Цена молчания

      Джун всё ещё не двигался. Стоял почти вплотную, тяжело дыша Кюджину куда-то в перекошенный воротник, будто никак не мог заставить себя отойти. Ладонь по-прежнему крепко держала его за бок, а пальцы под тонкой тканью едва заметно дрожали. От этого по спине мальчика пробежал холодок, и он лишь сильнее застыл. Только потом хватка начала слабеть. Сонджун неохотно разжал пальцы, но прежде чем убрать руку, раздражённо провёл большим пальцем по его подбородку, стирая влагу. На разбитой губе задержался чуть дольше, чуть надавил — и только после этого глухо бросил: — Рубашку поправь. Тот сразу опустил взгляд. Рубашка сбилась набок, воротник перекосился, а ткань на груди осталась смятой, будто её долго сжимали в кулаке. Кожа под ней всё ещё горела. Он торопливо расправил полы рубашки, поправил воротник и пригладил ткань на груди, упрямо не поднимая лица. Джун молча стоял над ним, дожидаясь, пока тот хоть немного возьмёт себя в руки. Затем отступил на шаг к выходу. Лицо снова скрылось под козырьком кепки. — И не высовывайся сразу, — обронил он, берясь за ручку. В ответ мальчик резко вскинул голову. В растрёпанном, влажном взгляде читалось одно сплошное непонимание. — Что?.. — Минут пять тут посиди. Потупи в телефон, говорю. — З-зачем? — беспомощность в голосе мальчика прозвучала почти по-детски. — Затем. Сказал — сиди, значит сиди. С этими словами он толкнул пластиковую дверь и вышел. Стоило выйти в коридор , как на смену туалетной тишине сразу навалился прокуренный гул зала. Поправляя на ходу козырёк, Джун машинально скользнул взглядом к центральному входу. Там, возле сломанных автоматов с газировкой, уже тёрлась чужая компания. Четверо. Высокие, плечистые, олимпийки нагло наброшены поверх обычных чёрных маек. Разговаривали между собой тихо, без суеты, но этого хватило, чтобы в клубе стало непривычно спокойно. Админ за стойкой уткнулся в монитор и делал вид, будто происходящее его вообще не касается. Остальные тоже старались лишний раз не смотреть в ту сторону. В самом центре, лениво подпирая плечом кирпичную колонну, стоял Гым Сонджэ. Руки глубоко в карманах, длинная тёмная чёлка почти закрывала глаза. Со стороны казалось, что ему откровенно скучно. Только взгляд продолжал спокойно скользить по залу, не упуская ни одной мелочи. По бокам держались его пацаны. Один крутил на пальце ключи от машины, второй лениво щёлкал зажигалкой, вполголоса перебрасываясь с остальными какими-то фразами. Они держались так спокойно, будто уже знали, чем всё закончится. Именно это и напрягало больше всего. Старшаки явно пришли сюда не просто так. Джун внутренне матюкнулся, челюсть привычно свело. Если сейчас Кюджин выйдет с этим испуганным лицом и в мятой рубашке, эти волки срисуют его за секунду. Потом начнутся тупые вопросы, доёбки, потянется гнилой базар. Недолго думая парень тут же развернулся на пятках и быстрым шагом вернулся обратно к туалету. Пластиковая дверь туалета снова приоткрылась, впуская внутрь полосу жёлтого света. Кюджин замер перед зеркалом, пытаясь справиться с дыханием и унять дрожь в руках. От неожиданного звука он вздрогнул. — Сонджун?.. — Слушай сюда внимательно, Пак, — Оставшись в проёме, он почти полностью заслонил собой свет. — У входа не светись. Вообще в ту сторону глаза не поднимай. Кюджин непонимающе нахмурился: — Да что там случилось-то? — Меньше знаешь — крепче спишь. Говорю же, не суйся. — Уже взявшись за ручку, Джун добавил: — Минут через пять выйдешь. Боком, вдоль стенки, и сразу шмыгай к нашим компам. Если увидишь, что у автоматов кто-то трётся — туда вообще не суйся, за углом постой. Голову в пол и не отсвечивай. Понял меня? — Да я вообще ничего не понимаю … — И не надо тебе понимать, — Джун задержал на нем тяжёлый взгляд ещё на секунду, будто проверяя, дошло или нет. — Просто сделай, как сказал. На рожон не лезь. Только после этого дверь захлопнулась, снова оставив мальчика одного в полумраке. Не успел он сделать и нескольких шагов к игровым рядам, как в спину прилетел обманчиво мягкий, ленивый голос: — О-о… Сонджун-и. Какие люди в подвале. Джун привычно спрятал всё, что успело мелькнуть на лице, и только потом обернулся. У колонны вся четвёрка уже молча ждала его. Сонджэ встретил его взгляд с такой тёплой улыбкой, что от неё становилось только неуютнее. Будто и правда увидел младшего братишку, по которому успел соскучиться. — Иди-ка сюда, — негромко бросил он, едва заметно качнув подбородком и не вынимая рук из карманов. Не торопясь, Джун двинулся навстречу. Кёнчжун и Сынбин уже успели подняться со своих мест. Остальным хватило одного взгляда на физиономии старших. Наушники молча полетели на стол, стулья сдвинулись, и через пару секунд вся компания уже стояла позади Джуна. Никто не задавал вопросов. Здесь слишком хорошо знали местные правила: с сонбэ не выёбываются. Пацаны просто заняли своё место — хмуро, без лишних движений, признавая чужую силу. Сонджэ шагнул навстречу. Совсем по-свойски опустил ладонь парню на плечо и пару раз весомо похлопал — так, что того едва не вдавило в пол. — Сонджун-и… — протянул он с той самой вкрадчивой интонацией, за которой отчётливо слышалась насмешка. — Ты хоть знаешь, пацан, как я радовался, когда ты на свет появился? А? Джун не шелохнулся,продолжая смотреть старшему прямо в переносицу, будто не слышал ни его насмешливого голоса, ни тяжёлой ладони на собственном плече. Это только сильнее развеселило остальных. — Слышал, Сонджун? Любимый младшенький нашёлся. — Всё, официально сын полка теперь. — Не, братиш, тебя чисто усыновили сейчас. Гордись. Сонджэ тихо хмыкнул. Пальцы на плече неторопливо сжались сильнее, ткань лонгслива натянулась под ладонью. Даже без слов было понятно, кто здесь сейчас держал всех за горло. — Любимый мой братишка… — повторил он всё тем же спокойным, вязким голосом. — Сколько тебя искать-то можно по углам? Телефон для понтов носишь? Джун медленно, без резких движений, чтобы это не посчитали за откровенную борзость, повёл плечом назад и аккуратно скинул чужую руку. — Сонбэ, — сухо отозвался он. — М-м? Что такое? — Сонджэ чуть приподнял бровь, склонив голову набок. — Чего хотели-то? Конкретно. Сонджэ тихо хмыкнул. Улыбка с лица никуда не делась, зато взгляд заметно потяжелел. Он мельком оглянулся на своих, будто давая им насладиться этим разговором, затем снова повернулся к Джуну. — Вот. Уже лучше. Сразу к делу, по-пацански. Поговорить надо, Сонджун-и. Молчание. Джун не моргал и не пятился. Всё так же смотрел на старшего из-под козырька кепки. За его спиной никто тоже не проронил ни слова. Тот не спешил говорить. Несколько долгих мгновений просто разглядывал младшего, будто терпеливо ждал, что тот всё-таки дрогнет. Вместо этого лишь уголок губ едва заметно дёрнулся вверх. — Да расслабься ты, Сонджун-и. Не за этим я тебя позвал. Позади кто-то тихо хмыкнул. — А то стоишь, — лениво продолжил Сонджэ, чуть качнув головой, — будто сейчас тебя всем клубом закапывать будем. Полегче. Джун даже мускулом на лице не повёл. Только руки в карманах штанов сжались в кулаки, но голос прозвучал максимально ровно, без единой лишней эмоции, как и подобает при разговоре с сонбэ: — Сонбэ. — М? — бровь Сонджэ вопросительно приподнялась. — Дальше давай. Тот лишь с укором покачал головой, будто расстроился из-за такой серости младшего: — Всё такой же дикий. Ни здрасте нормально, ни как дела у старших спросить. Не учили в детстве? Не спеша ,с лёгким шуршанием он залез во внутренний карман спортивки, достал оттуда помятую пачку хороших сигарет и вытянул одну. Но прикуривать не стал. Только принялся медленно, методично крутить её между длинных пальцев, то и дело постукивая фильтром по ногтю большого пальца. — Школа как? — как бы между прочим спросил он , косо скользнув взглядом по виду младшего. — Стоит. — Не выгнали ещё тебя, дурака? — Пока нет. — Это хорошо. — На губах Сонджэ снова появилась та самая усмешка. Позади него парни снова негромко, согласно усмехнулись. Сонбэ явно развлекался, затягивая момент и смакуя своё превосходство. Его взгляд медленно перетёк с Джуна дальше, неторопливо скользя по притихшим лицам Кёнчжуна, Сынбина и остальных пацанов. — Хорошую свору себе собрал.Плотную, — одобрительно протянул он, зажимая сигарету губами. — Всегда за тобой толпой ходят. — Не жалуюсь, — коротко бросил Джун. — Вижу. — Сонджэ снова посмотрел прямо на него. На этот раз его глаза под тёмной чёлкой сузились, став совсем внимательными. Движение пальцев с сигаретой замедлилось. — Только последнее время, пацаны говорят, интересы у тебя как-то резко поменялись, Сонджун-и. Или мне напиздели? Никакой реакции. Джун будто нарочно не оставил ему ни единой зацепки. Сонджэ слегка склонил голову, продолжая спокойно разглядывать его лицо. В это же самое время тяжёлая пластиковая дверь туалета тихо, с легким скрипом приоткрылась.Кюджин осторожно, на пару сантиметров высунул нос в образовавшуюся щель. В коридоре ничего не изменилось: та же подвальная прохлада, тот же ровный гул игровых компьютеров. Только сердце всё никак не успокаивалось, снова и снова возвращая его к ощущению чужой ладони на талии. Он повторил про себя последние слова Джуна:«Не смотреть к выходу. Не отсвечивать. Идти боком.» Глубоко вдохнув и пытаясь унять предательскую дрожь в ногах осторожно вышел в коридор. Почти беззвучно прикрыл за собой дверь, машинально одёрнул помятую голубую рубашку и опустил голову так, чтобы козырёк кепки полностью прятал лицо. Дальше оставалось только идти. Спокойно. Вдоль стены. Не смотреть по сторонам. Выглядеть как самый обычный задрот, который вышел из туалета и теперь возвращается за компьютер. Не при делах. Просто мимо. До спасительного ряда компьютеров оставалось всего каких-то три-четыре метра,когда он краем глаза, сквозь узкую щель обзора под козырьком, заметил у самых автоматов с газировкой группу высоких парней в разноцветных олимпийках. В груди неприятно кольнуло. Поднимать голову он даже не подумал — еще сильнее вжал подбородок в грудь, зафиксировал взгляд на серой плитке пола и, не меняя ритма шага, плавно свернул в глубь компьютерных рядов, исчезая в темноте зала. Как и велел Сонджун. Сонджэ проводил взглядом осторожную, зажатую фигуру мальчика, исчезавшую между игровыми рядами. На мгновение глаза задержались на помятой рубашке. Этого хватило. Джун сразу понял, что старший всё заметил. Внутри на миг стало не по себе, но лицо осталось таким же спокойным. Сонджэ снова перевёл взгляд на него. Большой палец скользнул по карману, внутри тихо звякнула зажигалка. Он на секунду задержал руку, но передумал. — Птицы на районе сейчас пугливые пошли, — почти шёпотом произнёс он и подошёл ещё ближе. — Чуть по кустам зашуршит — сразу крыльями хлопают, суетятся. А клюв раскроют — и вовсе дурь какая-то летит. Несварение у мелких, походу. Сонджун промолчал только сглотнул один раз и ещё плотнее сжал губы. — Тут одна сорока мне на днях чирикала, — с легкой усмешкой продолжил Сонджэ, медленно потирая фильтр сигареты о нижнюю губу. — Мол, завелась у нас в школе какая-то странная порода. Вроде из породистых, домашних, а по углам жмётся так, будто её прирезать хотят. И ладно бы просто жалась… Сонджэ выдержал короткую паузу. За спиной Джуна Кёнчжун со Сынбином тоже перестали переговариваться и лишь молча наблюдали за ними. Разговор явно становился серьёзнее. — Говорит, клюют эти домашние прямо с рук. И ладно бы у своих, — Сонджэ пристально смотрел Джуну прямо в глаза, выискивая хоть малейшую трещину в его спокойствии. — А они к диким лезут. В чужие гнёзда заглядывают, дурные. Не думают своей мелкой башкой, что за такое перья быстро общипают. Всем сразу. Сонджэ пристально смотрел ему в глаза, не позволяя отвернуться. — И вот я стою здесь, Сонджун-и… и думаю. Чего это домашние птицы в прокуренных подвалах забыли? Чирикали мне дело про твои новые вкусы, или мне просто сказки на хвосте принесли, чтобы я время тратил? Чё скажешь, младший? За кем приглядывать надо, пока глупостей не наворотили? Джун продолжал молча смотреть на старшего. Лицо не изменилось. На районе слишком хорошо знали цену любой слабости, чтобы позволять себе показывать её вот так, в упор. Выдержав паузу спокойно, глухо произнёс: — Если кто-то вам там чё-то начирикал, сонбэ... — он ненадолго замолчал, не сводя глаз, давая старшему переварить слова. — Вы мне эту птицу покажите. Взгляд так и не дрогнул. — Я сам хочу послушать, чё она там разглядела, — едва заметно качнул подбородком Джун. Козырёк кепки на миг коснулся лба Сонджэ. — Посидим, перетрём. На губах Сонджэ медленно поползла улыбка. Не весёлая,скорее довольная реакцией младшего. Ему нравилось, когда зубы не ломались сразу. Он тихо, с хрипотцой усмехнулся себе под нос, откинул голову назад, отступая на полшага,и лениво качнул головой. — Во-о-от… — протянул он , смакуя каждый звук и чуть развернулся боком к своим . — Я ж вам, сразу сказал. Че вы мне не верили? Старшаки за его спиной переглянулись. Кто-то понимающе кивнул, остальные лишь молча усмехнулись. — Сонджун у нас не по такой херне, — продолжил Сонджэ,снова переводя на младшего изучающий взгляд. — Я этого пацана не первый год знаю. На моих глазах рос. Не торопясь он вытащил правую руку из кармана брюк и согнутым указательным пальцем пару раз ощутимо ткнул парня прямо в грудину, впечатывая слова: — Горячий. Упрямый в край. Башкой иногда стены прошибает, тормозов не знает. — Он на мгновение задержал на нём взгляд, будто мысленно соглашаясь с самим собой, и только потом привычным движением поднёс сигарету к губам, повертел между пальцами, но прикуривать не стал. — Но не дурак. Далеко не дурак. С этими словами он ещё раз, уже не так резко, хлопнул Джуна по груди, словно ставил жирную точку. — Мы после выпуска уйдем. Выпускной, все дела. Школу кто держать тут будет? На ком всё останется? — ответа он и не ждал,его голос лился весомо, как закон. — На нем. Вот этот и будет рулить. Позади Джуна ,Кёнчжун и Сынбин едва заметно расслабили плечи, решив, что гроза вроде как миновала. — Негоже будущему старшему всякой херней по углам заниматься, пацанов смешить, — Сонджэ чуть подался вперёд, и длинная чёлка почти полностью скрыла его глаза. Голос стал совсем тихим, почти доверительным, но от этого звучал только неприятнее. — Поэтому я тем балбесам из младших классов сразу в лоб и сказал: вы либо увидели чё-то не то со страху… либо решили меня, как лоха последнего, за нос поводить. А за такое у нас разговор короткий, сам знаешь. Договорив, он спокойно, без спешки всматривался Джуну прямо в глаза, словно ждал, что тот хоть чем-нибудь себя выдаст, но тот стоял так же неподвижно, выдерживая этот взгляд. — Только знаешь, младший, чё мне во всей этой истории сейчас не понравилось? — Сонджэ едва заметно улыбнулся одними уголками губ. Джун продолжал буравить его тяжелым взглядом. — Ты сейчас, как правильный пацан, даже ухом не повёл, — Сонджэ медленно опустил руку с сигаретой, и в голосе его уже не осталось ни капли прежней насмешки. — Ни имени не уточнил. Ощетинился весь. Защиту выставил. Зубы показываешь. Слишком много веса в твоих словах. Они помолчали. В зале всё так же монотонно и шумно гудели кулера компов. Сонджэ медленно покрутил в руках покалеченную сигарету. — Значит, сразу понял, о ком речь, Сонджун-и, — тихо, почти ласково подытожил Сонджэ, и его пальцы крепко, до хруста сжали фильтр сигареты. — Дым-то не без огня. Джун промолчал, продолжая упрямо смотреть старшему в глаза.