Цена молчания

             Сонджун ещё какое-то время тупо смотрел в светящийся монитор. Статья была открыта, но текст перед глазами расползался и не складывался ни во что осмысленное — просто серо-чёрная каша символов. Он раздражённо цокнул языком, провёл пальцем по тачпаду и начал закрывать вкладки одну за другой, со второй попытки попадая по крестикам. Казалось, из-за этих долбаных чосонских реформ у него в голове окончательно всё перегорело и перестало складываться в нормальные мысли. Взгляд был прикован к экрану, но боковым зрением он всё равно цеплялся за Кюджина. Тот спал, неловко скособочившись на стуле, уткнувшись лицом в раскрытую тетрадь. Из-под сбившейся чёлки торчал бледный лоб, а худое плечо под широкой рубашкой едва заметно поднималось и опускалось в такт тихому, свистящему дыханию. — Ну и чё мне с тобой делать теперь… — глухо буркнул Сонджун в пустоту. Ответа не было, только кулер ноута зажужжал чуть тише, обдавая колени тёплым воздухом. Сонджун скосил глаза на угол экрана, где светились цифры времени, и мысленно смачно выругался. Поздно, пиздец. Мало того, что с этим дебильным проектом они провозились полночи, так Кюджин теперь ступодово опоздал на последний автобус до своего района. Да и будить его сейчас… Сонджун посмотрел на то, как тот во сне всё ещё упрямо держит ручку, будто даже отключившись не разжимает хватку, и внутри что-то неприятно дёрнуло. Подниматься и тормошить его почему-то не хотелось. Он недовольно поморщился и всё-таки поднялся. Стул с резким, неприятным скрежетом проехался ножками по полу, отдаваясь в тишине слишком громко. Сонджун даже не попытался сделать это тише — обошёл стол и остановился прямо над ним. Сверху вниз Кюджин и правда выглядел ещё меньше, чем обычно — какой-то совсем хрупкий, будто не выдержит ни резкого слова, ни случайного толчка. Достаточно было бы по привычке рявкнуть или просто задеть плечо, и он снова сжался бы в комок, выставляя руки, как защиту. Сонджун резко мотнул головой, будто пытаясь стряхнуть это ощущение, до хруста провернул шею и отвернулся к окну. — Пиздец, — коротко выдохнул он. Одним движением он добрался до кровати, перегнулся через спинку и стянул оттуда своё старое затасканное худи. Ткань давно пропахла табаком и его дезиком настолько, что запах въелся намертво. Вернувшись к столу, он без особых раздумий бросил толстовку Кюджину на спину. Та тяжело шлёпнулась сверху, съехала набок и накрыла капюшоном его бледную кисть, заодно наполовину завалив раскрытую страницу тетради. Сонджун ещё пару секунд хмуро смотрел на фигуру за столом, почти целиком утонувшую под его худи. Засунув руки поглубже в карманы треников, он постоял на месте, будто сам не понимая, какого чёрта вообще творит, а потом раздражённо отвернулся и плюхнулся обратно на своё место. Вытащив телефон, он на секунду сощурился от яркого экрана, машинально пролистал ленту, даже не вчитываясь в то, что мелькало перед глазами, и спустя минуту бросил айфон на стол. Тот глухо стукнулся о дерево и замер рядом с клавиатурой. — Заебал, — тихо пробормотал Сонджун, откидываясь затылком на стену. Его терпения хватило минуты на три. Взгляд снова уткнулся в монитор, но буквы расплывались, не складываясь ни в слова, ни в смысл. В висках противно пульсировало, а мысли раз за разом цеплялись совсем не за то, что было на экране. Сонджун недовольно цокнул и захлопнул ноутбук. Крышка ударилась с резким хлопком, слишком громким для притихшей комнаты. Кюджин тут же едва заметно дёрнулся во сне, сильнее сморщил нос и глубже зарылся лицом в воротник толстовки, словно пытаясь спрятаться от шума, но так и не проснулся. — Спи уже, господи. Терпеть без дела оказалось ещё хуже. Сонджун снова поднялся со стула, машинально потянулся, разминая затёкшую поясницу, и принялся бродить по комнате. Просто ходил туда-сюда между столом и кроватью, не находя себе места. Он сгрёб со стола пустые, остывшие пластиковые стаканы из-под рамена, от которых на всю комнату несло дешёвой приправой, зацепил валявшийся на покрывале пакет чипсов. Высыпал остатки мелких крошек прямо в рот, прожевал и скривился — отсырели, сука, и липли к зубам. Стряхнув крошево с ладони, он с хрустом смял фольгу в кулаке. Пакет противно зашуршал, заполняя тишину, и он специально сжал его сильнее, лишь бы заглушить мысли и не думать, какого хера он каждые тридцать секунд косится на этого дохляка. Выбросив весь этот хлам в ведро у двери, он вернулся обратно к столу. Кюджин за это время даже не пошевелился. Всё так же сидел, неудобно завалившись на тетрадь, и всё так же сжимал в пальцах ручку. Будто даже в отключке судорожно пытался контролировать свой дурацкий учебный процесс. — Ты серьёзно, что ли? — тихо хмыкнул Сонджун, кривя губы, рассматривая эти тонкие пальцы а потом покачал головой. — Ну ты и шиз. Даже дрыхнешь по госту, как лошок чистый. Он наклонился и взялся за ручку двумя пальцами, пытаясь осторожно вытянуть её из чужой хватки. Но стоило слегка потянуть, как тот недовольно нахмурился во сне, что-то неразборчиво пробурчал себе под нос и только крепче сжал пальцы. Сонджун коротко усмехнулся и потянул ещё раз. Мальчик. тут же дёрнул руку обратно. Сонджун так и застыл в наклоне, не разгибаясь — их лица сейчас оказались неожиданно близко. Настолько, что он чувствовал чужое тёплое дыхание, размеренно касавшееся его подбородка. — Ты и во сне нормальным быть не можешь, а? — спросил он в упор, опустив голос до хриплого шёпота. Кюджин только рвано вздохнул, окончательно сдаваясь и выпуская ручку, и затих, повернув голову чуть набок. На щеке у него уже отпечатался красный след от металлической пружины тетради. Сонджун фыркнул, выпрямился и швырнул ручку на стол — та со стуком покатилась по дереву и замерла у самого края. Плотная тишина снова накрыла комнату. За окном стояла глухая, мёртвая ночь. Сонджун прислонился задницей к краю стола, скрестив руки на груди и на секунду просто застыл, глядя перед собой. Любой нормальный на его месте уже давно бы вспылил, собрал вещи и свалил, хлопнув дверью. Но Чмоджин остался. Сидел тут, терпел его тупые подколы, переписывал его корявые предложения нормальным языком, пока в итоге просто не вырубился лицом в стол. Взгляд медленно сам по себе скользнул по его бледной шее, задерживаясь на ключицах под расстёгнутой пуговицей, и в башку полезли совсем неуместные мысли. А этот придурок вообще сегодня жрал что-нибудь нормальное, кроме этого копеечного рамена? Учитывая его вечно дёрганый вид, неподъёмный рюкзак и то, как на запястьях синевой просвечивают вены — вряд ли. Сами по себе такие доходяги не растут, их кормить надо. Сонджун нахмурился ещё сильнее, почти до судороги сводя брови к переносице. — Кюджин пришёл в себя далеко не сразу. Он медленно открыл глаза, и первые секунды вообще не понял, где находится. В голове стоял тяжёлый гул, будто внутри что-то отзванивало, а темнота вокруг была настолько плотной и душной, что ориентироваться удавалось с трудом. Тело затекло до неприятного онемения. Шею ломило от неудобной позы, левая рука будто перестала принадлежать ему — пальцы висели безжизненно, и стоило попробовать ими шевельнуть, как запястье прострелило резкой, колючей болью. Где-то справа, у самого пола, горела настольная лампа, развернутая к стене. Её тусклый жёлтый свет не добивал до стола, только расплывался по обоям и делал тени мягкими, смазанными, почти нереальными. Кожа на щеке горела — он слишком долго давил лицом в собственный кулак и спираль тетради, а в затылке неприятно хрустнуло, стоило через силу приподнять голову от деревянной столешницы. — М-м-м… Из горла вырвался тихий, сиплый звук,будто он давно не говорил и не пил. Прямо перед носом белели развороты, а рядом стоял пустой стакан из-под рамена с засохшими оранжевыми следами бульона на пластиковых стенках. Вокруг в полном беспорядке валялись смятые листы с правками — некоторые соскользнули на пол, видимо, ещё пару часов назад. Кюджин несколько секунд просто смотрел на этот бардак, пока в голову разом не бахнули факты: проект, чужая комната, Сонджун — и он сам, который, судя по всему, просто вырубился посреди работы, в нескольких шагах от хозяина квартиры. От этой мысли его резко дёрнуло. Он рывком выпрямился, и перед глазами на секунду вспыхнули серые пятна, а в груди неприятно ёкнуло, отдавая в виски. Что-то тяжёлое и тёплое, лежавшее на плечах, соскользнуло вниз и мягко упало на колени. Толстовка. Он машинально подхватил её руками, комкая ткань в пальцах. Она оказалась слишком большой — рукава свисали тяжело, почти до пола. Тёплая от тела, с запахом порошка, сигарет и чего-то ещё, слишком знакомого, чтобы не узнать сразу. Одеколоном Сонджуна. Кюджин замер, уставившись на этот тёмный комок у себя на коленях,и в этот момент в темноте коротко вспыхнул экран телефона.