Фанфик судьбы

      В офисе агентства людно, шумно и суетливо. Менеджеры снуют с бумагами, стилисты тащат вешалки с костюмами, кто-то громко обсуждает логистику перелета, где-то орет телефон.       Ребята собираются в малом зале для брифинга. Хосок раздает распечатки с раскадровкой клипа, Джин пытается украсть у полусонного Юнги кофе, Намджун что-то увлеченно черкает в блокноте.       Чонгук заходит, и первое, что видит — Тэхен. Тот сидит на подоконнике, болтает ногой, что-то рассказывает Чимину и смеется. Солнце падает на него сбоку, высвечивает профиль, играет в волосах.       У Чонгука перехватывает дыхание. Этот подоконник… Именно здесь Тэхен стоял перед ним на коленях и… Сука!       — О, Гук приехал! — Чимин замечает его первым, машет рукой. — А мы тут спорим по раскадровке. Ты посмотри сам. Мы за время съемок должны марафонскую дистанцию намотать по пляжу и павильону. Хотя обсуждали это не раз, но все оставили по первоначальной версии. Мы будем страдать.       — Ты можешь страдать, только когда жрать хочешь, — лениво отзывается Юнги из угла, не отрываясь от телефона. — Хотя… Жрать ты хочешь почти всегда.       Чимин возмущенно открывает рот, но Чонгук уже не слушает. Он смотрит на Тэхена. А Тэхен смотрит на него, и в его взгляде нет ничего такого. Обычный теплый родной взгляд, которым он всегда смотрит. «Привет, Гук, я рад тебя видеть», — читается в лице и мягкой улыбке.       — Привет, — говорит Тэхен, спрыгивая с подоконника. Он подходит ближе, приобнимает за плечи со спины, положив подбородок на плечо, и довольно щурится как кот, нашедший теплое место. — Выспался? Я вообще нет, какие-то мысли все в голове гонялись. — Чонгук замирает истуканом. Все тело будто пронзает током, а ладони потеют. Там, где Тэхен касается его шеи щекой, кожа горит. — Ты чего такой напряженный? — Тэхен чуть отстраняется, дергая за плечи и заглядывая в лицо. — Все-таки не выспался?       — А? — Чонгук моргает, выныривая из транса. — Да нет, нормально, — выходит отчего-то тихо и хрипло. Он прокашливается и промаргивается, стараясь отогнать все физические и фантомные ощущения. Потому что плохо, очень плохо. Настолько, что почти хорошо.       — Выглядишь так себе. — Тэхен обходит его, вглядывается в лицо. — Мешки под глазами. Снилось что-то плохое? — буднично спрашивает.       Чонгук давится воздухом, а его мозг, тварь такая, живенько напоминает уже почти забытый сон. И самое страшное во всем этом, что на воспоминания реагирует член, заинтересованно дергаясь. Можно уже организовать какой-то обморок, что ли? Или хотя бы легкую амнезию на последние часов десять?       — Н-нет. То есть да, — мямлит Чонгук и быстренько придумывает молитву, чтобы его хены не подумали ничего такого, а списали все на банальную усталость и недосып. — То есть ерунда какая-то. Не помню уже.       — Ага, — тянет Тэхен подозрительно. — Ладно, потом давай. Надо в работу включаться.       Чонгук выдыхает. Расскажет… Да он под угрозой пыток не расскажет никому и никогда! Садится на первый попавшийся стул, стараясь держаться подальше от одного конкретного человека. Но когда это помогало вообще?       Тэхен с мерзким скрипом ножек о пол тащит стул, вызывая демона Мин Юнги, который следит за ним убийственным взглядом, плюхается рядом и сразу же кладет затылок Чонгуку на плечо, вытягивая длинные ноги и скрещивая руки на груди. Это настолько привычная поза, что никто и внимания на такое не обратит. Кажется, даже ARMY уже включили это в базовые настройки Тэхена.       — Разбуди через пять минут, — бормочет он. — Пока не начали.       Чонгук превращается в статую. И придумывает новую молитву, чтобы в статую не превратился член, который вот прям готов стартовать в своем восхождении. Он чувствует тепло Тэхена через одежду. Чувствует, как тот дышит — ровно, спокойно, доверчиво. Чувствует запах его шампуня — знакомый до одури, домашний, от которого всегда становится тепло.       А сейчас от этого запаха у него сносит крышу.       — Гук, ты слышишь меня? — голос Хосока пробивается сквозь туман мыслеощущений.       — А? — Чонгук дергается, чуть не скинув Тэхена. — Да, слышу. Все. Раскадровка. Я понял. — Он пытается сосредоточиться на важном, но тихое посапывание на плече совсем этому не помогает.       — Ты даже не смотрел и не слушал, — щурится Хосок, а Намджун сверлит его сосредоточенным взглядом.       — Смотрел и слушал, — протестует Чонгук, стараясь придать лицу максимально думающий вид. Выходит так себе. Он не то что не смотрел, он вообще не совсем здесь.       — Ты смотрел сквозь Тэхена, — прибивает к стулу Хосок и вперивается недовольным взглядом. Менеджер громко хмыкает, ухмыляясь своим мыслям.       Чонгук открывает рот, но тут же его захлопывает. И что он может на это ответить? Крыть нечем, но он все равно пытается:       — Я… просто… он у меня на плече, я проверял, спит ли, — как-то жалостливо и глупо оправдывается.       Джин фыркает в кулак. Чимин закатывает глаза с видом «я все вижу, но молчу». Юнги просто допивает кофе, даже не поднимая головы — его вообще мало что волнует в данный момент, кроме кофеина.       Намджун начинает рассказывать про график, но его перебивают примерно каждые три минуты.       — Значит, вылет завтра утром. Встречаемся здесь в шесть, едем в аэропорт. Рейс в девять, — заканчивает мысль лидер.       — В шесть утра? — Юнги поднимает голову от телефона первый раз за полчаса. — После очередной практики? Это шутка?       — Это жизнь. — Намджун невозмутим. — Как будто первый раз такое, Юнги. Пора бы смириться.       — Я серьезно. — Юнги откладывает телефон. — Шесть утра — это не время. Это наказание. Я никогда с этим не смирюсь.       — Ты в самолете поспишь, — успокаивает его Хосок.       — В самолете я буду смотреть в окно и страдать. Как будто вы не знаете, как я переношу перелеты. — Были времена, когда они засыпали едва ли не стоя. Вернее, бывало, что и стоя. Прямо на концерте. Потому что изматывались так, что организм просто отключался. Но это давно стало воспоминанием, а для Юнги вообще крайне болезненным триггером.       Чимин хихикает, но тут же дергается, едва не сброшенный на пол вместе со стулом прямым ударом Юнги по одной из ножек.       — Так, — продолжает Намджун, — по съемкам. У нас пять дней. Две локации: пляж и павильон. Погоду обещают хорошую, но на всякий случай берем легкие куртки, вечером может быть дождь.       — Куртки? На Бали? — Тэхен скептически поднимает бровь. Оказывается, все слышал. И как он это делает? Спал же вот, прям сопел. Едва слюни не пускал.       — Вечером бывает прохладно, а сейчас еще и дождливо. Болеть нам никак, копите силы. Отболеете потом за два года разом, когда нам дадут отпуск. Если выживем, — Намджун чуть кривится от своих мыслей.       — Ты драматизируешь, — заявляет Джин. — На Бали жарко. Я уже представляю: океан, пальмы, я в шортах…       — Ты в шортах? — Чимин делает страшные глаза. — Люди не готовы к такому зрелищу.       — Ты прав, ко мне человечество и правда не готово. Я слишком совершенен для этого мира, — скрипуче смеется Джин, вздернув подбородок.       Чонгук кивает, но не слышит ни слова, все сливается в какой-то белый шум. Потому что Тэхен в какой-то момент чуть поворачивает голову, и его теплое дыхание явно ощущается на шее Чонгука, касается кожи, и от этого по позвоночнику бегут мурашки нестройными рядами, но путь держат точно в пах. А Чонгук из последних сил держит себя в руках.       — Гук, — шепчет Чимин сзади, наклоняясь к уху, — ты какой-то бледный. Все норм?       — Да, — хрипит Чонгук, дернувшись от неожиданности. — Жарко просто. — Он демонстративно дергает футболку на груди, пропуская потоки воздуха. Ему реально пиздецки жарко.       — Жарко? — Чимин озадаченно смотрит на кондиционер, долбящий холодом. — Ну ок. Верю. — И отворачивается, но улыбочка у него та еще. Видит все, засранец.       Брифинг заканчивается, и все тянутся к выходу. Тэхен потягивается, хрустит затекшей шеей, зевает и улыбается Чонгуку сонной теплой улыбкой. Привычно взъерошивает его волосы на макушке и встает.       — Поспал? — спрашивает Чонгук. Голос почти нормальный. Но в месте прикосновения голову печет как от ожога.       — Ага. У тебя плечо удобное, — кивает Тэхен. — Спасибо. — И уходит, даже не подозревая, что творит одним своим присутствием.       Чонгук остается стоять один посреди зала, глядя в спину уходящему хену. Что вообще происходит? Это теперь всегда так будет, что ли? Тогда одного Чон Чонгука осталось на три дня. Он просто не выдержит и либо сдохнет от разрыва сердца, либо от того, что у него отвалится член. Который опять почти стоит. А Тэхен всего-то пальцами потрепал затылок. В голове хаос. Мысли крутятся как стиральная машинка на отжиме.       «Он мой друг. Мой лучший друг. Мой почти брат. Мы знаем друг друга сто лет. Я никогда… ну, почти никогда… ладно, всегда замечал, что он красивый. Но это же нормально? Видеть, что друг красивый — нормально? Весь мир же видит, почему я не могу? А видеть, как он спит, и хотеть его — нормально? Вообще, хотеть парня может быть нормальным? А просыпаться с такими дикими воспоминаниями — нормально? Подрочить на образ Тэхена — это за гранью добра и зла, да? Или чувствовать, как сердце останавливается, а тело обдает жаром, когда он кладет голову на плечо, это что вообще?»       Чонгук проводит рукой по лицу.       — Ты идиот, — говорит он себе тихо, пытаясь выровнять дыхание и успокоить возбуждение. Перманентный стояк — это его наказание за все грехи? Он точно на это уже нагрешил?       — Кто идиот? — Намджун возникает рядом незаметно, как призрак. — Ты чего тут стоишь? Идем, нам еще отработать практику.       Чонгук едва не вскрикивает, дернувшись от неожиданности.       — Иду.       Намджун смотрит на него внимательно. Очень внимательно. По-лидерски.       — Гук, с тобой правда все в порядке? Ты какой-то потерянный сегодня, — спрашивает обеспокоенно. Он привык заботиться обо всех, но к Чонгуку испытывает что-то сродни отцовскому инстинкту, которого, вообще-то, не существует, да и пофиг. Он его с горшка взрастил вместе с мемберами, поэтому и волнуется за него чуть больше, чем за остальных парней.       — Все ок, — Чонгук давит вымученную улыбку. — Недосып. Переживаю за съемки.       — Не врешь? — Намджун щурится. — Чувствуешь себя норм? Не заболел?       — Не вру. Точно не заболел.       «Просто умом двинулся, это считается болезнью? Можно мне справочку и освобождение от физнагрузок?» — тем временем думает Чонгук.       Намджун хлопает его по плечу и идет к выходу. Чонгук плетется следом, чувствуя себя так, будто внутри включили центрифугу. Он смотрит на широкую спину друга и думает о том, что, если бы он мог рассказать, рассказал бы. Но как рассказать такое? Как сказать: «Знаешь, хен, мне кажется, я начал смотреть на Тэхена иначе, и меня это пугает, потому что раньше такого не было, и я не знаю, что это и как с этим быть»? Он представляет эту сцену и реакцию Джуна, и самому становится смешно. И страшно одновременно.       Чонгук смотрит на Тэхена, который садится в машину. Тот оборачивается, ловит взгляд и снова улыбается — открыто, ярко, солнечно. У Чонгука что-то с хрустом ломается в груди.       «Блять! Блять! — орет в себя, пикая брелком своей машины, и с силой распахивая дверь. — Что же это нахрен такое? Прекращай, придурок!» — психует на самого себя.       Он заводит двигатель, наблюдает, как разъезжаются парни, смотрит, как Тэхен выруливает со своего парковочного места, привычно поднимая руку в прощальном жесте. Чонгук вяло машет в ответ и кривится оттого, что ему хочется удавиться. И подрочить наконец!       Впереди съемки, частный дом один на всех, несколько дней вместе.       Чонгук закрывает глаза и пытается успокоиться, с тяжелым шумным выдохом опуская голову на сложенные на руле ладони. Этот сумасшедший день закончился, а он надеется, что завтра все вернется в нормальное состояние.       Надежда кривится в злорадной ухмылке.