За его спиной тоже стояла тишина. Никто из пацанов не рискнул даже пошевелиться. И в этот момент один из пацанов — тот самый, что лениво крутил на пальце брелок от тачки, — вдруг коротко, недоверчиво сощурился и и перевёл взгляд в сторону компьютерных рядов, за правое плечо Джуна. — М? — парень едва заметно качнул подбородком в сторону дальнего ряда. — А это чё за нарисованный там крадётся? Все повернулись туда чисто на автомате. В паре метров от них, между высокими чёрными спинками геймерских кресел, как раз пробирался Кюджин. Голова вжата в плечи, козырёк кепки опущен так, что лица вообще не разглядеть. На одном плече сиротливо висел школьный рюкзак. Он шёл боком, вдоль стены, явно пытаясь раствориться в этом подвальном дыму, будто его здесь и в помине нет. Пацан с брелоком усмехнулся себе под нос. — Слышь, — он отлип от косяка и сделал два неторопливых, тяжёлых шага вперёд, наперерез. — Тормози давай. Ты куда так на лыжах намылился,э? Кюджин остановился. Не сразу. Сделал ещё один глупый шаг, будто до его забитых паникой ушей не сразу дошло, что окликают именно его. Потом медленно, со страхом приподнял голову. Под козырьком испуганно округлились глаза. — Я?.. — голос его прозвучал совсем тихо, зажато. — Ну не я же, — парень подошёл почти вплотную. Он смерил Кюджина оценивающим взглядом сверху вниз — от чистеньких кроссовок до помятого воротника. Без особой агрессии, но с абсолютным, хозяйским беспределом старшего он протянул руку и двумя пальцами жёстко цапнул Кюджина за рукав рубашки, чуть повыше локтя. Тонкая ткань сразу некрасиво натянулась. Парень косо, с довольной рожей покосился на Сонджэ: — Брат… глянь сюда. — Уголок его рта пополз вверх. — Не этот ли птенец из чужого гнезда у нас тут порхает? А? Чё-то больно шустрый. И, не выпуская рукава, он слегка, чисто ладонью подтолкнул мальчика вперёд, прямо в центр их круга. Не сильно, без удара — скорее как вещь, приглашая главаря рассмотреть улов поближе. Отчего мальчик неловко споткнулся о край серой плитки и едва не выронил рюкзак с плеча. В последний момент удержал его, судорожно вцепившись пальцами в лямку, и так и застыл, ещё сильнее вжав голову в плечи под прицелом четырёх пар глаз. Джун даже не шелохнулся. Только плечи под лонгсливом едва заметно напряглись. Медленно, без единого резкого движения, он перевёл взгляд с чужих пальцев, сжимавших голубой рукав, обратно на Сонджэ. — Сонбэ. Слово прозвучало негромко. Спокойно. Кёнчжун за спиной Джуна едва заметно нахмурился. Даже он уловил, что в голосе что-то изменилось. — Он здесь вообще ни при чём. Парень с ключами на это даже не среагировал. Демонстративно покосился на собственную ладонь, по-прежнему державшую голубой рукав. — Да я ж чё, спорю, что ли? — хмыкнул он, криво ухмыляясь парням. — Стоит пацан. Дышит ровно. Сонджэ разглядывал мальчика точно так же, как до этого сканировал самого Джуна — спокойно, сверху вниз, цепляясь за каждую мелочь. Под этим весомым прицелом тот окончательно стушевался, опустил голову так, что козырёк почти упёрся в грудь, и замер, даже не пытаясь дёрнуться или вырвать руку. — Как зовут? — негромко, без наезда спросил Сонджэ. Кюджин судорожно сглотнул, но воздух застрял где-то в пересохшем горле, и ответить с первого раза не получилось. — П… Пак Кюджин… — Угу, — последовал медленный,едва заметный кивок головой. — Какой класс? — В… второй старшей. — Отличник? Мальчик растерянно моргнул, вообще не понимая, к чему этот допрос. — Н… ну да. — Значит, отличник, — Сонджэ обернулся к своим, и кто-то из старших позади него негромко прыснул в кулак. — И чё ты такой шуганый тогда? В ответ тот только сильнее вжал голову в плечи. И тут Джун сделал один короткий шаг вперёд. Всего один. Этого хватило. Сонджэ сразу оторвал взгляд от Кюджина и неторопливо ,с явным удовольствием посмотрел на него . — Стоять. Одно слово, сказанное тихо, почти шёпотом, но парень замер как вкопанный. — Видите? — Сонджэ лениво обвёл глазами свою компанию, кивая на него. — А говорил — не при чём. — Шагнув ближе, он уткнулся взглядом прямо в застывшее лицо парня. — Я мальца ещё пальцем не тронул. А ты уже между нами лезешь. Ты сейчас кого из вас двоих прикрываешь, Сонджун-и? Себя или его? Кёнчжун и Сынбин позади Джуна переглянулись и замерли, перестав переминаться с ноги на ногу. Сам Джун даже глазом не повёл под этим прицелом — продолжал упрямо смотреть старшему прямо в зрачки и отозвался спокойно, без лишней суеты: — Сонбэ. — М? — Вы же нас сами учили. Если на районе старшие начинают беспределить и мелких дёргать просто так, то нормальный пацан в стороне стоять не будет. Хоть свой, хоть чужой — надо впрягаться. —он коротко, чисто подбородком показал на Кюджина. — Он исключением не будет. Мне без разницы, кто он. Сонджэ только хмыкнул, неторопливо разминая пальцами сигарету. — Любого, говоришь… — медленно повторил он, будто проверяя слово на вес. — За любого мелкого тут подпишешься? — Нэ, — вылетело сразу, без секундного раздумья. — Любого… Ну ладно. Хорошо. — Старший перевёл внимание обратно на Кюджина и на этот раз присмотрелся внимательнее, прямо к его разбитой, припухшей губе. — А это у нас чё такое? Мальчик от страха не сразу сообразил: — Что?.. — Губа, говорю, чё раскатана? Он машинально вскинул руку и коснулся разбитой губы, будто только сейчас вспомнил о ссадине, про которую за всей этой паникой успел забыть. — А… это… — он запнулся, и буквально на одно короткое мгновение его взгляд сам собой, чисто в поисках спасения, метнулся к Джуну. Эту крошечную заминку старший поймал мгновенно, протянул почти беззвучно: «Угу…». И так же неспешно перевёл взгляд обратно на Джуна, у которого на губе горела точно такая же содранная трещина. Один из выпускников за спиной негромко хмыкнул, второй лениво покачал головой, уже выкупая расклад. — Сонбэ… — начал было Джун. — Не торопись, — спокойно осадил его Сонджэ, ещё раз переводя глаза с одной разбитой губы на другую. — Забавно. Вы чё сегодня, пацаны, об один и тот же косяк в школе приложились? Или мода у второго класса старшей школы такая пошла? Позади него кто-то откровенно заржал. Усмешка тронула уголок губ и Сонджэ, но почти сразу сошла с лица. Он чуть качнул головой. — Да не, хуйню несёте, — бросил он уже своим. — Хорош. Пацаны сразу притихли. Сонджэ скользнул по ним взглядом и кивнул в сторону Джуна. — Наш Сонджун-и такой хернёй заниматься не станет. Он же у нас не дебил. Правильно я говорю, младший? — Нэ. — Вот и я так думаю. Сонджэ молча посмотрел на мальчика. Потом заговорил снова — уже без привычной насмешки, почти буднично: — А ты чё скажешь, отличник? Он тебя тут не обижает? Если этот придурок берега путает… ты скажи. Мне можно. За язык тебя потом никто не потянет. Разберёмся быстро. Вместо ответа мальчику нервно сглотнул. В голове вспыхнуло всё сразу, путая мысли: раздевалка , полумрак туалета, тяжёлые ладони Джуна, намертво прижимающие его за талию к раковину. Смятая рубашка, пальцы под одеждой и близкое, злое дыхание прямо в губы. Сейчас одной фразой, прямо здесь, он мог сдать Джуна с потрохами и слить всю его пацанскую жизнь в унитаз. Сонджэ ждал, слегка приподняв бровь. Сам парень не двигался, и даже не оборачивался — смотрел прямо перед собой, готовый принять любой исход. Взгляд мальчика сполз вниз, к шнуркам кроссовок. Пальцы, вцепившиеся в лямку рюкзака, мелко задрожали. — Нет… — вытолкнул он из себя едва слышно. Сонджэ не перебивал, вынуждая говорить дальше. — Он… — пришлось сглотнуть, чтобы поймать сбившийся ритм дыхания. — Он просто докапывается до меня. В классе. Иногда. Ну, буллит, и.. Но…— Голова сама опустилась ниже, мальчик уставился в серую плитку под ногами. — Ничего такого не было. Я просто постоянно ему под руку попадаюсь на переменах. Вот и всё,сонбэ..нним.. Слова затихли в коридоре сразу. Сонджэ не торопился ломать эту паузу — подержал её немного, глядя на макушку мальчишки, и только потом медленно, понимающе кивнул: — Слышал? Тот даже плечом не повёл,сохраняя абсолютное спокойствие. — Нэ. — Буллер и жертва, значит, — Сонджэ едва заметно ухмыльнулся, мазнув фильтром по нижней губе. — Нормальная школьная история. Классика. — Он поглубже забил руки в карманы брюк, небрежно дёрнув плечом. — Даже скучно как-то. Позади него Хёнджин тихо хмыкнул, коротко переглянувшись с остальными. — Только вот… — Сонджэ плавно наклонил голову набок,отчего тёмные пряди окончательно закрыли глаза. — Я человек дотошный, Сонджун-и. Люблю, чтоб всё ровно было. Ты мне щас тут задвигал, что за любого мелкого впряжёшься, потому что тебя так старшие учили. — Нэ. — И он говорит, что ты его просто прессуешь, жизни не даёшь, — Сонджэ сделал крошечную паузу, улавливая чужое дыхание. и углы его губ снова поползли вверх. — Значит… докажи. Джун впервые за весь разговор едва заметно двинул бровями,но взгляд не отвёл: — Что ? — Докажи, что он для тебя просто очередной лох из класса. Ничего больше. Так и не вытаскивая рук из карманов, старший косо повёл подбородком в сторону своих парней: — Подержите-ка его. Всё было сделано без суеты. Без лишнего шума и криков, чисто по-будничному. Хёнджин сразу выпустил замятый рукав, а двое других пацанов неторопливо, со знанием дела обошли мальчишку сзади. Кюджин даже сообразить ничего не успел,как одна тяжёлая ладонь спокойно легла на его правое запястье, а вторая жестко перехватила левое. И почти одновременно обе руки мягко, но с дурной силой завели ему за спину, заламывая локти вверх. — Ааа… — Кюджин коротко вздрогнул всем телом, инстинктивно попытался дёрнуться в сторону Джуна, но без толку.Чужая хватка держала намертво — не вырваться. Сонджэ на это копошение даже не взглянул. Всё его внимание сейчас было приковано исключительно к лицу Джуна. Он въедливо вылавливал малейший срыв, движение век или судорожный вздох. — Не дёргайся, отличник, — бросил он куда-то в сторону, даже не оборачиваясь. — Это не тебе. Он подошёл ещё на полшага, почти вплотную. Лицо снова спряталось под длинной чёлкой, а голос, когда заговорил, стал тише, вкрадчивее и прозвучал прямо Джуну в глаза: — Если тебе на него реально плевать… ты сейчас даже с места не сдвинешься. Мускул не дрогнет. Потому что обычный школьный терпила — это вообще не повод терять голову перед старшими и подставляться. Правильно я говорю, Сонджун-и? Джун застыл, не двигаясь,но плечи едва заметно напряглись. — Хёнджин, — так и не оборачиваясь, тихо скомандовал Сонджэ. Парень за его спиной перестал звенеть ключами: — Да, брат. — Дай ему одну. Без замаха особого, чисто воспитательно. Чтобы помнил, где чьё место. Кюджин от этих слов аж побелел, судорожно рванувшись в чужих руках: — Сонбэним, я… я же всё сказал!.. Договорить ему не дали. Хёнджин шагнул навстречу, медленно сжимая пальцы в кулак. Суставы сухо щёлкнули. Джун держался. Сонджэ не сводил с него глаз, цепляясь взглядом за каждую мелочь, за малейшее движение лица. В стороне Хёнджин уже повёл плечом. Кулак пошёл вперёд. Кюджин крепко зажмурился, рефлекторно вжимая голову в плечи. Всё произошло слишком быстро. Ещё секунда…и.. — Сонбэ. Голос Джуна прозвучал негромко, без крика, но с такой тяжёлой, весомой интонацией, что Хёнджин чисто на рефлексах остановил кулак в паре сантиметров от чужих рёбер. Так и застыл в замахе, вопросительно косясь на Сонджэ. Старший медленно, будто смакуя заминку, перевёл глаза обратно на Джуна: — Что? — Он уже сказал всё, что знает. — И? — Нет смысла его трогать. — Нет смысла? — Сонджэ едва заметно ухмыльнулся. — Или тебе жалко его стало, Сонджун-и? Джун ничего не сказал. Лишь медленно втянул воздух через нос, не сводя глаз со старшего. — Сонбэ, — добавил он тише, удерживая чужой взгляд. — Не надо. Похоже,именно этих двух слов Сонджэ и выжидал со всей этой гнилой комедией. Он тихо, хрипло усмехнулся себе под нос и одобрительно покачал головой: — Вот теперь… вот теперь уже интереснее базар пошёл. Ещё немного он молча подержал Джуна под этим прицелом, а затем небрежно махнул ладонью Хёнджину: — Ладно, хорош. Тот сразу опустил руку и отошёл, но двое других старшаков запястья Кюджина так и не выпустили, удерживая его на месте. Сонджэ качнулся вперёд, без спешки делая еще полшага. Между ними осталось всего ничего. Тень от чёлки снова скрыла половину лица, а голос опустился почти до шёпота: — Ты же понимаешь, чё сейчас произошло, братишка? В ответ Джун лишь молча встретил взгляд его прямым, потемневшим взглядом. — Я сказал своему человеку ударить какого-то левака, — Сонджэ чуть склонил голову, ловя чужие зрачки. — И ты сразу полез. Сразу голос подал. Хотя пять минут назад в грудь себя бил и рассказывал мне, что это просто очередной терпила из твоего класса, на