Свет на секунду мазнул по стенам, и тут же погас. Сонджун сидел на своей кровати, свесив ноги в узкий проход между мебелью. Он уже успел переодеться: вместо светлого лонгслива на нём теперь была свободная, слегка помятая на лопатках футболка и просторные серые треники. Получалось, пока он спал, развалившись за столом, Сонджун спокойно занимался своими делами. Переоделся. Посидел с телефоном. Наверняка не раз проходил мимо. И всё равно не разбудил. От этого почему-то становилось только неуютнее. Лица в темноте было почти не видно, но Кюджин всё равно чувствовал этот взгляд — тяжёлый, направленный прямо на него. — Очнулся? — бросил Сонджун. Голос прозвучал на удивление тихо и ровно, без привычной подколки, отчего в голове у него окончательно всё вымело. — Я… уснул, — голос прозвучал совсем тихо и сипло. Сонджун тут же коротко хмыкнул, явно издеваясь: — Да ну? А я думал, ты чисто сидишь, глаза греешь. Кюджин моментально почувствовал, как уши и щёки залило жаром — в этой полутьме наверняка было видно, как он вспыхнул. Сказал же очевидную чушь, опять выставил себя полным придурком. Сонджун ленивым движением отбросил телефон на матрас, гаджет глухо увяз в складках одеяла. — Часа полтора дрых, не меньше. — Сколько?.. — Кюджин моргнул, будто не расслышал. — Полтора, говорю. Чё вылупился? Кюджин повёл затекшей шеей — мышцы тут же ломануло тупой болью. Полтора часа. В чужой квартире, в двух шагах от Кан Сонджуна. Не на задней парте под бубнёж сонсэннима, не в пустой библиотеке, а прямо здесь — и его, блин, никто пальцем не тронул. Вот это в голове вообще не укладывалось. Если бы Сонджун его тупо за шкирку в коридор выставил или простите меня хуями обложил, всё было бы понятно и по делу. А так — внутри всё как-то странно сжалось от полного непонимания, что вообще происходит. Кюджин растерянно опустил взгляд на толстовку, которую всё ещё нервно комкал в кулаках, а потом снова перевёл глаза на кровать. Сонджун этот жест поймал сразу — его силуэт в тени чуть подался вперёд. — Чё ты на меня так зыришь? — грубовато спросил он, но без реальной агресии, скорее с каким-то ленивым утомлением. — Ничего, — Кюджин тут же вбил взгляд в пол. — Ну и не хер тогда зенки пучить. Сонджун отвернулся первым, уставившись в стену, будто ему в ту же секунду стало похер на этот разговор. В комнате снова повисло молчание. Кюджину казалось, что эта тишина только сильнее подчёркивает всю нелепость ситуации. Из приоткрытой форточки слабо тянуло чистой ночной прохладой, где-то далеко в конце коридора глухо хлопнула тяжёлая дверь, и снова всё стихло. Кюджин сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть лишний раз, а Сонджун, кажется, вообще забил на ситуацию. — Сипишь вон, — заметил он спустя минуту, коротко мотнув подбородком куда-то в сторону. — Если сушит, вода на подоконнике стоит. Кюджин повернул голову туда — возле самого стекла действительно смутно синела большая пластиковая бутылка. — Нет… Спасибо, — тихо выдохнул он. — Как знаешь. Сонджун лениво потянулся всем телом, так что в тишине хрустнули позвонки, шумно зевнул, и как ни в чём не бывало дотянулся до подоконника со своей стороны. Цапнул оттуда открытую пачку печенья. Разорвав упаковку зубами, он вытащил штуку и целиком закинул её в рот. Несколько мелких сухих крошек тут же сыпанули вниз, пачкая его тёмную футболку, он мельком глянул на грудь и лениво смахнул их ладонью прямо на пол. Кюджин еще сильнее стиснул пальцами в штанины на коленях. Он не понимал. Вот и всё. Он не понимал этого человека вообще… Секунда — и рука сама, помимо воли, метнулась к карману домашних штанов. Нащупала холодный заляпанный телефон. Нужно уходить, прямо сейчас, пока Сонджун сытый, ленивый и не ждёт подвоха.В памяти вовремя и очень некстати вспыхнула старая картинка : тяжёлая чужая ладонь, намертво придавившая плечо,кислый запах соджу в замкнутом салоне машины и то полное бессилие, когда его едва не изнасиловали. То, что Сонджун сейчас мирно крошил печенье на пол, вообще ни о чём не говорило. Экран телефона вспыхнул, неприятно резанув по привыкшим к темноте глазам тусклым светом, и Кюджин похолодел. На значке батареи мигали жалкие 2%. Под ними висели целая куча пропущенных. Сглотнув сухой, вставший поперек горла ком, он быстро затыкал по экрану, листая уведомления вниз: мама писала с суточного дежурства, короткими, рваными урывками: «Кюджин-а, ты поел?», «Ты дома? Купила творог, съешь утром». Пальцы хаотично застучали по стеклу, мажа мимо букв, но ложь шла на автомате, механически: «Да, мам, всё хорошо. Я уже дома, в комнате. Проект затянулся, скоро лягу». Он ткнул в стрелку отправки, глядя, как на экране закрутился серый кружок загрузки, и в ту же секунду мобильный полностью погас, коротко и слабо дрогнув в ладони. Сдох. Чёрт. Кюджин тупо разглядывал своё бледное, перекошенное отражение в чёрном глянце. Налички с собой не было, все копейки — на карте, а пешком до своего района он не дойдёт физически, просто упадёт где-нибудь на полпути. Горло сдавило так, что дышать стало тяжело, но он через силу поднял голову: — Сонджун. Тот даже головой не повёл. Челюсть мерно двигалась, пережёвывая сухое печенье. — Чё? — У меня… — Кюджин замялся, шумно прочищая пересохшее горло. — У меня..телефон сел. Можешь… такси мне вызвать? До дома. Я сразу же переведу деньги, честное слово. Как до розетки доберусь то сразу скину. Сонджун неторопливо дожевал печенье, слизнул крошку с нижней губы и только потом повернул голову в его сторону. Несколько секунд молча разглядывал его в темноте, после чего поудобнее устроился у стены, закинув одну ногу на матрас. Ткань треников слегка натянулась на щиколотке, обнажая выступающую косточку. Телефон он даже не взял в руки. — Такси? — глухо выдал он с ленивым стёбом. — Ночью? Ты тарифы-то видел ? У меня на балансе не так много, чтобы направо и налево разбрасываться. — Я всё верну, — поспешно выпалил Кюджин, будто боялся, что ему не дадут договорить. Пальцы сами собой сильнее стиснули лежавшую на коленях толстовку, сминая ткань. — Правда. До последней воны. Пожалуйста. Сонджун коротко хмыкнул. Его взгляд скользнул по побелевшим пальцам, вцепившимся в худи, задержался немного и только потом поднялся обратно к лицу. Он лениво потянулся к подоконнику, достал из пачки ещё одно печенье и повертел его между пальцами. Есть не стал — просто отколол ногтем кусочек, потом ещё один. Крошки тихо посыпались на одеяло. — «Пожалуйста», бля-а,сильно — Сонджун коротко усмехнулся и вытер ладонь о штанину. — Только я тебе не служба спасения, Чмоджин. Телефон сел? Ну бывает. Кюджин сразу сжался от этого прозвища. — Сонджун, я правда… — Да понял я, — перебил тот без раздражения, скорее устало. Он поднялся с кровати одним движением, не дав ему договорить. Стул тихо скрипнул, когда он задел его бедром. Кюджин по привычке вжал голову в плечи, но ничего не произошло. Сонджун просто прошёл к окну, на ходу вытаскивая из кармана сигареты и зажигалку. Привалился к подоконнику, сунул сигарету в губы и чиркнул колёсиком. Огонёк на секунду осветил его лицо, после чего снова остался только тусклый свет лампы. Он глубоко затянулся. Табак тихо зашипел, а струйка дыма потянулась к приоткрытой форточке. Кюджин только сейчас понял, что за всё время, пока они сидели над проектом, Сонджун ни разу не выходил курить. Некоторое время тот молча смотрел в окно. — Ночью ты никуда не поедешь, — наконец бросил он, не оборачиваясь. Мальчик на секунду даже решил, что ослышался. Потом медленно поднял голову, хмурясь, будто пытаясь пересобрать смысл сказанного. — Что?.. — выдохнул он тише, чем хотел. — З-зачем? — Подошел. Джун стряхнул пепел в форточку и развернулся от окна.