========= ♫♬♪ =========

      Чонгук приезжает домой и снова стоит посреди комнаты, глядя на полупустой чемодан.       Бали. Жара. Легкая одежда. Он открывает шкаф и начинает кидать вещи не глядя. Шорты, футболки, легкие штаны. Плавки. Надо взять плавки. Хотя купаться они вряд ли будут, да даже если и будут — все равно купаются в шортах и футболках. Но вдруг? Какой вдруг, не будет времени даже немного пожить для себя. График не плотный, он тесный. Но все равно берет плавки. Потом думает и берет вторые.       Откладывает одежду для вылета. Бежевое худи, штаны. Потом ловит себя на мысли, что Тэхену нравится бежевое. Тэхен как-то говорил, что в бежевом Чонгук выглядит не такой уж машиной для убийства, а мягким и плюшевым.       — И что? — вслух спрашивает Чонгук у худи. — Мне просто нравится цвет. При чем тут Тэ?       Он спихивает все свои мысли на то, что будут репортеры в аэропорту, и для разнообразия надеть что-то светлое, а не тотал блэк, буде даже неплохо.       Чонгук кидает его на кровать, все же решая надеть.       «Тэхен вчера в машине. Тэхен, спящий у него на плече. Тэхен, который дышит в шею. Тэхен, который во сне что-то бормотал и утыкался носом. Тэхен, который стонал так, что стягивало кожу болезненными спазмами. Тэхен, который в его сне гнулся в руках и смотрел так…»       — Да чтоб тебя! — Чонгук с силой сжимает носок, который держит в руках. Потом смотрит на него — носок несчастный, мятый. — Извини, — бормочет он и кладет носок в чемодан. — Если я сейчас не спущу напряжение, то просто сдохну, — обреченно стонет, поднимая глаза к люстре, которая ничем помочь не может. Просто висит себе и светит, тварь необщительная.       Он резко разворачивается на пятках, в два шага пересекает спальню, распахивает ванную комнату и зависает.       «Возьми себя в руки! Ты взрослый серьезный человек! Ты что, не можешь удержать член в штанах?» — чехвостит себя, но все равно стоит истуканом, пялясь на душ. Чонгук закрывает глаза, медленно набирает воздух в грудь, стараясь упорядочить мысли в голове.       Хренушки. Стоит только прикрыть веки, как перед ними мелькают строчки на бежевом фоне: «…провел языком по шее…», «…изящные пальцы обхватили член, несильно сжимая, и уверенно пару раз скользнули…», «…горячий влажный язык прошелся по головке…».       «Мне пизда», — думает Чонгук и уверенно шагает в ванную, с силой хлопнув дверью. Это становится слишком навязчивым. Неужели один-единственный фанфик мог такое сотворить? Или он просто шизоид, а та писанина стала катализатором, и его психическое отклонение вырвалось на свободу?       Это последнее, о чем он успевает подумать, перед тем как стянуть с себя джинсы с боксерами и обхватить изнывающий от дефицита внимания стояк. Протяжный стон бесконтрольно вырывается, вибрацией отдаваясь в ушах. Боже, как же ему хотелось этого. Фантазия не щадит, смешивая реальное, вымышленное и приснившееся. Запах Тэхена, его дыхание в шею, строчки с описанием секса и собственные ощущения во сне вызывают болезненное наслаждение. Он яростно терзает плоть, не заботясь о пошлых звуках и стонах. Тело горит, шея покрывается испариной, но он ни на секунду не останавливается, доводя себя едва ли не до потери сознания. Оргазм накрывает так мощно и ярко, что под веками начинают мелькать разноцветные пятна. Колени дрожат, и Чонгук обессиленно сползает на пол, упираясь лбом в холодную стену. Но становится немного легче физически, хотя морально только хуже. Он только что опошлил и очернил образ своего хена. Но блять, как же хорошо это было.       Он кое-как соскребает себя с пола, встает и сбрасывает мешающую одежду. Включает воду и смывает остатки возбуждения.       «Прощай, Чонгук, ты был хорошим парнем. Долбанутым немного, но хорошим. А сейчас ты кусок разврата и гореть тебе за это в аду», — думает, стоя под колючими струями прохладной воды и стыдливо опустив голову. Никакой душ не смоет его позор, и теперь он будет вспоминать еще и об этом. Пытка. Самая настоящая. Преступление и наказание в одном флаконе.       Отмыв тело, но не мысли, он возвращается в спальню и продолжает собирать чемодан. Шум в голове немного поутих, но дерганное и суетливое состояние никуда не делось. Что дальше?       