которого тебе насрать. Сам себе противоречишь, Сонджун-и. Палишься. Джун медленно выдохнул через нос, выдерживая это давление: — Сонбэ… — Не-е, — Сонджэ плавно поднял ладонь, останавливая его на полуслове. — Теперь уже поздно лечить меня. Базар окончен. Он на секунду перевёл взгляд на притихшего мальчика , который еле дышал от страха, затем снова вернулся к Джуну. На губах его снова появилась совсем лёгкая, почти дружеская улыбка. — Давай по-другому сыграем, раз ты у нас такой правильный, — Сонджэ коротко кивнул державшим: — Отпустите его. Те тут же разжали пальцы. Кюджин поспешно, спотыкаясь, сделал шаг вперёд, подальше от них. Рубашка на нём совсем перекосилась, и он принялся судорожно растирать покрасневшие запястья, и уже было дернулся уйти в темноту между рядами. — Стоять,— бросил Сонджэ, даже не оборачиваясь. Мальчишка снова замер как вкопанный. — Раз уж ты упрямо стоишь на том, что это обычный школьный буллинг и вы так развлекаетесь… — обратился он к Сонджуну. — Значит, отработай его сам. Давай. При всех. — Сонбэ… — Ударь его, Сонджун-и, — ласково так, без малейшей злости повторил Сонджэ. — Как обычно у вас в классе бывает, когда ты его прессуешь. Покажи мне прямо сейчас, что для тебя он действительно никто. Обычное пустое место. Он выдержал короткую паузу и добавил с едва заметной усмешкой: — А если не сможешь… тогда, выходит, птички на районе мне всё-таки не врали. И вы тут по углам совсем другой хернёй маетесь? Джун молча сделал шаг вперёд. — Во-от, — негромко протянул старший, перекатывая сигаретный фильтр губами. — Уже лучше. Можешь же, когда хочешь. Ещё один шаг — и Джун оказался прямо перед мальчиком. Между ними оставалось меньше полуметра. Кюджин медленно, с трудом приподнял лицо. Козырёк кепки съехал набок, под ним испуганно округлились глаза. Никакой попытки закрыться или увернуться. Он просто замер, вжав голову в воротник, и смотрел парню куда-то в подбородок. Правая рука Джуна пошла вверх без замаха. Пальцы плотно сошлись в кулак, заставив мальчика зажмуриться до дрожи в веках, и остановилась у самого его носа. В проходе никто не шевелился. За спиной Сонджэ кто-то коротко, почти одобрительно хмыкнул. — Ну? — напомнил старший. И в тот же момент движение сломалось. Ладонь разжалась и соскользнула ниже, намертво сомкнувшись на запястье Кюджина — прямо поверх мятого рукава рубашки. Хватка была жёсткой, почти рывком. — С… Сонджун?.. — Кюджин испуганно распахнул глаза, но его уже рванули на себя. От резкого толчка он не удержался на ногах и неловко вильнул в сторону по серой плитке. Сам Джун, больше не оборачиваясь, перехватил прямой взгляд Сонджэ: — Извините, сонбэ. Не получится. Пацаны за спиной Сонджэ разом притихли. В проходе повисла короткая, вязкая тишина. Хёнджин коротко цыкнул зубом, перехватил ключи удобнее и шагнул вперёд. — Стоять. Голос прозвучал скучно. Джун даже не шелохнулся. Только пальцы ещё крепче сжались на чужом запястье, натягивая ткань на предплечье. Сонджэ продолжал смотреть ему прямо в глаза. Улыбка на его лице медленно стала шире. — Ну вот, — оттолкнувшись от кирпичной колонны, он неспешно подошёл ближе. — Теперь верю. Значит, всё-таки не соврали мне пацаны. Чуть качнув подбородком, он спокойно бросил: — Не отпускайте их. Парни сзади слаженно двинулись следом: Хёнджин сместился правее, отрезая лазейку к автоматам с колой, второй навис над краем длинного стола, а третий просто перекрыл спиной лестницу. Всё сделали спокойно, без шума, зажимая Кюджина между ними и глухой стеной из высоких геймерских кресел. Бежать было некуда. У соседних компьютеров пацаны сидели неподвижно, уставившись в мониторы. Кёнчжун дёрнул было плечом, собираясь подняться, но под предупреждающим взглядом Сонджэ замер, сглотнул и медленно опустил глаза к своим шнуркам. Против сонбэ в клубе не прыгают. Сонджэ вернул всё внимание Джуну, выжидая, что тот будет делать. Взгляд Джуна метнулся по сторонам — кругом люди старших, и единственным свободным путём оставались узкие, забитые ряды между компьютерными столами, где кресла на колёсиках стояли вплотную друг к другу, а по полу змеились толстые чёрные кабели. Он сработал на чистых рефлексах. Резким движением свободной руки Джун со всей дури толкнул ближайшее тяжёлое кресло. Оно с коротким, режущим визгом покатилось поперёк прохода и ударило Хёнджина прямо по коленям. Тот грязно выгавкал мат и отшатнулся назад, задевая соседний стул и теряя равновесие. Этого момента Джуну хватило. Он дёрнул мальчика за собой так, что у того рюкзак слетел с правого плеча и повис на одном локте. — Беги. Мальчик от страха сперва не сообразил — ноги будто прилипли к серому кафелю. — Чмоджин , бля! Только после второго, бешеного рывка мальчик наконец сорвался с места. Они нырнули в узкий проход между длинными столами. За спиной с глухим стуком перевернулось кресло, на пол посыпался пластик, и раздался тяжёлый топот нескольких человек. Сонджэ остался стоять на месте. Он спокойно смотрел, как две спины исчезают в лабиринте игровых рядов. На его губах осталась лёгкая улыбка. — Догоните, — негромко обронил он. Трое во главе с разозлённым Хёнджином тут же сорвались следом, с грохотом расталкивая пластиковые стулья. Джун шёл первым, увлекая Кюджина за собой. Вокруг мелькали только блёклые синие экраны и испуганные лица парней, которые поднимали головы, не понимая, что происходит. Шаги сзади приближались. Топот кроссовок Хёнджина был уже совсем близко, буквально в паре метров. — Быстрее, — бросил Джун, на ходу толкая рукой очередное кресло назад, чтобы забить проход. Колёсики взвизгнули, стул боком полетел в сторону погони. Сзади кто-то влетел в него корпусом, ударившись о край стола. Послышался звон упавшей жестяной банки. Джун не оборачивался. Он тащил мальчика дальше, но тот уже ничего не видел перед собой. Рюкзак больно бил по согнутому локтю, дыхание срывалось. И именно в этот момент носок его кроссовка зацепился за толстый кабель, который тянулся через весь ряд. Нога просто не пошла вперёд. Тело по инерции продолжило движение. — А… — коротко вскрикнул Кюджин. Провод натянулся струной. Из-под соседнего стола с сухим щелчком вылетел штекер, где-то надсадно пискнул бесперебойник. Кюджина резко повело боком. Джун попытался перехватить его повыше за предплечье, чтобы удержать, но пальцы соскользнули по ткани рубашки. Не успел. Кюджин со всего размаха врезался плечом в пластиковый край стола, потерял устойчивость и повалился на пол, увлекая парня за собой. Они оба рухнули в узкий зазор между столами. Упавший сверху системный блок с тяжёлым стуком покатился по плитке, следом с хрустом сорвалась пластиковая мышка, повиснув на проводе. — Блять… — Джун упёрся ладонями в пол, пытаясь мгновенно подняться, но Кюджин, запутавшийся в лямках рюкзака, навалился на него всем весом и только помешал. Топот сзади прекратился. Прямо над их головами выросла широкая тень. — Попались, — тяжело выдохнул Хёнджин, нависая над ними в полумраке ряда. Джун дёрнулся ещё раз, упираясь ладонью в пол. Попытался подняться, но не успел — Хёнджин шагнул ближе и с силой поставил подошву кроссовка ему между лопаток. Не пнул, а просто навалился сверху всем весом. Так, чтобы сразу стало понятно — лежать. Джун резко втянул воздух сквозь зубы. Его правая ладонь всё ещё держала запястье мальчика, пальцы только сильнее впились в ткань и кожу. — Хорош дёргаться, — ровно бросил Хёнджин, вдавливая ногу сильнее. — Пол сейчас продавишь. Кюджин кое-как приподнялся на локтях. Щека саднила после удара о пластиковый край стола. Он инстинктивно попробовал отползти в сторону, совсем чуть-чуть, но Джун по-прежнему его не отпускал. Хёнджин коротко усмехнулся сверху: — Отпусти уже своего отличника. Ответа не последовало. Джун только медленно, сантиметр за сантиметром, подтянул под себя свободную левую руку. Ладонь легла на холодную плитку. Пальцы скользнули вбок и нащупали металлическую ножку опрокинутого системного блока. Тяжёлую, угловатую. Он не стал сразу рваться. Сначала коротко, глубоко вдохнул, а затем резко упёрся рукой в пол и всем корпусом дёрнулся влево. Подошва Хёнджина на миг соскользнула по плотной ткани лонгслива — всего на пару сантиметров, но этого хватило. Джун моментально поджал под себя колено и, почти не поднимаясь, толкнул тяжелый системник назад. Металлический корпус с глухим ударом въехал Хёнджину прямо в голень. — Сука… Нога старшего инстинктивно дёрнулась, вес ушёл. Джун в ту же секунду вывернулся из-под подошвы, перекатился на бок и вскочил на одно колено. Хёнджин тут же потянулся к нему, пытаясь перехватить за воротник, но опоздал. Джун резко вскинул локоть назад — попал не в лицо, а жёстко вбил в грудь, просто сбивая чужую руку с себя. — Держи их! — рявкнул кто-то позади. В узкий ряд между столами уже лез второй пацан. Места там почти не оставалось, и Джун, не раздумывая, схватил ближайшее игровое кресло за спинку и со всей силы рванул его поперек прохода. Колёсики вильнули в сторону, кресло боком врезалось в ноги подбегающему парню. Тот запнулся, глухо ударился бедром и машинально ухватился за край стола, чтобы не упасть. — Вставай! — рявкнул Джун, оборачиваясь. Кюджин поднялся только со второй попытки. Ноги дрожали так сильно, что он едва не сел обратно на плитку. Джун ждать не стал — перехватил его повыше за предплечье и резко дёрнул на себя. Они снова сорвались с места. Теперь Джун бежал не прямо: он резко свернул вглубь зала между рядами, потом ещё раз, следом ещё. Кюджин окончательно перестал понимать, где они находятся — вокруг в полумраке мелькали только одинаковые чёрные спинки кресел, чужие затылки и синие экраны мониторов. Сзади снова загрохотали шаги, расталкивая стулья. — Влево ушли! — Режь через центр, перекрывай! Голоса старших разлетались по всему подвалу, перекрывая гул вентиляторов. Джун даже не оборачивался, будто наизусть считая каждый поворот. Он на ходу проскочил узкий зазор между двумя столами, перешагнул через натянутый толстый кабель и резко свернул за старый автомат с газировкой, стоявший у дальней кирпичной стены. Кюджин уже задыхался, едва переставляя ноги: — С… Сонджун… — Молчи. Ещё несколько быстрых шагов в полной темноте. В самом глухом углу клуба они резко остановились возле неприметной серой двери. Она была почти полностью скрыта за наваленными друг на друга картонными коробками из-под бутылок и пустых упаковок. Со стороны это место казалось обычной заброшенной подсобкой. Джун одной рукой с силой сдвинул верхние коробки в сторону, освобождая пространство, а второй нащупал ручку. Металлическая защёлка тихо кликнула. — Быстро, — скомандовал он, толкая дверь плечом. Кюджин растерянно уставился в открывшийся темный проём: — Это куда?.. — Служебный выход. Не тормози. Парень рывком потянул на себя тяжёлую металлическую ручку. Железо поддалось со скрежетом, потянув за собой зажатый снизу кусок грязного картона, и из открывшегося проёма сразу пахнуло подвальной сыростью и холодным сквозняком. Узкая бетонная лестница уходила круто вверх, где на промежуточной площадке тускло мигала единственная голая лампа, выхватывая слои осевшей на стенах пыли. Кюджин так и остался стоять в полумраке у самого входа, тяжело привалившись плечом к неоштукатуренной кирпичной стене. Рубашка на его груди ходила ходуном, он шумно, с хрипом втягивал ртом спёртый воздух, а пальцы судорожно и мелко дёргали пуговицу на манжете. Где-то совсем рядом, буквально за третьим компьютерным рядом, снова загремели ножки сдвигаемых стульев, напоминая, что времени у них нет вообще. — Они… — голос Кюджина сорвался на сиплый шёпот, когда он испуганно обернулся на этот звук. — Они теперь от меня вообще не отстанут… В школе поймают..да? Джун даже не повернул головы на эти слова. Он коротко выглянул за угол автомата с газировкой, оценивая расстояние до шагов, которые были уже у соседнего стола, и привычным движением поправил козырек кепки, опуская его чуть ниже на глаза. — Отстанут, — бросил он, и в его ровном голосе не было ни капли сомнения. — Я разберусь. На что мальчик лишь нервно кивнул, ухватившись за этот ответ, как за единственную фиктивную гарантию безопасности. Страх гнал его вперёд, поэтому он торопливо шагнул к лестнице, переступил порожек и сделал пару быстрых шагов по бетону. Но у самого основания марша вдруг замер. За спиной ничего не изменилось: тот не пошёл следом, не подтолкнул его в темноту и даже не сделал полшага к проёму. Кюджин медленно, через силу обернулся. Джун остался стоять на грязном кафеле клуба. Одной рукой он придерживал за край тяжёлое полотно двери, а вторую снова лениво сунул в карман брюк. Но самое главное — лицом он был повёрнут уже не к лестнице, а обратно, туда, откуда они только что прибежали. Словно этот служебный выход изначально был предназначен только для одного. — Ты… — у мальчика перехватило горло, и это слово оборвалось само собой. Тот коротко качнул головой, по-прежнему не оборачиваясь и фиксируя взглядом темноту зала: — Не сейчас. В этот момент за рядами мониторов кто-то с глухим стуком отодвинул очередное кресло, и по подвалу разнёсся уверенный крик Хёнджина: — Здесь! Только тогда парень повернул голову и посмотрел мальчику прямо в глаза. Спокойно, без своей привычной тяжёлой насмешки в прищуре, но с какой-то навалившейся усталостью в складке между бровей. — Домой, — негромко повторил он, делая едва заметный кивок в сторону ступеней. — И не оборачивайся. Но мальчик не двинулся. Он только сильнее вжался спиной в бетонный косяк, глупо и часто моргая, будто тот сейчас сказал что-то на чужом языке. — В смысле?.. — выдавил он хрипло, упрямо мотнув головой. Пальцы до боли впились в брезентовую лямку рюкзака , ткань затрещала под ногтями, но он упрямо остался стоять на нижней ступени. — Они же тебя… Джун даже договорить ему не дал. Он резко, со свистом цыкнул сквозь зубы и подался вперёд, хватая его свободной рукой за плечо. Хватка получилась жёсткой, пальцы глубоко вдавились в ткань рубашки. Он не стал толкать его, но навалился всем весом, силой вытесняя со своей территории в