Сердце под шлемом

В домике Пикки Пигги было тепло. Слишком тепло — для Бобби, которая только что пришла с холодного леса. Её шерсть всё ещё хранила ночную свежесть, и тепло очага казалось почти обжигающим. Она сидела на табурете напротив колдуньи, сжимая лапы на коленях, и не знала, с чего начать. Пикки не торопила её. Она помешивала варево в котле, и деревянная ложка тихо постукивала о края. Вокруг пахло травами — мятой, зверобоем, чем-то сладким и чуть горьковатым одновременно. — Я слушаю, — сказала Пикки, когда молчание затянулось. Бобби выдохнула. — В нашем королевстве сегодня была свадьба, — начала она. — Принц ДогДэй и принцесса КрафтиКорн. Их родители устроили этот брак, чтобы объединить земли. Народ радуется. Все думают, что это прекрасный союз. — Но ты так не думаешь? — Я вижу то, чего не видят другие, — Бобби подняла глаза. — Принц улыбается, но его улыбка не доходит до глаз. Он смотрит на свою невесту, но его взгляд всё время возвращается к одному месту — туда, где у дверей стоит его страж. — Страж? — КэтНэп. Рыцарь в чёрных доспехах. Они были близкими друзьями с юных лет. Они всегда вместе — на тренировках, в библиотеке, в ночных дозорах. — Бобби замолчала, подбирая слова. — Я видела, как они смотрят друг на друга. Как будто... будто весь мир перестаёт существовать, когда их взгляды встречаются. Пикки отложила ложку. — И ты хочешь их соединить? — спросила она. — Сделать так, чтобы принц бросил невесту и ушёл к рыцарю? — Я хочу, чтобы они были счастливы, — твёрдо сказала Бобби. — Они любят друг друга. Я знаю это. Пикки посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом сказала: — Но кто нам даёт право распоряжаться чужими чувствами? Вопрос повис в воздухе. Бобби не отвечала сразу. Она смотрела на огонь, на танцующие языки пламени, на искры, которые взлетали вверх и гасли, не долетев до потолка. — Тот же вопрос можно задать их родителям, — сказала она наконец. — Крафти — принцесса Красочного королевства. ДогДэй — принц Солнечного королевства. Они идеально дополняют друг друга с точки зрения земель и союзов. Но не дети правителей. Короли и королевы решили свести своих детей для полноценного объединения земель. Она повысила голос, и в нём впервые прозвучала горечь. — И после этого вы спрашиваете, стоит ли нам вмешиваться в их чувства? Они уже вмешались. Они выбрали за ДогДэя, кого любить. Они не дали ему выбора. Пикки молчала. Потом вздохнула. — Давай на ты, — сказала она. — Я не любительница церемоний. — Хорошо, — кивнула Бобби. — И запомни: я не делаю привороты и отвороты. Это чёрная магия. Отвороженные долго не живут. И тот, кто ворожит, — тоже. Я не собираюсь рисковать ни своей жизнью, ни чужими. — Я не прошу тебя о таком, — быстро сказала Бобби. — А что ты просишь? — Я прошу узнать. Понять, что у них на самом деле в сердцах. Вдруг я ошибаюсь? Вдруг это только кажется? Пикки посмотрела на неё. Потом кивнула. — Это я могу. Она встала из-за стола — не спеша, чуть кряхтя, как все, кто долго сидел на одном месте. Подошла к полке, где стояли свечи — чёрные, белые, красные, зелёные. Выбрала одну. Серебряную, с фитилём, который мерцал даже без огня. — Свеча истины, — пояснила Пикки, ставя её на стол. — Редкая вещь. Осталось всего несколько. Она чиркнула по фитилю — и свеча загорелась. Пламя было необычным — оно не было жёлтым или оранжевым. Оно было белым, почти прозрачным, и не грело. Пикки закрыла глаза, провела лапой над огнём. Дым закружился, принял форму — силуэт, который будто что-то шептал колдунье. — Да, — сказала Пикки, не отрывая взгляда от дыма. — Принц не ровно дышит к своему стражу. Но не может этого раскрыть. — Почему? — голос Бобби сорвался. — Во-первых, он боится, что после этого КэтНэпа казнят. За связь с принцем. За то, что посмел поднять глаза на того, кто выше по положению. — Это жестоко... — Это жизнь, — Пикки пожала плечами. — Во-вторых, ДогДэй боится, что от него отвернутся родители. Лишиться трона, наследства, будущего. Всё, ради чего его растили, — рухнет в одно мгновение. Она помолчала. Потом добавила: — В-третьих, он боится народа. Осуждения. Того, что его перестанут уважать. Что будут шептаться за спиной. Что станут показывать пальцами. — Это ужасно, — прошептала Бобби. — А КэтНэп? — КэтНэп тоже неравнодушен к своему принцу, — Пикки отвела взгляд от дыма, и фигура в плаще растаяла. — Но боится это показать. Ещё больше, чем ДогДэй. Потому что для него последствия будут страшнее. — И что тогда делать? — спросила Бобби. — Неужели ничего нельзя изменить? Пикки задула свечу. Белое пламя погасло, и в комнате стало темнее. Только очаг продолжал гореть, отбрасывая оранжевые блики на стены. Пикки молчала долго. Потом сказала: — Ты слышала легенду о четырёх великих магах? — Смутно. В детстве, — призналась Бобби. — Что-то о магии стихий. Огонь, вода, земля и ветер. — В некоторых королевствах есть те, кто хранят частицу их силы, — сказала Пикки. — Есть одно место, где можно найти того, кто поможет. Флориана. Земля вечной весны, где магия переплетается с цветами. — Я не слышала о таком, — призналась Бобби. — Мало кто слышал. Оно скрыто от чужих глаз густыми лесами и высокими горами. Но тот, кто ищет помощь, всегда найдёт дорогу. — Кто там правит? — Императрица. Молодая, добрая, славная Пчело-Кошка. Говорят, она помогает путникам, которые приходят к ней с чистым сердцем. — Чем она может помочь? — Она проведёт тебя к магу воды, а он уже решит проблему, — Пикки отвернулась к котлу. — Ступай. Дорога долгая. Пикки достала пергамент, начертила карту — через леса, через горы, через реки. — Иди к ней. Скажи, что я послала. Она примет тебя. Бобби взяла карту. Пальцы её дрожали. — Спасибо, — сказала она. — Не благодари, — Пикки махнула лапой. — Ступай. Бобби вышла из домика. Лес встретил её тишиной. Она спрятала карту и пошла обратно — в замок, собирать вещи.