Некоторое время он просто смотрел на него сквозь тонкую полоску дыма. От этого взгляда Кюджину стало ещё неуютнее. Он машинально вжался в спинку стула. — Сядь нормально. — Я и так… — Нормально сядь. Последняя фраза прозвучала жёстче предыдущих. Сонджун подошёл к столу, на ходу перехватил сигарету пальцами и поднял лежавший рядом телефон Кюджина. Повертел его в руке, нажал кнопку сбоку, посмотрел на тёмный экран и хмыкнул себе под нос. — Сдох, значит? — Да… полностью. — Классика. Он молча швырнул телефон обратно — тот глухо ударился о стол. Развернулся, подошёл к кровати, затушил сигарету о жестяную банку на полу и тяжело сел на матрас. Тот тихо продавился под весом. Устроившись, опёрся локтем в колено и лениво ковырнул заусенец, будто мальчика рядом вообще не существовало. Пауза тянулась неприятно долго. Потом он резко выдохнул, сдвинулся ближе к краю кровати и опустил ноги на пол. — Бесишь, — бросил в темноту, и после короткой паузы добавил уже ровнее: — Иди сюда. Кюджин не двинулся с места. Ему даже показалось, что он просто ослышался — слишком уж нереально это звучало в пустой комнате. — Что?.. — голос прозвучал совсем глухо, застряв в пересохшем горле. Сонджун шумно выдохнул носом, до хруста потёр переносицу и хлопнул себя ладонью по колену. — Со слухом проблемы? — Зачем? — Сюда подошел,говорю. Кюджин будто прирос к месту. Горло сжало спазмом, грудь стало тесно раздувать на выдохе, и воздух выходил рывками, будто застревал где-то внутри. Он не отрывал взгляда от него,но тело ощущалось тяжёлым и любое движение в эту сторону просто не подчинялось ему. — Бля-а, какой ты тугой… — протянул Сонджун, устало проводя ладонью по лицу, словно смывая с себя остатки сна. Он откинул затылок на стену и на пару секунд просто замер. Потом приоткрыл один глаз, скользнул взглядом по застывшему мальчику. — Ну? Долго мне ещё ждать? Кюджин сглотнул вязкую слюну и, стараясь не задеть тишину скрипом, упёрся ладонями в край стола, поднимаясь. Ноги после сна слушались плохо — колени ломило, а в онемевшей руке всё ещё неприятно покалывало иголками. Он сделал первый шаг, потом второй, и остановился у края ковра, в паре метров от кровати. Сонджун исподлобья мерил его тяжёлым, недобрым взглядом. — Это, по-твоему, «ближе»? Кюджин нерешительно переступил с ноги на ногу и всё-таки подошёл ещё на шаг, сокращая расстояние. Чем ближе он оказывался, тем сильнее давило это молчаливое присутствие. Сонджун сидел, широко расставив колени и опираясь локтями на них. Поднимать взгляд он не спешил. Вместо этого молча скользил глазами по чужой рубашке, задерживаясь на смятом воротнике и складках ткани. — Чё ты там прирос? — голос упал до тихого, вкрадчивого шёпота. — Подойди ближе. — Что?.. — едва слышно выдавил Кюджин, окончательно переставая что- либо понимать. — Еще шаг. Он сделал его — и замер у самого края кровати. Теперь между ними почти не осталось расстояния. Сонджун поднял голову, все так же разглядывая его снизу вверх, затем коротко цокнул языком. — Ну и вид у тебя… Он резко подался вперёд. Кюджин растерянно замер на месте, а в следующую секунду чужая ладонь уже вцепилась в штанину на его бедре. Ткань собралась складками под пальцами, и Сонджун без лишних церемоний потянул его ближе. Кюджина дёрнуло вперёд. Он потерял равновесие и едва успел выставить руки, чтобы не впечататься лицом в кровать. Ладони глухо хлопнули по матрасу по обе стороны от колен Сонджуна. Пальцы сами вцепились в край одеяла, сминая ткань в кулаках. Кюджин замер, тяжело сглотнув. Дышать стало сложнее, любое движение будто сразу давило обратно. Сердце билось высоко, почти в горле. Сонджун даже плечом не повёл. Лишь чуть повернул голову, щекой задев ткань его кофты. Жёсткая щетина скользнула по трикотажу, заставив его натянуться. Кюджин невольно напрягся. Сонджун шумно выдохнул через нос. Тёплый воздух прошёл сквозь тонкий хлопок, и Кюджин инстинктивно дёрнулся, втягивая живот. Но пальцы на бедре сразу сжались крепче, не оставляя пространства для движения. В затянувшейся тишине голос Сонджуна, сказанный почти в складки его рубашки, прозвучал глухо, и эта вибрация отдалась ему прямо в рёбра: — Дрожишь? — Н-нет… Кюджин попытался ответить увереннее, но голос сорвался и дрогнул. — Хера ты врёшь. Сонджун поднял голову — медленно, позвонок за позвонком. В полумраке взгляд казался тяжёлым и неподвижным — без привычной насмешки, просто прямое, выжидающее внимание, от которого хотелось отвернуться. — Тормоз. — Я не… — Кюджин дёрнул кадыком, но слово застряло в сухой глотке. Пальцы на бедре сжались сильнее, отдавая тупой болью. Мальчик попытался чуть сместить вес, но его тут же дёрнули обратно, не давая сдвинуться ни на сантиметр.Он застыл, чувствуя, как пульс слишком громко отдаётся в шее — почти у самого чужого взгляда. Ладонь на бедре слегка сдвинулась, пальцы медленно поползли выше по ткани, собирая её в складки. Кюджин дёрнулся от этого прикосновения, резко втянул воздух и тут же прикусил нижнюю губу, пытаясь заглушить вырвавшийся звук. Сонджун чуть наклонил голову, следя за этим движением, взглядом задержался на искусанной, влажной губе и только потом тихо, почти в самое ухо, выдохнул: — И чё мне с тобой делать а? Вопрос вместе с тяжёлым запахом сигарет окончательно ударил в голову, у мальчика просто подогнулись колени. Он осел ниже, удерживаясь на матрасе только руками, и в какой-то отчаянной попытке вернуть дистанцию упёрся ладонями в чужую грудь, чувствуя под пальцами плотную, нагретую ткань футболки. — Пожалуйста… С-Сонджун… — голос окончательно сел, превратившись в сиплый шёпот. — Отпусти..я..мне домой надо.. Сонджун чуть задержал взгляд на его ладонях у себя на груди, коротко выдохнул через нос и, не меняя выражения лица, чуть сдвинул хватку — подтянул его ещё ближе, заставляя окончательно потерять дистанцию. Равновесие сорвалось окончательно. Кюджин неловко взмахнул руками и повалился вперёд, а стул позади с грохотом отъехал, ударившись ножками о плинтус. Он испуганно дёрнулся, пытаясь сползти на пол, на ковёр — куда угодно, лишь бы отдалиться от кровати, но его уже перехватили и с силой усадили верхом на свои бёдра. Тяжёлая ладонь легла на колено, удерживая на месте, другая прижала поясницу, не давая отстраниться. Колени упёрлись в матрас по бокам от Сонджуна. Слишком близко. Сонджун дышал ему в губы горьким дымом, и мальчик полностью застыл, боясь лишний раз вдохнуть. Сердце колотилось так сильно, что этот стук отдавался в ушах. В голове всплывали обрывки — салон машины, чужой вес, чувство, из которого он до сих пор не мог вырваться. Воздуха будто стало меньше. — Сонджун, пусти, ну, мне правда надо… — Кюджин попытался сильнее упереться ладонями ему в грудь, оттолкнуть хоть немного. Бесполезно. Тот даже не сдвинулся. — Скажешь еще хоть слово, — тихо, с расстановкой произнёс Сонджун, и голос стал тяжелее, ровнее, — до утра отсюда не выйдешь. Понял? Кюджин стиснул зубы и шумно втянул воздух через нос. На мгновение ему