проём. — Двигай, кому сказал! — глухо, с нажимом приказал он прямо в лицо мальцу. От этого резкого, злого толчка мальчик наконец неловко качнулся назад. Кроссовок со звуком сорвался с порожка, зацепив бетонный край, и ему пришлось сделать вынужденный шаг вверх по ступеням, чтобы просто не потерять равновесие. Он задышал ещё чаще, глядя на того сверху вниз уже с какой-то обидой и растерянностью, но продолжить спор не решился — взгляд у того был слишком окончательным. Сделал ещё один шаг назад, медленно, словно преодолевая сопротивление, но так и не сводя глаз с фигуры внизу. Джун дождался, пока подошвы бедного застучат уже где-то на середине марша, и только тогда медленно, с усилием потянул ручку на себя. Железо пошло тяжело, скрадывая тусклый свет с верхней площадки. Щель становилась всё уже, превращаясь в тонкую полосу. Никто из них больше ничего не сказал. Последнее, что Кюджин успел рассмотреть сквозь этот зазор до того, как сработал замок, — густая тень от козырька кепки, которая полностью закрыла глаза Джуна, оставив видимой только намертво сжатую челюсть. Полотно с глухим, плотным стуком встало в паз, и пружина внутри механизма защёлкнулась с сухим, окончательным кликом. Мальчик так и застыл на бетонных ступенях, вцепившись свободной рукой в холодную, облупившуюся трубу перил. Он просто смотрел сверху вниз на серый металл, боясь сделать даже вдох. Прямо за дверью, внизу, раздался быстрый топот кроссовок, и сквозь плотное железо слабо, но разборчиво пробился спокойный голос Хёнджина: — Нашёл. И сразу следом послышался короткий, тупой звук удара обо что-то мягкое, сопровождаемый сухим хрустом ткани. Почти мгновенно прилетел второй — чистый, тяжелее первого, от которого поверхность двери едва заметно звякнула в своих петлях. Отчего мальчик крупно вздрогнул всем телом и инстинктивно вжался лопатками в сырую стену. Ладонь сама легла на холодную ручку. Он осторожно нажал её вниз. Внутри двери сухо лязгнул язычок замка, но полотно не поддалось ни на сантиметр. Только тогда до него дошло — Джун успел запереть её изнутри. — Джун с трудом выпрямился, упираясь ладонью в колено. Подошва коротко шаркнула по кафелю. Он шумно, с присвистом втянул воздух через нос, медленно провёл языком по разбитой внутренней стороне щеки и только после этого поднял взгляд на Сонджэ. Старший стоял прямо перед ним, свободно опустив руки в карманы олимпийки, и по его лицу было видно, что он никуда не торопится.— Встал? — негромко спросил он, чуть приподняв подбородок. Джун вместо ответа коротко, насупленно кивнул. — Тогда ещё раз, — буднично обронил Сонджэ и сразу же сделал короткий шаг вперёд. Движение вышло плотным, почти без размаха, чисто на коротком корпусе. Удар пришёлся сбоку, прямо в челюсть. У Джуна резко дёрнулась голова, и из груди сам собой вырвался глухой, оборванный звук: — …кх. Его ощутимо качнуло в сторону, пятка мазнула по плитке, но он всё-таки удержался на ногах и через силу, упрямо выровнялся обратно. Из разбитой нижней губы тонкой тёмной полоской потекла кровь, быстро скатываясь к подбородку. Сонджэ внимательно, с лёгким прищуром оглядел его лицо и удовлетворённо хмыкнул: — Неплохо. Он не стал сразу добивать, дал несколько секунд, чтобы тот просто перевёл дыхание, а затем снова переступил с ноги на ногу, сокращая дистанцию. Следующий удар пошёл снизу и оказался гораздо тяжелее первого. Джун шумно, сквозь сжатые зубы выдохнул: — …хх… Колени на мгновение подогнулись, заставляя его неловко выставить левую ногу далеко вбок, чтобы не завалиться на столы. Он быстро провёл тыльной стороной ладони по губам, размазывая кровь по коже, посмотрел на красные пальцы и снова поднял тяжёлый взгляд на старшего. Сонджэ едва заметно качнул головой, оценивая упорство: — Упрямый, бля. В третий раз он почти не замахивался — Джун только и успел заметить, как широкое плечо Сонджэ коротко двинулось вперёд. Раздался хлёсткий хлопок удара, от которого в глазах всё мгновенно дёрнулось и поплыло вбок. Ноги окончательно отказали. Он тяжело, с маху опустился на левое колено, а затем сразу выставил ладонь, ловя лакированный пол, чтобы совсем не рухнуть лицом в грязь. Пару минут он просто сидел так, уткнувшись взглядом в серую плитку и тяжело, со свистом дыша через рот. Во рту сразу появился какой-то странный, неправильный перекос, мешающий нормально сглотнуть. Джун осторожно, едва заметно повёл нижней челюстью в сторону — совсем чуть-чуть, на пару миллиметров, но справа тут же прострелило острой, тупой болью прямо в ухо. Он недовольно, болезненно цыкнул, сплюнул густую кровь на кафель и еле слышно, почти не разжимая скованных зубов, прохрипел себе под нос: — М-м… тц… блять… Он ещё раз осторожно попробовал пошевелить суставом, тут же сморщился от новой вспышки боли и глухо выдавил: — … Чёрт.. Стоявший чуть позади Хёнджин сразу коротко фыркнул, переглянувшись с остальными псами: — Чё? Чё он там мычит вообще? — Да хуй поймёшь, — отозвался второй, лениво переступая с ноги на ногу. — Бормочет чё-то. Хёнджин криво ухмыльнулся, сплевывая в сторону игровых автоматов: — Походу, башкой всё-таки приложился конкретно, разбазарился тут. Сонджэ тоже уловил этот едва слышный, прерывистый шёпот. Он неспешно, плавно перенёс вес тела и присел перед ним на корточки, так что их лица оказались почти на одном уровне. — Чё ты сказал? — спокойно переспросил он, упираясь локтями в колени. Джун медленно, превозмогая тяжесть в веках, поднял на него глаза. Нижняя челюсть практически не слушалась, каждый миллиметр движения отзывался глухой пульсацией где-то в кости. Он попытался разомкнуть склеившиеся губы, но воздух снова вышел со слабым, свистящим звуком: — …мгх… Ничего внятного не получилось. Он коротко, зло нахмурился, будто сам разозлился на собственный непослушный рот, и снова осторожно двинул челюстью, проверяя, насколько всё плохо. В суставе неприятно, сухо кольнуло. — …бля… — вытолкнул он почти беззвучно. Сонджэ наклонился ещё ближе. От него отчётливо тянуло сигаретным дымом. — Чё ты там бормочешь, мелкий? Говори нормально. Джун на секунду плотно прикрыл глаза, собирая остатки сил, а затем через силу, едва шевеля разбитой, распухшей губой, отчётливо выдавил прямо в лицо старшему: — …херово будет… — Чё? — Сонджэ удивлённо повёл бровью. Джун с трудом разомкнул зубы ещё раз: — …целоваться, говорю, херово будет. Ответ Джуна на мгновение будто выбил воздух из прохода. Даже старшаки переглянулись. Хёнджин, который до этого лишь криво ухмылялся, первым сорвался — шумно втянул воздух и коротко, хрипло прыснул в кулак. — Тц… бля,ну ебанутый… Кто-то из старшаков у автомата с напитками тихо усмехнулся следом. Сонджэ при этом даже бровью не повёл. Он остался сидеть на корточках, не шевелясь и в упор разглядывая распухшую губу младшего, будто пытался по лицу понять — серьёзно тот сейчас ляпнул эту чушь или просто окончательно поплыл мозгами после пропущенных. Наконец он плавно, без рывков поднялся на ноги и упёр ладони в бока. Поправил съехавшую набок молнию олимпийки. — Башка у тебя совсем не туда работает, Сонджун-и, — спокойно обронил он. Лениво занёс ногу и ткнул чистым носком кроссовка Джуна в левое плечо. Не сильно, без замаха — просто надавил подошвой, заставляя того потерять упор и неловко качнуться назад. — Поднимите его. Хёнджин и второй пацан среагировали одновременно,шурша спортивками. Хёнджин без лишних церемоний, грубо перехватил парня под левую подмышку, второй зафиксировал правую сторону. Короткий, жёсткий рывок вверх — и Джуна волоком поставили на ноги. Подошвы его кроссовок смазанно скользнули по влажной плитке, он едва удержал равновесие корпусом, повиснув на чужих руках. Голова тяжело упала вперёд, козырёк кепки съехал на самый затылок, а тёмная кровь из раны медленно,мелкой каплей сорвалась вниз, впитавшись в ткань кофты. Сонджэ медленно развернулся к нему спиной и, не торопясь, обвёл взглядом притихших у дальних мониторов пацанов из компании Джуна. Задерживался на каждом ровно настолько, чтобы стало не по себе. Кёнчжун. Сынбин. Джинха. Все трое будто разом забыли, как двигаться. Сидели молча, уставившись в серый кафель, и никто не решался даже поднять глаза. — Вы, — негромко, но отчётливо позвал Сонджэ. Младшие поднялись не сразу. Ненадолго всё снова замерло, и только потом они почти одновременно вышли из-за высоких спинок кресел. Каждый сделал всего по одному короткому шагу вперёд. Без лишней спешки, без разговоров — никто даже не подумал спорить. Раз сонбэ позвал, значит, надо было выходить. Сонджэ неторопливо пересёк центральный ряд. Следом потянуло сигаретным дымом. Не сбавляя шага, он остановился прямо перед Кёнчжуном и привычным движением глубже засунул руки в карманы олимпийки. — Ко Кёнчжун, — спокойно обратился он. Парень тяжело сглотнул скопившуюся слюну, упорно не поднимая головы: — Да, сонбэ. — Какой первый пункт? Кёнчжун ответил не раздумывая, на автомате, будто выдал давно вбитый в подкорку текст: — Старший всегда прав. — Дальше. — Если считаешь, что старший неправ… значит, ты чего-то не понял. — Ещё. Кёнчжун опустил взгляд ещё ниже, разлядывая шнурки на чужой обуви: — Старшему не перечат. — И? — …на старшего не поднимают руку, — совсем тихо, почти беззвучно выдавил он сквозь зубы. Сонджэ удовлетворённо качнул подбородком. Он медленно развернулся боком к троице, переводя тяжёлый взгляд обратно на Джуна, которого всё ещё плотно и цепко держали под руки. — Слышал, Сонджун-и? Джун молчал. Он только хрипло, с присвистом дышал через рот, и было видно, как тяжело, с трудом ходит вверх-вниз его грудная клетка. — Сегодня ваш кэп нарушил сразу всё, чему его учили, — Сонджэ сделал небольшую заминку, лениво переминаясь с ноги на ногу на одном месте. — Сначала спорил со мной. Потом полез против моих людей. А закончил тем, что решил сбежать через подсобку,как мышь. Так дела не делаются. Он снова повернул лицо к замершим младшим и кивнул на избитого Джуна: — Раз ваш лидер забыл правила… напомните ему. Один удар. От каждого. По рядам прошёл едва слышный шорох. Хёнджин только удивлённо дёрнул бровью и молча сильнее сжал локоть парня. Кёнчжун резко вскинул голову, пальцы сами собой сжались в кулаки. Сынбин с Джинхой коротко переглянулись,будто не до конца понимая, к чему всё идёт. — Чтобы в следующий раз он думал не только своей башкой, — последнее слово прозвучало с явным нажимом. — А ещё и вашей. Не спеша он двинулся вдоль длинного ряда компьютеров, лениво ведя кончиками пальцев по пластиковой перегородке. Подушечки пальцев негромко постукивали по её краю, пока он проходил мимо притихших пацанов. Кёнчжун так и не поднял головы. Смотрел себе под ноги, будто кроме серого кафеля вокруг ничего не существовало. Рядом Сынбин тяжело сглотнул, но тоже не рискнул посмотреть на старшего. Джинха и вовсе застыл, словно боялся лишний раз вдохнуть. Добравшись до конца прохода, Сонджэ остановился. Выдержал короткую паузу, потом неторопливо развернулся и ещё раз обвёл всех троих взглядом. После этого едва заметно качнул подбородком. — Ким Джинха. Тот вздрогнул почти незаметно. — Да… сонбэ. Сонджэ вынул одну руку из кармана олимпийки и коротко поманил его двумя пальцами. — Размялся уже? — не дожидаясь ответа, спокойно продолжил: — Иди сюда. С тебя начнём. Джинха замер. Пальцы сами собой стиснули ткань плотных брюк, а за стёклами очков испуганно расширились глаза. — Сонбэ… — выдавил он, с трудом проталкивая воздух через стиснутые зубы. — М? — Сонджэ едва заметно наклонил голову, прислушиваясь. Джинха приоткрыл рот, но слова снова застряли где-то в пересохшем горле, сорвавшись в едва слышный сип. — Не слышу, — спокойно напомнил Сонджэ. Джинха не сразу решился поднять голову. Всё-таки заставил себя посмотреть на старшего, но взгляд задержался всего на мгновение. Почти сразу он снова соскользнул куда-то в темноту между рядами компьютеров. — Не могу, — с трудом выдавил он. За спиной Джуна Хёнджин издал короткий смешок. — Ой, бля-а… Сонджэ тоже едва заметно повёл уголком губ, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Не можешь? — он сделал один короткий шаг вперёд. Подошва негромко прошлась по кафелю. — Или не хочешь, мелкий? Джинха лишь сильнее уставился в пол, будто надеялся исчезнуть под этим взглядом. Сонджэ не стал давить дальше. Выдержал короткую паузу и спокойно перевёл взгляд чуть правее. — Ко Кёнчжун. — Да, сонбэ, — Кёнчжун отозвался сразу, почти рефлекторно выпрямляясь, хотя по виску уже медленно ползла капля пота. — Это твой человек? — …Да. — Ты его чему учил? Кенчжун сжал зубы, проглатывая то, что хотел сказать. — Старших слушать. — А он слушает? Ответа не последовало. Парень только едва заметно повёл плечом. Сонджэ медленно кивнул, будто окончательно убедился в собственной мысли. — Значит, хреново учил, Кёнчжун-и. Он неторопливо вынул из кармана вторую руку, коротко качнул подбородком в сторону Джуна и уже жёстче, без прежней ленцы, бросил: — Последний раз говорю. Подойди. Джинха качнулся вперёд, с трудом переставляя вдруг ставшие тяжёлыми ноги. Колени заметно подрагивали, но он всё же дошёл и остановился прямо перед Джуном. Тот по-прежнему висел на руках выпускников. Голова была опущена на грудь, козырёк кепки почти закрывал лицо, а из разбитой губы медленно, тонкой тёмной струйкой, стекала кровь, срываясь на серую плитку. Между ними оставался всего один шаг. Джун не поднял головы. Только еле заметно шевельнул разбитыми губами: — Делай. Джинха вздрогнул так, будто этот тихий шёпот прозвучал у него прямо над ухом. Он резко вскинул голову, шумно втянул носом воздух, но из пересохшего горла вырвался лишь глухой сип. — Делай, — повторил Джун уже чуть отчётливее, с усилием проталкивая слова сквозь разбитую губу. — Потом хуже будет. Эти два слова будто окончательно выбили почву у Джинхи из-под ног. Он так и остался стоять напротив, не в силах заставить себя сдвинуться хотя бы на сантиметр. Взгляд намертво прилип к испачканному кровью лонгсливу Джуна, а пальцы сами собой начали мелко дрожать. Сначала правая кисть, потом левая. Дрожь быстро поднялась выше, отдаваясь в плечах, так