a monster inside

Шарль пытается быть хорошим. Он считает, что Пьер ведет себя глупо и волнуется понапрасну. Он и Макс взрослые люди. Ну и что с того, что они трахаются? Макс знает, что это ничего не значит. Иначе он не уехал бы так быстро после Баку. Он умный парень. Всё нормально. К тому же, очевидно, что проблема здесь даже не в Шарле. Это у Макса одержимость. Это ему нужен секс, а не Шарлю. Шарль просто пользуется моментом, в конце концов. Это ведь Макс не перестает ему писать! Эй, Шарль, как перерыв? :)

Лол прошло всего три дня но да

Ясно хаха ну если захочешь как-нибудь потусить было бы круто :) Шарль цокает языком и ставит реакцию палец вверх. Он-то знает, чего Макс хочет на самом деле. Эй Шарль чем занимаешься? Мне очень скучно хаха думал съездить куда-нибудь прокатиться...

Лол ну конечно "прокатиться"

Сорри я в Маранелло

Похоже, придется кататься самому;)

Макс присылает ему сконфуженный эмодзи и вопросительный знак, на который Шарль не отвечает. Прошло пять дней. Неужели он так отчаянно жаждет задницы Шарля, что уже перешел к намекам? Снова привет. Всё ок если ты занят, просто проверяю может ты захочешь как-нибудь зависнуть вместе кино посмотреть или типа того Ага, старая добрая тактика "Netflix and chill". Шарль заносит пальцы над клавиатурой, на мгновение задумываясь о том, чтобы принять предложение, но в его голове звучит голос Пьера: «Будь паинькой, Шарль, будь осторожен, Шарль». Шарль справится. Он может быть сильным и игнорировать зверя внутри себя, который бьется в своих оковах. Он голоден. Он хочет есть. Текстовых сообщений мало. Он хочет большего. Но затем сообщения прекращаются. Проходит день, потом другой, и еще один. Он видит, как Даниэль выкладывает в инстаграм фото с Максом и другими ребятами после игры в падел. Шарль щурится, увеличивает фото Макса. Тот весь потный, улыбается, и он не писал Шарлю уже 72 часа. Монстр голоден, и Шарль пишет Максу.

Эй сорри был занят! Но сейчас я свободен. Ты как?

Максу требуется целых пять часов. Пять часов в середине дня! Шарль гадает, не пытается ли тот преподать ему урок. Заставить его ждать. Шарль не любит ждать. Он уже в двух секундах от того, чтобы совершить нечто совершенно безумное. Например, позвонить Максу, но тот наконец отвечает. Всё ок :) Да хочешь чем-то занятся? Шарль вспоминает, как Макс трахал его на спине на диване. Он прикусывает губу.

Определенно. Я приеду к тебе

О, ладно, круто :) В любое время. Я тут на симуляторе гоняю но мы могли бы посмотреть кино или еще что?

Конечно-конечно.

