Ты выглядишь также, как она

Гермиона отчаянно сопротивлялась, пока Том тащил её за волосы. Она рвалась из его хватки, голова пылала — но ей было всё равно, ведь она скорее позволит вырвать себе волосы с корнем, чем снова окажется в той комнате. Она вцепилась ногтями в руку Тома, сжимавшую её волосы, била, хваталась, царапала — всё, что попадалось под руку. Носком туфли она упиралась в асфальт и грязь, снова и снова оказывая сопротивление. Она закричала, хотя знала: никто не услышит. — Помогите! — пронзительно завопила она. — Кто-нибудь! Помо… Том резко зажал ей рот другой ладонью, так сильно, что она почувствовала вкус собственной крови. — Будь тихой, — прошипел он. Она стиснула зубы — достаточно сильно, чтобы ощутить и вкус его крови. Том выругался, и не успела она опомниться, как всё её тело взлетело вверх, перекинутое через его плечо. Руки безвольно повисли вниз, голова ударилась об его спину — словно она была не более чем мешком картошки. Гермиона продолжала кричать, сжав кулаки и что есть силы колотя его по пояснице. Она извивалась, брыкалась, надеясь, что хотя бы один удар придётся прямо в солнечное сплетение. Но всё было тщетно. Том оказался слишком силён: его рука стальной хваткой сжимала её ноги, так что она едва могла шевельнуться. И ей казалось, что он даже не чувствует её ударов по спине. Казалось, единственные синяки, которые она оставляет, — это на собственных кулаках. Казалось, единственный, кому она причиняет боль… это она сама. Гермиона завыла. Слёзы ручьём хлынули из её глаз. Асфальт под ногами сменился половицами, и она с трудом вывернула шею, чтобы в последний раз взглянуть на небо. Сквозь облака и световое загрязнение Лондона звёзд не было видно, но луну — да. Она смотрела на тонкий полумесяц, на его мерцающее сияние — единственное, что дарило свет во тьме. Смотрела и думала: чем бы она пожертвовала, что бы отдала, что бы сделала, чтобы стереть этот страх, разлившийся по каждой клеточке её тела, — чтобы освободиться от этой боли. Входная дверь захлопнулась. И в тот же миг луна исчезла. Небо осталось лишь призрачным воспоминанием. «Драко, — отчаянно подумала Гермиона. — Драко, где же ты?»