что рубашка на спине едва заметно заходила ходуном. Он поспешно убрал руки за спину, до боли сцепил пальцы у поясницы, пытаясь спрятать эту слабость, но тело всё равно продолжало предательски трясти. — Не могу, сонбэ… — выдавил он уже совсем глухо, через силу сглотнув вставший в горле ком. — Он… он меня… из такого дерьма вытаскивал. Не могу. Кёнчжун зажмурился, невольно отворачивая лицо. Сынбин рядом молча уставился в тёмный экран монитора сжав кулаки в карманах. Джун снова заставил себя поднять голову. Поймал взглядом Джинху и лишь едва заметно качнул подбородком сверху вниз. Без слов. Повторяя то, что уже сказал вслух. Сонджэ не вмешивался. Лишь неторопливо переводил взгляд с одного мелкого на другого, спокойно считывая всё, что происходило между ними без единого слова. Потом негромко, почти себе под нос, сухо усмехнулся: — Тц… во дела. Он переступил через брошенный кем-то провод и перевёл взгляд на Кёнчжуна. — А ты? Кёнчжун не сразу понял, что обращаются именно к нему. Моргнул,снова сглотнул и коротко качнул головой. — Не смогу, сонбэ. — Почему? — спокойно спросил старший. Кёнчжун шумно выдохнул через нос. — Не смогу. — Я не спрашивал, сможешь ты или нет, — Сонджэ сделал ещё шаг, почти нависая над ним. — Я спросил — почему. Кёнчжун упрямо молчал, не отрывая взгляда от серого кафеля. — Отвечай, — уже тише, но жёстче повторил старший. Лишь после этого Кёнчжун медленно поднял голову. — Потому что… он свой. Сонджэ ещё немного смотрел на Кёнчжуна, будто прикидывал что-то про себя, а потом без спешки перевёл взгляд на Сынбина. — А ты? Сынбин только сильнее опустил голову, пряча глаза под козырьком кепки. — То же самое, сонбэ. — Интересно… — Сонджэ едва заметно качнул головой. — То есть один мелкий умудрился испортить сразу троих. С этими словами он неспешно повернулся к Джуну. Тот уже держался буквально на одном упрямстве. Дышал тяжело, с хрипом, а кровь с разбитой губы успела натечь на подбородок и тёмными каплями собиралась на сером кафеле. — Видишь, Сонджун-и… — выдал ровно, вообще без эмоций. — Это ведь уже давно не про тебя история. Это про них. Из-за тебя они напрочь забыли, кто здесь старший и чьи приказы выполняются без базара. А это, пацаны, уже чисто моя проблема. Сонджэ скользнул взглядом по Хёнджину: — Отпусти его. Пацаны почти одновременно разжали пальцы и молча отступили на шаг. Лишившись опоры, Джун сразу тяжело осел обратно на левое колено. Резко выставил ладонь вперёд, ловя упор о пол, чтобы не завалиться набок. Так и остался полустоять, тяжело втягивая ртом спёртый воздух подвала. Сонджэ остановился прямо перед ним. Между носками его чистых кроссовок и чужими пальцами оставалось всего несколько сантиметров. — Всё, — коротко бросил он, не оборачиваясь. Лишь небрежно махнул рукой своим. — Хватит на сегодня. Джун медленно поднял голову. Далось это тяжело: челюсть тупо ломило, перед глазами всё ещё немного плыло. Но, даже глядя снизу вверх, он не отвёл взгляда. Тот молча рассматривал его лицо, задержавшись на крови, размазанной по подбородку и губам. Потом без всякого предупреждения вдруг вскинул руку. Хлоп. Ладонь легко, почти по-приятельски коснулась опухшей щеки. Это был не удар — всего лишь короткий, хлёсткий хлопок. Следом, почти сразу, прилетел второй — ещё легче, почти невесомый. Сонджэ чуть подался вперёд. — Дурак ты, Сонджун-и. Джун ничего не ответил. Только пальцы, упиравшиеся в холодный кафель, ещё сильнее сжались. — Из-за какой-то тупой херни столько дел наворотил на ровном месте, — Сонджэ неторопливо качнул головой. — Не занимайся больше этой хуйнёй, понял меня? На этом он ещё раз, уже совсем легко, хлопнул Джуна по плечу — скорее будто стряхивал с одежды осевшую подвальную пыль, чем пытался задеть. — Будь нормальным пацаном. После этого он выпрямился, привычным движением сунул руки в карманы спортивки и, не оглядываясь, направился к выходу. — Пошли, — бросил через плечо своим. Хёнджин первым двинулся следом, широко шагая между рядами. Остальные тоже без лишних слов потянулись за ним. По дороге негромко перебрасывались фразами, шуршали спортивками, и проход между компьютерами постепенно пустел. Уже у самой лестницы Сонджэ ненадолго притормозил. Не оборачиваясь, спокойно, почти лениво бросил через плечо в темноту зала: — И чтоб больше мне повода не давал, Сонджун-и. Первым поднялся по ступеням и вскоре исчез в дверном проёме. Остальные старшаки гуськом потянулись следом, тяжело отбивая подошвами бетонные ступени. Через несколько мгновений наверху со скрежетом захлопнулась металлическая дверь, а следом сухо щёлкнула защёлка. Подвал снова накрыла тишина. Остался только ровный, монотонный гул старых вентиляторов. Джун так и сидел на полу, не поднимая головы и молча глядя в серую плитку перед собой. Чуть поодаль, всё ещё не решаясь сдвинуться с места, замерли те трое. Дрожь в руках Джинхи наконец утихла, но никто из троих так и не сделал первый шаг к своему лидеру. — Ночь давно перевалила за полночь, и в комнате установилась та особая, вязкая тишина, в которой любой посторонний звук звучал непривычно громко. За приоткрытым окном время от времени шуршали шинами по сырому асфальту редкие машины, а старый холодильник на кухне за тонкой стеной то затихал, то снова лениво принимался гудеть, будто тоже никак не мог уснуть. Кюджин лежал на боку, глубоко поджав колени к груди и почти до самого подбородка укутавшись в тонкий клетчатый плед. Несмотря на летнюю духоту, его время от времени всё равно пробирала мелкая дрожь. Он машинально подтянул плед ещё выше, хотя сам понимал, что мёрзнет совсем не поэтому. Уже долгое время он просто смотрел в стену перед собой. Взгляд цеплялся за блеклый рисунок обоев, но ничего не видел. Перед глазами снова всплыл клубный туалет. Тусклая жёлтая лампа под потолком. Джун стоял так близко, что между ними почти не оставалось воздуха. Его ладонь тогда медленно скользнула под рубашку, прошлась вдоль рёбер — едва касаясь, почти невесомо, словно осторожно проверяя, перестало ли болеть. Кюджин сам не заметил, как сильнее сжал край пледа. Ладонь машинально легла на бок, туда, где кожа до сих пор слишком отчётливо помнила то прикосновение. Вслед за этим воспоминанием всплыло другое. Тёплая шея. Сбившееся дыхание. Сухие, обветренные губы Джуна — совсем рядом, у самого уголка его рта. Тогда он просто застыл. Попытался вдохнуть, но воздух будто застрял где-то в груди. Мысли спутались, и он уже не понимал, куда смотреть, что делать, как вообще двигаться. А потом… сам, почти не отдавая себе в этом отчёта, едва заметно подался навстречу. Кюджин резко, с силой зажмурился, натягивая легкую ткань на самый нос, и еле слышно, хрипло пробормотал в темноту комнаты: — Дурак… Но стоило закрыть глаза, как картинка тут же сменилась другой. Мрачный подвал клуба, чужие выкрики, топот тяжелых кроссов по кафелю и Джун, который вдруг рванулся вперёд и встал прямо перед ним, закрыв собой от старших. Не оттолкнул, не бросил решать проблемы самому, не сделал вид, что они друг другу никто, а полез на рожон против всей компании старшаков. Кюджин открыл глаза и медленно перевернулся на спину, слушая, как тонкий плед с тихим шорохом съехал с плеча и собрался складкой под локтем. Закинув одну руку под голову, а вторую оставив лежать на животе, он уставился в тёмный потолок, по которому изредка мазали блеклые полосы от редких фар с улицы. Зачем он это сделал? Если бы Джуну действительно было плевать на всё, он бы просто ударил тогда — хотя бы слегка, для вида, чтобы отчитаться перед Сонджэ, и вся эта история закончилась бы прямо там. Никто бы потом не бегал, никого бы не ловили по коридорам, да и самому Джуну не прилетело . Но он не ударил. Кюджин шумно выдохнул сквозь зубы и тихо, почти шёпотом произнёс: — Кан Сонджун… что у тебя в голове вообще творится? Ответа, конечно, не было. Кюджин медленно перекатился на другой бок, лицом к деревянной тумбочке, где экраном вниз лежал телефон. Несколько мгновений он просто смотрел на тёмный пластиковый корпус, словно всё ещё сомневался, стоит ли его брать. Потом всё-таки вытащил руку из-под пледа. Прохладный ночной воздух сразу пробежался по коже.Пальцы нащупали телефон. Экран вспыхнул мягким белым светом, и Кюджин невольно сощурился. Палец привычным движением открыл KakaoTalk. Последнее сообщение от Джуна было : «автобусом ты опять полдня тащиться будешь.» Кюджин невольно задержал взгляд на этих буквах. На губах само собой появилось что-то совсем мимолётное, почти незаметное. Идиот… будто ничего другого тогда сказать не мог. Он ткнул в строку ввода, клавиатура выскочила на пол-экрана, и чистый курсор спокойно замигал. Пальцы зависли над стеклом, подрагивая от нерешительности, но потом медленно набрали: «как ты?». Кюджин посмотрел на строчку, подержал палец над кнопкой отправки, а затем зажал кнопку удаления, и буквы одна за другой исчезли.Внутри всё заныло от мысли, как глупо это звучит. Шумно вздохнув через нос, он попробовал заново: «ты в порядке?». И снова замер, просто глядя на экран. Палец судорожно зачастил по стеклу, стирая текст до последней буквы. Он успел набрать только: «извини за…» Палец завис. Кюджин долго смотрел на эти три слова. Потом медленно стёр и их. Экран опять оказался пустым, курсор мигал в полной тишине, и он, разозлившись на себя, резко вдавил кнопку блокировки. Экран погас. Кюджин положил телефон на тумбочку, отвернулся к стене, но выдержал всего секунд пять. Нервно повернувшись обратно, он снова схватил телефон, разблокировал экран, зашёл в тот же чат, бессмысленно посмотрел на пустое поле ввода и, так ничего и не написав, заблокировал обратно. — Да что со мной такое… — прошептал он в подушку, чувствуя, как к горлу подступает душный ком. В этот раз он опустил телефон экраном вниз. Захватив пальцами край тонкого пледа, Кюджин потянул его на себя и вместе с этим мягким коконом целиком перекатился на другую сторону кровати. Ткань перекрутилась, запутавшись между ног, матрас под телом коротко скрипнул пружинами. Кюджин уткнулся носом в мягкие складки, прячась от подступающих мыслей, и закрыл глаза, но легче не становилось. Он ещё сильнее сжал край пледа. Ткань собралась между пальцами в тугой комок. Мальчик всё ещё не понимал, что творится в голове Кан Сонджуна. Но каждый раз, когда вспоминал, как тот вместо удара схватил его за запястье и коротко бросил: — Беги. Кюджин сильнее подтянул плед к самому носу и закрыл глаза. Но сон в ту ночь так и не пришёл. — Утро встретило его серым небом. Саму дорогу до школы он вообще не запомнил — просто в какой-то момент обнаружил, что уже стоит у шкафчиков в холле. На автомате, не глядя по сторонам, скинул кроссовки, запихал их в помятый пакет и дважды затянул шнурок узлом. Кое-как забросив рюкзак на одно плечо, он медленно пошёл по коридору второго этажа. Кюджин двигался ближе к стене, глядя куда-то под ноги, на зашарканный серый ламинат, и лишь в самый последний момент уклонялся от идущих навстречу людей. Под глазами неприятно ныло, веки казались тяжёлыми, будто сухими. За всю ночь уснуть нормально так и не вышло — он то проваливался в какую-то душную полудрёму, то снова резко открывал глаза в темноте комнаты, потому что в ушах опять начинало звенеть это «Беги». Пальцы сами собой подтянули сползающую с плеча лямку рюкзака. Кюджин только сильнее стиснул её и продолжил идти сквозь привычный школьный шум, смех и хлопанье дверей кабинетов. — Кюджин! Он даже не повернул головы, продолжая на автопилоте переставлять ноги. — Эй! Кюджин! Только когда чья-то ладонь опустилась ему на плечо, он вздрогнул всем телом, резко затормозил и повернул голову. Рядом шёл Тапон, чуть нахмурив лоб. — Я тебя уже полкоридора зову. Кюджин пару раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на приятеле. — Правда?.. — Угу, — Тапон остановился рядом с ним, поправил рюкзак и внимательно заглянул в лицо. — Ты чего такой? Кюджин поднял руку, провёл ладонью по затылку, взъерошив волосы, и опустил глаза. — Да… ничего. — Ничего? — Тапон недоверчиво прищурился, разглядывая тёмные круги под его глазами. — У тебя вид такой, будто ты вообще не спал. Мальчик приподнял один угол губ, вышло как-то криво. — Почти. — Домашку делал до утра? — Лучше бы домашку. Тапон тихо хмыкнул, перевёл взгляд на окно, за которым висело серое небо, и покивал сам себе: — Ну тогда понятно. Они молча двинулись дальше по коридору. Тапон пару раз косился на него на ходу, приоткрывал рот, словно собирался спросить что-то ещё, но так и не находил слов. Сам Кюджин тоже шёл молча, глядя перед собой и не замечая дороги. В голове всё ещё крутились вчерашние события: подвал, Джун, лицо его, Сонджэ и этот сухой, короткий щелчок, с которым наверху закрылась металлическая дверь. — Тампончи-и-ик! Голос перекрыл шум коридора так неожиданно, что Тапон первым замедлил шаг и обернулся через плечо. Кюджин повернулся следом. Несколько секунд он просто щурился, пытаясь понять, откуда кричат. Между учениками мелькали одинаковые темные пиджаки, рюкзаки, чужие головы. Потом толпа чуть разошлась. В проходе показался Кёнчжун. Он шёл, не особо разбирая дорогу. Кто-то сам отходил с его пути, кого-то он задевал плечом, даже не оборачиваясь. Позади, в двух-трёх шагах, тянулись Сынбин и Джинха. Кюджин сам не понял, почему его взгляд сразу скользнул чуть дальше них. Совсем на секунду. Будто он проверял, идёт ли следом кто-то ещё. Но позади никого не было. Только поток учеников, который медленно тянулся по коридору. Кёнчжун подошёл к ним ближе. Тапон машинально остановился и даже плечи чуть подобрал, напрягаясь под чужим взглядом. Тот это заметил и только шире ухмыльнулся. Не говоря ни слова, он поднял руку и нагло уложил её Тапону на плечи, притягивая ближе к себе. — О-о, Тампончик. Он слегка качнул его к себе, заставляя сделать неловкий шажок в сторону. — Живой всё-таки. Тапон под этим весом стал совсем деревянным, но выдавил короткий кивок: — Ага… — Чего потерялся? Давненько тебя не видно было. — Дома был… Потом кружки. — Кружки, — Кёнчжун передразнил его интонацию, кривя губы, и