Как только он нажимает «отправить», Шарль швыряет телефон на кровать и начинает раздеваться. Ему нужно подготовиться. Он не собирается смотреть никакие фильмы сегодня вечером. Когда он стучит в дверь Макса, он игнорирует тот факт, что сердце делает крошечный кувырок. Он никогда раньше не был у Макса дома. Он знает, что не имеет значения, где они трахаются. На самом деле, так даже лучше. Легче найти повод, чтобы уйти, чем выставлять Макса из его собственного дома. Тем не менее, дыхание немного сбивается, когда он слышит, как по ту сторону двери щелкают замки. Макс уже улыбается, еще даже не открыв дверь до конца. Это первое, что видит Шарль: розовые губы, растянутые в мягкой усмешке, от которой глаза в уголках собираются в морщинки. Его волосы выглядят мягкими и растрепанными, а свет из окна за его спиной заставляет его буквально светиться. На нем белая футболка и эти шорты, неприлично короткие, Шарль замечает это мгновенно. Его бедра просто... вот они, прямо перед ним. — Привет, Шарль, — тепло здоровается Макс. Монстр внутри Шарля скалится и облизывается. Он хочет, чтобы Шарль поглотил Макса прямо здесь, в дверном проеме. — Привет, — отвечает он вместо этого, заталкивая зверя обратно в темноту, где можно притвориться, будто он не слышит его недовольного рычания. Шарль проходит внутрь, пока Макс отходит от двери. Он тут же видит кота, сидящего на кофейном столике. Кот буравит его взглядом так, будто Шарль его злейший враг. — О, это, должно быть... — Это Джимми, — Макс закрывает дверь с щелчком замка, после чего подходит и берет кота на руки. Кот всем видом показывает, что не очень-то хочет, чтобы его брали, но Макс всё равно его сгребает, прижимает к груди и утыкается лицом в его шерсть. — Он более дружелюбный. Сасси, скорее всего, не выйдет, пока ты здесь. Она гораздо более застенчивая. Хочешь погладить? Макс делает шаг вперед и приподнимает руки. Джимми прижимается к ключице Макса и продолжает сверлить Шарля смертоносным взглядом. — Э-э, — Шарль выдает короткий нервный смешок. — Не думаю, что он этого хочет. — Не волнуйся, он просто притворяется, что ему не нужна ласка. Если ты его погладишь, он быстро забудет о своих попытках показать, что ты ему не нравишься. Шарль поднимает руку и протягивает ее. Кот тут же начинает вырываться, но Макс держит его крепко. — Тс-с, всё хорошо, Джимми. Всё хорошо, — он успокаивает Джимми, нежно поглаживая его по голове и воркуя. Макс поднимает глаза на Шарля с усмешкой. — Тебе нужно действовать гораздо медленнее, Шарль. Коты очень чувствительны, понимаешь? У них много проблем с доверием, и они могут быть очень злыми, если не чувствуют себя комфортно, но они не специально. Ты должен прийти к ним на их условиях. Вот так, смотри. Он перехватывает Джимми поудобнее, а затем протягивает руку к Шарлю. Медленно, обозначая каждое движение, пока его ладонь не оказывается рядом с Шарлем, близко к его лицу, но не касаясь. Шарль мгновение смотрит на его руку, а затем на Макса. — Я что, должен тебя обнюхать? Макс смеется и отстраняется. — Нет, я, конечно, просто показывал. Если ты позволишь ему самому подойти к тебе, он будет гораздо более открытым и поймет, что ты не собираешься делать ничего непредсказуемого. Если ты проявишь к нему терпение, он тебя примет. Ему просто нужно немного времени, вот и всё, чтобы понять, что ты не причинишь ему боли и на самом деле просто хочешь его потискать. Он подходит ближе, чтобы снова приподнять кота. Шарль стоит на месте, глядя на Макса с его котом. На лице голландца играет ласковая улыбка, пока он ждет Шарля. Шарль медленно протягивает руку, оставляя ее в паре сантиметров от мордочки кота, и ждет, как показал Макс. Джимми всё еще сверлит его взглядом, но он подается вперед, будто не в силах сдержаться, и обнюхивает тыльную сторону ладони Шарля. Тот чувствует легкий холодок его мокрого носа на своей коже, затем кот отстраняется. Он издает короткий фыркающий звук и расслабляется в руках Макса. — Ну, не думаю, что это сильно что-то для него изменило, — размышляет Шарль, убирая руку и стараясь не дуться из-за отказа. — Не-а, — Макс наклоняется, чтобы несколько раз поцеловать Джимми в макушку. — Он просто вредина. Ты ему нравишься, но он не хочет этого показывать. Коты иногда такими бывают. Он не признает, что хочет внимания, но спорю на что угодно, что через час-другой он уже будет сидеть у тебя на коленях. Шарль вообще-то не планирует оставаться здесь так долго, если только им каким-то образом не удастся сократить свои периоды восстановления настолько, чтобы снова осилить несколько раундов. — Хочешь чего-нибудь выпить? — спрашивает Макс, когда тот не отвечает, стоя перед ним со своим котом и сверля Шарля своими раздражающе красивыми глазами. — Конечно. Макс кивает, целует Джимми в последний раз и опускает его на пол. Джимми отбегает на приличное расстояние от Шарля, усаживается там и продолжает свой сеанс сверления взглядом. Макс указывает на кухню и собирается уйти, но Шарль хватает его за талию и рывком притягивает обратно к себе. Макс вваливается в его объятия, и Шарль тут же накрывает его губы своими. Макс вздрагивает, издавая приглушенный звук прямо в рот Шарля. Он пятится, когда Шарль мягко подталкивает его, направляя до тех пор, пока тот не оказывается прижатым к ближайшей стене. Шарль без труда заставляет его приоткрыть рот, проходясь языком по линии губ, пока не проникает внутрь, ища язык Макса. Руки Макса ложатся ему на плечи, и вот он уже толкает его, создавая дистанцию. Шарль отстраняется совсем немного, ровно настолько, чтобы увидеть раскрасневшиеся щеки Макса и его широко раскрытые глаза. — Шарль, помедленнее, — шепчет он, осматривая его. — Мы никуда не спешим. Шарль прикусывает язык, его руки скользят по ребрам Макса и ниже, пока он не чувствует мягкий изгиб его талии и податливую линию бедер. Он голоден. — Не хочу ждать, — бормочет он, снова наклоняясь, чтобы поцеловать Макса. Макс не шевелится, оставаясь непоколебимым, а затем отворачивает голову в сторону. Шарль издает разочарованный звук и вместо этого начинает покрывать поцелуями челюсть Макса. — Шарль. Черт, просто... мы можем сделать это позже. Давай просто... — Его голос дрожит, когда язык Шарля скользит по его шее. Шарль целует его, пока не находит чувствительное место, и начинает посасывать кожу, нежно, чтобы не оставить следа. — Ах... пойдем посмотрим кино или еще что, а потом мы сможем... — К черту кино, — рычит Шарль. — Я хочу твой член. Не заставляй меня ждать, Макс. Я так сильно этого хочу. Макс вздрагивает, и трепет от этой его нефильтрованной реакции заставляет Шарля буквально стонать от желания. Даже сейчас, когда он сопротивляется, ему всё еще так сильно нравится Шарль, что не может контролировать реакцию своего тела. — Кровать. Идем, Макс. Макс, кажется, сдается, потому что позволяет Шарлю толкать себя через квартиру. Тот ведет их к спальне, когда Шарль понимает, где она, он хватает Макса за руку и тащит за собой. Он практически швыряет Макса на матрас. Тот издает короткое «уф», откидываясь назад. Шарль, не теряя ни секунды, срывает с себя футболку и забирается сверху, оседлав бедра Макса. — Эти шорты, — бормочет он, просовывая палец под край ткани и дергая за него. — Такие чертовски короткие. Выглядишь как шлюха. Макс моргает, а затем стонет, откидывая голову назад. — Трахни меня, — шепчет он. — М-м, я надеялся, что всё будет наоборот, — дразнит Шарль и прижимается к нему, начиная двигаться. Макс возбужден лишь наполовину. Это никуда не годится, и Шарль быстро задает ритм, чтобы завести его. — Черт возьми. Шарль, нам... нам правда стоит сначала поговорить. Шарль фыркает, останавливая движение бедер. — О чем нам говорить? Макс приподнимается на локтях и хмуро смотрит Шарлю в глаза. — Не знаю, обо всем? Например, какого хрена мы вообще делаем? У Шарля всё внутри переворачивается. — Мы занимаемся сексом. Ты уже вполне доказал, что знаком с тем, как это делается. Что тут обсуждать? — Ты знаешь, что я не это имею в виду. Можем мы просто немного замедлиться, пожалуйста? Я просто хотел бы сначала немного поговорить о нас. Выражение лица Макса серьезное, тон мягкий. Шарль закрывает глаза и тяжело вздыхает. — Макс, пожалуйста, я правда не хочу разговаривать. Не сейчас. Мы можем поговорить позже, ладно? Прямо сейчас я просто хочу... я... я просто... Он замолкает, чувствуя, как в груди закипает жар разочарования. У них всё так хорошо складывалось, а Макс пытается всё, блять, испортить. Он чувствует прикосновение к