Зарядка. Надо взять зарядку. И пауэрбанк. И наушники. В наушниках он спрячется в самолете, включит музыку и не будет ни о чем думать.       Ага. Конечно. Не будет.       Чонгук ходит по квартире, собирая вещи, и чувствует себя странно. Будто он не в поездку собирается, а на свидание с продолжением. Будто ему важно, как он выглядит. Будто он хочет, чтобы Тэхен… чтобы Тэхен что?       Он останавливается посреди комнаты с пауэрбанком в одной руке и зарядкой в другой.       — Чтобы Тэхен что? — спрашивает он пустоту. — Посмотрел на меня? Похвалил? Обнял?       Ответа нет, но внутри что-то скребет на слове «обнял». Чонгук мотает головой, будто собака, вытряхивающая воду из шерсти, и решительно запихивает зарядку в рюкзак. Нельзя «обнял». Как показал опыт, это чревато мозолями на ладонях.       Он возвращается в ванную за косметичкой. Зубная щетка, паста, уходовые средства, гель для душа, шампунь. Он берет свой любимый шампунь, зачем-то нюхает. Тэхену нравится этот запах. Тэхен как-то влез к нему в душ, когда они жили в общаге, и сказал: «У тебя шампунь вкусно пахнет, можно твоим помоюсь?» И мылся. И после этого пах так же. И Чонгук тогда весь день почему-то ловил этот запах, и внутри что-то странно отзывалось. Опять Тэхен. А можно думать о хоть о чем-то другом? О съемках, например. Они, вообще-то, капец какие важные. Но не думается.       — Это было тогда, — говорит Чонгук шампуню, — а не сейчас. Сейчас все нормально. — Шампунь ехидно поблескивает флаконом и выпускает маленький мыльный радужный пузырек. — Заткнись. — Он кидает шампунь в косметичку. Потом достает. Потом снова кидает. — Это просто шампунь. Просто хороший шампунь. Тэ тут вообще ни при чем.       Чонгук закрывает косметичку, складывает в чемодан, застегивает и садится рядом с ним, как будто собирается отправить его одного и хочет проститься с ним. Сидит, смотрит в стену и пытается понять, когда именно он превратился в озабоченного идиота с тяжелой формой слабоумия.       Раньше парни его не интересовали. Совсем. Вообще. Были же девушки, были симпатии, были легкие влюбленности, были даже припизднутые отношения, которые проходили так же быстро, как появлялись. Нормальная жизнь не совсем обычного парня, но она же такая… натуральная?       А тут — Ким Тэхен. Просто Тэхен. Тэ. Хен. Который виснет на нем. Который обнимает. Который спит на плече. Который пишет сообщения со смайликами. Который делает это второй десяток лет подряд в конце концов! И который снится ему теперь такими снами, после которых просыпаешься в холодном поту.       — Это просто фаза, — решает Чонгук. — Просто переутомление. Просто тот фанфик засел в голову. Просто мы много работаем вместе. Просто Тэхен очень тактильный. Просто… Просто острый шизоидный период, — ехидно выдает и кривляется. — Покажусь врачу. Айдолы же часто крышей едут, вот и я поехал. Только куда-то не туда. А можно крышей поехать туда? Куда? — несет полнейший бред и окончательно убеждается, что он просто свихнулся. Чонгук нервно хихикает, а потом стонет в потолок, зарываясь пальцами во влажные волосы.       Он перебирает еще с десяток дебильных мыслей и вопросов, пока не понимает, что оправданий больше нет.       Чемодан застегнут. Чонгук смотрит на часы — пора ложиться, если хочет успеть к сбору без опозданий.       Потом долго сидит на кровати, перебирая в голове сегодняшний день: как Тэхен смотрел; как он без всяких дурных мыслей улегся головой и дремал на плече; как задумчиво теребил губу, пока слушал наставления хореографа; как трижды ошибся на практике и смеялся с хмурого Хосока и своей неловкости.       Это же многолетняя дружба, а Тэхен — тактильный человек, липучка, ему важно быть рядом с близкими. Он такой со всеми. С Чимином вон вообще спит всю жизнь в обнимку постоянно.       Но с Чимином это одно. А с Чонгуком — почему-то другое.       — Глупости, — говорит он вслух и ложится спать.       Снится ему опять Тэхен. На этот раз они на пляже, Тэхен смеется, оборачивается, протягивает руку. Чонгук просыпается в четыре утра со стояком и колотящимся сердцем и понимает, что все, обратной дороги нет.