тихо усмехнулся. — Правильный какой. Он пальцами сжал плечо Тапона, чуть встряхивая. — После уроков не теряйся. Тапон чуть приподнял голову, глядя ему прямо в глаза. — Зачем? Ухмылка Кёнчжуна стала ещё шире, он наклонился чуть ближе к чужому уху: — Давно мы с тобой не бегали. Так что сегодня прячься получше. Тапон ничего не ответил. Только отвёл глаза, уставившись куда-то на стену мимо парней. — А то в прошлый раз совсем скучно было, — хмыкнул Кёнчжун, поглядывая на своих. — Через пять минут нашли. Сынбин, стоявший чуть позади, тихо выдохнул носом, убирая руки в карманы брюк. Кёнчжун пару раз несильно хлопнул Тапона по лопатке. — Короче, не сливайся после звонка. А Кюджин так и стоял чуть сбоку. Он даже не пытался вклиниться в разговор, просто молча смотрел на носки чужих кроссовок. Только один раз переступил с ноги на ногу и поправил лямку рюкзака, которая снова сползла с плеча. Кёнчжун лишь мельком скользнул по нему равнодушным взглядом, никак не отреагировал, снял руку с плеча Тапона и пошёл дальше. Сынбин с Джинхой двинулись следом. Кюджин сам не заметил, как ещё раз обернулся и посмотрел поверх их плеч назад. Коридор жил своей жизнью. Двое парней из младших классов со смехом пробежали к лестнице, кто-то стоял у окна, ковыряясь в телефоне, мимо прошли девчонки из параллели, громко обсуждая какие-то свои дела. Больше никого не было. Кюджин медленно повернулся обратно к Тапону, вздохнул и молча пошёл дальше в сторону класса. Первый урок тянулся долго. По окнам ровно барабанил мелкий дождь, из-за которого стёкла в кабинете совсем помутнели, и в воздухе стоял запах сырой формы, бумаги и мела. Кто-то на последней парте всё ещё торопливо дописывал домашку, прикрывая тетрадь локтем от соседа, остальные лениво листали учебники, просто ожидая, когда сонсэнним начнёт занятие. Кюджин сидел у самого окна, положив локти на парту. Учебник корейского уже лежал раскрытым, но мальчик смотрел куда-то мимо строчек, бессмысленно переводя взгляд с одного абзаца на другой и понимая, что не прочитал ни единого слова. Позади с шумом заскрипел стул — Кёнчжун уселся на своё место, закинул рюкзак под парту и вытянул ноги в проход. Сынбин плюхнулся на соседнее сиденье, а Джинха молча сел у стены, сразу уткнувшись в стол. Прозвенел звонок, и дверь в класс открылась почти сразу. — Доброе утро, — сонсэнним привычно прошла к учительскому столу, положила папку, сняла очки, быстро протёрла стёкла салфеткой и снова надела их на переносицу. — Проверим присутствующих. По кабинету прокатилось ленивое, нестройное: «Здравствуйте…» Учительница открыла журнал. Класс уже почти не слушал, каждый занимался своим. Она спокойно называла фамилии одну за другой, ведя ручкой по строчкам и почти не поднимая глаз. — Чин Тапон. — Здесь. — Пак Кюджин. — Здесь, — Кюджин отозвался на автопилоте, даже не шевельнувшись. Пальцы продолжали медленно и привычно крутить шариковую ручку. Страница журнала тихо шелестнула, переворачиваясь. Учительница провела пальцем по следующей строчке, будто боялась перескочить фамилию. — Кан Сонджун… В классе ничего не изменилось. Девчонки у окна продолжали о чём-то тихо переговариваться, пока сонсэнним не смотрела в их сторону, а сзади кто-то шуршал пеналом. Только ручка между пальцами мальчика вдруг остановилась. Мальчик сам заметил это не сразу — просто корпус больше не перекатывался между большим и указательным пальцами. Учительница подняла глаза поверх журнала. Подождала секунду, другую, будто всё ещё рассчитывала, что сейчас кто-нибудь откликнется с задних рядов. Тишину нарушил Кёнчжун. Он даже не подумал встать со стула, просто лениво приподнял ладонь, не отрывая спины от сиденья. — Сонсэнним. Та перевела на него взгляд через очки. — Его сегодня нет, — Кёнчжун чуть помедлил, словно только сейчас придумывал на ходу. — Он потом справку принесёт… Не ставьте пока «н». — Хорошо. Сонсэнним кивнула так буднично, будто подобные просьбы слышала по десять раз за день. Ручка быстро скользнула по бумаге, отмечая ячейку, и страница снова перевернулась. Учительница уже называла следующую фамилию. Позади Кюджина совсем рядом послышался приглушённый, короткий смешок. Сынбин чуть наклонился вбок, к соседней парте, прикрыв рот ладонью. — Рили? Кёнчжун вопросительно покосился на него, не меняя позы. — Чего? — Справка? — Сынбин дёрнул уголком рта. — Ты серьёзно сейчас? Кёнчжун тихо фыркнул, отворачиваясь к окну. — Да похуй вообще. — Он лениво почесал бровь колпачком. — Эта старушка через два урока уже не вспомнит, что отмечала. Сынбин коротко усмехнулся, глядя в свой учебник. Посидел так мгновение, словно листал страницу, а потом, не меняя голоса, негромко спросил: — Ты ему вообще дозвонился? Кёнчжун с ответом не спешил. Полез в карман брюк, достал телефон и нажал на боковую кнопку. Экран мягко вспыхнул у него в ладони. Он молча пробежался взглядом по списку вызовов, лениво пролистнул его большим пальцем вниз и только после этого шумно выдохнул через нос. — Не-а. — Вообще? — Вообще. — Кёнчжун ещё раз зачем-то ткнул в экран, опустил руку и тихо постучал ребром телефона по деревянной крышке парты. — Ни трубку не берёт, ни сообщений. Сынбин перестал улыбаться, разглядывая какую-то царапину на столе. — Странно… Кёнчжун пожал плечами, убирая мобильник обратно в карман. — Сам в ахуе. Может, дрыхнет ещё. — После вчерашнего?Чё ваще вчера было то. — А хер его знает. Оба ненадолго замолчали, уставившись на доску. Мальчик всё это время сидел не двигаясь, ловя каждое слово за своей спиной. Он услышал даже то, как глухо звякнула молния на кармане Кёнчжуна, когда тот прятал телефон. Ручка по-прежнему неподвижно лежала между его пальцами. Он упорно смотрел в раскрытый учебник, но вместо правил видел только это имя, оставшееся висеть в воздухе класса. Кан Сонджун. И только сейчас его по-настоящему кольнула мысль, которую он с самого утра подсознательно пытался оттолкнуть: Джуна действительно не было в школе. Звонок прозвенел, и по кабинету сразу покатился грохот отодвигаемых стульев. Кто-то сорвался с места и выскочил в дверь, а парень на первой парте, наоборот, остался сидеть и торопливо дописывал строку в тетради, низко наклонив голову над бумагой. Две девчонки у окна поднялись, начали о чём-то говорить, активно махая руками. Впереди упал бумажный пенал, и по полу со звоном раскатились карандаши. Кюджин не спешил вставать. Он ещё какое-то время смотрел на открытую страницу, пока вокруг уже задвигались стулья и зашумели собирающиеся одноклассники. Лишь потом молча закрыл тетрадь, аккуратно вложил между листами ручку и убрал всё в рюкзак. За спиной загремел стул — Кёнчжун поднялся, перекинул сумку через плечо и бросил остальным: — Пошли. Сынбин что-то коротко буркнул в ответ, Джинха молча поднял свой рюкзак с пола, и они втроем двинулись к выходу. Кюджин проводил их глазами, пока они не скрылись в дверях, подождал еще немного и тоже встал. Он нацепил рюкзак на одно плечо, поправил пиджак и вышел в коридор. Там вовсю шла перемена. Толпа двигалась в обе стороны: мелкие бежали к лестнице в столовую, несколько парней постарше встали в очередь у автомата с газировкой, девчонки из параллели сгрудились у окна, листая один телефон на двоих. Кюджин шёл вдоль стены, поглядывая по сторонам. Впереди, возле большой доски объявлений, стоял староста. Под подмышкой он держал три толстые папки, одна была раскрыта, и он что-то сверял, медленно ведя пальцем по распечатанному списку.Кюджин невольно притормозил. Некоторое время так и стоял, не решаясь окликнуть, машинально переступая с ноги на ногу. Потом всё же сократил расстояние и остановился совсем рядом. Староста черкнул что-то ручкой, закрыл папку и поднял голову. — А… Пак Кюджин? Кюджин засунул руки в карманы брюк, потом вытащил одну и почесал шею. — Можно… на минуту? — Конечно, — староста переложил папки под другую руку, освобождая место. — Что случилось? Кюджин не ответил сразу. Он опустил глаза, нащупал пальцами край лямки рюкзака и стал крутить плотную ткань, наматывая её на палец. — Я… — он запнулся, посмотрел в сторону класса и снова на старосту. — Планшет… Староста сначала молча смотрел на него, переводя взгляд с его лица на руку, которая мяла лямку. Потом понимающе кивнул. — А… Ты про тот случай. Мальчик виновато кивнул. — Его… получилось починить? Староста немного подумал, глядя на закрытую папку. — Пока нет. Кюджин едва заметно кивнул. — Понятно… Разговор снова оборвался. Где-то рядом то и дело проходили ученики, кто-то смеялся, кто-то перекрикивался через коридор, но возле доски объявлений словно образовался отдельный островок тишины. Кюджин немного помедлил, прежде чем всё-таки тихо сказать: — Прости. Староста даже слегка нахмурился, удивленно приподняв брови. — За что? — Просто… — Кюджин замялся, глядя на подоконник. — Если бы меня тогда там не было… — Не стоит, Пак Кюджин. — Староста спокойно покачал головой. — Это ведь не ты его разбил. Правда. Не бери это на себя. Я понимаю, почему ты так думаешь, но ты здесь ни при чём. К тому же я почти всё храню отдельно. Кюджин непонимающе посмотрел на него. — Аэ? — После каждого большого проекта переношу документы на флешку, — пояснил староста. — Чтобы ничего не потерялось. Он на мгновение задумался, глядя куда-то в конец коридора, будто перепроверял даты. — Правда… последние месяца два руки так и не дошли. Кюджин тихо спросил: — То есть… — Часть файлов осталась только на планшете. — Много? Староста покачал головой из стороны в сторону. — Нет. Несколько отчетов, материалы к фестивалю, пара таблиц. — Жалко… — Кюджин снова опустил взгляд. — Жалко, — легко согласился староста. — Но это не вся работа. Они снова немного постояли молча. Мимо с криком пронеслись два первоклассника, один чуть не задел старосту плечом. Тот отступил на шаг назад, пропуская их, подождал, пока они убегут к лестнице, и снова повернулся к Кюджину. — Вообще… Сегодня после уроков я всё равно собирался заехать в сервисный центр. Кюджин едва заметно кивнул. — Думаешь… получится что-нибудь? — Не знаю, — честно ответил староста. — Но проверить стоит. Иногда даже с разбитых устройств удаётся достать файлы. Кюджин помолчал. — Понятно… Он опустил взгляд. Казалось, хотел что-то сказать, но слова так и не нашлись.Староста просто смотрел на него, подержал паузу и вдруг негромко сказал: — Если хочешь… Кюджин поднял голову. — М? — Можешь съездить со мной. Он сказал это очень спокойно. — Мне кажется, тебе станет легче, если ты сам услышишь, что скажут в сервисе. Кюджин замялся обдумывая слова. Потом тихо спросил: — Правда… можно? — Конечно, — староста чуть улыбнулся. — Только мне сначала нужно домой. Оставлю вещи, возьму документы. Если тебе удобно… давай встретимся часов в пять. Кюджин сразу закивал. — Хорошо. — Тогда возле остановки рядом с сервисом? — Да. — Договорились. Староста развернулся, сделал два шага в сторону лестницы, но притормозил и снова обернулся через плечо. — И, Кюджин… Парень поднял глаза. — Ты ничего не разбивал. Кюджин ничего не сказал, только один раз коротко кивнул. Староста повернулся и пошел дальше по коридору, шурша своими папками. — Класс опустел быстро. Последним вышел учитель, прикрыв за собой дверь. Тапон ещё немного посидел за партой, слушая, как затихают шаги в коридоре. Только когда голоса совсем пропали, он потянул замок рюкзака и застегнул его. Он хорошо помнил утренние слова Кёнчжуна. «После уроков не теряйся». Было понятно, что это не просто так. Тапон закинул рюкзак на плечо, подошёл к двери и аккуратно заглянул в щель. В коридоре никого не было. Где-то далеко на первом этаже хлопнула входная дверь. Он повернул направо и пошёл в противоположную от лестницы сторону, стараясь наступать тише. Один раз на ходу оглянулся, но сзади было пусто. — В библиотеке было глухо. За стойкой у самого входа дремала пожилая женщина в очках, лениво выводя ручкой что-то в большом журнале. — Здравствуйте, — почти шепотом обронил Тапон. Женщина едва заметно скользнула по нему мутным взглядом и коротко, безучастно мазнула подбородком, даже не оторвав пера от разлинованной бумаги. Парень потянул лямку рюкзака и ушёл вглубь, где высокие деревянные стеллажи стояли друг к другу, оставляя узкие, тёмные проходы. Добравшись до самого дальнего ряда, насквозь пропитавшегося запахом старых клеевых учебников, он аккуратно опустил рюкзак на пол у ног. Угол оказался удачным: отсюда просматривался почти весь центральный проход. Если кто-то зайдёт со стороны дверей, это станет ясно сразу. Тапон чуть нагнулся, заглядывая в узкий просвет между книгами на полке напротив — со стороны окон обзор тоже оставался чистым. Шумно выдохнув через нос, он засунул ладони глубоко в карманы брюк и прислонился спиной к стеллажу. Время тянулось неподъёмно. Чтобы хоть как-то занять руки, он потянул наугад толстый том в серой матерчатой обложке и раскрыл его где-то посередине. Глаза честно бегали по строчкам, но строчки оставались просто набором букв, в голове ничего не задерживалось. Он перевернул страницу, попытался заставить себя вчитаться, но пальцы на переплёте начали мелко, противно подёргиваться. Внимание то и дело срывалось, заставляя коситься на пустой торец ряда. У входа звякнул колокольчик. Коротко, пронзительно. Тапон замер. Так и не закрыв книгу, он инстинктивно прижал её к груди, вжимаясь в полку. На входе послышалась какая-то возня, а затем тяжёлые, неторопливые шаги размеренно двинулись по полу. — Тебе помочь? — донёсся глухой голос библиотекарши. Второй голос ответил что-то совсем смазанное, на одной низкой ноте — слов было не разобрать. Женщина снова зашуршала страницами своего журнала: — Посмотри в конце зала, там где история. Шаги возобновились, уходя вглубь лабиринта и с каждым ударом подошв подбираясь ближе. Тапон медленно, стараясь не издать ни единого звука, присел на корточки, уперевшись ладонями в колени. Дыхание перехватило. Чтобы не выдать себя судорожным вздохом, он слегка приоткрыл рот, ловя воздух губами. За углом соседнего стеллажа мелькнуло тёмное пятно. Тапон превратился в слух, почти перестав моргать. В