***

Год назад

— Тебе не кажется, что это немного нелепо? — спросила Гермиона, широко расставив ноги и вытянув руки. Она зло уставилась на мужчину, который молча её обыскивал. Его руки забрались чуть ближе к груди, чем ей хотелось бы. — Малфой просто пытается казаться важнее, чем он есть на самом деле, — пренебрежительно бросил Рон. — Я прав, Крэбб? Мужчина, обыскивавший Рона, глухо хмыкнул. Гермиона не поняла — «да» это или «нет». Она метнула взгляд на того, кто задержался ладонями на её ягодицах немного дольше дозволенного. — Эй! — окликнул его Рон. — Руки попридержал, Гойл! Мужчина, которого окликнули «Гойл», закатил глаза, но послушно убрал руки и поднялся. — Чисто, — сказал он, поворачиваясь к напарнику. Крэбб тоже встал и кивнул в ответ. — Он тоже. Это было её знакомство с «приятелем» Рона и их скупщиком. Вернее, он впервые узнает её. Историй об этом человеке она слышала предостаточно. Даже видела его фотографии — один взгляд на его напыщенную, самодовольную улыбку «я-богат-и-я-это-знаю», рассыпанную по страницам соцсетей, — и Гермиона решила, что будет совершенно счастлива, если их пути никогда не пересекутся. Пусть Рон сам имеет дело с продажей краденого. Но Рон настаивал: время от времени Драко предлагает «подработки», которые окупаются сторицей. Нужно лишь доказать, что их время стоит его внимания. А точнее — что её время стоит его внимания. Гарри и Рон, хоть и неплохо управлялись с отмычками и чужими карманами, без неё были как без рук. Гермиона громко фыркнула и гордо прошествовала мимо всех троих прямо в кондоминиум Драко — хотя называть это «кондоминиумом» было даже как-то… оскорбительно. Логово больше напоминало одну из тех квартир знаменитостей из журнала Architectural Digest. Из невидимых динамиков громко играла музыка — какой-то электро-поп, который казался смутно знакомым, но названия не помнила. Я всего лишь человек, разве ты не видишь? Я совершил, я совершил ошибку, Прошу, просто посмотри мне в лицо, Скажи, что всё в порядке... Гермиона услышала Драко раньше, чем увидела: шелест его одежды, скрип половиц — даже сквозь музыку, — ощутила едва заметное движение воздуха, которое предупредило её о чьём-то присутствии за спиной. — Знаешь, — начала она, не оборачиваясь, — если ты пытаешься подкрасться незаметно, тебе стоит стараться лучше. — Так вот, значит, та самая девушка, о которой Рон уши мне прожужжал. Гермиона развернулась — и, да, он выглядел также, как на своих фото. Надменный, самовлюблённый, пропитанный роскошью, богатством… и, она нехотя признала, красивый. Платиновые волосы блестели под светом ламп, серебристо-серые глаза казались нереальными, а линия челюсти была такой острой, что ею можно было бы резать. — Вы захотели меня видеть — вот и я. — Гермиона покосилась направо: Рон, Крэбб и Гойл уже прошли следом и замерли у барной стойки, переговариваясь вполголоса. — Вот и вы, — эхом отозвался Драко, в глазах его мелькнуло почти любопытство, пока он изучал её — сначала лицо, затем остальное тело. — Хм. Теперь я понимаю, почему он годами по тебе сохнет. Что?.. Гермиона в шоке открыла рот. — Простите? — пропищала она. Драко усмехнулся, скользнул взглядом куда-то влево и снова посмотрел на неё. — Ах, — небрежно бросил он. — Разумеется, он тебе никогда не говорил. Старый добрый Рон. Я, честно говоря, думал, он всё-таки расколется после того болгарина, с которым ты познакомилась в клубе. Ты бы видела, как он тогда расстроился. Щёки Гермионы вспыхнули жарче, чем когда-либо в жизни. — Понятия не имею, о чём вы говорите, — отчеканила она. — Конечно, не имеешь. — Он подмигнул и одарил её ослепительной улыбкой. Гермиона попыталась выровнять дыхание. «Рон… сохнет по ней? Нет. Этого просто не может быть. Они же вечно действуют друг другу на нервы. Они просто друзья. Были друзьями с тех пор, как одиннадцатилетними их познакомил Гарри». Драко просто пытается её разыграть. Рон всегда говорил, что тот любит забираться под кожу, мутить воду в головах. Гермиона плотнее скрестила руки на груди. — Давайте сразу к делу. Зачем вам понадобилось видеть меня лично? Почему нельзя было просто поверить Рону на слово, что я могу взломать каждый коммерческий замок и любой существующий сейф? — Как бы я ни ценил Уизли, — ответил Малфой, — некоторые вещи я предпочитаю проверять сам. — Он указал рукой себе за спину, туда, где на мраморной столешнице стоял прямоугольный стально-серый сейф. — Это лучший коммерческий сейф такого размера, который можно купить. У меня он много лет, и на него даётся пожизненная гарантия. Производитель утверждает, что он выдерживает газовую горелку, инструменты и даже взрывчатку — в течение часа. И ты говоришь, что можешь вскрыть его… голыми руками? Гермиона пожала плечами. — Вероятно, это займёт некоторое время, — признала она. — Я никогда не утверждала, что справлюсь быстрее, чем за час. Честно говоря, гораздо разумнее перевезти такой сейф в другое место и вскрыть инструментами. Но я могу это сделать. Драко изящно изогнул идеально выщипанную бровь, отошёл в сторону и жестом — молчаливо, повелительно — указал на сейф. Гермиона шагнула навстречу вызову. Она не знала, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час. А может, и два. Она не слышала ничего, кроме поскрипывания сейфа. Она не чувствовала ничего, кроме едва уловимой дрожи клавиш под пальцами. Но за миг до того, как он заговорил, она поняла: Драко вдруг оказался прямо у неё за спиной. — Знаешь, — прошептал Драко, склонив подбородок к её плечу. — Ты немного похожа на одну мою знакомую. Гермиона попыталась не обращать внимания на жар его тела, так близко к её спине, не обращать внимания на эти красивые губы, едва касающиеся края её уха, не обращать внимания на его ладонь, лежащую на её бедре. Щелчок. — Но ты гораздо красивее, — промурлыкал он. Гермиона не смогла сдержать дрожь от этих слов. Щелчок. Сейф открылся.