Книга I. Змея в песочных часах.

Воздух в гостиной Слизерина был пропитан запахом озёрной тины, который, казалось, преследовал Беллатрикс по пятам. Она полулежала в глубоком кресле, вытянув ноги к огню, и с отстранённым раздражением наблюдала, как капли грязной воды на её сапогах медленно испаряются, оставляя уродливые белесые разводы соли. Праздничная истерия на берегу ещё не утихла, но здесь, в каменном чреве подземелий, назревал совершенно иной, кулуарный переполох. — Что это вообще было? — голос Кассиопеи Гринграсс прозвучал с искренним удивлением. Она стояла у стола, нервно перебирая пальцами край своей мантии. — Ты оттолкнула Поттера, чтобы... помочь его магловской подружке? Это тоже часть твоего «гениального плана», Белла? — Помощь – это исключительно вопрос интерпретации, Кассиопея, — Беллатрикс даже не соизволила повернуть голову к собеседнице, но в её бархатном голосе отчётливо зазвенели опасные нотки. — Я неукоснительно придерживаюсь своего плана. Поттер ни при каких обстоятельствах не должен выглядеть в глазах школы безупречным героем, которому единолично достаётся вся слава. — Да брось, — брезгливо процедил долговязый шестикурсник с тонкими, бескровными губами, чей отец, как уже успела выяснить Белла, принадлежал к числу самых радикальных пуристов крови в нынешнем поколении. — Ты возилась с этой грязнокровкой, как заполошная нянька. Если бы не твои предыдущие заслуги перед факультетом, мы бы решили, что ты окончательно ополоумела. Последнее слово повисло в спёртом воздухе подземелий, как заряженное, готовое сорваться с губ проклятие. Слизеринцы, стянувшиеся в плотное кольцо, разом затаили дыхание. Драко мертвенно побледнел и инстинктивно вжался в спинку кожаного дивана, затравленно переводя взгляд с дерзкого сокурсника на непреклонный профиль Беллы. Беллатрикс медленно, с грацией распрямляющейся кобры, поднялась из кресла. В её текучих движениях не было ни капли суеты; она выпрямилась во весь свой рост, и густая тень от её фигуры, отбрасываемая пламенем камина, зловеще накрыла добрую половину комнаты. Ей даже не потребовалось тянуться за палочкой – в столь примитивной демонстрации силы сейчас не было ни малейшей нужды. Её цепкий взгляд впился в лицо наглеца с такой сокрушительной мощью, что юноша невольно попятился назад, сглатывая подступивший к горлу ком. — Мы? — прошептала она совершенно спокойно. — Ты действительно полагаешь, что наделён правом говорить от лица всех присутствующих в этой комнате? Ты считаешь, что остальные наследники Слизерина лишены собственного мнения? — Я... нет, друзья, вы не так поняли, я не это имел в виду, — его голос предательски дрогнул и угас, когда он затравленно оглянулся на сокурсников, чья аристократическая гордость была мгновенно уязвлена унизительным подтекстом вопроса Розье. — Я всего лишь хотел сказать, что... — Достаточно. Голос Северуса Снейпа, возникший из теней у входа, мгновенно остудил помещение. Декан вошёл в гостиную, обводя собравшихся гнетущим взглядом, задерживаясь на каждом, кто имел неосторожность вступить в эту перепалку. — Мисс Розье наглядно продемонстрировала то, чего катастрофически не хватает многим в стенах этой школы, — отсекающим любые возражения тоном произнес Снейп. — Демонстрацию тотального, безоговорочного контроля над ситуацией. Изящно перехватить инициативу у выскочки-«героя» Гриффиндора на глазах у сотен зрителей – это чистейший акт доминирования, а отнюдь не сентиментальное милосердие. Если вы слишком скудоумны и ограничены, чтобы разглядеть в этом тонкий политический жест, мне остаётся лишь искренне оплакивать ваши оценки по логике. Он выдержал весомую паузу, и шёпот в толпе сменился сконфуженным молчанием. Беллатрикс с лёгким недоверием и скрытым восхищением смотрела на зельевара, который в очередной раз, руководствуясь одному ему известными мотивами, виртуозно превратил её импульсивную слабость в стратегический