показалось, что если просто замереть и перестать сопротивляться, всё наконец закончится. Но пальцы на пояснице тут же сдвинулись, сминая кофту еще сильнее. — Всё просто, Чмоджин, — тихо почти шёпотом сказал Сонджун, заглядывая ему прямо в глаза. — Сидишь спокойно одну минуту — и валишь домой. Дёрнешься, попробуешь слезть или начнёшь ныть — плюс минута. Потом ещё одна. И ещё, если не дойдёт. Сам решай, как быстро ты хочешь отсюда свалить. В голове сразу зашумело. Минута. Всего шестьдесят секунд. Кюджин упрямо цеплялся за эту мысль, стараясь не думать ни о чём другом. Но стоило почувствовать ладонь на пояснице, как внутри всё снова сжималось. Остаться здесь с ним до утра хотелось меньше всего на свете. Сонджун не спешил начинать отсчёт. Он просто сидел, не сводя с Кюджина взгляда, будто нарочно тянул время. Тишина становилась всё тяжелее. Кюджин застыл, не зная, чего ждать дальше, и только сильнее напрягался под этим вниманием. Наконец он медленно поднял руку и коснулся шеи Кюджина чуть ниже челюсти. Большой палец скользнул по коже, нащупывая колотящийся пульс. Сонджун просто надавил чуть сильнее, с ленивым любопытством прислушиваясь пальцами к этому дёрганому стуку. Опустив голову так, что его взгляд упёрся Кюджину куда-то в ключицу, он низко выдохнул: — Пятьдесят девять… Кюджин до боли зажмурился, не в силах больше смотреть ему в глаза. Он впился ногтями в собственные ладони. Секунды тянулись очень медленно. Сонджун выдержал долгую, издевательскую паузу, словно нарочно затягивая время и только потом добавил: — Пятьдесят восемь… И его палец на шее медленно, с сильным, давящим нажимом пополз вниз — очерчивая горло по направлению к ключице. — Пятьдесят семь… — шёпот скользнул по вспотевшей коже,подушечка большого пальца с нажимом прошла по ямке у основания шеи и упёрлась в косточку ключицы. Плечо у мальчика дёрнулось само, он попытался уйти от этого тяжёлого касания, но хватка на пояснице сразу стала жёстче. Пальцы Сонджуна смяли ткань кофты, вдавливаясь в позвоночник и сильнее прижимая его к своим бёдрам. Движения были медленные, уверенные, без малейшей суеты. — Пятьдесят шесть, — выдохнул Джун прямо в натянутую кожу на его шее. Ладонь медленно скользнула от ключицы вверх и легла на горло — не перекрывая дыхание, но ощутимо придавливая, так что кожа под ней чувствовала каждую шероховатость ладони. Кадык у Кюджина нервно дёргался вверх-вниз, он сглатывал пересохшую слюну. Сердце колотилось так сильно, что удары, казалось, отдавались в теле — и Сонджун, судя по короткому тихому смешку в темноте, это прекрасно ощущал. Он подался вперёд, носом ведя по воротнику рубашки и утыкаясь в мягкую кожу за ухом мальчика.В темноте, сквозь запах сигарет, этот короткий вдох у самой шеи ощущался слишком интимно,заставляя тело сжаться и пробежать по спине колючей дрожью. — Мне кажется… — Сонджун лениво протянул слова, выдыхая горячим дыханием в самое ухо, — или ты задышал-то так часто, а, Чмоджин? Кюджин попытался промолчать, стиснув зубы до боли, но дыхание всё равно его выдавало — грудь поднималась и опускалась слишком резко. Воздух выходил через нос рваными, свистящими толчками, будто он не успевал его удерживать. Его плотно прижали к чужим коленям, и тело словно заклинило — любое движение не получалось, только усиливало это давящее чувство. Сонджун убрал ладонь с его горла, но почти сразу перехватил — пальцы зарылись в волосы на затылке. Он намотал пряди на кулак и резко потянул назад, заставляя мальчика запрокинуть голову и открыть лицо. В темноте взгляд казался тяжёлым и неподвижным. Расстояние между их лицами сократилось до пары сантиметров, и мальчик почувствовал чужое дыхание — тёплое, с резким сигаретным запахом, от которого неприятно свело горло и захотелось отвернуться. — Время-то тикает, — Сонджун едва ощутимо коснулся сухими губами его искусанной нижней губы, будто проверяя реакцию, и чуть усмехнулся, ловя его дрожь. — А ты весь зажался, как неживой. — Он наклонился еще ближе почти вплотную к его губам. — Чё делать будешь, если я щас целоваться полезу? Зависнем тут ещё на часик? Какой ещё поцелуй?.. Эта мысль словно застряла в голове. Кюджин и так ужасно устал, сердце колотилось где-то в горле, и он просто не понимал, как реагировать на такие слова. Они не вязались вообще ни с чем. Ни с вечно резким, грубым Сонджуном, ни с этой душной, тёмной комнатой. Это было настолько странно и не к месту, что Кюджин на секунду даже перестал дышать. Нет, этого просто не могло быть. Скорее всего, Сонджун опять издевается. Нашёл новый способ проверить его на прочность, заставить занервничать ещё сильнее и окончательно запутать, чтобы он снова почувствовал себя глупо. Во рту пересохло до скрипа. Кюджин дёрнулся на рефлексе, но пальцы в волосах только сильнее дёрнули — до жгучей боли. Он тихо охнул. — Ты... ты чего? — голос сорвался, хриплый. Он сглотнул с трудом. — Сонджун, отпусти.. Перестань...Пусти..Это не смешно..Я— Сонджун не дал договорить. Наклонился резко и прижался губами его губ, сразу втягивая в изумленный с языком поцелуй. Кюджин резко вдохнул носом, глаза округлились. Хватка в волосах внезапно ослабла. Сонджун не закрыл глаза — смотрел прямо на него, спокойно и упорно. Кюджин тоже не смог отвести взгляд, ощущая движение его губ и языка у себя во рту. Кюджин инстинктивно попытался сжать зубы, но Сонджун уже нагло толкнулся языком внутрь, заставляя раскрыть рот. Поцелуй сразу стал тяжёлым, слишком мокрым и каким-то дёрганым. Чужая слюна отдавала горьким куревом, воздух кончился в ту же секунду, а в темноте слишком громко зачмокали губы. Кюджин задыхался. Ему было до тошноты стыдно от того, как Сонджун по-хозяйски двигает языком у него во рту, вообще не заботясь, приятно это или нет. Кюджин не выдержал, упёрся ладонями Сонджуну в грудь, пытаясь отодвинуть от себя этот тяжёлый вес, и глухо, протестующе выдавил сквозь сомкнутые губы: — М-мм-пх!.. Сонджун нехотя отпрянул всего на пару сантиметров. Между губами в темноте потянулась влажная нитка. Оба хрипели, воздух из лёгких вылетал со свистом. — Пя... — Сонджун рвано втянул ртом воздух, — пятьдесят... — Он шумно выдохнул прямо Кюджину в лицо. — Я чё... х-ха... сказал? Цыц. Тише.. Кюджин замер, так и оставив ладони на его футболке. Пальцы мелко дрожали. Счётчик сначала — это значит опять эта темнота и эта удушливая сигаретная вонь. Мозг выдал одну чёткую команду: терпи. Замри и терпи. Сонджун дождался, пока он поутихнет, и снова навалился, грубо стирая губами чужую слюну. Он глубоко толкнулся языком, проходясь по нёбу. Кюджин зажмурился до темноты в глазах, чувствуя, как к горлу подступает ком, а пальцы сами собой сжимают ткань футболки еще сильнее. Сонджун целовал его долго, влажно,сминая губы до боли пока мальчик тупо захлёбывался. Когда он наконец скользнул губами по его подбородку, давая сделать короткий вдох, его голос прозвучал совсем глухо, с хриплым свистом: — С-сорок... — он судорожно глотнул воздух, — сорок три... х-ха... — Х-хватит... — едва слышно прохрипел Кюджин, пытаясь отвернуться, но Сонджун перехватил его лицо ладонью за челюсть. — Сорок... два, — он ткнулся губами ему куда-то в шею, тяжело, мокро дыша прямо в кожу. — Терпи... кхм... домашний. Сорок... один. Сиди смирно... ф-фух... и вали. Он спустился ниже, прикусывая шею прямо там,где под кожей быстро пульсировала жилка.