***

Бобби вернулась в замок под утро. Она шла через пустынные коридоры, стараясь никого не встретить. Служанки ещё спали, стража менялась у ворот, и только редкие факелы освещали путь. Тени плясали на стенах, и где-то вдалеке скрипела половица под чьими-то шагами. Она зашла в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Всё тело болело после долгой дороги. Лапы гудели. Глаза слипались. Но спать было некогда. Она начала собираться. В дверь постучали. — Войдите, — сказала Бобби, не оборачиваясь. Вошел Бубба. Придворный советник выглядел уставшим — очки съехали на кончик хобота, плед волочился по полу. — Я видел, как ты вернулась, — сказал он. — Куда ты ходила? — В лес, — коротко ответила Бобби, складывая в сумку тёплую накидку. — Знаю. Я про другое. Куда ты собираешься теперь? Бобби замерла. Потом повернулась к нему. — Во Флориану. Бубба поднял бровь. — Это далеко. За горами, за лесами. Неделя пути, если повезёт. — Я знаю. — Зачем? Бобби посмотрела ему в глаза. — Там есть ответы. Бубба молчал долго. Потом сказал: — Ты уверена, что стоит вмешиваться? Ты знаешь последствия того, если они узнают, что ты как-то попыталась разбить молодую пару? — А если ничего не делать — они будут страдать всю жизнь, — Бобби сжала сумку. — Принц будет жить с нелюбимой женой. КэтНэп будет стоять у дверей и смотреть, как его любовь улыбается другой. А Крафти... Крафти даже не узнает правды. Она будет думать, что всё хорошо. — И ты решила спасать всех? — Сердцу не прикажешь, — сказала Бобби. — И тем более... они уже вмешались. Короли и королевы. Они выбрали за ДогДэя жену. Не дали ему выбора. Почему я не могу сделать то же самое — но в другую сторону? Бубба вздохнул. — Будь осторожна, — сказал он. — Флориана — красивое королевство, но чужакам там не всегда рады. — Я справлюсь. Бубба кивнул и вышел. Бобби осталась одна. Она собиралась до утра. Выехала Бобби на рассвете. Повозка была старой, но крепкой. Лошадь — выносливой, не слишком быстрой, но надёжной. Бобби положила в повозку немного еды, воды, тёплые пледы и карту, запасную. Дорога была долгой. Первые дни тянулись медленно. Бобби проезжала через деревни, где люди смотрели на неё с любопытством — кто это такая, куда едет? Она отвечала: «К родственникам». И ей верили. На четвёртый день начались леса. Дремучие, тёмные, с криками птиц и шорохами в кустах. Бобби не боялась — она помнила, зачем едет. Страх отступал перед целью. На шестой день она увидела горы. На седьмой — границу. Королевство Флориана встретило её ароматом. Воздух здесь был сладким и густым, как мёд. Везде цвели цветы — на клумбах, на крышах домов, вдоль дорог. Розы, лаванда, ромашки, какие-то незнакомые растения с яркими лепестками. Пчёлы жужжали над ними, собирая нектар. Бобби смотрела по сторонам и не верила своим глазам. Она направилась к главному дворцу — тому, что возвышался в центре, окружённый садами и фонтанами. Вода в фонтанах переливалась всеми цветами радуги, а в садах пели птицы, которых Бобби никогда раньше не слышала. Перед воротами стояла очередь. Десятки зверей ждали, когда их пропустят к императрице. Кто-то держал в лапах свитки, кто-то — дары, кто-то просто стоял с надеждой в глазах. Бобби подошла к стражнице. — Мне нужно увидеть императрицу, — сказала она. — В очередь, — ответила стражница, даже не подняв головы. — Все хотят её увидеть. Если повезёт, то через неделю попадёшь. Бобби посмотрела на очередь. Потом на дворец. Потом на свои лапы. Неделя. У неё не было недели. Она уже хотела спросить, нельзя ли как-то ускориться, но в этот момент ворота дворца открылись. Из них вышла молодая женщина. Не стражница, не придворная дама — сама императрица. Пчело-Кошка. Она была маленькой, изящной, с жёлто-чёрными полосками на хвосте и ушах. Глаза — цвета тёплого янтаря. Голос — тихий, как шорох листьев. На вид — совсем молодая, но в её взгляде чувствовалась доброта и какая-то лёгкая, светлая мудрость. Она шла вдоль очереди, улыбаясь просителям. Кому-то кивала, кому-то махала лапой. Остановилась перед старым фермером, выслушала его, что-то прошептала. Тот поклонился и отошёл счастливый. А потом она остановилась. Прямо перед Бобби. — Ты издалека, — сказала она. — Пикки передала весточку. Пойдём, я слушаю. Она взяла Бобби за лапу и повела во дворец. Очередь зароптала, но никто не посмел возразить.