предплечью. Он опускает взгляд: Макс осторожно поглаживает его руку ладонью. — Всё хорошо, Шарль, — успокаивает он. — Я понимаю. Иди сюда. Шарль неохотно поддается, когда Макс притягивает его к себе, но затем Макс целует его. Сладко и мягко, без языка. Шарль слегка вздрагивает, когда Макс обхватывает его лицо ладонями и держит так, словно он хрупкий, драгоценный. — Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно, — шепчет он ему в губы. — Мы можем поговорить в другой раз. Шарль едва не стонет от облегчения. Вместо этого он кивает и снова тянется за поцелуем. — То, что ты сказал раньше, — выдыхает Макс в моменты, когда язык Шарля не занят его ртом, — насчет «наоборот». Шарль немного отстраняется и склоняет голову набок. — Что? Щеки Макса розовеют прямо на глазах, и это почему-то расслабляет Шарля. Наконец-то он на знакомой территории. Макс — милый и застенчивый, не пытающийся заставить их всё усложнять. С таким Максом Шарль знает, что делать. — Насчет... ты бы мог трахнуть меня? Вместо этого? Шарль замирает. Он чувствует, как его глаза расширяются, а челюсть буквально отвисает. Макс сохраняет серьезное выражение лица, несмотря на румянец. Шарль выпрямляется, сидя на его бедрах. — Ты... — он делает паузу, чтобы сглотнуть. — Ты этого хочешь? Ты — снизу? Макс просто кивает. Шарль ошарашен. — Я... я не думал... — Что? Ты не бываешь сверху? — спрашивает Макс и надувает губы. Он, блять, надувает губы. — Бываю, — медленно отвечает Шарль. — Я просто не думал, что ты... я не думал, что ты согласишься быть снизу. Ты не кажешься... таким. Макс вскидывает бровь. — Я не кажусь тем, кому нравится принимать в задницу? С чего ты это взял? Шарль чувствует, что сам начинает краснеть. — Забудь. Это глупо. — Нет-нет, пожалуйста. Просвети меня. Что натолкнуло тебя на эту мысль? — уголок рта Макса приподнимается в усмешке, пока он лежит под ним. — Я не... знаю, — запинается Шарль. — Ты просто... ну, ты же знаешь, как ты гоняешь, и... Усмешка Макса тут же исчезает. — Какого хрена, Шарль? Теперь уже Шарль надувает губы. — Ты думаешь, раз я жестко гоняю, это значит, что я не люблю быть снизу? Макс уже начинает хихикать, и Шарль шлепает его по груди. — Заткнись, — огрызается он, и это окончательно подрывает дамбу: Макс откидывает голову назад, зажмуривается, и из его груди вырывается заливистый, высокий смех. — О боже, ну ты и придурок, — выкрикивает он сквозь смех, задыхаясь. Он так трясется под Шарлем, что тому приходится упереться руками, чтобы сохранить равновесие. — Ма-акс, — ноет Шарль и пытается отстраниться, но Макс уже хватает его, словно предвидя это. Его руки ложатся на талию Шарля, удерживая того на месте. — Идиот, — шепчет он, и его голос так густ от нежности, что Шарль ненавидит то, как его сердце пропускает удар. — Ты такой милашка. Шарль, теряя терпение и злясь из-за того, что над ним подшучивают, хватает Макса за запястья и прижимает его руки к матрасу над головой. Дыхание Макса перехватывает, когда Шарль наклоняется так близко, что их губы соприкасаются. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, или нет? — рычит он, и глаза Макса расширяются. — Я... Шарль, — шепчет он, его лицо ярко-пунцовое, скорее всего, от смеха, но глаза округлились, и он выглядит так, будто всё еще пытается осознать внезапную смену тона. Так-то лучше. Намного лучше. — Я хочу это услышать, детка. Макс прикусывает губу, и Шарль буквально изнывает от голода. — Хочу. Хочу, чтобы ты меня трахнул, пожалуйста. Шарлю приходится на мгновение закрыть глаза. Прилив похоти, вызванный этими словами, оказывается одурманивающим и мощным. Затем он наклоняется и снова накрывает губы Макса своими. На этот раз тот отвечает на поцелуй как следует, и вскоре всё становится по-настоящему жарко, их языки сплетаются, Макс наконец полностью возбужден, и Шарль снова чувствует, что контроль в его руках. — Да? Детка хочет принять мой член? Насколько сильно? Скажи мне. Пальцы Макса сжимаются в кулаки, запястья всё еще прижаты хваткой Шарля. — Хочу, Шарль. Очень сильно. Я... я думал об этом так долго. Так чертовски долго, ты даже не представляешь. Шарль очень даже представляет, но не говорит об этом. Он просто отпускает руки Макса, чтобы стянуть футболку. Макс оставляет руки над головой, даже когда помогает Шарлю раздеться, и Шарль в очередной раз поражается этому контрасту: человек, который не уступит ни дюйма на трассе и не признает вину, даже если весь мир будет против него, сейчас так податливо и охотно лежит здесь, позволяя Шарлю управлять. Это так чертовски возбуждает, что Шарлю приходится сдерживаться, чтобы не начать двигаться и не кончить раньше времени. Он стягивает с них штаны и обхватывает рукой член Макса, уже покрасневший и влажный от преякулята. Макс закрывает глаза, его пухлые губы слегка приоткрываются, и Шарль просто наблюдает за ним, упиваясь этим зрелищем. — Хорошо выглядишь, Макс, — шепчет он, и Макс вздрагивает. — Лубрикант там, — Макс кивает ногой в сторону прикроватной тумбочки. — Он... э-э... только не обращай внимания на то, что там еще лежит, ладно? Шарль склоняет голову набок, а затем тянется к ящику. — Merde. В горле пересыхает, он сглатывает, и достает дилдо, лежащий среди прочих безделушек, и поднимает его вверх. Лицо Макса пунцовое, но он улыбается совершенно бесстыдно. — Послушай... — Блять. Ты этим пользуешься? Макс смеется. — Нет, Шарль, я обнимаю его по ночам, когда мне одиноко. Да, я им пользуюсь. Шарлю не до смеха. Он сидит, застыв, сжимая в руке этот дилдо, которым Макс, оказывается, пользуется. Он представляет это: Макс здесь, в этой постели, один, голый, отчаянно стонущий от желания, насаживается на эту штуку и... Шарль воображает, как Макс выстонывает его имя. Как его голос срывается. Как он хочет его, как он в нем нуждается. — Боже, — бормочет он. — Я чувствую себя сумасшедшим. — Я действительно сойду с ума, если ты не перейдешь к делу, Шарль, — дразнит Макс, слегка подаваясь бедрами вперед. Его член между ними всё еще влажный от преякулята. Шарль облизывает губы и медленно кладет дилдо обратно в ящик. Вместо него он берет лубрикант и презерватив, а затем приподнимается над бедрами Макса. — Перевернись для меня, Макс, — приказывает он хриплым, низким голосом. Макс сглатывает и подчиняется, переворачиваясь на живот, и теперь его задница прямо перед Шарлем. Шарль никогда особо не задумывался о заднице Макса. Конечно, он ее замечал. «Хорошая задница», — отмечал он про себя, но никогда не позволял воображению заходить дальше. На мгновение ему кажется, что рычание, которое он слышит, это рык монстра внутри него, но затем он понимает: это рычит он сам, когда его ладони скользят вверх по мощным бедрам Макса к ягодицам. Он разминает их, прежде чем осторожно развести в стороны. — Ты подготовился? — спрашивает он. Макс кивает в подушки, повернув голову набок и наблюдая за Шарлем периферийным зрением. И тут до Шарля доходит. Он сейчас будет трахать Макса Ферстаппена. Ему уже плевать, что он сам не снизу, что он потратил столько времени и сил на собственную подготовку впустую. Если бы он знал, что такой вариант возможен, он бы воспользовался этим давным-давно. — Черт возьми, — выплевывает он и щедро выдавливает лубрикант на пальцы. Он водит кругами вокруг входа Макса, нахмурив брови от концентрации. Макс издает короткий вздох, напрягается, а затем расслабляется, когда пальцы Шарля едва касаются его. — Боже, Шарль, — выдыхает он, и Шарль слегка надавливает, просто чтобы почувствовать отдачу. Сопротивления почти нет, кончик одного пальца погружается внутрь, и у Макса перехватывает дыхание. Шарль ошеломлен, он до крови прикусывает губу. Он хочет поговорить, хочет заставить Макса заговорить, заставить его сказать всё то, что Шарль так жаждет услышать. Как сильно он его хочет, как он в нем нуждается. Но он не может вымолвить ни слова, сосредоточившись на Максе. Он не может думать ни о чем, кроме того, как растягивается его кольцо мышц, как изгибаются его собственные пальцы, когда он вводит их всё глубже. Два пальца входят легко, потому что Макс, оказывается, бывает снизу и трахает себя дилдо, возможно, даже совсем недавно, судя по тому, как охотно он открывается, и Шарль просто сходит с ума. Он находит угол, при котором прерывистое дыхание Макса наконец превращается в глухие стоны, поглощаемые постельным бельем. Это не годится. Если Шарль не может слышать похвалу и благоговейные слова, он хочет слышать хотя бы стоны. В сущности, это одно и то же. — Иди сюда, — шепчет он, подтягивая