Кюджин крупно вздрогнул, из горла вырвался рваный звук — полувсхлип, полувздох. Сонджун тут же с влажным шлепком перехватил его рот обратно, затыкая его новым поцелуем, полностью перекрывая кислород. Кюджин уже задыхался. Голова кружилась от нехватки воздуха. Сидеть вот так, у него на бёдрах, лицом к лицу в душной темноте, было невыносимо. Внутри всё горело от беспомощности и когда Сонджун снова толкнулся языком, он просто отчаянно, на рефлексе,со всей дури сжал зубы. И больно прикусил его нижнюю губу. Сонджун от неожиданности удивлённо хмыкнул прямо ему в рот, резко втянул воздух: — М-мх… чёрт!.. Пальцы, державшие его за челюсть разжались — Сонджун резко отдёрнул руку и провёл ладонью по лицу. Кюджин, тут же воспользовался этим, сразу же попытался слезть с его колен. Он упёрся ладонями в его плечи и, сколько было сил, толкнул его от себя, чтобы просто соскочить на пол и уйти. От этого внезапного толчка парень потерял равновесие и завалился назад, спиной на кровать. Падая, он чисто на автомате ухватился за рубашку мальчика, утягивая его за собой. Кюджин не успел даже среагировать. Почва ушла из-под него, он дёрнулся и с коротким испуганным вскриком рухнул следом — прямо на Сонджуна. Старые пружины под ними громко заскрипели.Кюджин неловко ткнулся коленями Сонджуну в бока, а ладонями едва успел упереться в матрас по обе стороны от его плеч, чтобы не удариться лицом. Сердце забилось где-то в горле, волосы растрепались, а дыхание и вовсе сбилось. Сонджун остался лежать под ним, тяжело вздыхая. Свободной рукой он коснулся нижней губы, провёл по ней пальцами и тихо шикнул сквозь зубы — на подушечках осталась кровь. Он перевёл взгляд на Кюджина, застывшего сверху. И хрипло выдохнул ему прямо в лицо и чуть прищурился. — чё… — он сглотнул, уголок губ дёрнулся в слабой усмешке. — Кусаешься, значит? Он не торопился вставать. Только слегка повернул голову, будто оценивая, как тот сейчас держится, и медленно вытер кровь с губ тыльной стороной пальцев. Кюджин дёрнулся, пытаясь отстраниться, но Сонджун молча, по-хозяйски перехватил его поперек талии, удерживая на месте. Мальчик весь напрягся телом,потом медленно выдохнул. Плечи дрогнули, но он заставил себя не дёргаться снова. Только упрямо увел взгляд в сторону,утыкаясь глазами куда-то в тёмную стену. Они оба дышали громко, сбивчиво — тишина между словами будто только усиливала этот шум. Сонджун не сводил взгляда с его лица. Медленно скользнул глазами по губам Кюджина — припухшим, чуть приоткрытым, с тем самым следом, который он сам же и оставил. Задержался там на секунду и снова поднял глаза. Кюджин резко вдохнул, собираясь что-то сказать, но слова застряли. — Ты… — он сглотнул ,набирая воздух в горло и снова попытался. — Ты вообще нормальный?.. Что это сейчас было? Отвести взгляд не получалось, как бы он ни пытался. Внутри всё смешалось в одно: страх, злость и полное непонимание. — З-зачем это все ?.. — тише, уже почти на изломе добавил он. — Что ты от меня хочешь? Сонджун молчал пару секунд, просто разглядывая его, а потом лениво, хрипло ухмыльнулся, даже не думая отвечать серьёзно. — Че ты ноешь сразу ? — он провёл большим пальцем по своей разбитой губе ,глядя на испачканный палец. — Смотри, мне вообще то тоже досталось. Так что хорош драму разводить. А лучше радуйся. Это был самый охрененный поцелуй в твоей жизни. Не благодари. Кюджин от такой наглости поперхнулся воздухом. Лицо залило жаром — то ли от злости,то ли от жуткого смущения. Он попытался снова оттолкнуть Сонджуна, но тот, заметив, как мальчик густо покраснел и растерялся, вдруг прищурился. Взгляд его стал догадливым и насмешливым. — Погоди, — он коротко хмыкнул, вскинув бровь. — Серьёзно? Ты чё… вообще ни с кем до этого? У Кюджина внутри всё рухнуло. Сонджун попал в точку, и скрывать это с пылающим лицом было бесполезно. Насмешка в чужих глазах просто душила. Ему стало абсолютно плевать на их уговор, на то, сколько сейчас времени, и на эту дурацкую машину. Находиться рядом с ним стало еще больше невыносимо. — Пусти, — глухо, едва слышно выдавил он, из последних сил упираясь ладонями в его грудь. — Мне ничего от тебя не надо..Слышишь? Я пешком дойду. Он попытался оттолкнуть его сильнее, но без толку. Тогда он слепо пополз пальцами вниз, вцепляясь в чужие запястья. Он попытался силой убрать удерживающие пальцы Сонджуна от своей талии, ногтями впиваясь в его кожу. Сонджун перехватил его кисти в один замок. Просто накрыл их своими ладонями сверху,прижимая тонкие руки Кюджина к его же бокам, не давая больше дергаться и подался чуть вперёд, не сводя с него взгляда. — В такую темень? — выдал он продолжая удерживать его за талию. — Чё, жалеешь теперь, что не со своим умником-старостой целовался? Тот бы, небось, сначала расписку с тебя взял, да? У Кюджина от этих слов всё внутри болезненно кольнуло. Даже не из-за самой насмешки — к подколам Сонджуна он давно привык. Сейчас тот слишком легко задел то, о чём он предпочитал вообще никому не говорить. — Перестань… — выдохнул он едва слышно. Он попытался освободить руки, но без особой силы — скорее инстинктивно, чем всерьёз надеясь вырваться. — Пожалуйста, прекрати. Голос предательски дрогнул. Он тут же сжал губы, пытаясь взять себя в руки. — Какое это вообще имеет значение?.. — тихо спросил он, опуская взгляд. — Зачем ты всё это говоришь? В груди неприятно жгло. Хотелось просто исчезнуть отсюда, перестать слышать этот разговор и не чувствовать себя таким беспомощным. — Мне ничего не нужно,слышишь? — добавил он уже совсем тихо. — Отпусти меня уже! Не нужен твой телефон. И такси не нужно. Ничего не надо, просто отпусти!Прекрати,Кан Сонджун! Он ожидал очередной колкости или что Сонджун снова начнёт издеваться, но тот вдруг перестал лыбиться. Секунду подержал мальчика, чувствуя, как того мелко трясёт, а потом просто разжал пальцы, позволяя ему наконец сползти с себя на матрас. На мгновение в комнате стало непривычно тихо. Кюджин сидел, вжавшись спиной в стену, и судорожно пытался выровнять дыхание, а Сонджун отвёл взгляд первым. Пару секунд он смотрел куда-то в угол, лениво перекатывая челюстью желвак, словно пережёвывал собственные мысли, а потом резко выдохнул через нос, будто ему всё это окончательно надоело. Он спокойно сел на матрасе, залез в карман штанов и выудил телефон. Экран на секунду тускло осветил его лицо и разбитую губу. Почти сразу коротко пикнуло уведомление. Сонджун скользнул взглядом по дисплею. — Сиди уже, гордый, — буркнул он и бросил мобильник на кровать рядом с коленом мальчика — экраном вверх. — Такси подъехало. Номер на экране увидишь. Вали. И отвернулся к тёмному окну, засовывая руки в карманы штанов, помолчал секунду и добавил уже совсем тихо, с едва заметной издёвкой: — А то кто-нибудь весь изволнуется. Кюджин не стал ждать. Как только Сонджун отвернулся, он сразу уставился в светящийся экран, судорожно вбивая в память цифры номера. Запомнил моментально, лишь бы поскорее отсюда убраться. Он резко соскочил с матраса. Ноги после всей этой возни были ватными и слегка подкашивались, но он на автопилоте кинулся в темноту комнаты. Шагнул к письменному столу, вслепую пошарил ладонью по столешнице, пока пальцы не наткнулись на холодный корпус его севшего мобильника. Сунул его в карман, тут же согнулся, нащупал на полу рюкзак и рванул за лямку вверх, на ходу натягивая на плечо. В груди всё так сжало, что дышать получалось только короткими, рваными глотками. Он чуть ли не бегом бросился к выходу, в темноте едва не зацепившись плечом в дверной косяк. Хорошо, что дверь была заперта изнутри на обычную вертушку. Из-за того, что пальцы тряслись, он сначала никак не мог нормально ухватиться за этот засов — рука соскочила, задев металл с глухим зявканьем. Внутри он аж похолодел от дурацкого страха, что замок заело, но тут же перехватил его крепче и с силой, в полнейших нервах крутанул до упора. Замок щёлкнул. Он толкнул тяжёлую дверь, вывалился в прохладный коридор и сразу же, даже не подумав повернуться назад, с силой потянул ручку на себя, захлопывая за собой эту комнату. — Утро. Сонджун проснулся от того, что солнце упёрлось прямо в закрытые веки, выжигая под ними душный красный свет. Он попытался уйти от него, глубже зарывшись лицом в подушку, но простыня под ним уже нагрелась. Спина