манёвр, мастерски надавив на коллективное тщеславие факультета. — Мисс Розье, — Снейп круто повернулся к ней, взметнув полы мантии. — Прошу проследовать в мой кабинет. Беллатрикс смерила притихших сокурсников победным взглядом и проследовала за деканом, чувствуя спиной их настороженное, но уже лишённое прежнего возмущения внимание. Едва она переступила порог мрачной обители зельеварения, Снейп наглухо захлопнул дубовую дверь и небрежным взмахом ладони зажёг настенные лампы. — Садитесь, — бросил он. — Дамблдор просил передать: расчёты по вашему... случаю почти завершены. Окончательное решение проблемы гораздо ближе, чем вы смеете надеяться. Сердце Беллы пропустило удар. Радость – острая и ребяческая – смешалась с тягучим и вязким чувством, которое она при всём желании не решилась бы назвать просто озадаченностью. Ближе? Значит, этот выцветший, серый мир совсем скоро навсегда останется позади. Турнир, изворотливый Снейп, трусоватый Драко... и Грейнджер. Всё это неминуемо обратится в пыльную, закрытую главу её личной истории. — Это... исключительно хорошая новость, Северус, — медленно произнесла она, титаническим усилием заставляя свой голос звучать твёрдо и равнодушно. — Искренне надеюсь, что многоуважаемый директор не соизволит промедлить ещё пару лишних месяцев ради своих излюбленных «наблюдений». — Директор делает абсолютно всё, что в его силах, — Снейп опустился за свой рабочий стол, крепко сцепив длинные пальцы в замок. — Однако вынужден заметить, что вы слишком самонадеянно и часто испытываете его колоссальное терпение. Ваши вызывающие эскапады в Большом зале, сегодняшнее представление на озере и та... абсурдная показательная дуэль с Грюмом. Вы действительно столь наивны, что полагаете, будто полное отсутствие официальных отработок – это молчаливое признание вашего неоспоримого таланта? Беллатрикс надменно вскинула подбородок, намереваясь резко осадить собеседника, но Снейп не позволил ей вставить ни единого слова. — Только прямой приказ Альбуса Дамблдора не вносить ваше имя в официальные журналы взысканий спасает вас от унизительной чистки котлов под моим присмотром. Каждое задокументированное наказание в обязательном порядке ложится на стол попечительского совета. А Люциус Малфой, смею вас заверить, педантично просматривает эти списки ежемесячно, — Снейп сделал многозначительную паузу, давая ледяному смыслу своих слов осесть в её сознании. — Как вы полагаете, много ли времени потребуется лорду Малфою, чтобы всерьёз заинтересоваться некой «мисс Розье», которая столь откровенно и безнаказанно попирает вековые школьные устои? — Не утруждай себя лекциями о мнимом благородстве директора и уж тем более не пытайся мне угрожать, Северус, — отчеканила Белла. — А что до моих действий... Истинные мотивы моих поступков ведомы лишь мне одной, и они совершенно не обязаны быть понятны ни тебе, ни кому бы то ни было ещё. Снейп неприятно засмеялся. — О да. Ваши мотивы. Как это... аристократично. Постарайтесь только, чтобы ваш маглорождённый гриффиндорский «мотив» не погубил вас до того, как Дамблдор настроит новый маховик. Вы свободны, мисс Розье. Постарайтесь больше не бросаться на помощь гриффиндорцам – это плохо сказывается на цвете вашего лица. Беллатрикс одарила его высокомерным, царственным кивком, безупречно проигнорировав эту ядовитую шпильку, круто развернулась и покинула кабинет. В её венах бурлило совершенно парадоксальное, сводящее с ума сочетание предвкушающего триумфа и необъяснимой тревоги. Она возвращается домой. Значит, этот нелепый спектакль скоро будет окончен. Вдоль холодных каменных стен коридора привычно оживали старинные гобелены, покорные древней магии замка. Застыв у одного из вытканных полотен, Беллатрикс заворожённо проследила за стремительным полетом ниточной стрелы: охотник на её глазах изготовился к роковому выстрелу, но досадно промахнулся, позволив своей грациозной добыче – рыжей лани – беспрепятственно ускользнуть в сумерки вышитого леса. Беллатрикс нахмурилась; она совершенно не припоминала, чтобы видела этот конкретный сюжет в своём родном семидесятом году. Разочарованно выдохнув, она проводила взглядом фигуру неудачливого охотника, понуро удаляющегося в дальний угол коридора. Дорога к слизеринской гостиной показалась ей невыносимо бесконечной, а сухие слова Северуса о скором конце её временного пути, вопреки всякой логике, так и не принесли душе долгожданного умиротворения. *** На следующее утро Большой зал полнился привычным гулом. Беллатрикс сидела за столом своего факультета, лениво и безучастно помешивая серебряной ложечкой густой чёрный кофе, когда внезапно ощутила знакомое покалывание на затылке. Ни Снейп с его тёмной аурой, ни Паркинсон с её завистью не обладали подобной силой ментального воздействия; это пристальное, осязаемое прикосновение чужого взгляда пронизывало Беллу насквозь. Она с явным раздражением повернула голову. За шумным гриффиндорским столом, неподвижно застыв над нетронутой тарелкой, сидела Грейнджер. Лицо девчонки, всё ещё хранившее мертвенную бледность после вчерашнего ледяного плена, казалось болезненно осунувшимся, а под глазами пролегли глубокие синеватые тени. Но её взгляд... он был пронзительным и – что выводило Беллу из равновесия больше всего – откровенно испуганным. Гермиона смотрела на неё так пытливо и напряжённо, словно Розье была сложнейшим древним руническим шифром, в идеальной формуле которого внезапно и необъяснимо появился лишний, противоречащий логике символ. Беллатрикс вызывающе выгнула бровь и скривила накрашенные губы в излюбленной презрительной усмешке, но Гермиона даже не соизволила моргнуть. Она продолжала безжалостно сверлить её взглядом до тех самых пор, пока ничего не понимающий Поттер обеспокоенно не тронул подругу за плечо. — Слишком много чести и внимания для одной полуживой дурёхи, Белла, — прошептала Кассиопея, внимательно проследив за вектором её взгляда. — Хотя, признаться, она выглядит так, будто всерьёз намеревается либо вызвать тебя на смертельную дуэль, либо написать о твоей персоне многотомную диссертацию. — Или же её скудный ум просто не в силах переварить тот факт, что её патетичное спасение обернулось моим личным триумфальным бенефисом, — отрезала Беллатрикс, с нарочитым грохотом отодвигая от себя фарфоровую чашку. На протяжении всего дня эта немая, изматывающая сцена повторялась с пугающей регулярностью: в коридорах, на уроках, даже в библиотеке Беллатрикс постоянно натыкалась на взгляд Грейнджер. К искреннему разочарованию скучающей публики, гриффиндорка больше не вступала с Розье в яростные словесные баталии, не вскидывала возмущённо руку, чтобы опровергнуть её циничные заявления. Внимание Гермионы стало навязчивым и абсолютным. Каждый жест, каждое слово Беллатрикс безжалостно заносились в невидимую аналитическую картотеку её памяти, каждый вздох подвергался скрупулёзному анализу. Прямой, немигающий взор девушки превратился в настоящую психологическую ловушку. В нём Беллатрикс отчётливо читала кристальное осознание вчерашнего инцидента и немой вопрос: «Зачем ты это сделала на самом деле?». Сразу после окончания сдвоенных уроков трансфигурации терпение Беллатрикс лопнуло. Она намеренно задержалась у парты, пропуская галдящую толпу учеников, и, выждав момент, резким броском прижала Гермиону к каменной стене в опустевшем классе, отрезая ей пути к отступлению. — А теперь слушай меня предельно внимательно, Грейнджер, — угрожающе процедила Белла, грозно нависая над девчонкой и упираясь бледной ладонью в холодный камень в дюйме от её головы. — Твоё внезапное увлечение моей персоной начинает меня не на шутку утомлять. Если ты в своей наивности надеешься выдавить из себя слова благодарности за то, что я не позволила тебе окончательно околеть в той грязной луже, то напрасно тратишь время. Это был