Макса за бедра, пока тот не оказывается на коленях. — Хочу тебя на четвереньках, детка. Макс стонет и подчиняется, приподнимаясь на руках. Его спина выгнута, и Шарль мягко надавливает на нее, заставляя прогнуться сильнее, и снова вводит пальцы. Он любуется очертаниями тела Макса, сосредотачиваясь на давлении на простату и вытягивая из него новые звуки, разглядывая рельеф его спины и изгиб талии. — Ты отлично выглядишь в этой позе, — выдыхает он. Голова Макса бессильно опускается, повисая между рук, он громко и часто дышит. Шарль вводит третий палец, чувствуя плотный жар, пока лубрикант облегчает скольжение, и бормочет: — Красивый. Чертовски красивый. Макс скулит, его бедра на мгновение начинают дрожать, и Шарль тихо смеется. — Мило, — замечает он. — Тебе нравится, когда я называю тебя красивым, м-м? Ты красивый. И будешь выглядеть просто потрясающе, принимая мой член. — Шарль, — вырывается у Макса напряженным голосом. — Я готов, я готов. Блять. Пожалуйста. Шарль хмыкает, медленно вынимая пальцы и любуясь тем, как кольцо Макса медленно сокращается, розовое, как и его щеки. Член Шарля пульсирует, и он понимает, что должен войти в Макса прямо сейчас, иначе он слишком заведется и не продержится долго. Он надевает презерватив и замирает на секунду, стоя на коленях позади Макса, приставив член к его входу. Никогда в жизни он не думал, что окажется в таком положении. Макс, стонущий и дрожащий под ним, умоляющий его. У Шарля кружится голова от этой власти, а зверь внутри него беснуется, приказывая брать, заявлять права. Мой, рычит он внутри, и подается вперед. Их стоны сливаются в гармонии. Макс плотно сжимается вокруг него, и Шарлю приходится замереть, потому что это слишком хорошо. Он впивается пальцами в плоть ягодиц Макса, наблюдая, как кожа белеет под давлением, и фокусируется на этом ощущении, чтобы не кончить на месте. Мышцы Макса ритмично сокращаются вокруг него, словно он не может успокоиться, и Шарль переживает почти религиозный опыт. Он знает, что никогда не забудет этот момент. Требуется время, но в конце концов он входит на всю глубину. Макс стонет как порнозвезда, и Шарль говорит ему об этом, отчего тот начинает стонать еще громче. Шарль начинает двигаться, толчки медленные и глубокие. Максу удается продержаться на руках около тридцати секунд, прежде чем он теряет равновесие и снова падает на матрас, выставив задницу и принимая его так красиво. Он складывает руки перед собой, утыкается в них лбом и вскрикивает от смены угла. — Боже, Макс. Ты такой хороший. — Шарль ускоряет темп и чувствует прилив адреналина, когда Макс начинает скулить. — Да, детка, вот так. Так хорошо принимаешь. Это чертовски приятно. Он отвлекается, наблюдая, как его член входит и выходит, и как красиво Макс его поглощает. Похоже, это еще одна вещь, в которой тот оказался талантливым от природы. Он скользит ладонями по мягкому животу Макса вверх к талии, удерживает его так и стонет: — Такой красивый сейчас, малыш. Я сейчас... блять, ты кончишь для меня, mon chéri? Его стоны нарастают, и Шарль едва успевает обхватить член Макса рукой, как тот вскрикивает. Шарль понимает, что Макс кончает, потому что чувствует, как мышцы того сжимаются вокруг него так сильно, что его собственный стон невольно переходит в скулеж. Его толчки сбиваются в тот самый момент, когда Макс под ним бессильно обмякает. Шарль кончает, срывая голос в крике, он падает следом за Максом, всё еще продолжая двигаться в нем, пока волны оргазма не затихают окончательно. Макс тяжело и рвано дышит, а Шарль валится рядом. Его конечности ватные и непослушные. Он чувствует себя слегка ошеломленным, пока мозг медленно возвращается из облаков на землю. Кровать прогибается. Он поворачивается и видит Макса, который смотрит на него с этим глупым, трахнутым выражением глаз, а его губы растянуты в улыбке. Он протягивает широкую ладонь, и Шарль, всё еще чувствуя отголоски оргазма, даже не сопротивляется, когда Макс запускает пальцы в его волосы. — Ты такой красивый, Шарль, — шепчет он, глядя на него с благоговением. Но это не обычный взгляд. Не тот милый, пришибленный вид, который бывает у него в паддоке. Нет, это другое. Это почтение, поклонение, но в то же время, это понимание и сострадание. Будто в этот момент он видит Шарля насквозь. Шарль сглатывает. Зверь внутри него затих, оглушенный этой тишиной. Макс просто наблюдает за ним, и когда Шарль ничего не отвечает, его улыбка становится шире, и он подается вперед, чтобы поцеловать его. Шарль позволяет это сделать, потому что не знает, что еще предпринять. Сердце в груди колотится как сумасшедшее, и он не уверен, что в этом виновата только физическая нагрузка. Он отстраняется. Их губы расходятся с влажным звуком. — Мне нужно вытереться, — хрипит он и поднимается на ватных ногах. Рука Макса соскальзывает, он ничего не говорит и не двигается. Шарль ныряет в ванную комнату, закрывает за собой дверь и замирает посреди комнаты. Ему нужно убираться отсюда, к черту. Он не хочет этого: нежных взглядов, разговоров после секса. Он хочет трахаться, и только. Макс в этом потрясающий. Но ему не нужно и не хочется ничего больше этого. Он снимает презерватив, морщась от брезгливости. Выбрасывает его, включает воду и моет руки и лицо. Он старается не смотреть на себя в зеркало слишком долго, на свои взъерошенные волосы, раскрасневшиеся щеки и припухшие губы. Его вещи остались в спальне, как глупо. Нужно было забрать их с собой, потому что теперь придется выходить и неловко одеваться при нем. Когда он открывает дверь, Макса там нет. Зато там Джимми. Он сидит на кровати, совершенно не заботясь о том, что простыни, скорее всего, испачканы. Он смотрит на Шарля так, будто хочет, чтобы тот самовоспламенился на месте. Шарль бросается к своим штанам и выхватывает футболку из-под носа кота, тот пугается и убегает. Шарль подумывает о том, чтобы улизнуть, пока Макса нет поблизости, но это было бы тупо. Ему придется видеть этого парня почти каждые выходные всю оставшуюся жизнь. Он не хочет быть для него козлом. Ему просто нужно уйти. Он находит Макса в главной ванной, тот как раз натягивает одежду. Он бросает Шарлю короткую улыбку, которая тут же исчезает под футболкой, когда он надевает ее через голову. Шарль невольно прослеживает взглядом линию его пресса, живота, сосков. — Так, э-э... Макс перебивает его: — Хочешь взять какой-нибудь перекус в дорогу? Шарль моргает, затем качает головой. — Э-э, нет, всё нормально. Всё в порядке, я перекушу чем-нибудь дома. Макс пожимает плечами. — Без проблем. Думаю, ты вполне можешь позволить себе пиццу после того, как сжег столько калорий. Шарль издает короткий, удивленный смешок, и Макс ухмыляется ему в ответ. Это странно. Он думал, что Макс хотел посмотреть кино. Он мысленно готовился к потенциальной катастрофе, к тому, что Макс попытается усадить его на диван и приобнять или что-то в этом роде. Макс потягивается, и его позвоночник отчетливо хрустит. Он опускает руки и замирает, внимательно глядя на Шарля. — Увидимся в Остине? — спрашивает Шарль, и Макс посмеивается. — Да, я планировал там быть, Шарль. — Точно. Точно, я тоже. Шарль стоит на месте, и Макс вскидывает брови. Почему он ничего не говорит? Он просто позволит Шарлю уйти? Он ведь хотел поговорить, разве нет? Шарль ожидал... чего-то. Может быть, ссоры. Или неловкого момента, когда ему придется отвергнуть Макса, причинить ему боль, хотя он никогда этого не хотел. Он не хочет делать Максу больно. Но вместо боли Макс выглядит совершенно безразличным, его лицо бесстрастно, и у Шарля не остается другого выбора, кроме как идти к входной двери. Он слышит мягкие шаги Макса за спиной, и сердце подкатывает к самому горлу. Он оборачивается, положив руку на дверную ручку. Макс останавливается позади него и протягивает руку, чтобы отпереть замок. Шарль задерживает дыхание, каждая точка на его теле, которой они почти соприкасаются, теплеет, реагируя на его присутствие. Это нелепо. Он только что был внутри этого человека. Нужно взять себя в руки. — Увидимся, Шарль. Макс всё еще улыбается этой своей мягкой улыбкой, а его глаза сияют небесно-голубым. Шарль стоит как персонаж Симс, ожидая, когда кто-то где-то продиктует ему следующее действие. Ничего не происходит. Макс не делает ни шага навстречу, не пытается его поцеловать и не выглядит так, будто хочет этого. Вообще ничего. И Шарль уходит. Всю дорогу домой он проклинает себя, потому что Пьер был чертовски прав, и теперь он до конца жизни будет ему это припоминать.