затекла, во рту было сухо и противно, а нижняя губа припухла и неприятно зудела. Сонджун повёл по ней языком, нащупал шершавую корочку от укуса и мысленно выругался. Голова после вчерашнего соображала туго. Он лениво перевернулся на бок, вытянул руку в сторону и бросил ладонь на соседнюю половину матраса. Пальцы поскребли простыню. Ничего. Сонджун приоткрыл один глаз, мутно оглядел постель. Кофты не было. Он точно помнил, что швырнул ее куда-то в ноги, когда Кюджин ушёл, но сейчас там лежало только комковатое одеяло. — Бля… — хрипло выдохнул он в пустоту комнаты. Он сел, свесив ноги с кровати, и завис минуты на две, тупо уставившись в одну точку на обоях. Из коридора доносился раздражающий, цикличный стук: нож ритмично бился о разделочную доску. На плите что-то шкворчало, и этот жирный запах жареного лука спровоцировал лёгкую тошноту. Родители вернулись. Кое-как раскачавшись, Сонджун натянул мятые треники, которые валялись на полу, даже не став искать футболку, и босиком поплёлся на кухню. Пятки тихо шлёпали по линолеуму. Мать стояла спиной к нему, кромсала кимчи прямо в глубокую миску и параллельно что-то бубнила себе под нос. Холодильник был открыт и глухо гудел на всю кухню. — Омма, — сипло выдавил Сонджун, привалившись плечом к дверному косяку и щурясь от яркого света. Мать даже не обернулась, только локоть быстрее заходил. — Проснулся? Утро уже. Тише, отец спит. Садись поешь, тебе же в школу. Давай не стой ,рис остывает. Ложку возьми. — Ага. — Сонджун проигнорировал тарелку, почесал поясницу под резинкой штанов и хмуро оглядел стулья. — Слышь, мам… Ты кофту мою чёрную не видела? С капюшоном которая. Тут валялась. — Какую ещё кофту? — мать наконец отложила нож, шумно сполоснула руки под краном и вытерла их о фартук. — У тебя их штук десять по углам раскидано. — Ну зипка моя. Чёрная, на молнии, широкая такая. Я её вчера на постели оставил. — А-а, этот балахон твой огромный? Забрала я его, — она повернулась к плите, шумно задвигав сковородкой. — Утром заходила шторы заштопать, смотрю — валяется. Я её подняла, а от неё разит на всю комнату. Ты кондиционера туда полбанки вылил, что ли? Цветочный какой-то, сладкий. Я её в стирку унесла, к отцовским вещам. Сонджун сразу насторожился. — В смысле в стирку? — он резко отлип от косяка. Голос прозвучал слишком громко. — Ты её постирала уже? Мать удивлённо обернулась, держа в руке лопатку для риса. — Да чего ты так завёлся? Не стирала я ещё ничего, просто в ванной вещи сложила. Там на полу лежит. Иди забери, если нужно. Раскричался тут с утра… Сонджун развернулся и быстрым, тяжёлым шагом пошёл по коридору. Внутри поднялась какая-то глупая, суетливая паника. Он толкнул дверь в ванную, включил свет — лампа моргнула с треском — и сел на корточки перед горой белья. Там был полный завал: отцовские рубашки после дороги, полотенца, какие-то джинсы. Сонджун начал зло и дёргано разбрасывать вещи в стороны, пока пальцы наконец не наткнулись на плотный, тяжёлый хлопковый рукав. Выдернул. На сухих ладонях осталось ощущение мягкой ткани. Сонджун присел прямо на пятки, держа худи в руках, и, помешкав секунду, уткнулся лицом прямо в капюшон. Среди душного запаха ванной комнаты сквозь ткань пробился этот тонкий, чуть приторный аромат чистоты и ягодного порошка. Тот самый, который вчера забивался ему в нос, пока мальчик задыхался на матрасе. Сонджун подержал кофту у лица, делая глубокий вдох, а потом тихо, хрипло хмыкнул себе под нос. Отпустило. — Сонджун стоял перед запотевшим зеркалом в ванной, чувствуя, как по влажной спине ползёт прохладный воздух из открытой двери. Тяжёлое махровое полотенце, грубо завязанное на бёдрах, низко сползло на тазовые кости и пахло сыростью. Он поднял руку, ладонью резко мазнул по стеклу, оставляя мокрый прозрачный след, и уставился на своё отражение. Лицо после горячего душа слегка раскраснелось. Объективно, Сонджун знал, что хорош собой: резкие линии челюсти, прямой нос, глаза с вечным ленивым прищуром. Но сейчас взгляд сразу зацепился за нижнюю губу. Корочка на месте укуса от горячей воды размякла, побелела и слегка разбухла. Он аккуратно притиснул к ней подушечку большого пальца. Чуть-чуть закололо. В голове сразу вспыхнула вчерашняя темнота, ржавый скрип матраса и то, как Кюджин со страху и обиды дёрнулся и со всей дури сомкнул челюсти. Вспомнился этот секундный вкус чужого испуганного рта, смешанный со вкусом собственной крови. Сонджун хмыкнул, слизнул выступившую сукровицу и потянулся к полке за бритвенным станком. Пены не было — лень разводить. Он просто плеснул в лицо водой, намылил пальцами обычное мыло и слегка прошёлся по подбородку, сбривая едва заметную утреннюю щетину. Станок забивался моментально, он лениво стучал им по краю раковины, смывая серые волоски, и морщился, когда лезвие проходило совсем близко к прокушенной губе. Фен включился с оглушительным воем. Сонджун наклонил голову вбок, запустил руку в мокрые чёрные пряди и подставил их под струю горячего воздуха. Волосы лезли в глаза, обжигали лоб. Пальцы перебирали пряди на автомате, а мысли снова уплыли к ночи. Кюджин ведь тогда так и сидел верхом на его бёдрах, вцепившись пальцами в его грудь. Вспомнилось, какими мягкими, припухшими были его губы перед тем, как он бросил ему телефон с такси. И этот дурацкий сладкий запах кондиционера, который Кюджин оставил на его худи… Выключив фен, парень швырнул его прямо на стиральную машину, не сматывая шнур. Он вернулся в комнату уже с более ровным, собранным лицом. Худи лежало на его постели, аккуратно сложенное. Он задержал на ней взгляд на секунду, прошёл мимо, не касаясь, и достал из шкафа школьную одежду. Через пару минут он уже сидел у себя в комнате на корточках перед низким журнальным столиком, на котором была расстелена старая простыня для глажки. В ушах плотно сидели наушники, откуда глухо и качающе играл трек Mims – "Like this". Сонджун лениво двигал тяжёлым утюгом по чёрным школьным брюкам, выглаживая стрелки. Пар с шипением вырывался из-под подошвы утюга, оставляя на ткани влажные тёплые пятна. Он перевернул рубашку, разгладил воротник, провёл носом по плечу кофты — нет, домашний запах порошка уже почти выветрился, уступив место нагретому хлопку. Сонджун досадливо цыкнул зубом, дёрнув плечом под ритм басов в ушах. Он поднялся, подошёл к шкафу, на двери которого висело ростовое зеркало. Полотенце с глухим шлепком полетело на пол. Сонджун взял с комода твёрдый дезодорант, поочерёдно мазнул подмышками — по комнате пошёл холодный, свежий запах чистого мыла с цитрусом и лёгким мускусом — резкий, свежий, почти “стеклянный”, как после душа. Он быстро, привычными движениями натянул боксеры, влез в брюки и накинул на голые плечи белую рубашку. Застёгивать пуговицы снизу вверх всегда было неудобно — пальцы путались, одна пуговица никак не хотела лезть в тугую петлю. Дойдя до воротника, он замер. Посмотрел на себя в зеркало, застёгивая верх, и вдруг вспомнил, как Кюджин вчера испуганно всхлипнул, когда он прикусил его прямо в шею, там, где бился пульс. Он коснулся пальцами своей шеи, ухмыльнулся своему отражению и дёрнул завязки галстука, затягивая узел. Надо идти в школу. — Он сидел, навалившись грудью на край стола, и вяло гонял ложкой остывающий в тарелке рис. Есть не хотелось вообще. Из приоткрытого окна тянуло утренней сыростью и бензиновой гарью от прогревающихся во дворе машин, а по телевизору над холодильником бубнил какой-то утренний сериал, который мать смотрела чисто фоном. Напротив сидел хён. Он уже был при полном параде:форменная тёмно-синяя рубашка с погонами, гладко выбритый подбородок. Брат ел быстро, сосредоточенно, то и дело косясь на экран лежащего рядом телефона, где без конца всплывали рабочие чаты участка. — Сонджун, ну что ты там ковыряешься? — мать, проходя мимо, легко шлёпнула