исключительно изящный способ публично уязвить твоего несравненного Поттера. Тебе это понятно? Беллатрикс ожидала, что гриффиндорка немедленно вспыхнет от негодования, начнёт возмущаться или, в лучшем случае, попытается трусливо сбежать. Но Грейнджер поступила иначе. Она сама подалась вперёд, смело сокращая и без того критическую, опасную дистанцию между ними. В её расширенных, потемневших глазах метался естественный страх, но интеллектуальное любопытство и жажда истины оказались во сто крат сильнее инстинкта самосохранения. — Ты лжёшь, — тихо, но с сокрушительной уверенностью произнесла Гермиона. — Ты лжёшь всем этим снобам в своей гостиной, ты нагло лжёшь мне... и, что самое страшное, ты лжёшь самой себе. Я видела твои руки вчера на пирсе, Розье. Они дрожали. И дрожали они отнюдь не от холода. И уж точно не от мелочного намерения «уязвить Гарри». Беллатрикс почувствовала, как по её позвоночнику скользнул озноб. Она с такой силой сжала пальцы, что те заскрежетали о шероховатую кладку стены. — Ты бредишь от переохлаждения, — выплюнула она, стараясь придать голосу нужный, желчный тон. — Твоя воспалённая фантазия лепит из меня благородную героиню твоих сентиментальных романов, но реальность, смею заверить, куда прозаичнее. Ты для меня – пустое место. Пыль, как ты сама когда-то весьма удачно выразилась. Грязь на подошвах моих сапог. И если ты сию же секунду не перестанешь пялиться на меня своим щенячьим взглядом, я лично позабочусь о том, чтобы твой следующий визит в больничное крыло затянулся гораздо дольше, чем на одни жалкие сутки. Гермиона даже не подумала отстраниться. Напротив, она с вызовом вскинула подбородок, неосознанно копируя излюбленный жест самой Беллатрикс. — Грязь смахивают, а не пытаются согреть полотенцами, — отчеканила она. — И грязи не говорят «дыши» так, будто от этого зависит твоя собственная жизнь. Ты что-то скрываешь, Беллатрикс. И я найду, что именно. Будет тебе известно, что я уже начала проверять архивы на фамилию Розье. Странно, что в официальных списках французских семей за последние двадцать лет нет никого, кто подходил бы под твоё описание. Беллатрикс резко, словно от удара хлыстом, отшатнулась от неё, чувствуя, как холодный пот мгновенно прошибает её спину под плотной мантией. Проклятая девчонка. Кем она, во имя Мерлина, себя возомнила? Охотницей? — Ищи сколько влезет, — с деланным равнодушием бросила Белла через плечо, поспешно направляясь к выходу из класса. — Но заруби себе на носу, Грейнджер: те наивные глупцы, что суют свой нос в чужие, тёмные тайны, чаще всего находят там лишь собственную бесславную погибель. Удалившись на достаточно безопасное расстояние от кабинета трансфигурации, она почти сорвалась на панический бег. Внутри у Беллы всё болезненно сжималось от неконтролируемой смеси слепой ярости и самого настоящего страха. Грейнджер мёртвой хваткой зацепилась за правду. И чем грубее и агрессивнее Белла пыталась её отшвырнуть, тем сильнее, тем ярче разгорался этот исследовательский огонь в глазах неугомонной гриффиндорки. «Дамблдор обязан поторопиться», — лихорадочно думала Беллатрикс, круто сворачивая в сторону спасительного сумрака подземелий. — «Потому что если эта маглорожденная дрянь немедленно не остановится, мне не останется ничего иного, кроме как убить её... или...». Она так и не смогла закончить эту пугающую мысль, трусливо оборвав её на полуслове. Привычные сумерки школьных коридоров, прежде дарившие ей абсолютный покой и чувство превосходства, теперь казались искусно расставленной, смертельной западнёй. Грейнджер методично загоняла её в угол, используя в качестве оружия не честные боевые проклятия, а свою отвратительную, невыносимую дотошность. Призрачный образ маглорожденной упрямицы неотступно преследовал Беллатрикс даже в самой непроглядной глубине замка, безжалостно лишая её последней возможности скрыться в комфортной темноте собственных иллюзий.