Книга I. Змея в песочных часах.

Большой зал тонул в густом полумраке, который вспарывало лишь пульсирующее сине-белое сияние Кубка Огня. Беллатрикс сидела неподвижно, сложив руки на коленях; древняя, необузданная магия артефакта резонировала с её собственным пульсом. Дамблдор возвышался у постамента, и отблески магического пламени вплетали в его ослепительно-белую бороду призрачные синие нити. Первые три имени Кубок выплюнул с тоскливой предсказуемостью. Виктор Крам – и стол Слизерина взорвался животным ревом; Драко едва не выпрыгнул из мантии, отбивая ладони так неистово, словно это его собственное имя только что прозвучало на весь зал. Беллатрикс лишь брезгливо поморщилась, пережидая этот плебейский восторг. Флёр Делакур – изящная, выверенная, холодная. Седрик Диггори – тут уже Гриффиндор и Пуффендуй устроили такую вакханалию, что у Беллы зазвенело в ушах от их щенячьего визга. — Прекрасно! — голос Дамблдора, усиленный магией, раскатисто ударился о своды потолка, где застыли иллюзорные грозовые тучи. — Теперь у нас есть имена трёх чемпионов... Он не успел договорить. Пламя в Кубке, уже начавшее опадать, внезапно взвилось с новой силой, стремительно окрашиваясь в кроваво-красный. Оно выгнулось хищной дугой, огрызнулось снопом искр и выплюнуло четвёртый, обугленный по краям клочок пергамента. Тишина, рухнувшая на зал, была мёртвенной – густой и давящей на хребты, заставляющей инстинктивно задерживать дыхание. Беллатрикс заинтригованно подалась вперёд. Дамблдор перехватил пергамент в воздухе. Его лицо, обычно скрытое за личиной благодушного всезнания, на долю секунды превратилось в застывший восковой слепок. — Гарри Поттер, — произнес он – тихо, почти шёпотом, но это имя ударило по залу мощнее Бомбарды. Взгляд Беллатрикс скользнул по оцепеневшему Поттеру, метнулся к разгневанному Каркарову, чьё лицо пошло неровными красными пятнами, и, наконец, как намагниченный, безошибочно нашёл Гермиону Грейнджер. Девчонка сидела, вцепившись в край стола с такой силой, что побелевшие костяшки напоминали отшлифованную речную гальку. Её лицо мгновенно обескровило, став серым и ломким, как старый пергамент. Она смотрела на Поттера так, словно собственными глазами видела, как на его шее затягивается невидимая петля. Беллатрикс почувствовала странный, резкий укол под рёбрами. Разумеется, это было не сочувствие; милосердие было выжжено из её сознания ещё в детстве. Она ощутила искреннее раздражение, смешанное с обжигающим любопытством. Почему? Почему эта девчонка, чей острый, как скальпель, интеллект безжалостно вскрывал древние тексты, сейчас выглядела так, будто ей наживую вырвали сердце? «Он всего лишь мальчишка, — с презрением подумала Белла, наблюдая, как Поттер, спотыкаясь на негнущихся ногах, бредет к двери для чемпионов. — Посредственный, растерянный мальчишка, выезжающий на чужом горбу и слепом везении. Почему ты тратишь свою абсолютную верность на него?» Беллатрикс с колыбели вдалбливали, что верность – это разменная монета, которой покупают власть, или цепь, которой привязывают полезных союзников. Люди преклоняли колени перед Силой, перед Кровью, перед Идеей. Но она никогда не видела такой безропотной, жертвенной преданности равному, ничем не выдающемуся человеку. Грейнджер, казалось, видела в Поттере не просто друга – она буквально проживала его эмоции, растворяясь в нём, превращаясь из амбициозной ведьмы – Белла осеклась, произнося это слово в своей голове, – в бледную тень чужой беды. — Это возмутительно! — прошипел Драко где-то под ухом. — Он жульничал! Он всегда жульничает! Розье, как тебе такой поворот? Беллатрикс даже не повела бровью. Она видела, как Гермиона наконец шевельнулась, потянувшись к Поттеру, когда тот проходил мимо, её губы беззвучно сформировали его имя, но он даже не заметил этого. Он ушёл, а она осталась, переглядываясь с ссутулившимся Уизли, точно на её плечи внезапно опустился весь свод