узком просвете между полками проплыла чёрная ткань спортивки Кёнчжуна. Тот шёл лениво, даже не поворачивая головы в стороны, направляясь прямиком к дальним окнам. Лишь когда силуэт отдалился, звук его шагов начал понемногу растворяться в библиотечной сырости. Ладони на коленях стали влажными. Тапон медленно, осторожно выпустил воздух из лёгких, продолжая вслушиваться в удаляющийся скрежет подошв. Похоже, пронесло — Кёнчжун действительно протопал в самый конец, к подшивкам старых журналов. Сейчас. Пока есть время. Аккуратно пристроив книгу на самую нижнюю полку, он подхватил рюкзак за лямку и бесшумно поднялся. На цыпочках, едва касаясь пола, дошёл до края своего ряда, осторожно заглянул за угол — чисто. Сделав шаг вперёд и перенеся вес на ногу, Тапон уже готов был прибавить ходу в сторону выхода, и на эту крошечную долю секунды плечи сами собой расслабились, отпуская напряжение. Он повернул голову, собираясь рвануть с места. Кёнчжун стоял прямо перед ним. Прислонившись плечом к торцу соседнего шкафа и глубоко засунув руки в карманы брюк, он смотрел в упор — буднично, без удивления. Будто всё это время стоял именно здесь и просто ждал, когда парень сам выйдет к нему в руки. Тапон резко затормозил, так и замерев с выставленной вперёд ногой и перекошенным рюкзаком в руке. Кёнчжун нагловато, с ленивым прищуром оглядел его с головы до ног, ненадолго зацепился глазами за зажатую лямку и снова уставился в лицо: — Нашёл всё-таки место, — он неторопливо обвёл глазами книжные полки за спиной Тапона, словно оценивая локацию. — На троечку. — С этими словами он плавно оттолкнулся от стеллажа и сделал два коротких шага навстречу, сокращая расстояние до минимума. — Теперь моя очередь. Тапон даже не подумал ввязываться в разговор. Пальцы на лямке рюкзака разжались сами собой, выпуская ткань. Стоило Кёнчжуну оказаться слишком близко, как он резко, всем весом вскинул обе руки вперёд и со всей дури впечатал ладони ему в грудь. Подошвы кроссовок с шорохом чиркнули по полу. Кёнчжун ощутимо качнулся назад, отлетев на шаг, и удивлённо вскинул брови — наглая ухмылка на мгновение полностью сошла с его лица. — О— Этого короткого замешательства хватило. Тапон крутанулся на пятке и сорвался с места. Рюкзак тут же мотнулся следом, наотмашь мазнув по лопаткам. Парень буквально вылетел из ряда, едва не ободрав плечо об острый угол шкафа, и нырнул в соседний узкий проход. Позади, буквально в паре метров, тут же раздался негромкий, хрипловатый смешок: — Вот это уже интереснее! Пол отозвался частым, тяжёлым топотом. Кёнчжун не пытался срезать угол или бежать на пределе — он нагонял быстро, но в этой погоне чувствовалась какая-то издевательская размеренность. Он держал дистанцию специально, давая понять, что полностью контролирует этот забег. — Беги, Тампончик! Тапон резко юркнул в следующий разрыв между полками, едва успев переставить ноги, чтобы не вписаться в полку лицом. Плечом он всё-таки зацепил какую-то выпирающую папку — та с легким стуком покатилась по полке. Парень свернул ещё раз, затем заложил крутую петлю обратно, но вокруг мелькали только одинаковые корешки старых книг и выцветшие корешки журналов. Высокие шкафы полностью отрезали обзор, ориентироваться приходилось наобум, просто шарахаясь в противоположную сторону от звука чужих шагов. — Я вижу тебя, — этот голос раздался так близко, что Тапон едва не подпрыгнул. Кёнчжун говорил прямо через книжную стену, из соседнего ряда. Парень испуганно метнулся влево, вылетел на открытый пятачок у больших окон и попытался затормозить, но из-за угла прямо перед ним вывернула знакомая чёрная спортивка. Кёнчжун вырос на пути так резко, будто вообще не тратил время на повороты. От неожиданности Тапон отпрянул. Рука сама собой взлетела к ближайшей полке, пальцы наткнулись на толстый том в твёрдом переплёте, и он, не глядя, наотмашь швырнул его прямо перед собой. — Ты совсем— Кёнчжун успел дёрнуть головой в сторону, но расстояние было слишком коротким: книга со всего маху прилетела ему в плечо и с шелестом страниц повалилась на пол. Тот лишь фыркнул, даже не поморщившись, и сделал ещё шаг вперёд, а на губы снова вернулась довольная ухмылка. — Это всё? Тапон уже пятился, судорожно хватая с полок первое, что попадалось под руку. Вторая книга полетела Кёнчжуну под ноги, третья, в мягкой обложке, шлёпнула его прямо в грудь. Но тот даже не пытался уклоняться от ударов. Он просто слегка согнул руки в локтях, прикрывая лицо, и негромко смеялся, продолжая наступать — каждый брошенный в него том только прибавлял ему азарта. — Тише там! — откуда-то из-за перегородок донёсся дребезжащий, сердитый голос библиотекаря. — Сейчас директора позову! Кёнчжун на этот окрик даже не повернулся. Он только бросил короткий взгляд на Тапона, приподняв подбородок, словно приглашая швырнуть в него чем-нибудь ещё. И в этот момент у самого входа с тихим щелчком открылась и закрылась тяжёлая дверь. — Извините, сонсэнним, можно вас на минуту? — этот голос принадлежал Сынбину. Он звучал совершенно спокойно, даже немного скучающе. — Там в коридоре у парней спор какой-то вышел из-за учебников. Посмотрите, пожалуйста, а то подерутся. — Да что ж такое сегодня… ни минуты покоя, — послышался тяжёлый вздох женщины. Заскрипели ножки стула, быстрые шаги библиотекаря удалились в сторону коридора, а затем глухо хлопнула внешняя дверь. Пространство мгновенно вымерло. Кёнчжун замер. Слегка повернув голову к выходу, он секунду послушал наступившую тишину, а затем медленно перевёл взгляд обратно на свою жертву. — Отлично, — негромко буркнул он, и его пальцы чуть шевельнулись, сжимаясь в кулаки. Тапон продолжал пятиться спиной вперёд, пока пятка кроссовка не упёрлась во что-то твёрдое. Он повёл руками назад — пальцы наткнулись на холодную штукатурку стены. Всё, тупик. Дальше идти было некуда. Кёнчжун сделал длинный, уверенный шаг, одновременно протягивая правую руку, чтобы намертво схватить его за воротник пиджака. Тапон судорожно выдохнул, зажмурился и в самый последний момент, вместо того чтобы сжаться в углу, рванулся вперёд, выставляя перед собой согнутые локти и вкладывая в этот толчок весь свой вес. Удар получился тяжёлым и слепым. Кёнчжун явно не ожидал такой глупости, его плечи резко качнулись назад, подошва неожиданно поехала по гладкому полу, и он полностью потерял равновесие. Парень машинально выбросил левую руку в сторону, пытаясь ухватиться за стеллаж, но пальцы лишь скользнули по лакированному дереву полки. В следующее мгновение его затылок с костяным стуком врезался в выступающий угол деревянного шкафа. Всё стихло. Кёнчжун мгновенно обмяк и сполз вниз, тяжело осев прямо на пол. От этого удара несколько книг дрогнули на верхней полке. Одна, самая старая, медленно соскользнула с края и с хлопком упала в паре сантиметров от его неподвижного колена, выбросив из-под обложки несколько пожелтевших листов. Кёнчжун сидел, тяжело привалившись правым плечом к полкам. Его ноги были безвольно вытянуты вперёд, одна рука лежала на полу ладонью вверх, а голова опустилась на грудь, полностью скрывая лицо под растрёпанными чёрными прядями. Он вообще не шевелился. Тапон застыл, чувствуя, как пульс бешено бьёт в самые перепонки. Ещё мгновение назад все мысли занимал только прорыв к выходу, а теперь подошвы будто намертво приварило к полу. Почему он не поднимается? В проходах библиотеки стало так глухо, что проступил ровный, монотонный гул старого кондиционера из противоположного конца зала. Кёнчжун по-прежнему не подавал признаков жизни. — …Эй?.. — этот звук едва пробил пересохшие, непослушные губы. Голос вышел совсем тихим, надломленным. Ответа не последовало. Тапон сделал один короткий, предельно осторожный шаг вперёд. Подождал, безотрывно всматриваясь в замершего парня, затем ступил ещё раз. Мысли о побеге полностью вылетели из головы, сменившись паникой. Подойдя почти вплотную, он медленно опустился на корточки. Школьный пиджак туго натянулся на лопатках, локти упёрлись в колени. Тапон наклонил голову, пытаясь снизу вверх заглянуть Кёнчжуну под чёлку. — Ты… — горло сдавило, пришлось с трудом сглотнуть. — Ты в порядке?.. Если он правда расшибся? Тапон замер. Рука приподнялась, зависая в воздухе — пальцы мелко, неуправляемо дрожали, не решаясь коснуться чужого тела. Лишь через силу кончики пальцев всё-таки осторожно легли на чужое плечо. Совсем легко, почти невесомо. — Кёнчжун?.. Никакой реакции. Чуть сильнее сжав плотную ткань спортивки, он слабо встряхнул парня: — Ко Кёнчжун… Тот оставался тряпичной куклой. Тапон испуганно обернулся через плечо, осматривая пустой проход между стеллажами. — Сонсэнним… — позвал он, оглядываясь на далёкую, запертую входную дверь. Уперевшись ладонью в колено, он уже начал подниматься, собираясь выбежать в коридор за помощью, но завершить движение ему не дали. Чужие пальцы с резкой хваткой сомкнулись на его запястье. Хватка оказалась такой внезапной что Тапон от неожиданности рванулся всем телом назад. — А?! И только после этого Кёнчжун медленно приоткрыл один глаз, уставившись прямо на него. Не спеша, с явным удовольствием он впитывал чужой испуг. По его губам медленно, криво расползлась наглая ухмылка. — Вот теперь… о-чеень интересно, — тихо, вкрадчиво протянул он, а пальцы на запястье сжались еще крепче. — Попался. Тапон испуганно дёрнулся, упираясь пятками в пол, но вместо того чтобы освободиться, окончательно потерял равновесие. — Отпусти! Кёнчжуна увлекло следом. Их обоих повело вперёд, и Тапон повалился на спину, растянувшись на полу. Кёнчжун машинально выставил свободную ладонь, гася инерцию, и навис сверху, так и не выпустив захваченную руку. Всё замерло. Между их лицами теперь оставалось всего несколько сантиметров. Кёнчжун даже не думал подниматься: опираясь на одну руку, он спокойно, въедливо изучал чужое состояние — сбившееся, рваное дыхание, расширившиеся зрачки и судорожно дёрнувшийся кадык. — Испугался. Тапон рванулся всем телом, пытаясь освободить руку, отчего под спиной неприятно скрипнул пол. Пиджак окончательно перекосило на плечах, но Кёнчжун даже не покачнулся, только пальцы сильнее вдавились в кожу. — Ты… — Тапон перевёл дыхание, чувствуя, как в пересохшем рту становится горько. — Ты псих. — Возможно. — Ты же… — он осёкся, мазнув затравленным взглядом по чужой хватке. Кёнчжун чуть качнул головой, отчего тёмные пряди упали на лоб, частично перекрывая обзор. — Думал, я отключился? Тапон промолчал, лишь упрямо дёрнул рукой ещё раз, но это не принесло никакого результата. — И всё равно подошёл, — продолжил Кёнчжун тише, почти не разжимая губ. Тапон поспешно отвёл глаза в сторону, уставившись на блёклые серые корешки книг на противоположной полке. — Не выдумывай. — Хотя мог спокойно уйти, — напомнил Кёнчжун. Он слегка потянул пойманную руку на себя, заставляя парня невольно качнуться навстречу. — Дверь-то пустая была. Ответом ему было лишь глухое, упрямое молчание. Тапон только плотнее сжал зубы. — Тогда зачем вернулся? Поймав короткую долю секунды, когда чужие пальцы слегка ослабили нажим, Тапон резко, всем суставом выворачивая кисть, рванул руку вверх. Ткань скользнула. Вывернувшись из-под нависшего тела, он поспешно, помогая себе свободной рукой, попятился по полу, пока спина с глухим стуком не впечаталась в основание стеллажа. — Да потому что с таким не шутят! — его голос окончательно сорвался на хриплый выкрик. Тапон тяжело, рвано дышал, не сводя с Кёнчжуна злого, потемневшего взгляда. В ушах всё ещё гулко ухала кровь, а ладонь, которой он упирался в пол, до сих пор крупно, неуправляемо дрожала. Кёнчжун молча наблюдал за этой вспышкой. Потом, не говоря ни слова, лениво подался вперёд — перенёс вес на колени и подполз ближе по полу, остановившись в каких-то сантиметрах. — Эй… — он осторожно потянулся к чужой руке. Тапон тут же отпрянул, вжимаясь лопатками в полку: — Не трогай меня. Но Кёнчжун словно пропустил предупреждение мимо ушей. Его пальцы всё равно коротко, почти невесомо коснулись дрожащей ладони: — Чё, серьёзно? Тапон с силой рванул руку обратно и почти грубо, наотмашь толкнул парня в плечо: — Не трогай, говорю! Ты вообще нормальный?! — в голосе глухая злость смешалась с остатками паники. — Любой бы подошёл, если бы увидел, как человек приложился головой! Я думал, ты тут реально отключился! От толчка Кёнчжуна слегка качнуло назад. Он замер, удивлённо притихая и во все глаза разглядывая Тапона. Фирменная ухмылка полностью сползла с его лица, сменившись каким-то глупым ступором — похоже, такой откровенной, честной злости он от своей жертвы никак не ожидал. Тапон отвёл взгляд первым. Цепляясь за полки, он поднялся на ноги, нервным рывком поправил съехавшую лямку рюкзака и машинально одёрнул воротник пиджака. Больше не проронив ни звука, он развернулся и быстро пошёл прочь из прохода. Кёнчжун ещё какое-то время сидел на полу, глядя в опустевший торец ряда. Затем неторопливо поднялся, опёршись ладонью о колено, лениво стряхнул с брюк невидимую пыль и двинулся следом. Первые несколько шагов дались ему в полной тишине, а потом лицо парня снова привычно перекосило. — Да ла-а-адно… — нарочно растягивая гласные, протянул он, и этот ленивый голос эхом покатился между высокими шкафами. Засунув руки в карманы, Кёнчжун чуть прибавил ходу, но бежать и не думал. — Во дела… Тампончик обо мне волнуется. Впереди уже мелькнула пустая библиотечная стойка, а за ней — приоткрытая дверь, из которой в полумрак зала падала узкая полоса коридорного света. Тапон не обернулся на шаги, только плечи под рюкзаком заметно дернулись. Услышал. Кёнчжун продолжал неторопливо нагонять его, сокращая расстояние: — Ну бля… — тихо, почти беззвучно усмехнулся он в чужую напряжённую спину. — А я ведь почти поверил, что тебе вообще насрать. — Дверь квартиры тихо щёлкнула за его спиной. — Моньи? Из глубины коридора почти сразу послышался торопливый топот маленьких лап. Через секунду пушистый кот уже вылетел в прихожую, коротко, требовательно мяукнул и принялся тереться боком о ноги Кюджина, задрав хвост трубой. — Ну всё, всё… — Кюджин