========= ♫♬♪ =========

      Чонгук приезжает ровно в шесть. Он думал, что будет первым, но нет — Джин уже сидит на диване и что-то жует.       — Ты чего так рано? — удивляется Чонгук.       — А я не ложился, — с полным ртом сообщает Джин. — Боялся проспать.       — В смысле, не ложился? Мы же все вчера в одно время разъехались! — Джин, конечно, тоже не без тараканов, но спать он любит. Хотя его нездоровая гиперответственность иногда пугает. Как сейчас, например.       — И что? Я сел играть в игру, затупил, смотрю — уже три. Думаю: чего ложиться, если через два часа вставать? Лег на диван, полежал с закрытыми глазами, поел и поехал, — спокойно объясняет, как будто Чонгук совсем тупой.       — Ты сумасшедший, — констатирует Чонгук. Ой, молчал бы уже, да.       — Я голодный. Это разные вещи, — смеется хен.       Постепенно подтягиваются остальные. Намджун — бодрый, собранный, с идеально упакованным небольшим чемоданом. Хосок — с планом съемок в руках и широкой улыбкой — даже в шесть утра он на работе. Юнги — заспанный, злой, в темных очках, хотя в здании светло.       — Не говорите со мной, — предупреждает Юнги, входя. — Я не человек до первого кофе. Или до пенсии.       — Кофе в коридоре в автомате. Или на кухне. Попроси помощницу, если сжалится, принесет, — обещает Намджун.       — Ненавижу тебя, — шипит Юнги.       — Я знаю, — улыбается на это Джун. Атмосфера будничная, Юнги почти такой, как каждый день. Разве что от него чуть больше веет желанием кого-нибудь убить. Но это так, легкая побочка.       Чимин влетает в офис без двух минут семь запыхавшийся, с растрепанными волосами и чемоданом, который явно закрывали, сидя на нем сверху.       — Я не опоздал! — выдыхает он.       — Опоздал, — злорадно сообщает Юнги. — Мы выезжаем через минуту. Считай, опоздал.       — Но я же здесь! — протестует Пак.       — Морально ты опоздал, — кривится от слишком громкого выкрика Юнги.       Пока они спорят, Чонгук оглядывается и понимает: кого-то не хватает.       — А где Тэхен? — нервно спрашивает.       Тишина. Все переглядываются.       — Тэхен? — переспрашивает Намджун. — Кто-нибудь видел Тэхена?       — Я думал, он с тобой, — говорит Хосок Чимину.       — А я думал, он с вами, — Чимин смотрит на Джина.       — Я вообще не спал, я не в курсе, не в ресурсе и не в себе. — Джин пожимает плечами и продолжает жевать.       Намджун достает телефон. Гудки. Никто не берет.       — Твою ж, — выдыхает он. — Где носит этого… ладно, звоните все.       Через минуту весь офис, включая помощников и менеджеров, названивает Тэхену. Юнги даже просыпается от этого коллективного помешательства, но за Тэхена он правда переживает. Хоть и показать это — значит, разрушить имидж злобного утреннего гоблина.       — Алло? — сонный голос в динамике Чонгука.       — Тэ! — Чонгук чуть не плачет от облегчения. — Ты где?       — Дома. А что? — хрипит тот, явно не понимая, что от него хотят в такую рань.       — В смысле, дома?! У нас вылет через два часа! — истерично орет Чонгук, и все резко замолкают, прислушиваясь.       Тишина. Потом какой-то приглушенный звук, похожий на падение тела с кровати.       — ЧТО?! — Сна будто и не было. Голос даже не бодрый, это прям боевой клич.       — Тэ, — Намджун выхватывает телефон и включает громкую, — сейчас семь утра. Мы должны были встретиться в шесть. В девять вылет.       — Я… я думал, мы в восемь встречаемся! Я вчера перед сном в календарь посмотрел, там было написано… — растерянно бубнит Тэхен, сопровождая это все странными звуками то ли падающих предметов, то ли он сам бьется обо все подряд.       — Ты в тот календарь смотрел, который сам себе рисовал? — уточняет Чимин.       — Ну… Это… Блять… — на секунду воцаряется гробовая тишина, а потом слышится звук льющейся воды.       Намджун трет переносицу. Его коронный жест, означающий: «Господи, за что мне это».       — Слушай, сиди дома. Мы за тобой заедем. Только быстро собирайся. Очень быстро, — выдыхает Джун. Они безнадежны. Вроде уже должны были повзрослеть, армия, все дела. Но обязательно кто-нибудь что-нибудь выкинет такое, что хочется отлупить и в угол поставить. Чтобы подумал над своим поведением.       — Ага. Да. Собираюсь. Уже, — шамкая, говорит Тэхен. Видимо, на ходу чистит зубы.       — Не клади трубку, — приказывает Намджун. — Чонгук, ты с ним остаешься на связи. Быстро по машинам, заедем за этим… — пытается подобрать приличное слово.       — Соней, — спасает ситуацию Джин, подбирая самое безопасное слово.       — За этим спящим красавцем, да, — кивает Джун и выходит на поиски стафа и охраны.

========= ♫♬♪ =========

      Тонированный минивэн тормозит у дома. Тэхен вылетает из подъезда через минуту — растрепанный, с чемоданом, который волочится за ним по асфальту, и с шапкой набекрень. На нем худи Чонгука, которое тот когда-то одолжил Тэхену, потому что свое тот залил соком. Самый обычный Тэхен. Самый родной и привычный. Самый сексуальный, горя…       — Ты чего в окно уставился так отупело? — Чимин плюхается на заднее сиденье, освобождая место рядом с Чоном и прерывая опасную мысль. — Там Тэхен, не инопланетянин. Садись быстрее, Тэ! Опоздаем, — кричит Чимин в уже открытую дверь.       Тэхен влетает в машину, плюхается рядом с Чонгуком и выдыхает:       — Я жив.       — Еле-еле, — замечает Чонгук, но в голосе нет злости. Только облегчение. Стаф осматривает нового пассажира недовольным взглядом, но не комментирует.       — Я вчера готовился, все собрал, — оправдывается Тэхен. — А потом сел отдохнуть на кровать. И все.       — И все? — приподнимает вопросительно бровь Чонгук.       — Проснулся только от звонка. И это был не будильник… — жалобно скулит и виновато заглядывает в глаза.       Чимин ржет. Намджун с переднего сиденья издает звук, похожий на смесь вздоха и всхлипа.       — Ладно, — говорит он устало. — Главное, что успели. Паспорт взял?       Тэхен замирает. Хлопает себя по карманам. Лезет в рюкзак.       — Блин. — Вот это «блин» напрягает, кажется, даже редких непричастных прохожих, а у менеджера начинает натурально дергаться глаз. Если они опоздают, ему первому оторвут яйца, а этим говнюкам даже ничего не будет. Шихек на них чуть не молится.       — Не блин, а где паспорт?! — Намджун разворачивается всем корпусом.       — Сейчас… он где-то… я вчера точно клал… — лихорадочно тараторит Тэхен. Он вытряхивает содержимое рюкзака на сиденье. Зарядка, наушники, блокнот, ручка, какие-то снеки, бальзам для губ, еще один блокнот, обертка от батончика, пачка влажных салфеток…       — Тэ, — тихо говорит Чонгук, — у тебя паспорт из кармана джинсов торчит.       Тэхен смотрит вниз, чуть обернувшись. Паспорт действительно торчит из заднего кармана джинсов, слегка помятый, но на месте.       — О, — говорит он, — нашелся, — и расплывается в довольной улыбке победителя.       — Слава богам, — выдыхает Намджун, отворачивается обратно и закатывает глаза так сильно, что видно каждую извилину. — Больше никогда не буду пить кофе. Сердце не выдержит.