замка. Внутри Беллатрикс шевельнулось нечто тёмное и жадное. Ей захотелось подойти к гриффиндорскому столу, схватить Грейнджер за плечи и встряхнуть её так, чтобы у той заклацали зубы. Заставить посмотреть на Беллу. Вбить в эту кудрявую голову, что её ум, её потенциал – это слишком высокая цена за роль вечной спутницы при «герое», не способном даже обеспечить себе базовую безопасность. Азарт, который она чувствовала раньше, сменился гневливой, расчётливой ревностью. Что-то внутри самой Беллатрикс не могло оставаться равнодушным к той силе верности, которую Грейнджер растрачивала на Поттера. Беллатрикс прищурилась, изучая профиль Гермионы. — Приоритеты, — прошептала она сосредоточенно. — Твои приоритеты – это твоя погибель, грязнокровка. Надо бы научить тебя выбирать цели получше. Зал взорвался криками и обвинениями, но Беллатрикс продолжала сидеть неподвижно, глядя на то, как Гермиона Грейнджер медленно закрывает лицо руками. Вскоре этот гвалт, пропитанный дешёвой завистью и возмущением, стал физически невыносим. Не дожидаясь, пока беспомощные преподаватели наведут порядок, Беллатрикс плавно поднялась. Её мантия взметнулась, словно крылья огромной ночной птицы, когда она направилась к судейскому столу. Директор уже скрылся за дверью, ведущей в комнату чемпионов, и Белла намеревалась последовать за ним. Ей было плевать на турнирные формальности; её волновал единственный вопрос – насколько старик продвинулся в расчетах её возвращения. Каждый лишний час в этом выцветшем будущем ощущался ей гниением заживо. И это чувство не притуплялось, вопреки тому – а возможно, именно из-за того – что в поле её зрения всё чаще попадались... любопытные персонажи. Однако, не успела она пересечь границу между столами, как на её пути возникла высокая чёрная фигура. Северус Снейп вырос перед ней так внезапно, будто материализовался из теней, отбрасываемых гобеленами. — Мисс Розье, — он произнес её имя с его специфической интонацией, которая не оставляла вариантов для неподчинения. — С удовольствием обсужу с вами гриффиндорские фокусы, декан, но позже, — Беллатрикс не замедлила шаг, надеясь обойти его, но Снейп жёстко перехватил её за локоть и увлёк в глубокую нишу за одной из колонн, подальше от любопытных глаз. — Умерьте свой пыл, — прошипел он, склоняясь к самому её лицу. От него почему-то пахло морозным воздухом. — Ваше «незаметное» пребывание в Хогвартсе превращается в фарс. Вы ведёте себя так, будто этот замок – ваша личная вотчина, а каждый встречный – ваш домашний эльф. Беллатрикс презрительно дёрнула плечом, освобождаясь от захвата, и сверкнула глазами. — Я веду себя так, как подобает ведьме моего круга. Если ваши нынешние студенты напоминают стадо перепуганных овец, это не моя проблема, Северус. — Это станет вашей проблемой в тот момент, когда первое же письмо отпрыска какой-нибудь чистокровной семьи ляжет на стол его родителям, — Снейп прищурился, его непроницаемые глаза поглощали пламя свечей. — Розье – старая фамилия, пусть и не на слуху сейчас. И её представители – пусть и живущие за морем – отлично знают, кто у них родился, а кто – нет. Дамблдор тратит колоссальные силы на то, чтобы минимизировать утечку неудобных слов за пределы этих стен. Вам стоило бы проявить хоть каплю благодарности за то, что по вашу душу ещё не явились невыразимцы из Министерства. Беллатрикс запрокинула голову и издала тихий, царапающий слух смешок. — Благодарности? О, я бесконечно признательна директору за то, что он держит меня в клетке, пока мир вокруг медленно превращается в сточную канаву. Вы называете это безопасностью? Я называю это некомпетентностью. Ваше время – неотёсанное, утратившее блеск и величие. Здесь нет ничего, ради чего стоило бы задерживаться. Она сделала шаг навстречу мужчине, сокращая расстояние между ними до непозволительного. Её голос сорвался к опасному шёпоту. — Когда я вернусь... а я вернусь, Северус... я первым делом позабочусь