***

Он не разговаривает с Максом до самого приезда в Остин. И это хорошо. Это приносит облегчение. Он почему-то думал, что Макс снова напишет ему. Тот ведь не оставлял его в покое всю первую неделю перерыва. Шарль был уверен, что еще услышит о нем, но наступила тишина, и он расслабился. Это просто отлично, потому что это значит, что Пьер может идти лесом. Макс, очевидно, всё это время прекрасно понимал, что это просто секс. Конечно, он влюблен и выглядит так, будто готов боготворить Шарля, стоит им оказаться рядом, но он также очень рассудительный парень и явно способен осознать, как им обоим удобно время от времени трахаться. Иначе с чего бы ему так радостно позволить Шарлю уйти? Никакой привязчивости, никаких попыток завести разговор, никаких отчаянных сообщений или звонков. Очевидно, он не питал к Шарлю никакого интереса, кроме своего плотского влечения. Это хорошо. Это просто замечательно. И это сводит его с ума. Вся эта ситуация вывернута наизнанку. Медиа-день в Остине, это сущий ад. Макс в порядке. Дружелюбен. Кто-то мог бы даже сказать, что он ведет себя как обычно. Он болтает с Шарлем, улыбается ему и даже один раз краснеет, когда Шарль смеется над его глупой шуткой. Шуткой, которая даже не смешная, просто Шарлю нравится наблюдать за сияющим выражением лица Макса в ответ. Шарль не знает, почему это так его задевает, но факт остается фактом: Макс не должен быть милым с Шарлем. Он должен на него злиться. Шарль ушел сразу после секса. Шарль даже не помог ему прибраться и не остался поговорить. Макс должен быть одержим им. Должен хотеть его. Он должен жаждать внимания и нежности Шарля, ловить каждый момент, проведенный вместе. Вместо этого он практически выставил Шарля за дверь, и сделал это с улыбкой на лице. Словно Шарль просто какой-то парень, с которым он перепихнулся, не более чем случайный секс. Конечно, так оно и есть, но Макс не должен вести себя подобным образом. Это бессмысленно. Вечером он лежит в постели в своем гостиничном номере, сбитый с толку, разочарованный. Он понимает, что окончательно лишился рассудка, потому что прежде чем успевает всё обдумать, он пишет Максу.

Можно тебе позвонить?