его полотенцем по плечу. — Ешь давай, остынет же всё. Салат возьми. — М-м, — неопределённо буркнул он, даже не подняв глаз. Вместо еды он тупо разглядывал ободок своей кружки с ячменным чаем. В башке со сна и духоты крутился какой-то совсем не тот мусор. Перед глазами стояла одна и та же дурацкая картинка: Кюджин, у которого от слёз ресницы слиплись, и его рот — припухший, влажный, податливый. Сонджун поймал себя на том, что опять трогает языком ранку на своей губе, и зло прикусил её до резкой боли, чтобы просто сбить это наваждение. Чё за бред. С каких пор он вообще зависает на пацана? Тем более на этого домашнего заучку. Из головы не выходило, как Кюджин задыхался, когда он перекрывал ему воздух, и этот девчачий запах порошка… Хён резко, с глухим стуком поставил пустую пиалу на стол. Ножки стула противно шаркнули по линолеуму, когда он поднялся. — Мам, спасибо, всё супер. Я побежал, а то на развод опоздаю — начальник бошку снесёт, — брат быстро сделал короткий жест ладонями и уже на ходу потянулся за форменной фуражкой и портупеей, собиравшейся на стуле. Сонджун от этого резкого движения аж вздрогнул, моментально вылетая из своих мыслей. Ложка звякнула о край тарелки. Он вскинул голову, провожая брата взглядом. — Хён, — сипло позвал он, откашлялся и быстро подался вперёд. — Ты это… на служебной тачке сегодня или как? Брат, поправляя кобуру на ремне, коротко зыркнул на него. — Не, на своей. А чё? — Да подбрось до шараги, а то я пешком хрен успею, — Сонджун лениво поднялся, отодвигая недоеденный рис, и закинул школьный рюкзак на одно плечо. Хён хмыкнул, проверяя карманы на наличие ключей, и окинул его взглядом. — Пешком разучился ходить? — Ага, — спокойно кивнул Сонджун. — Особенно по утрам. Хён фыркнул, бросив взгляд на его рюкзак. — Снова в родные пенаты ? Сонджун даже не стал отвечать, только поднялся из-за стола. — Так подкинешь или нет? Брат покрутил ключи на пальце. — Пять минут. Не тормози. — Уже иду. — Они спустились во двор, где у самого бордюра, задрав нос на газон, стоял огромный чёрный внедорожник хёна. Сонджун мазнул взглядом по блестящему капоту и мысленно хмыкнул. Та самая тачка. Сколько раз он втихаря выкрадывал ключи, пока брат дрых без задних ног после суточных дежурств, и гонял на ней по ночному району. Брат, конечно, коп, но то ли реально спал как убитый, то ли просто делал вид, что не замечает, как пробег на одометре округляется сам по себе, а в салоне наутро едва уловимо пахнет электронками. Хён пикнул сигналкой, они сели внутрь. Дверь захлопнулась с плотным, глухим стуком, сразу отрезав уличный шум. Брат привычным движением воткнул ключ в зажигание, мотор сыто, тяжело заурчал, и машина плавно двинулась со двора. Ехали молча. Брат хмуро рулил одной рукой, поглядывая на дорогу, а Сонджун привалился виском к холодному боковому стеклу. Пейзаж за окном мазал серым: бетонные коробки, сонные пешеходы, лужи. Глаза сами собой закрывались, и в этой монотонной тряске мысли опять уплыли куда-то не туда. Перед глазами снова встало лицо Кюджина — то, как он испуганно дышал, упёршись ладонями ему в грудь, и как его губы... Сонджун резко мотнул головой и шумно выдохнул через нос. Да бред, надо завязывать. Где-то на середине пути, у автобусной остановки недалеко от перекрёстка, Сонджун приметил три знакомые фигуры в школьной форме. Кёнчжун, Сынбин и Джинха стояли кучкой, о чём-то громко ржали и лениво пинали пустую жестянку из-под кофе. — О, хён, притормози, — Сонджун кивнул на окно. — Мои вон стоят. Подберём. Брат коротко глянул на остановку и крутанул руль к обочине, плавно осаживая тяжёлую машину прямо перед парнями. Троица эту тачку знала как родную — не раз ведь катались с Сонджуном по ночам. Кёнчжун уже расплылся в наглой ухмылке и сделал шаг к двери, собираясь по-хозяйски дёрнуть ручку, но тут тонированное стекло плавно поползло вниз. Когда парни увидели на водительском сиденье хёна в ментовской форме, у них аж улыбки с лиц помыло. Наглость мгновенно испарилась, уступив место чистому армейскому рефлексу. Брат для этой мелкой шпаны всё-таки был авторитетным сонбэ, который окончил их же школу всего пару лет назад. Сонджун только хмыкнул. Не глядя назад, лениво выставил между сиденьями кулак. Сзади тут же началась возня. — Подвинься, дебил. — Сам двигайся. — Да дай нормально… Через секунду в его кулак по очереди коротко стукнулись ещё три — Сынбин, Джинха и Кёнчжун отметились на автомате, будто это был обязательный утренний ритуал. Только после этого задняя дверь распахнулась, и все трое принялись шустро, толкаясь локтями и наступая друг другу на кроссовки, вжиматься в просторный кожаный салон. На ходу они судорожно начали приводить себя в порядок: Сынбин застёгивал верхние пуговицы на рубашке, Джинха дёрнул вниз задравшийся воротник пиджака, а Кёнчжун попытался незаметно спрятать зажатую в кулаке сигарету, молясь, чтобы сонбэ в зеркало ничего не прочухал. Как только дверь захлопнулась, в салоне на секунду повисла благоговейная тишина, которую тут же нарушил нестройный, но очень громкий хор с заднего ряда: — Аннёнхасэё, сонбэним! Брат даже не обернулся, только скользнул по ним тяжёлым взглядом через зеркало заднего вида и едва заметно, чисто углами губ, дёрнул вверх: — Здорово, орлы. Чё, опять воротники нараспашку? Форму нормально носите, а то в участок заберу за неподобающий вид. На секунду в салоне стало тихо. Пацаны на заднем сиденье сразу притихли и переглянулись, стараясь даже не дышать. Глядя на их напуганные физиономии, Сонджун не выдержал — коротко прыснул в кулак. Правда, тут же попытался сделать серьёзное лицо, типа это вообще не он. Сзади от его смешка сразу зашуршали, и кто-то ощутимо пихнул соседа локтем в бок. — Бля, он серьёзно? — шёпотом выдавил один. — Да тише ты, придурок… Брат, продолжая следить за дорогой, лишь медленно покачал головой. По его виду было понятно, что он этот цирк видит уже сто первый раз, но лезть и читать нотации не стал. Сонджун лениво откинулся на спинку сиденья. На губах всё ещё блуждала ухмылка, а атмосфера в тачке наконец-то пришла в норму. — Брат высадил их за углом, прямо у ворот. Тяжелая дверь внедорожника захлопнулась с плотным «бум», и машина, мазнув колесами по грязной луже, покатила прочь. Парни на тротуаре выдохнули разом, будто до этого им запрещали дышать. Кёнчжун картинно стер пот со лба ладонью и тут же полез в карман брюк, выуживая помятую пачку. — Бля, Джун, предупреждать надо ёпта, — пробормотал он, зажимая сигарету губами, но пока не щелкая зажигалкой. — У меня чуть сердце через задницу не выскочило. Сонджун лениво дернул лямку рюкзака повыше и обжег его наглым взглядом, криво ухмыляясь. — Нежный какой. Штаны проверь, не подливу ли пустил со страху? — бросил он, уже шагая к крыльцу. — Хён просто поздоровался, а вы уже поплыли. — Да иди ты, — беззлобно огрызнулся тот, пихая его локтем в бок. Сынбин и Джинха сзади негромко прыснули со смеху, окончательно расслабившись. Внутри школы уже стоял утренний гул. Парни сразу свернули к лестнице в подвал, к спортзалу — первым уроком стояла физра, и по коридорам уже прошел слух, что физрук сегодня подобрел и разрешил приходить в любой форме, лишь бы не в форменных брюках. В раздевалке было не продохнуть. Народу набилось полно, со всех сторон летел ор, пахло нагретым железом шкафчиков и несвежей обувью. Кто-то, забив на всё, резался в телефон, сидя на узкой лавке прямо в трусах. Сонджун дошёл до своего угла, скинул рюкзак на пол. Снял школьный пиджак и, на удивление самому себе, аккуратно повесил его на крючок внутри узкого железного шкафчика с номером 404. Рубашку он быстро расстегнул, стянул и на секунду остался с голым торсом. Потянулся к рюкзаку, выудил оттуда чёрную футболку без рукавов, встряхнул и надел через голову, расправляя ткань по плечам. Следом он достал