Не забывай, мы встретимся в Аду

      Винсент счастливо вздохнул и прислонился головой к плечу Аластора, пока они сидели в общественном парке. Он протянул Аластору свою сигарету, широко ему улыбаясь.       Аластор покачал головой, отводя руку в сторону, и вместо этого поцеловал Винсента, вдыхая дым прямо из его рта.       — Мм, восхитительно, — промурлыкал он, потирая щетинистую щёку Винсента. Завтра тому точно придётся побриться.       — Дразнишься, — пробормотал Винсент, любуясь тем, как глаза Аластора золотятся на солнце. — Чёрт, мне так повезло... как вообще кто-то вроде тебя нашёл меня?       — Назовём это... своего рода судьбой, — туманно отозвался Аластор, выдыхая облачко дыма. — Судьбой, которую я выбрал сам.       Винсент покраснел и закрыл щёку рукой, слегка отстраняясь.       — Глупый романтик, — фыркнул он, несмотря на глупую улыбку, расплывающуюся на лице. Он не заметил утомлённого взгляда, который бросил на него Аластор. — Нельзя просто так говорить подобные вещи.       — Могу и буду, дорогуша, — промурлыкал Аластор, откидываясь на спинку скамьи. Он рассматривал людей в парке: пары, гуляющие с собаками, детей, резвящихся на игровой площадке. Он усмехнулся, глядя, как женщина гонится за своим псом, который с лаем нёсся через газон за белкой.       Винсент тоже рассмеялся, глядя на это зрелище. Он сделал ещё затяжку и выпустил струю дыма. Ему нравилось, как дым согревает лёгкие и оставляет во рту приятный горьковатый привкус.       — Может, сходим сегодня в бар? — робко спросил он, поглядывая на Аластора, чей взгляд был устремлён далеко вперёд. Они очень давно не были в барах... особенно после той ночи. Атмосфера таких заведений, казалось, была для Аластора триггером. Но прошёл уже приличный срок с тех пор, как они пробовали выбраться куда-то снова.       Аластор долго размышлял.       — Думаю, я бы этого хотел. Давно я не пил хорошего скотча... — Он медленно кивнул. — Но только ничего злачного. Приличное заведение, куда пускают таких, как я.       Винсент радостно закивал:       — Да! Да, конечно! Кажется, я знаю идеальный бар там, за Сентр-стрит!       Аластор залюбовался тем, как тот взволнованно подпрыгивает, словно маленькая собачка. Это заставило его рассмеяться.       — Тогда решено. Но я хотел бы посидеть здесь ещё немного.       Он скрестил ноги и положил голову на плечо Винсента. Он знал, что они на людях... но не мог отделаться от навязчивого чувства, что сейчас совершенно неважно, увидит ли их кто-нибудь.       Единственное, что имело значение — это время с его партнёром. С его Винсентом.       Аластор прижался ближе, когда Винсент обнял его за плечи. Дым от всё ещё тлеющей сигареты лениво плыл в воздухе, застывая нимбом над их головами.       Они сидели так долго — наслаждаясь обществом друг друга и греясь в лучах солнца, клонящегося к горизонту.       — Я люблю тебя. И всё это — люблю, — прошептал Винсент, нарушая тишину. — Сегодняшний день такой чудесный... Я просто... не могу поверить, что нашёл кого-то вроде тебя.       — Ты уже говорил, — рассмеялся Аластор, поднимаясь и протягивая ему руку. — Ну же, давай потанцуем. У меня подходящее настроение, а ты становишься слишком сентиментальным на мой вкус!       Винсент со смехом и без колебаний поднялся, принимая руку. Он мгновенно притянул Аластора к себе, огляделся по сторонам, проверяя, нет ли поблизости кого-то, кто мог бы обратить на них внимание.       — Давай.       Рука Аластора легла на плечо Винсента, а рука Винсента — на талию Аластора. Они улыбались друг другу, танцуя под мелодию, знакомую только им двоим.       Солнце продолжало лениво садиться за их спинами, пока они кружились на траве вокруг скамейки, на которой сидели мгновениями ранее. Ни один из них не смел отвести взгляда от лица другого, подмечая каждую уникальную черту.       Аластор всегда любил глаза Винсента. Даже в Аду он всегда восхищался глазами Вокса. Смелый красный цвет чудесно контрастировал с ярко-бирюзовыми зрачками и неровным кольцом вокруг одного из них. Теперь было ясно, что это должно было символизировать... но он предпочитал их именно такими, разными. Это было лицо, ставшее ему таким родным... он не был уверен, сможет ли когда-нибудь снова привыкнуть к цифровым глазам, которые у Винсента наверняка появятся в Аду.       В танце Аластор больше ни о чём не думал, сосредоточившись только на улыбающемся и смеющемся мужчине перед ним. Так они и танцевали — рука в руке, с глупыми улыбками — пока солнце не скрылось совсем и в листве не послышалось мягкое стрекотание сверчков.       Аластор вернулся в реальность, когда понял, что Винсент крепко взял его за руку и ведёт по улице.       — Обещаю, этот бар лучше. Никакой захудалости, там действительно мило, — уверял Винсент, оглядываясь на Аластора и увлекая его за собой. — И клянусь, тебя не вышвырнут оттуда из-за цвета кожи.       — О, это радует, — кивнул Аластор, ускоряя шаг, чтобы не отставать. Несмотря на все заверения, он не мог не заметить тревожного гудения в глубине сознания. Мысль о походе в бар определённо начинала его волновать. — Знаешь... у нас ведь есть выпивка дома. Мо-может быть, мы могли бы...       Винсент остановился и резко обернулся к Аластору.       — Ал, — начал он. — Я знаю, что ты переживаешь. И я понимаю почему, правда.       Аластор кивнул, глядя вниз, когда Винсент сжал его руки.       — Но я серьёзно: это хороший бар. Безопасный. Я знаю, что в последнее время ты был в стрессе и постоянно на взводе. Тебе нужна ночь, чтобы расслабиться, детка, — настаивал Винсент. Он ободряюще сжал руки Аластора с усталой улыбкой. — Нам обоим сейчас нужно место, чтобы отдохнуть. Чтобы сорваться с цепи... Пожалуйста?       Аластор задумался на мгновение и медленно кивнул. Винсент был прав. Им действительно нужна была ночь веселья. Если не ради него самого... то ради Винсента.       — Хорошо. Но только если ты будешь рядом со мной весь вечер, — предложил Аластор.       Винсент ухмыльнулся и радостно закивал:       — Да! Да, по рукам! Клянусь, я ни на шаг от тебя не отойду.       — Умничка, — кивнул Аластор, подавая знак продолжать путь. Он сцепил свой мизинец с мизинцем Винсента, и они пошли дальше по тротуару, минуя множество магазинчиков — и новых, и старых.       Аластор резко замер, заметив что-то в витрине, и вернулся назад, чтобы поглазеть.       — Что там? — полюбопытствовал Винсент, вставая рядом.       — Это «Филко», — прошептал Аластор, прижав руки к стеклу. — Модель 90.       За стеклом, как и сказал Аластор, стоял радиоприёмник Philco Model 90 с ценником в 75 долларов. Он был в безупречном состоянии, хотя самой модели было чуть больше десяти лет.       — Ого. Дороговато. Это же... как три платежа по нашей ипотеке.       — Да, я в курсе, — огрызнулся Аластор, не сводя глаз с приёмника. — Разве она не прекрасна? Когда-нибудь она будет моей. Я накоплю.       — Звучит как отличный план, — согласился Винсент, разумеется, не упоминая о зародившейся в голове идее подарка на годовщину. — Пойдём, нужно успеть туда, пока не набился народ.       Аластор вздохнул, почувствовав руку на своей талии, и оторвался от окна.       — Ладно, ладно...       — На обратном пути сможешь поглазеть подольше, как тебе такое?       — Ну хорошо...       — Не умрёшь, Ал, — рассмеялся Винсент, хитро ухмыляясь и ущипнув его за бок.       Аластор рассмеялся, отмахиваясь от его руки:       — Перестань.       — А ты заставь!       — Ты прекрасно знаешь, что я могу заставить тебя делать всё, что мне угодно, — кокетливо ответил Аластор, уперев руки в бока.       — Неправда, — фыркнул Винсент, картинно закатив глаза.       — Чистая правда. Буквально вчера вечером я попросил тебя сделать мне кофе, иначе ты был бы изгнан на диван.       Винсент пошёл дальше по тротуару, хмурясь на Аластора.       — Это не ты меня «заставил», это ты повёл себя как придурок и угрожал мне.       Аластор с улыбкой склонил голову набок:       — Метод вряд ли имеет значение! Ты всё равно делаешь то, что мне угодно... Ты куда это? — спросил Аластор, видя, как Винсент внезапно бросился через дорогу, отвлечённый чем-то другим. — Что ты делаешь?! — крикнул он, не получив ответа и припустив следом. — Винсент?       — Смотри! — рассмеялся он, глядя на огромную стопку ЭЛТ-телевизоров в витрине. На их экранах шла та самая вечерняя трансляция какого-то ситкома, к которому Аластор не питал ровным счётом никакого интереса.       — Мм, да, а как же план добраться до бара, пока там не набился народ?       — Это подождёт! — хмыкнул Винсент, с энтузиазмом замирая перед экранами. — Дай мне всего секунду…       Аластор поморщился, хватая Вокса за руку.       — Дорогой, уже темно. Нам правда пора идти. — Он тревожно огляделся по сторонам.       — Знаю, знаю! Просто... сейчас начнётся рекламная пауза, поверь мне, — взмолился Винсент, буквально выпрыгивая из кожи от нетерпения.       От этой знакомой фразы у Аластора внутри всё перевернулось. Он прикусил язык и кивнул, сделав глубокий вдох. Наверное, это просто нервы.       — Хорошо. Но после этого мы сразу...       — Ха! Смотри! — рассмеялся Винсент, постучав по стеклу. Он глянул на Аластора, проверяя, смотрит ли тот. Где-то рядом рокотал автомобиль, как и многие другие в этот час, но звук мгновенно потонул в восторге Винсента.       Теперь на экранах крутили рекламу новостной станции, где работал Винсент.       