Да, конечно :) Макс поднимает трубку после второго гудка. Сердце Шарля замирает где-то в горле, и ему трудно дышать. Он выдавливает из себя: — Привет, Макс, — и этот голос кажется странным даже ему самому. — Привет, Шарль, — откликается Макс, и даже по телефону его голос звучит так мягко. — Ты в порядке? Тебе что-то нужно? Шарль закрывает глаза и сглатывает. — Я в норме. Просто... мы так и не поговорили. Тогда. Следует долгая пауза, затем слышен шумный выдох. — Оу. — Да. — Ладно... дай мне только найти тихое место. Ты ведь хочешь сделать это сейчас? Его голос звучит неуверенно, и Шарль кивает пустоте. — Да. Слышится какой-то шорох, пока Макс просит его подождать, затем какое-то время тишина, и наконец Макс говорит: — Всё, Шарль. Я один. — Ладно, — отвечает Шарль и прикусывает язык, потому что, черт возьми, что ему говорить? Что он вообще творит? У него нет никакого плана. Он просто хочет услышать... Макс смеется в трубку. — Шарль, расслабься. Тебе не о чем беспокоиться, знаешь ли. Это всего лишь я. — Я расслаблен. Я сейчас лежу на кровати. Я максимально расслаблен. — О, так ты пытаешься заняться сексом по телефону? Мне стоит спросить, что на тебе сейчас надето? Шарль ловит себя на том, что хихикает. Он качает головой и садится на кровати. — Нет, это не входило в мои намерения. Но... — Я как раз только что закончил тренировку, — дразнит Макс. — Я весь потный и ужасно пахну. Тебя это заводит, Шарль? Улыбка Шарля медленно угасает, потому что теперь он представляет Макса в этих его вызывающе коротких шортах, бедра, блестящие от пота, раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы и... — О боже, Шарль. — Что? Заткнись. Я вообще ничего не говорил. — Мне кажется, я услышал твой стояк даже через телефон, приятель. — Ты не мог этого услышать. И у меня нет... Заткнись. — Да-да, он издает такой «боньк» звук, — утверждает Макс, забавно искажая голос, имитируя звук пружины. Шарль снова смеется вопреки себе. Нет, у него не встал, но мог бы, если бы он позволил себе слишком долго думать о Максе в тех шортах. К счастью, тон Макса становится серьезнее. Похоже, он решил, что пора двигаться дальше. — О чем ты хотел поговорить, Шарль? — Точно. Ну... Слушай, это немного неловко, но я... я уважаю тебя и не хочу, чтобы между нами всё было странно. На трассе. Так что я просто хотел прояснить, что... ну, ты понимаешь, то, что мы делаем... — Я знаю, что это просто секс, Шарль. Шарль осекается. — Оу. Макс издает короткий цокающий звук. — Да, как я и сказал, тебе не нужно переживать. Я не идиот. — Ясно. Хорошо. Это... это радует. — Ага. Я довольно быстро понял, что ты не чувствуешь того же самого. И это нормально. Шарль крепче сжимает телефон. — А ты... Э-э... что чувствуешь ты? — Думаю, ты и сам знаешь, что я чувствую, Шарль. Шарль сглатывает. Его сердце ни на секунду не замедлялось, но теперь оно стучит еще сильнее, тяжелее. Я знаю, но, пожалуйста, скажи мне всё равно, мне нужно услышать это от тебя. Он не говорит этого. Как он мог бы? Макс принимает его молчание за разрешение продолжать. — Всё в порядке, Шарль. Как я и сказал, я уже знал. — ...Мне жаль. — Почему ты извиняешься? — Потому что! Ты... я знал... и всё равно я... — Не глупи. Тебе не за что извиняться. Я взрослый человек, Шарль. Я сам решаю, с кем мне спать, и я в состоянии справиться со своими чувствами. Он вторит собственным мыслям Шарля. Это именно то, что Шарль пытался втолковать Пьеру. Ему почти хочется написать другу прямо сейчас. «Видишь, — сказал бы он. — Я был прав. Он всё это время знал. Так что можешь отвалить от меня». Проблема только в том, что даже когда Макс подтвердил это, Шарль не чувствует себя правым. Он чувствует себя... грязно. — Ладно. Мы... я не хочу причинять тебе боль или типа того. Я... я имею в виду, да, для меня это был просто секс, но в то же время ты... я не хочу ранить твои чувства. — Это мило, но опять же, тебе не нужно беспокоиться. В конечном счете, для меня это тоже просто секс. Я прекрасно осознаю наши отношения, так что для меня это не проблема, и я рад... Если бы я чувствовал, что для меня это неприемлемо, я бы просто сказал тебе об этом. Шарль уже меряет шагами гостиничный номер, и он даже не помнит, когда успел вскочить с кровати. Он хмурится в пустоту и поджимает губы. — Значит, ты хочешь продолжать встречаться? Даже несмотря на то, что я не... — Конечно. С чего бы мне отказываться от чертовски потрясающего секса? Шарль понимает. Правда понимает. Секс действительно потрясающий. Но как Макс может быть настолько беспечным? Насчет своих чувств? Насчет того факта, что Шарль не отвечает ему взаимностью? Будь всё наоборот, Шарль был бы убит горем. Мысль о том, что кто-то, кем он совершенно увлечен, сознательно спит с ним, не разделяя его чувств... пользуется им вот так? Шарль чувствовал бы себя преданным. Должно быть, он слишком долго медлит с ответом, потому что Макс вздыхает. — Ты слишком много думаешь. С твоей стороны любезно проверить, как я, но расслабься. Ты не сделал ничего плохого, во всяком случае, по отношению ко мне. Вот если бы ты притворился, что я тебе нравлюсь, только ради секса, это было бы совсем другое дело. — Я в полном замешательстве, — признается Шарль, медленно выговаривая слова. — Я не понимаю, как ты можешь любить меня и при этом так спокойно относиться к тому, что я... не чувствую того же. — Ты нравишься мне уже очень давно, Шарль, это само собой. Я перестал грустить по этому поводу сто лет назад. Я правда подумал, может быть, когда ты впервые предложил мне переспать, что я тебе тоже симпатичен, — он делает паузу и смеется, и этот смех звучит немного грустно, впервые за весь разговор в его голосе проскальзывает эмоция. — Но как бы то ни было, в Баку стало предельно ясно, что это не так, и, полагаю, я не особо расстроился. Шарль практически слышит, как Макс пожимает плечами. Не особо расстроился? Макс понял, что Шарль его не любит, и он... не против? — Значит, это всё? — чопорно спрашивает он. — Между нами всё нормально? — Конечно. И мы можем ничего не делать, а можем делать. Можем трахаться время от времени, а можем и нет. Мне без разницы, мне и так, и так нормально. Шарля пронзает внезапная мысль, и прежде чем он успевает опомниться, он спрашивает: — Погоди, а ты спал с кем-нибудь еще? Максу требуется время, чтобы ответить. — ...Нет. Я не особо часто вступаю в случайные связи. Я гей, Шарль. Пресса и так обожает мусолить это каждые две секунды. Представь, если кто-то что-то запишет. Я не горю желанием, чтобы на Sky Sports гадали, не потому ли я не выиграл, что накануне гонки принял в задницу, а не потому, что машина полное дерьмо. Шарль беспомощно смеется, потому что знает, что Макс прав, Sky определенно выкинули бы нечто подобное. Затем Макс спрашивает: — А что? Ты спал? Шарль на рефлексе чуть было не отвечает, что это не его дело, но это было бы грубо и лицемерно. Монстр, который всё это время бездействовал, внезапно оживляется. Он ревнует, — мурлычет он. — Он хочет нас. — Нет... но... возможно. Просто пока не было... возможностей. Ты... для тебя это было бы нормально? Макс хмыкает. — Я тебе не парень. Это не имеет ко мне никакого отношения. Господи. Монстр тут же сворачивается калачиком, как побитый щенок. — Точно. Да, это... да. Значит, у нас всё в порядке? — У нас всё в порядке, Шарль, — подтверждает Макс. — Хорошо. Мне... мне пора. Пока. Он вешает трубку прежде, чем Макс успевает ответить, и швыряет телефон на кровать. Какого хрена. Я тебе не парень. Разумеется, Шарль это знает. Но Макс, видимо, робот, раз может открыто признать, что годами испытывал к Шарлю чувства, и при этом совершенно спокойно относиться к их бессмысленному сексу и к тому, что Шарль будет спать с другими. Это не укладывается в голове, во всяком случае в голове Шарля. Будь всё наоборот, ему было бы больно. Грустно. Обидно. Если бы у него не было за плечами многолетних воспоминаний о том, как Макс практически боготворил само его присутствие, Шарль бы вообще не поверил, что у того когда-либо были чувства. Может, он и не чувствовал к Шарлю того, что Шарль себе вообразил? Может, это и правда была лишь симпатия, физическое влечение? Когда той ночью он ложится спать, монстр внутри не дает ему уснуть. Он мечется из стороны в сторону, брызжет слюной от ярости. Потому что Макс не должен быть таким безразличным. Макс должен быть как тифози. Он должен поклоняться Шарлю. Стоять перед ним на коленях. Обожать его. Любить его. Так не пойдет, — шипит монстр в тишине гостиничного номера, пока Шарль ворочается в простынях. — Мы не можем этого допустить. Шарль хочет быть хорошим человеком. Но внутри него живет монстр, и в эту ночь он нашептывает Шарлю на ухо коварный план. Мы должны заставить его полюбить нас.