дезодорант и привычно мазнул подмышками. По раздевалке сразу потянуло резким цитрусово-мускусным запахом. Кёнчжун, который в этот момент тупо завис, пытаясь распутать морской узел на шнурках кроссовок, повел носом и выставил открытую ладонь: — Слышь, дай сюда. От меня табачищем прет, щас физрук развернет на входе. Сонджун, не глядя, кинул ему пластиковый флакон. Кёнчжун перехватил его в воздухе, шустро повторил маневр и передал дальше Сынбину. — Вы этот дебильный проект по истории вообще начинали? — глухо донеслось из-под ткани рубашки, в которой застрял Джинха. — Старик Чой уже в спину дышит, а у нас конь не валялся. — Какая история, ты чё, — Сынбин со стуком пнул дверцу соседнего шкафчика. — Я вчера до трёх в плойку залипал. Мне вообще пофиг, у меня этот… староста в паре. Пусть у него башка и болит, он же задрот, сам всё накатает. Я чисто флешку принесу. Слово «староста» резануло Сонджуна по ушам. Пальцы, которыми он затягивал петлю на трениках, на секунду замерли. В голове опять, как назло, щелкнуло. Проект. История. Староста… Кюджин. Вчерашние слезы на его щеках, этот дурацкий затравленный взгляд и то, как мальчик просил, чтобы он его отпустил. Сонджун зло дернул шнурок, затягивая узел до боли в пальцах, и резко выпрямился. — Чё завис? — Кёнчжун хлопнул его по голому плечу, возвращая дезик. — Погнали, а то щас этот хрен свистеть начнет. — Да иду я, — буркнул Сонджун, забирая флакон и швыряя его в сумку. Он на ходу быстро пшикнул в рот спреем, смахнул языком остатки с горла, будто на автомате, и с силой захлопнул железную дверцу так, что эхо пошло по всей раздевалке. Первым пошагал к выходу на паркет. В зале стоял плотный шум — высокий потолок только раздувал его сильнее. Мяч гулко бил по паркету, кроссовки скрипели на резких разворотах, а у шведской стенки собрались девчонки, лениво перекидывая волейбольный мяч из рук в руки. Они шли вдоль стены. Кёнчжун, естественно, сразу заголосил, завидев компанию: — Опа. Вы чё тут, физру изображаете? Соми в ответ только закатила глаза, а Нахи — девчонка с короткой стрижкой под каре — просто чуть улыбнулась, поправляя лямку спортивной кофты. В этот момент на площадке кто-то коряво принял подачу, и тяжёлый баскетбольный мяч с разгону полетел прямо в их сторону. Нахи стояла спиной и даже не сообразила — только вздрогнула от криков. Сонджун вообще не смотрел по сторонам, но мяч летел прямо в него. Чисто на рефлексах, на автомате, он выставил руку и жёстко перехватил его ладонью в паре сантиметров от плеча Нахи. От неожиданности она качнулась назад, едва не потеряв равновесие на скользком полу, но он уже откинул мяч ногой обратно на площадку. Нахи замерла, глядя на него во все глаза. Щёки у неё заметно вспыхнули неловкостью, она судорожно завела короткую прядь волос за ухо и тихо выдавила: — Спасибо, Сонджун… Остальные прямо шаги сбавили. Кёнчжун перевёл взгляд со смущённой Нахи на лицо Сонджуна без выражения. Когда отошли на пару шагов, сзади послышался приглушенный девчачий писк — Соми вовсю пихала Нахи локтем, что-то быстро зашептав ей на ухо. Сынбин тоже не смолчал. Он притерся к Сонджуну плечом и негромко, с ехидцей, выдал: — Нифига себе приемы. Ты чё, бро, в телохранители заделался? Когда это мы стали такими правильными? — Под руку лезло, — отрезал Сонджун, демонстративно ковыряя заусенцы на большом пальце. Они завернули за стойку с матами, пробираясь к свободному углу, и Сонджун резко остановился. Настолько дерзко, что шедший сзади Джинха чуть не втемяшился ему в лопатки. Чуть поодаль, у окна, стояли двое. Староста стоял спиной — в своей аккуратно выглаженной школьной форме, которую он даже ради физры не стал снимать. А прямо перед ним мальчик. Кюджин был лицом к залу. В своей просторной спортивной кофте, со слегка растрёпанными волосами, он стоял, чуть переминаясь с ноги на ногу, и неловко, так тепло и мягко улыбался старосте, снизу вверх заглядывая ему в глаза. Он внимательно слушал, что тот ему говорит, вообще не замечая шума вокруг. У Сонджуна на секунду всё внутри стало глухим. А потом — резко, как щелчок. Утренняя тупость слетела, оставив только тяжёлое, вязкое раздражение, которое медленно поднялось в горло. Староста подня планшет в сером чехле и, ткнув пальцем в экран наклонился ближе к мальчику. Тот послушно подался вперёд, вглядываясь в текст. Из-за разницы в росте они оказались совсем рядом — староста чуть ли не в ухо ему что-то шептал, а Кюджин только кивал, не убирая этой своей мягкой, дурацкой улыбки с лица. Сонджун смотрел на них в упор. Пальцы в карманах штанов сжались в кулаки. Он коротко повел подбородком в сторону окна, привлекая внимание парней. — Слышь, — негромко, сипло выплюнул он. — Эта хрень у умника… она ему прям дорога? Парни обернулись, приглядываясь к старосте. — Планшетка ? — Сынбин пожал плечами. — Да он с ней не расстается. Там все списки, дежурства, отчеты. Потеряет — классная из него все жилы вытянет. А чё? Лицо Сонджуна потемнело. Он прищурился, не сводя глаз с окна, и вытянул руку в сторону: — Мяч дай. Дружки на секунду замерли. Кёнчжун первым сообразил, в чем дело, гаденько ухмыльнулся и толкнул Сынбина, чтобы тот быстрее достал баскетбольный мяч из сетки. — О-о, — протянул Кёнчжун, потирая руки. — Смотри, мазанешь — будешь лохом. Расстояние приличное, да и народу в центре куча. — Я не мажу, — коротко бросил Сонджун, сжимая мяч в ладонях. Пальцы привычно легли на шершавые швы, он чуть крутанул его, поймал баланс и на секунду задержал взгляд на кольце. — Сейчас тем более. Шум зала вокруг будто притих, отодвинулся на задний план. Сонджун чуть согнул колени, оценивая расстояние. Между ним и окном, где стоял Кюджин, как назло, носились двое парней, пасуя друг другу футбольный мяч. Сонджун выждал секунду. Ещё одну. Мяч лёг на правую ладонь, левая придерживала сбоку. Взгляд намертво приколотило к блестящему углу корпуса в руках старосты. Один из парней пробежал перед ним, закрыв обзор. Сонджун чуть сместился в сторону, выжидая момент для чистого броска. Сейчас. Толчок ногами от пола. Рука плавно, но сильно выпрямилась вверх и вперёд, кисть мягко толкнула мяч в самом вверху, посылая его по высокой, крутой траектории, прямо под потолок, чтобы обойти всех, кто прыгал в центре площадки. Мяч пошел по дуге. Сынбин рядом даже перестал дышать. Обогнув волейбольную сетку, он начал быстро падать вниз, прямо к окну. В последний миг староста чуть сдвинулся, и показалось, что мяч сейчас вынесет стекло. Хрясь! Тяжелый мяч с размаху впечатался точно в верхнюю часть экрана. Корпус с сухим, пластиковым треском вылетел из рук старосты, полетел на пол и с силой приложился о бетонный край выступа под батареей. По залу разнёсся отчётливый, сочный хруст лопнувшего стекла. Экран разлетелся паутиной мелких осколков, а сам гаджет, мигнув напоследок разбитой матрицей, затих в пыли. ♪ Batman - LPB Poody В радиусе пяти метров все разом замолчали. Игра на площадке остановилась, кто-то перестал стучать мячом. Староста от неожиданного и сильного удара резко развернулся, вся его спесь мигом слетела, а на лице застыло полнейшее непонимание.Он тупо перевёл взгляд вниз, на развороченный кусок пластика под ногами. Его пальцы всё ещё оставались скрюченными, будто он до сих пор держал вещь. Кюджин вздрогнул, испуганно отшатнулся к самому подоконнику и чисто на автомате перевёл широко раскрытые глаза туда, откуда прилетел мяч. По прямой линии. Через весь притихший зал. Сонджун стоял у стенки, прислонившись спиной к деревянным брусьям и засунув руки обратно в карманы штанов. Плечи расслаблены, вид совершенно спокойный, будто он тут просто мимо проходил. Он смотрел на Кюджина в упор, тяжело и не мигая. Он не собирался отводить взгляд — только нижняя губа, припухшая после ночи, дернулась в наглой, предупреждающей ухмылке. Типа: «Ну что, доулыбался?»