о том, чтобы изменить то, что не заслуживает появления в этом жалком будущем. Некоторые ошибки прошлого слишком дорого обходятся истории. Она круто развернулась, чтобы уйти, но Снейп отчаянным движением перехватил её запястье. Его пальцы сомкнулись на её коже оледеневшими кандалами. Группа пробегавших мимо младшекурсников Когтеврана, заметив яростную стычку декана Слизерина и новой ученицы, вжала головы в плечи и трусливо метнулась за угол, едва не переходя на бег. — Вы не посмеете, — голос Снейпа дрожал от сдерживаемого напряжения. — Вы понятия не имеете, какие силы привели этот мир к тому, что вы видите. Беллатрикс с силой выдернула руку, потирая покрасневшую кожу. На её губах заиграла вызывающая улыбка. — Не посмею? Северус, а знаешь, я ведь вспомнила, кто ты на самом деле. Тот самый мелкий, вечно одинокий мальчишка, который мелькал в гостиной Слизерина, когда я готовилась к выпуску. Ты пытался быть таким незаметным, как привидение, прячась за учебниками по зельеварению. И посмотри на себя сейчас – ты всё ещё служишь чужим, мелким интересам. Пожалуй, я начну менять будущее именно с тебя. Снейп замер. Вся кровь отхлынула от его лица, превратив его в абсолютно белую посмертную маску. Когда он ответил, его голос обрёл филигранную чёткость, проговаривающую каждый звук: — В таком случае, мисс Розье, вам стоило бы начать с самой себя. Из всех ошибок прошлого ваша – самая монументальная. Не дав ей ответить, он развернулся одним рывком и растворился в глубине мрачного коридора, оставив после себя лишь шелест мантии. Беллатрикс осталась стоять в одиночестве. Ярость клокотала в горле горьким комком, а слова зельевара тяжёлым осадком легли где-то под рёбрами. Она тяжело дышала, сверля взглядом пустую каменную стену. Из Большого зала, гудя, начали вываливаться остальные студенты. — Беллатрикс? — тихий, мелодичный голос вывел её из оцепенения. Рядом стояла слизеринка Кассиопея Гринграсс. В её взгляде Беллатрикс не заметила подобострастия, которое демонстрировали некоторые сверстники; скорее, она демонстрировала мягкое, обволакивающее внимание, подкрепленное скрытой полуулыбкой. — Вечер выдался... утомительным, не так ли? — Кассиопея подошла так близко, что Белла уловила тонкий аромат жасмина. — Мы собираемся в гостиной, чтобы обсудить этот казус с Поттером в более неформальной обстановке. Я была бы рада, если бы ты присоединилась ко мне за чашкой чая. Нам есть что обсудить... помимо учебных планов. В её тоне сквозило явно нечто большее, чем просто вежливость, что в другое время могло бы позабавить Беллу. Она посмотрела на Гринграсс, и на её губах расцвела лукавая, двусмысленная улыбка. — Чай звучит заманчиво, Кассиопея, — ответила она, и её голос снова обрёл светскую бархатистость. — Возможно, я загляну к тебе позже. Мне нужно... обдумать некоторые детали сегодняшнего спектакля. Гринграсс кивнула, явно удовлетворённая ответом, и поплыла к лестницам в подземья. Беллатрикс проводила её взглядом, но как только девушка скрылась за поворотом, улыбка исчезла с её лица. Она почему-то снова вспомнила Гермиону Грейнджер – то, как та закрывала лицо руками, как дрожали её плечи от осознания чужой беды. Беллатрикс не могла понять, почему этот образ застрял у неё в голове прочнее, чем угрозы Снейпа или льстивый интерес сокурсницы. «Почему тебе нужно следовать за кем-то?» — вновь пронеслось в её сознании. — «Почему ты так чертовски предана тому, кто тянет тебя на дно?» Она коснулась пальцами ободка тонкого фамильного кольца, оставшегося с ней единственным напоминанием о семидесятых. В этом мире всё было неправильно: нравы, преподаватели, ученики и даже магия – всё. Беллатрикс зажмурилась и с шумом выдохнула, выгоняя гнев из лёгких. Конечно, она вернётся, но она и не оставит такому будущему и шанса: она избавится от всего, что заставляет таких, как Грейнджер, склонять голову перед ничтожествами, а после возьмётся и за них самих.