***

Если Макс и удивлен тому, что Шарль пишет ему на следующий день после второй практики, он этого не показывает. От него по-прежнему веет полнейшим хладнокровием, даже когда Шарль переступает порог его гостиничного номера, входит уверенной походкой, расправив плечи, с легкой ухмылкой на губах. — Теперь, когда я знаю, что мы на одной волне, — начинает Шарль, наступая на Макса и тесня его назад, пока не вынуждает того опуститься на диван в центре комнаты, — я думаю, пришло время извлечь из этого выгоду. Макс усмехается, почти дерзко. — Не можешь мною насытиться, Леклер? — В его глазах пляшут чертики, а на щеках нет ни малейшего намека на румянец. Так не пойдет. — Не могу, — подтверждает он. — Думал о тебе с нашего последнего раза. О тех звуках, которые ты издавал, и о том, как отчаянно ты хотел мой член. Ты всё еще такой? Отчаявшийся? Он пристально наблюдает за тем, как расширяются зрачки Макса, а его губы приоткрываются. Намного лучше. Но недостаточно. Шарль встает над ним, подносит большой палец к его приоткрытым губам и заставляет разомкнуть их шире. — Ну? — подталкивает он, и Макс издает крошечный звук, который Шарль чувствует подушечкой пальца, когда надавливает на его язык. — Скажи мне. Ты всё еще так отчаянно хочешь меня? Ты всё еще жаждешь меня? Взгляд Макса мечется, он хмурится, но смыкает губы вокруг пальца Шарля. Шарль чувствует его язык — горячий, влажный, скользящий по коже. Он глубоко вдыхает через нос, чтобы самому не потерять самообладание. — Хочу тебя, — шепчет Макс, отстраняясь. Шарль обхватывает его за подбородок и размазывает влагу с пальца по его нижней губе. — Хочу его, Шарль. — Чего именно ты хочешь, детка? Макс на мгновение прикрывает глаза. — Твой член. Пожалуйста. На его скулах начинает проступать розоватый румянец, медленно заливая всё лицо. Идеально. — Ты получишь его, малыш. Шарль расстегивает ширинку и достает твердый член, уже влажный от возбуждения. Он думал об этом весь, блять, день, наблюдая за Максом в паддоке, пока тот отвечал на вопросы. Тот выглядел чертовски аппетитно в своей огнеупорке, в этом белом, обтягивающем материале, который подчеркивает грудь, притягивает взгляд к соскам, так бесстыдно выставленным напоказ. Макс расхаживал повсюду, казалось, совершенно не осознавая, как он выглядит и что он делает с Шарлем. Шарль надавливает большим пальцем, заставляя Макса открыть рот, и направляет головку внутрь. Макс такой податливый, такой чудесный, он стонет, обхватывая губами головку. Такие пухлые, розовые губы, и Шарль так голоден. — Вот так. Спорю, ты только об этом и думал, да? Скучал по моему члену? Макс снова закрывает глаза и кивает, он вбирает еще пару сантиметров в рот, проходясь языком по самой головке, и Шарль запускает пальцы в его волосы, переплетая их. Он хочет, чтобы Макс обезумел от жажды. Чтобы он жаждал нас. — Хороший мальчик, — хвалит он и чувствует вибрацию ответного стона Макса всем телом. Он подается вперед еще глубже, касаясь задней стенки горла, мягкой и горячей. — Я тоже о тебе думал. О том, как красиво ты выглядел, когда принимал меня. Хочу увидеть это снова. Макс хмыкает и отстраняется с влажным звуком. Ниточка слюны на мгновение соединяет его губы с членом Шарля, прежде чем порваться. — Завтра... завтра заезд, — бормочет он. Шарль притягивает его обратно. — Я думал, ты у нас лучший, малыш? — Он толкается вперед, прямо в рот Максу, заставая того врасплох, но Макс принимает его так умело, что тут же подстраивается, выбирая правильный угол, чтобы взять больше. — Думал, ты справишься, м-м? При всей твоей жадности до этого? Он придавливает его голову вниз до упора, пока тот не начинает давиться, и Макс хватает Шарля за бедра, вцепляется в них, но не пытается отстраниться. — Вот так. Мой чемпион, не так ли? Ты так хорош во всём. Вождении, победах, минетах. Ты сможешь меня принять. Я знаю. Я буду нежен с тобой, детка. Ровно настолько, чтобы ты всё еще чувствовал это завтра и думал обо мне, когда будешь брать поул. Только представь это. Он отстраняет Макса, слушая, как тот хватает ртом воздух и откашливается. — Шарль... — стонет он, и Шарль мгновенно жалеет, что не пришел сюда еще утром. — Стоило зайти пораньше, — размышляет Шарль, хватая Макса за руку и рывком поднимая его на подкашивающиеся ноги. — Представь, как ты общаешься с прессой, когда у тебя голос нахрен сорван. Губы всё еще припухшие. Ты бы выглядел так чертовски хорошо, и все бы знали, что ты мой. Дыхание Макса перехватывает. Шарль срывает с него футболку, затем стягивает штаны и белье, Макс выглядит так, будто он на шаг или два отстает от реальности, всё еще пытаясь осознать происходящее. Ошеломленный. Неспособный думать ни о чем, кроме Шарля. Хорошо. Сосредоточься на нас. Только на нас. Шарль садится на диван и тянет Макса на себя. — Садись сверху. Вот так. Посмотри на эти чертовы бедра. — Он хлопает ладонями по его коже, сжимает крепкие мышцы и разводит их в стороны. Игнорирует член Макса, с которого капает преякулят. — Хочу, чтобы ты насадился на меня, детка. Хочу видеть, как ты трудишься ради этого. Хочу тебя слышать. Он лезет в карман, достает пакетик с лубрикантом и презерватив, которые принес с собой. Макс, кажется, лишился дара речи, и это возбуждает, но Шарль хочет, чтобы тот заговорил. — Скажи мне, Макс. Ты думал обо мне? — Он разрывает пакетик зубами, не разрывая зрительного контакта с Максом, выдавливает смазку на пальцы и согревает их. — Думал о моем члене? Макс кивает, но Шарль прищуривается, и тот мгновенно понимает, чего от него хотят. — Да, — хрипит он. — Думал о тебе, Шарль. — Сюда. — Он тянет его на себя, пока Макс не прижимается к нему, положив голову ему на плечо так, чтобы Шарль мог видеть, что он делает. Другой рукой Шарль разводит его ягодицы и начинает водить кругами вокруг сжимающегося кольца двумя смазанными пальцами. — Расскажи мне поподробнее, детка. Расскажи мне в точности, о чем ты думал. Хочу слышать. Он чувствует дрожащее дыхание Макса у своего уха, чувствует, как его член трется о его футболку, и краем сознания понимает, что на ней, скорее всего, останутся пятна, но ему плевать. — Я... думал о тебе. О том, как ты трахаешь меня. — М-м, — отзывается Шарль, продолжая круговые движения и наслаждаясь тем, как Макс вздрагивает, когда он меняет направление. — Продолжай. Я не дам тебе почувствовать себя хорошо, пока ты не продолжишь говорить. — Блять, — бормочет Макс, его бедра дергаются. — Шарль. Шарль замирает, оставляя пальцы неподвижными. — Я жду. Макс часто дышит, а затем начинает буквально лепетать. — Хотел... мне так понравилось, когда ты меня трахал, Шарль. Это было так хорошо. — Шарль слегка надавливает внутрь, ровно настолько, чтобы Макс ахнул. — Думал о том, как ты прижимаешь меня, трахаешь вот так. Это было так... когда ты... блять, Шарль. Вот там. Шарль ведет пальцами вверх, изгибая их под таким углом, чтобы надавить на простату Макса, но тут же замирает. — Продолжай, или я остановлюсь, Макс. Он хлопает свободной ладонью по ягодице Макса, наблюдая за тем, как плоть вздрагивает от удара, и чувствует, как внутри всё полыхает, пока Макс часто и тяжело дышит. — Хочу... хочу твой член внутри. Снова. Ты так хорошо меня трахнул, Шарль. Это было так хорошо... меня так не трахали уже очень давно. А может... может, вообще никогда. Шарль шипит и впивается зубами в плечо Макса, слушая его вскрик, и начинает входить и выходить пальцами. — Так хорошо. Боже, как хорошо... Ты такой хороший, Шарль. Шарль сглатывает, зажмуриваясь. Он откидывается назад, продолжая работать пальцами, но когда Макс подается следом, Шарль тянется к нему и вовлекает в поцелуй. Макс стонет ему в рот, и Шарль проталкивает язык внутрь. Он хочет истерзать его, поглотить, трахнуть так сильно, чтобы тот забыл обо всех остальных, забыл, что существуют другие варианты. Он хочет, чтобы Макс был одержим им так, как и должно быть, так, как это было раньше. — Хочу тебя, Макс, — шепчет Шарль прямо в его губы. — Я так сильно тебя хочу. Ты даже не представляешь. Макс дрожит в его руках, насаживаясь на его пальцы. — Я готов, Шарль. Пожалуйста. Шарль натягивает презерватив, его руки слегка дрожат, и вот Макс вцепляется в его плечи, медленно опускаясь на него и не прекращая стонать ни на секунду. — Блять, — бормочет Шарль. — Ты такой узкий, chéri. Так хорошо сжимаешь меня. Хотел тебя именно так, чтобы на этот раз видеть твое красивое лицо. Хочу смотреть, как ты рассыпаешься на части ради меня. Лицо Макса теперь совсем пунцовое, глаза впиваются в глаза Шарля, такие напряженные, нуждающиеся, голодные. Он выглядит именно так, как чувствует себя монстр внутри Шарля: одержимым. — Давай, покажи мне, насколько ты хороший для меня. Макс облизывает губы и переносит вес на колени. Его мощные бедра напрягаются, когда он приподнимается, а затем снова опускается. Звук просто запредельно грязный. Рот Макса приоткрывается и остается в таком положении, словно он больше не может себя контролировать. Прекрасно. Такой красивый для нас. Только для нас. Шарль тянется к его груди, которая находится прямо перед его лицом. Он зажимает его соски, тянет их, и Макс откидывает голову назад, зажмуриваясь. Каждый вдох буквально выбивается из него, пока он скачет на члене Шарля. — Так идеально, — произносит Шарль и подается вперед, чтобы лизнуть один из его сосков. Он втягивает его в рот, а затем отстраняется только для того, чтобы продолжить хвалить Макса: — Такой красивый сейчас. Ты был создан для моего члена, Макс. Так хорошо выглядишь, когда берешь то, что тебе нужно. Тебе ведь это нужно, правда? Скажи это. — Ш... Блять. Шарль, нужно. Мне это нужно. Шарль упирается ногами в пол, хватает Макса за задницу и начинает встречать его движения, толкаясь в него короткими, резкими рывками. — Что именно тебе нужно? — Твой член, он мне нужен. Пожалуйста. Хочу кончить. Шарль рычит: — Да? Нужно мое разрешение? Тебе ведь не только мой член нужен, детка, тебе нужен я, не так ли? Макс смотрит на него, и на мгновение в его глазах вспыхивает искра ясности сквозь туман их сексуального исступления, но он всё равно кивает. — Нужен ты, Шарль, — подтверждает он, его голос звучит мягко и на удивление твердо, даже когда мышцы его живота сокращаются от усилий. Шарль притягивает его к себе, чтобы снова поцеловать, и шепчет прямо в губы: — Кончи для меня, малыш, — он обхватывает член Макса рукой и быстро доводит его до финала. Максу больше ничего и не требуется: он скулит в поцелуй Шарля, дрожа всем телом. Его мышцы обмякают, он буквально плавится в его объятиях, и Шарль тоже стонет. — Хочу кончить тебе в рот, детка, — заявляет Шарль, отстраняясь и замирая, чтобы не кончить раньше времени. — Можно? Макс не отвечает, он просто соскальзывает с колен Шарля и с глухим стуком падает на колени перед ним. Он срывает презерватив с члена Шарля и бесцеремонно заглатывает его. — Блять, — вырывается у Шарля. Он на мгновение откидывает голову назад, но тут же заставляет себя смотреть вниз. Он хочет видеть Макса, полностью раздавленного и уничтоженного им. Макс смотрит на него, и... В его глазах снова этот взгляд. Благоговейный. Словно Шарль для него не просто тот, с кем хочется трахаться. Словно он больше, чем он есть на самом деле. Словно он ценен, почти драгоценен для него. Зверь внутри него в этот момент на удивление затих. — Отстранись, детка. — Шарль мягко тянет Макса вверх, обхватывает свой член рукой и начинает доводить себя до финала сам. — Высунь язык. Макс всхлипывает, но подчиняется: рот широко открыт, язык высунут, глаза прикованы к Шарлю. Шарль убирает волосы с его лба, смотрит прямо в эти глаза и думает: «Я заставлю тебя полюбить меня». Он кончает со стоном, наблюдая, как белые капли скапливаются на языке Макса и стекают по его губам. Макс замирает. Такой послушный, словно знает, что Шарлю нужно видеть его именно таким: униженным ради него. — Хороший мальчик, — хвалит Шарль, и Макс вздрагивает, а затем закрывает рот и сглатывает. Он корчит забавную гримасу, и Шарль не может сдержать смех. Он тянется вниз, проводит большим пальцем по губам Макса, собирая остатки своей спермы, а затем вжимает палец ему в рот. Макс не протестует, он втягивает палец Шарля и довольно мычит. — Иди сюда. Макс отстраняется, вскидывает бровь, но послушно перебирается к нему на колени. Кажется, только сейчас он осознает, что совершенно голый, в то время как Шарль полностью одет — он уже спрятал свой опавший член обратно в штаны. Макс заливается розовым румянцем, становясь невыносимо красивым. Он издает приглушенный звук удивления, когда Шарль целует его. Они замирают так: Шарль запускает пальцы в волосы Макса, поглаживая его кожу, и чувствует, как тот дрожит в его руках. — Шарль... — шепчет Макс, когда они отстраняются друг от друга, весь раскрасневшийся и в полном смятении. Шарль улыбается ему. — Ты такой красивый, — говорит он, просто чтобы насладиться его растерянной реакцией. — Давай приберемся. Он должен признать: он упивается тихим, но явным замешательством Макса. Тот явно ожидал, что Шарль снова немедленно уйдет. Но Шарль не может этого сделать. Больше нет. Потому что Макс не полюбит его, если он уйдет. Макс не станет удерживать его сам, оставаясь пугающе безразличным. Шарлю нужно, чтобы Макс увидел: Шарль это не просто тот, с кем можно трахаться, не просто мимолетное увлечение. «Я нехороший человек», — думает Шарль про себя, бережно проводя теплым полотенцем по коже Макса так деликатно, как только может. Он делает именно то, что, по словам Макса, причинило бы ему боль: притворяется, что тот ему нравится, чтобы у Макса не осталось другого выбора, кроме как полюбить его в ответ. Он позволит Максу думать, что это нечто большее. Что Шарль не тот, кто он есть на самом деле. Что Шарль добрый, заботливый и милый. Но это не так, — шепчет зверь внутри него, пока Шарль спрашивает Макса, не хочет ли тот посмотреть кино, и наблюдает, как Макс буквально расцветает. — Ты — монстр.