========= ♫♬♪ =========

      Проход под вспышки камер и крики одуревших фанаток проходит нервно, но без происшествий. После регистрации Юнги находит кофе и становится человеком. Джин находит еду и становится счастливым. Хосок проверяет посадочные талоны по три раза.       На паспортном контроле происходит заминка. Таможенник долго смотрит на Тэхена, потом на фото в паспорте, потом снова на Тэхена.       — Это вы? — сомневается он, хотя прекрасно знает, кто перед ним стоит. Но работа такая — сомневаться и подозревать всех во всем.       — Я, — Тэхен улыбается своей самой обаятельной улыбкой.       — Тут волосы светлые, — хмурит брови мужчина.       — Я покрасился, — чуть пожимает плечами, и улыбка становится не милой, а нахальной. Ага, а еще раздался в плечах и обзавелся убийственным взглядом.       Таможенник смотрит на него подозрительно, но пропускает. За спиной Чимин давится смехом.       — У него в паспорте фото пятилетней давности! — шепчет он Чонгуку. — Там Тэхен вообще на школьника похож!       — Главное, что пропустили, — пожимает плечами Чонгук, но сам улыбается не менее нахально.

========= ♫♬♪ =========

      Посадка проходит под широкие улыбки служащих аэропорта, которые кланяются бесконечное количество раз. Джина даже немного мутит от вида кивающих болванчиком девушек. Их провожают в первый класс в полном одиночестве — приоритет посадки.       Юнги тут же плюхается на свое место, втыкает в уши наушники и достает большую тетрадь из рюкзака.       Чонгук садится у прохода. Тэхен плюхается рядом, шумно выдыхая и откидываясь на спинку. Он трет ладонями лицо, встряхивает головой и стягивает шапку. Это утро измотало всех понемногу, но ему досталось особо эпичное приключение.       — Дурдом, — тихо произносит. — Какие планы? Будешь в окно смотреть или спать?       — Не знаю, как пойдет. Я не особо спать хочу, — пожимает плечами и скользит взглядом по слегка взъерошенному и помятому профилю.       — Хорошо. Тогда я сразу сплю. Можно я… ну… если неудобно, я пойму, просто я так лучше засыпаю… Ты же знаешь… — отчего-то мямлит слишком неуверенно, чем вызывает удивление. Обычно даже не спрашивает, а сразу виснет коалой, когда вздумается.       — Можно, — перебивает Чонгук, не дослушав. — Клади голову.       Тэхен довольно улыбается, пододвигается ближе и через пять минут уже дышит ровно, уткнувшись в плечо Чонгука.       Чонгук сидит и не шевелится. Вернее, шевелится не весь, но он мужественно с этим шевелением борется. Смотрит в иллюминатор на облака и думает о том, что в этой жизни уже ничего не будет как раньше.       Сзади Чимин фоткает их на телефон и отправляет в общий чат с подписью:       Спящая красавица и ее рыцарь. Опять. Открываем счет, сколько раз это повторится за поездку?       Хосок отвечает мгновенно:       Тотализатор открыт. Ставлю на каждый перелет и каждую ночь       Джин: А я ставлю на то, что Чонгук скоро сломается и признается       Намджун: Вы бы спали. Впереди много работы       Юнги: Заткнитесь       Чонгук: В чем я должен признаться?       Джин: Ни в чем — И ехидненький смайлик-улыбочка.       Чимин убирает телефон, довольно ухмыляется и закрывает глаза.       Самолет уверенно отрывается от полосы и набирает высоту. Впереди Бали, съемки и куча времени, чтобы все окончательно запутать.