поцелуев Винсент отстраняется со смехом.       — Ты такой милашка, — шепчет он, убирая намокшие волосы с его лба.       — Прекрати это, — тяжело дыша, отвечает Аластор и проводит ладонями по грудным мышцами Винсента.       — Никогда.       Винсент улыбается, и они заканчивают мыться в интимной тишине, едва разрывая контакт хоть на секунду. Аластор обожал эту близость, он буквально светился, словно яркий свет, разгоняющий тени.       Аластор первым выходит из душа, быстро хватая полотенце, чтобы прогнать озноб. Он переминается с носков на пятки и раскачивается из стороны в сторону, ожидая, пока Винсент закончит.       Он проводит руками по обёрнутому вокруг него полотенцу.       — Мягкое… хм, ты стирал полотенца?       — Только вчера, ага. У тебя была та встреча насчёт рекламы, так что я решил, что пора бы заняться домашними делами, — усмехается Винсент, выпрыгивая из душа, чтобы схватить своё полотенце. Он набрасывает его на голову и активно трёт волосы, чтобы высушить их. — А ещё я взял свежего мяса у мясника.       — Бекон? — уточняет Аластор, широко улыбаясь в ответ на подтверждающий кивок Винсента. Он бросается в их комнату, чтобы натянуть одежду, и практически летит вниз по лестнице — так сильно он прыгает от радости. Он распахивает дверцу холодильника и видит завёрнутый бекон из их любимой мясной лавки.       Аластор буквально вибрирует от нетерпения; сковорода на плите уже разогревается к тому моменту, как Винсент спускается вниз.       — Начинаю думать, что бекон ты любишь больше, чем меня, — поддразнивает он, сжимая его бок. — Хотя стейки ты точно любишь больше.       — Я знаю, — ухмыляется Аластор, быстро чмокнув Винсента. — Но-о-о, из тебя вышел бы отличный стейк. На самом деле, ты был бы моим любимым стейком.       — И какой прожарки я бы тебе зашёл? Надеюсь, медиум-раре, — мурлычет Винсент, сталкиваясь с ним носами. — И с хорошими специями?       — С самыми лучшими. Я бы не стал сыпать на тебя много перца, но обязательно замариновал бы в сливочном масле с травами, — развивает мысль Аластор, похлопывая его по руке, прежде чем вернуться к плите. Он выкладывает бекон на сковороду, наслаждаясь доносящимся шипением.       Винсент естественным образом оказывается позади Аластора, обхватывает его талию руками и очень нежно сжимает.       — Я бы с радостью отдал тебе своё тело на съедение, — смеётся он. Аластор хмыкает.       Ему хочется, чтобы это не было шуткой.       — Уверен, что так и есть, но, полагаю, я сдохну раньше тебя, — хихикает Аластор, морща нос от забавы. — Моим предсмертным желанием будет, чтобы ты отведал моей плоти.       — Я бы насладился этим сполна, — игриво рычит Винсент, прикусывая его ухо и прижимаясь грудью к его спине. — И смаковал бы каждый кусочек.       — Идеально, — улыбается Аластор, и его глаза светятся весельем.       Он вовлекает Винсента в обожающий поцелуй, почти физически видя нимб из сердечек вокруг своих волос. Он отстраняется, чтобы заняться завтраком, снимая полоску бекона, как только она едва поджарилась. Он с отвращением изучает свой нос и следит, чтобы остальные полоски остались на огне.       — Пора испортить для тебя идеально хорошую еду.       — Да пошёл ты нахуй, я люблю хрустящий. И могло быть хуже. Некоторые его вообще сжигают, — протестует Винсент, драматично закатывая глаза. Он наблюдает за тем, как жарится бекон, пока Аластор грызёт свой, наслаждаясь тем, как разрывает его зубами. — Как насчёт того, чтобы я сделал нам тосты?       — Хорошо, но только попробуй сжечь мои в этот раз, — предупреждает Аластор, внимательно следя за ним, пока Винсент берёт буханку. Тот ворчит себе под нос, начиная нарезать хлеб. Всего-то один раз его тосты подгорели! А Аластор теперь никогда об этом не забудет!       — Не сожгу, — дуется Винсент, загружая их в тостер. После этого он лезет в аптечку, достаёт сигарету с зажигалкой и зажимает её в губах. — Хочешь одну?       — Пожалуй, позже, перед сном, — Аластор качает головой, глядя, как тот убирает пачку обратно. — Сейчас едва девять, а слишком много курева испортит мне голос.       — Чушь, сигареты полезны для здоровья, — поправляет Винсент, выдыхая струю дыма в сторону от Аластора. Он открывает кухонное окно, чтобы проветрить комнату.       Аластор посмеивается про себя, вспоминая, каким был мир будущего. Удивительно, как изменилось понимание вреда сигарет.       Но, надо признать, отказ от курения действительно помогает голосу. Он мог бы предаваться этому без оглядки, когда его демоническое исцеление гарантировало, что голос будет и останется идеальным.       — Готово! — напевает Аластор, выкладывая бекон на тарелку и разбивая пару яиц в ту же сковороду. — Замечательный завтрак, если ты не испортишь тосты.       Винсент снова закатывает глаза, толкая Аластора бедром.       — Не будь со мной врединой, — фыркает он, целуя его в щёку. — Ты обожаешь мои тосты.       — К сожалению, — ухмыляется Аластор, отвечая поцелуем в щёку. Остаток утра они проводят за приятными препирательствами: пока едят, пока убираются и пока заканчивают собираться. Это нежная связь — лёгкий спор, — делающая общение приятным в каком-то извращённом смысле.       Прямо как их отношения. Они нестандартные. Неслыханные. Но они бесконечно лучше нормы.       И Аластору это нравится.       Домашние споры прекращаются, когда они выходят из дома: они замечают, что на прогулке их тон становится более нейтральным. Обычно они ездят на машине, но для таких прогулок это кажется пустой тратой бензина и сил. Можно и пешком дойти!       Винсент берёт Аластора за руку каждый раз, когда уверен, что никто не смотрит. И каждый раз без исключения щёки Аластора краснеют.       Они разглядывают витрины, и пока Аластор любуется тем, что продают в магазинах, Винсент ловит себя на том, что смотрит на него — на Аластора — каждый раз, когда тот оборачивается.       Изредка он шепчет совсем тихо:       — Твои веснушки просто прелесть.       — Твой южный говор… в нём есть что-то чертовски обаятельное.       — У тебя глаза сияют.       От этих слов Аластор краснеет ещё гуще, начиная нервно перебирать свои кудри. Винсент чувствовал, что день будет просто чудесным — и Аластор чувствовал то же самое.       Несмотря на лёгкое ощущение колышущихся теней, прохожие, попадавшиеся им навстречу, были на удивление вежливы. Никто не плевал Аластору вслед и не пялился на Вокса с недоумением только из-за того, что тот идёт рядом.       Настоящая победа.       Их прогулка затянулась до самого обеда. Аластор сел за столик, пока Винсент делал заказ — это уже стало их привычным ритуалом.       Аластор любовался своим партнёром, издалека скользя взглядом по его фигуре и мечтая о том времени, когда он сможет обнимать его, не опасаясь последствий. Целовать его.       Но он умеет быть терпеливым.       Уж в Аду-то он сможет делать всё, что его душеньке угодно.