***

Остин проходит не очень удачно. Шарля ставят на ужасную стратегию, из-за которой он теряет две позиции и финиширует седьмым. Макс приходит вторым, что в нынешние времена для него это победа, хотя по нему видно, что он не в восторге. Шарль стоит в гараже и наблюдает за комнатой отдыха на большом экране. Он не слышит, о чем они говорят, но видит Макса с этой его характерной хмурой складкой на лбу и надутыми губами, пока тот тянет воду через трубочку. Его стопы сведены вместе, когда он упирается ими в перекладину стула. Он такой милашка. Но он молчалив. Почти ничего не говорит, кроме редких комментариев к повторам гонки. Шарль усмехается про себя. Он знает: будь он там, в этой комнате, Макс не вел бы себя так тихо. Он бы без умолку болтал, расспрашивал бы Шарля о его стратегии, хвалил бы то, как он берег шины, отпускал бы банальные замечания об остальной части гонки и ловил бы каждое слово Шарля, не сводя с него глаз. Это приятное чувство. Знать, что Макс бывает таким только с ним. Жаль только, что его не было там, в комнате отдыха, вместе с ним. Впрочем, это неважно, потому что той же ночью он находит Макса в его гостиничном номере, и Макс трахает его в душе, прижав к стене. Шарль, к счастью, успевает кончить как раз перед тем, как Макс поскальзывается. Он не уверен, что смог бы вернуть себе эрекцию после того, как десять минут проплакал от смеха. После этого Макс ходит весь надутый и хмурый, но быстро приободряется, стоит Шарлю опуститься на колени и взять его в рот. Макс запинается, шепча слова обожания: какой Шарль красивый, какой он идеальный. Шарль не особо любит глотать, но на этот раз делает это. Просто чтобы услышать, как Макс стонет от восторга. Потом Макс моет их обоих, и выглядит он при этом невероятно милым и нежным. Он такой ласковый. Он совсем не похож на Шарля, когда делает это: он не совершает просчитанный ход, чтобы казаться более любящим, чем есть на самом деле, чтобы заставить другого поверить в свою доброту. Макс заботится о нем, потому что хочет. У него всё на лице написано, и у Шарля бешено колотится сердце, когда Макс, закончив, мимолётно целует его в губы и шепчет: «Теперь всё чисто». Шарль не убегает. Во всяком случае, не сразу. Он натягивает одежду, когда Макс упоминает что-то про свои «чертовы тупые общественные работы FIA», и Шарль смеется, подхватывая тему. Он жалуется, как глупо это всё выглядит, как его собственный пиарщик просил его следить за языком, чтобы поддерживать имидж Феррари, и что они не могут поддержать протесты Макса, потому что это плохо отразится на их престижном имени. Шарль планировал вернуться к себе, но, сам того не замечая, пускается в долгую тираду о своей команде, а Макс слушает его очень внимательно, глядя на него широко открытыми глазами и сочувственно кивая. Наступает полночь. — Ох, черт, — ругается Шарль, взглянув на телефон. Он не собирался оставаться. Это как-то само собой вышло. Макс смеется. — Ты правда так легко потерял счет времени? Как романтично. Он говорит это с сарказмом, но Шарлю приходится опустить голову, потому что он чувствует, как лицо заливает румянец. Потому что — да, он действительно потерял счет времени. Три часа. Улетели в никуда за разговорами с Максом. Даже не за сексом. Просто... за разговорами. — Можешь остаться, если хочешь, — объявляет Макс. Шарль резко вскидывает голову, но Макс смотрит в сторону, сосредоточенно листая гостиничный буклет на кухонной стойке, будто тот внезапно стал ему безумно интересен. — Кровать тут всё равно огромная, так что это не проблема. Шарль бросает взгляд на кровать. — Ты, конечно, не обязан. Далеко твой отель? Я могу попросить, чтобы тебя отвезли... или, полагаю, ты и сам справишься. — Макс. Макс поднимает на него взгляд. Его щеки снова порозовели. — Я останусь, — решает Шарль. — Спасибо. «Это не такое уж большое событие», — убеждает он себя. Макс из-за этого становится совсем робким, словно пытается скрыть, как сильно он счастлив, что на этот раз Шарль не ушел. Это-то и делает ситуацию такой приятной. Смотри, как он доволен. Он не может перестать улыбаться из-за нас. Он забирается в постель, они лежат на приличном расстоянии друг от друга. Макс ведет себя так неловко, и это выглядит очень мило. — Я склонен немного обниматься во сне, — мурлычет Шарль, поглядывая на Макса и слегка хлопая ресницами, просто чтобы насладиться его реакцией, пока тот сидит в свете лампы, уткнувшись в телефон. — Надеюсь, это не станет проблемой? Макс, кажется, сообразительнее, чем Шарль готов признать, потому что он прищуривается и бросает: — Ублюдок. Шарль обиженно надувает губы: — Что ты имеешь в виду? Макс закатывает глаза, тянется к прикроватной тумбочке и нажимает на кнопку. Комната мгновенно погружается в темноту. — Не думай, что я не понимаю, что ты творишь, Шарль, — предупреждает Макс, придвигаясь ближе, его тепло под одеялом медленно подбирается к Шарлю. Шарль замирает. — И... что же я творю? — Прикидываешься невинным и милым, хлопаешь своими ресничками. Словно ты не знаешь, как сильно все тебя хотят. Рука Макса обхватывает его грудь, притягивая ближе в темноте. У Шарля перехватывает дыхание, когда он позволяет себя притянуть. — А как сильно ты меня хочешь? — спрашивает он в темноту. Его глаза еще не привыкли к мраку, поэтому он не видит выражения лица Макса, но различает его силуэт, когда тот замирает, нависая прямо над ним. — Ты даже не представляешь, — отвечает Макс низким голосом. Он наклоняется, и его губы на мгновение касаются губ Шарля, прежде чем он отстраняется, чтобы закончить: — Как сильно я тебя хочу, Шарль. Шарль выдыхает, стараясь сдержаться, чтобы Макс не услышал его дрожь. Монстр внутри него удовлетворенно мурлычет, когда Шарль медленно тает в объятиях Макса.

***

В конечном счете план Шарля срабатывает идеально. Даже слишком. Заставить Макса краснеть, смущать его и доводить до состояния, когда он буквально пускает по нему слюни проще простого. Шарль чувствует его взгляд на себе в паддоке, знает, что если телефон вибрирует от сообщения — это от Макса. Знает, что если раздается стук в дверь его номера или квартиры — это он. Он и сам не понимает, почему не сделал этого раньше. Если монстр внутри него был доволен сексом, то теперь он буквально переполнен этой повседневной нежностью: теплом Макса, его добротой и вниманием. Пьер пытается поговорить с ним об этом. Точнее прочитать нотацию. На этот раз Шарль не позволяет ему. На этот раз Шарль точно знает, что делает. Макс счастлив. Это очевидно. Он выглядит по-настоящему окрыленным, когда они видятся после разлуки в несколько дней, и всегда звучит так приятно-удивленно, когда Шарль звонит ему первым. Никому не нужно донимать Шарля разговорами о том, что он ранит чувства Макса. Они оба получают то, что хотят, и никто не страдает. Всё в порядке. Пожалуй, самое худшее во всём этом то, насколько самому Шарлю это нравится. Ему нравится иметь возможность незаметно приобнять Макса за талию, проходя мимо него в медиа-зоне. Он обожает наблюдать, как лицо того заливается краской во время предгоночной пресс-конференции, когда Шарль наклоняется и шепчет ему на ухо, чтобы тот готовился, потому что вечером Шарль собирается его вылизать. Шарль знает, что он не хороший. Знает, что внутри него живет монстр, жаждущий внимания и обожания, но он начинает задаваться вопросом — а так ли это плохо? Ведь теперь он знает, чем пахнет в квартире Макса. Теперь Джимми сидит у него на коленях, вместо того чтобы испепелять взглядом (он даже видел Сасси разок, мельком). Теперь он знает, как выглядит Макс, когда только проснулся и Шарль — первое, что он видит. Он знает, как загораются его глаза и какими морщинками они собираются в уголках, когда тот шепчет спросонья: «Доброе утро». В утро перед Гран-при Сан-Паулу он ловит себя на том, что улыбается собственному отражению, пока чистит зубы. Он смотрит в зеркало, видит свет в своих глазах и думает: а что в этом вообще неправильного? В том, что он хочет, чтобы Макс его любил? Но затем Макс врезается в барьеры, и Шарль видит, как всё рушится.