В 6 вечера с понедельника по пятницу... — зачитывал диктор с густым трансатлантическим акцентом. — Доверьте нам ваши новости.       — Это я! Ты видел это, Ал?! — взволнованно закричал Винсент, хватая Аластора за плечо и бесцеремонно его встряхивая.       — В самом деле? Неужели это был ты? Определённо не может быть! — поддразнил его Аластор, смеясь ещё громче, когда лицо Винсента вытянулось.       — Да, это был я, придурок, — фыркнул тот, толкнув Аластора, прежде чем снова уставиться на стопку телевизоров.       — Знаю, знаю. Ты выглядел очень мило, дорогой! Ты не говорил, что снимался в рекламе.       — Я хотел, чтобы это был сюрприз! И совсем забыл, что её пустят в эфир сегодня.       — Что ж, тогда сегодняшний вечер должен стать тостом за такое достижение. Пойдём же, — предложил Аластор с улыбкой, разворачиваясь, чтобы продолжить путь.       — Ладно, ладно, ещё всего одну...       — Винсент!!!       Винсент резко обернулся, услышав, как Аластор выкрикнул его имя. Времени на реакцию почти не оставалось. Теперь была очередь Аластора толкать его. Он так и сделал — в надежде, что машина, несущаяся прямо на них, пощадит Винсента.       Она не пощадила.       Раздался пронзительный визг тормозов и запах жжёной резины. А затем пришла боль, опалившая всё тело Винсента. Машина ударила обоих без пощады, впечатав Аластора в стену, в то время как Винсента отбросило прямо к витрине.       Рука Аластора всё ещё касалась его в момент удара. Винсент почувствовал хруст ломающихся костей Аластора так же ясно, как и услышал его. Он влетел в стену, врезавшись в остатки витрины; от искр его волосы встали дыбом.       Здание обрушилось на них. Пьяный белый мужчина вывалился из машины.       — Грёбаные феи... Цветной под колёса полез... — пробормотал он, пошатываясь и уходя прочь. Аластор почти пожалел, что в него не просто плюнули. Или не застрелили. Вместо этого расцвела знакомая боль от пули в голове, но глубже, чем раньше.       Его взгляд был прикован к Винсенту, когда машина дернулась — какая-то механическая неисправность дала ей «лишнюю жизнь». Она сдвинула обломки, и из витрины посыпалось ещё больше мусора. Аластор смотрел в лицо Винсенту, пока его сердце пронзало насквозь, и плакал, пытаясь навечно запечатлеть этот облик в памяти.       Винсенту потребовалось время, чтобы прийти в сознание и увидеть кирпичи и стекло, рассыпанные вокруг них. Он прикусил язык и издал всхлип боли, когда чувства вернулись. Он не мог пошевелить ничем, всё тело кололо, словно тысячами иголок.       Он огляделся; перед глазами всё ещё плясали чёрные пятна. Он закричал от шока, когда увидел Аластора, зажатого между машиной и обломками — неподвижного и застывшего. Голова пошла кругом от этой картины; мир расплывался от смеси слёз, крови и разбитых линз его очков.       Кровь всё ещё хлестала и сочилась из торса Аластора, который выглядел так, будто его почти перерезало машиной, а может, так оно и было, просто обломки скрывали это. Единственное, что удерживало его верхнюю половину в вертикальном положении — это металлический стержень от телевизионной стойки, который пронзил его лоб точно посередине.       Он зарыдал ещё громче, когда его взгляд опустился ниже, только сейчас осознав, что из груди Аластора хлещет кровь. Его пронзила ирония, заложенная в самую глубину его души: телевизор со встроенным радиоприёмником, чьи зазубренные края впились прямо в его сердце.       Винсента вырвало. И всё же он не мог отвести глаз. Его партнёр. Его Аластор. Мёртв. Вот так просто.       Это моя вина.       Он громко зарыдал, его тело дрожало от боли при каждом всхлипе. Голова Винсента резко дернулась вверх, когда он услышал скрип; чувство дежавю заставило его пошатнуться. Он попытался пошевелиться, но тщетно. Последнее, что он увидел — телевизор, сорвавшийся с расшатанной полки, чьи оголённые провода искрили.       Он почувствовал боль — мучительную, электрическую, — пронзившую его от головы до кончиков пальцев. Тяжёлый корпус раздробил ему череп, а экран вонзил осколок стекла в щёку, чудом не задев зелёный глаз. Он кричал и кричал, пока не потерял голос. Пока не захлебнулся собственной кровью, рвотой и слюной. Пока голосовые связки не отказали и тело не перестало что-либо чувствовать.       А затем... наступило ничто.       Ни звуков, ни боли, ничего.       А потом Винсент проснулся, сделав глубокий, резкий вдох. Это было больше похоже на открытие вентиля внутри него.       Он медленно открыл глаза — ожидая увидеть кровавое месиво или больничную палату — только для того, чтобы обнаружить, что смотрит вверх на тёмно-бордовое небо. И...       — Винсент!