устало улыбнулся, опускаясь на одно колено. Он почесал кота за ухом, провёл ладонью вдоль тёплой спины, ощущая, как под пальцами перекатываются лопатки. — Скучал? Моньи громко, с хрипотцой замурлыкал, будто отвечая, и тут же засеменил к кухне. Каждые несколько шагов он оборачивался, замирая с поднятой лапой, и проверял, идёт ли хозяин следом. В квартире было как всегда тихо. Кюджин прошёл на кухню, на ходу расстёгивая пуговицы школьного пиджака. Мама снова была на смене. На дверце холодильника висел маленький жёлтый стикер с её аккуратным почерком: «Поужинай. Люблю». Он аккуратно потянул бумажку за край, переклеил её чуть выше и открыл дверцу, чтобы достать пачку кошачьего корма. Сухие подушечки со звонким стуком посыпались в пластиковую миску. Моньи сразу уткнулся туда носом, шумно захрустев. Кюджин сполоснул вторую плошку, налил под краном свежей воды и поставил рядом. Вернувшись в прихожую, он кое-как стянул кроссовки, помогая себе носком другой ноги. Прошёл в комнату и, не включая свет, устало рухнул на диван, вытянув ноги. Телефон оказался в руке сам собой. Большой палец несколько раз бездумно провёл по экрану, снимая блокировку. Открыл одно приложение. Закрыл. Взгляд заскользил по ярлыкам. Открыл другое. Кюджин сам не заметил, как зашёл в мессенджер и ткнул на нужную строчку. Диалог с Сонджуном. Он долго смотрел на экран, не нажимая ни на что. Палец завис над белой строкой ввода, замер на мгновение, но он так ничего и не набрал, просто убрал руку. «И что я вообще должен ему написать?..» После всего, что произошло.. Медленно, тяжело выдохнув через нос нажал на кнопку блокировки. Экран потух, отразив тёмный потолок комнаты. С кухни ещё какое-то время доносился тихий хруст корма. Закончив с едой, Моньи мягко запрыгнул на диван, потоптался по колену Кюджина, выбирая место, и свернулся клубком, уткнувшись носом в собственный хвост. Мальчик мягко поглаживал его между ушами, продолжая смотреть в темноту перед собой. Веки начали тяжелеть. Ладонь так и осталась лежать на тёплом кошачьем боку, а телефон медленно выскользнул из расслабившихся пальцев на покрывало. Его разбудила резкая, настойчивая вибрация под боком. Кюджин вздрогнул, резко распахнув глаза. Не сразу сообразив, где находится, он непонимающе всматривался в серые сумерки комнаты, пытаясь понять, который час. Моньи недовольно мяукнул, потревоженный этим рывком, спрыгнул на пол и ушёл под стол. Телефон продолжал жужжать, вибрируя на ткани дивана. Кюджин потянулся за ним, вглядываясь в светящийся экран. 16:32. На заставке висел пропущенный будильник. В груди неприятно ёкнуло — спросонья показалось, что он проспал что-то важное. — Чёрт… Он смахнул уведомление, отключая звук, и с силой провёл ладонями по лицу, размазывая остатки сна. Засыпать в планах точно не входило. Опустив ноги на пол, медленно поднялся. Затёкшая шея отозвалась глухим хрустом. Он поморщился, повёл плечами назад, разгоняя застоявшуюся кровь, и подошёл к шкафу. Из-под стола тут же вылез Моньи. Кот снова принялся нарезать круги вокруг его щиколоток, задевая их пушистым боком и задрав хвост — будто напоминая, что в доме есть дела поважнее дневного сна. — Сейчас, сейчас, подожди… — пробормотал мальчик , едва ворочая языком. Он потрепал Моньи по голове, отчего тот довольно зажмурился и тихо боднул его ладонь. Кюджин невольно усмехнулся, после чего распахнул дверцы шкафа. Какое-то время просто стоял, бессмысленно разглядывая ровный ряд вешалок, пока сонная тяжесть окончательно не сошла с головы. Затем стянул с себя школьный пиджак, небрежно бросил его на спинку стула и принялся расстёгивать верхние пуговицы рубашки. Сняв её, он надел свободную белую футболку, которая мягкими складками легла поверх плеч, а затем сменил школьные брюки на тёмные джинсы. Моньи всё это время не отходил ни на шаг. То тёрся боком о его голень, то садился рядом, внимательно следя за каждым движением хозяина. — Знаю, — тихо усмехнулся Кюджин, присев перед котом на корточки. — Я бы и тебя с собой взял… Но сейчас нельзя. Он почесал Моньи под подбородком. Кот сразу довольно замурлыкал, вытягивая шею навстречу ладони. — Не дуйся. Я быстро вернусь. Поднявшись,направился на кухню. Насыпал в миску немного влажного корма, рядом подкинул пару любимых лакомств Моньи и обновил воду. Кот тут же заинтересованно подошёл к миске, коротко обнюхал её и принялся есть. — Вот так-то, — тихо сказал Кюджин, наблюдая за ним несколько секунд. Вернувшись в прихожую, он натянул поверх футболки светло-серое худи с просторным капюшоном, сунул телефон в карман, проверил ключи и присел обуваться. Натянул чёрные высокие кеды с белой шнуровкой и белой резиновой подошвой — уже слегка потёртые, но всё ещё любимые. Уже взявшись за дверную ручку, он снова достал телефон. Палец сам собой снова открыл мессенджер. Переписка с Сонджуном. Кюджин молча задержал взгляд на его имени, после чего нажал на профиль. Последний раз заходил… Он смотрел на статус, сам не понимая, что вообще надеялся там увидеть. Тихо выдохнув, погасил экран и убрал телефон обратно в карман. — Хватит, — почти беззвучно пробормотал он себе под нос. Позади послышалось тихое «мяу». Кюджин обернулся. Моньи уже стоял в прихожей и внимательно смотрел на него. — Правда быстро, — пообещал он, ещё раз погладив кота между ушами. После этого открыл дверь, вышел на лестничную площадку и тихо запер квартиру. — В замке негромко, с коротким щелчком провернулся ключ. Дверь подалась вперёд, и женщина переступила порог, придерживая плечом тяжёлую, туго набитую сумку с продуктами. Привычным движением она толкнула створку назад, сбросила туфли и аккуратно, носком придвинула их к самой стене. Только после этого она выпрямилась и расправила затёкшие, налившиеся тяжестью после дороги плечи. Дома было тихо как-то непривычно. Обычно к этому времени Сонджун уже успевал заявить о своём присутствии: то хлопнет дверцей холодильника на кухне, то врубит телевизор так, что басы уходили в подъезд, то просто тяжело прошагает по коридору, вообще не заботясь о том, сколько шума производит. Сегодня ничего этого не было. Она невольно остановилась посреди прихожей, замирая с поднятой рукой, и прислушалась. Из глубины квартиры доносилось лишь ровное, едва слышное гудение холодильника. Где-то далеко за окном глухо проревел автобус, а этажом ниже с хлопком закрылась дверь соседей. — Джун? — негромко позвала она, перехватывая ручки сумки и снимая её с плеча. Ответа не последовало. Прошагав на кухню, она опустила пакеты на стол. Машинально достала пакет молока, убрала его на боковую полку холодильника, положила рядом буханку хлеба в хрустящем целлофане и только после этого снова выглянула в тёмный коридор. — Сонджун? — Опять тишина. Это уже казалось странным. Она знала сына слишком хорошо. Даже если он приваливался домой после очередной глупой драки, то никогда не лежал смирно. Мог ворчать под нос, зло хлопать шкафами, ходить из угла в угол с кислым лицом или до самого вечера шумно заваривать на кухне термоядерную лапшу. Но чтобы настолько… Женщина медленно пошла по коридору. Дверь в его комнату оказалась плотно прикрыта. Она остановилась перед ней и легко, трижды толкнула дерево костяшками пальцев. — Можно? Ответом снова была тишина. Она потянула ручку вниз и приоткрыла дверь шире. Плотные шторы так и остались задёрнутыми ещё с вечера, поэтому в комнате царил полумрак. Лишь через узкую щель между ними пробивался дневной свет, ложась длинной полосой на пол и край кровати. Сонджун лежал именно так, как ложился всегда, когда запредельно уставал. На животе. Одна его рука была согнута под смятой подушкой, вторая безвольно свисала вниз, почти касаясь пальцами пола. Растрепанные волосы упали вперед, полностью закрывая половину лица. На парне были только тёмные боксёры — сколько она его помнила, он никогда не ложился спать в одежде, каким бы убитым ни возвращался. Хоть после тяжелой драки, хоть после бессонной ночи, сил на то, чтобы стянуть с себя всё лишнее и швырнуть на пол, у него почему-то находилось всегда. Тяжёлое одеяло комком валялось где-то в ногах. Женщина сделала несколько шагов вглубь комнаты и подошла вплотную к кровати. — Джун… Никакой реакции. Плечи парня поднимались и опускались в такт ровному, тяжёлому дыханию. Она осторожно присела на край. Пружины матраса чуть прогнулись под её весом, заставив простыню натянуться. Сонджун только недовольно, глухо промычал что-то в подушку и ещё сильнее уткнулся в неё лицом. — Ты заболел, что ли?.. Она протянула руку и ладонью провела по его растрепанным волосам. Они были тёплыми, но лоб под пальцами не горел. Тогда она опустила руку и перевела взгляд ниже. На полу, прямо у каркаса кровати, небрежной кучей валялись серый лонгслив, джинсы и смятая кепка. И только сейчас, присмотревшись в полумраке, она заметила на серой ткани странные бурые пятна. Кровь. На груди лонгслива ткань заскорузла и потемнела плотными разводами. Ещё несколько чётких мазков виднелись на правом рукаве, чуть выше манжета — будто он не раз вытирал им лицо. Женщина мгновенно выпрямилась, убирая руку от его головы. — Джун… Теперь в её голосе уже не осталось прежнего спокойного тона. Она наклонилась, двумя пальцами подцепила лонгслив за плечо и приподняла, внимательно разглядывая разводы при дневном свете из щели штор. Кровь не была свежей. Ткань успела полностью высохнуть и стать жесткой еще ночью. Медленно, стараясь не шуметь, она опустила вещь обратно на пол и снова посмотрела на сына. — Сонджун. На этот раз она сильнее тронула его за плечо, слегка встряхнув. Парень недовольно повёл лопаткой, пытаясь сбросить чужую руку. — М-м… — Просыпайся. Он сильно зажмурился, так и не открывая глаз. Плечи под кожей едва заметно напряглись, и по тому, как он замер, стало понятно: даже это простое движение отозвалось глухой болью в теле. Женщина осторожно, едва касаясь, подвела ладонь к его щеке. Сонджун сразу тихо шикнул сквозь зубы, дёрнулся и инстинктивно отвернул голову в противоположную сторону. Она тут же убрала пальцы. Вот теперь всё стало окончательно ясно. — Дай посмотреть. Он тяжело вздохнул и нехотя, цепляясь пальцами за матрас, перевернулся на спину. Движение получилось медленным, натужным. Стоило ему с лёгким выдохом приоткрыть рот, как мышцы лица тут же свело судорогой. Челюсть всё ещё сильно болела. Не так, чтобы невозможно было разжать зубы, но достаточно, чтобы каждое широкое движение отзывалось тупой, ноющей тяжестью где-то возле ушного сустава. Сонджун шумно выдохнул через нос и наконец разлепил веки, уставившись на мать. — Мам… — голос после почти суток сна прозвучал совсем хрипло, сорвано. Женщина молча вглядывалась в его лицо. На нижней губе темнела глубокая, уже схватившаяся трещина. По самому краю ещё держалась тонкая сероватая корочка запекшейся крови. Левая щека заметно припухла, округлившись, а чуть ниже скулы проступал крупный, рваный синяк, который к вечеру наверняка нальётся чернильной темнотою. Она осторожно провела подушечкой большого пальца в паре миллиметров от припухлости, так и не решившись дотронуться до поврежденной кожи. — Кто? Сонджун промолчал, медленно переводя взгляд на побеленный потолок. Вопрос был слишком привычным. Как и его ответ. — Никто. Женщина тихо, устало выдохнула. — Снова? Он едва заметно, на один сантиметр приподнял правое плечо. Широко двигать губами не получалось, поэтому слова выходили ленивыми, немного смазанными и невнятными. — Бывает. Она ещё раз скользнула взглядом по окровавленному лонгсливу на полу. За все безумные школьные годы Сонджун не раз притаскивался домой с разбитыми в кровь костяшками, в порванной на куски одежде или со ссадинами. Но обычно всё это заканчивалось тем, что кто-то другой попадал ему под горячую руку. Чтобы домой в таком избитом виде вернулся именно её сын… Такое случалось редко. Очень редко. И именно поэтому внутри подступила совсем другая, непривычная тревога. Не из-за самого вида крови на одежде. А из-за чёткого понимания: если уж кто-то сумел оставить такие следы на нем и заставил его челюсть так сильно опухнуть, значит, вчерашнее дело зашло намного дальше обычной школьной потасовки за углом. Женщина ещё раз скользнула взглядом по лонгсливу на полу. Потом снова перевела глаза на припухшую щеку сына. Она медленно, как-то совсем бессильно опустилась обратно на край матраса и вдруг резко закрыла ладонью глаза, низко опустив голову. — Господи… Плечи её едва заметно дрогнули под тонкой домашней кофтой. — Мам… Сонджун сразу понял, что разговор съехал с привычных рельсов и дело уже давно не в разбитой губе. Он тяжело перекатился, упёрся ладонью в простыню и сел, невольно поморщившись, когда сустав челюсти снова неприятно отозвался тупой, ноющей болью. — Да мам… всё нормально. Она резко, упрямо покачала головой, не отнимая ладони от лица. — Не нормально. Голос её дрогнул и сорвался на высокой ноте. — Для тебя, может, и нормально. А я каждый раз… каждый божий раз, когда поворачиваю ключ в замке, боюсь увидеть в прихожей что-нибудь похуже синяков. Она быстро, вороватым движением вытерла ладонью уголок глаза, словно искренне надеялась, что в полумраке сын этого не заметит. — Ты думаешь, я к этому привыкла за столько лет? Сонджун промолчал, только ниже опустил голову, разглядывая собственные пальцы на коленях. — Нет, Джун. Не привыкла. И никогда в жизни не привыкну. Она опустила руки и уставилась на свои ладони, перебирая пальцами складки кофты. — Потерпи ещё один год. Всего один год остался. Пожалуйста. Он устало прикрыл глаза, шумно выдыхая через нос. — Мам… — Просто потерпи, — перебила она, заговорив быстрее, будто боялась, что он уйдёт от ответа. — Закончишь эту школу… поступишь куда-нибудь. Да пусть даже не в какой-нибудь престижный университет, мне вообще всё равно на эти рейтинги. Лишь бы нормальный вуз. Лишь бы там люди были… ну, спокойнее, что ли. Чтобы я хотя бы перестала вздрагивать от каждого звонка среди ночи. Сонджун невесело усмехнулся. Из-за опухшей губы и стянутой кожи получилось криво, больше похоже на сухую судорогу. — Ты сейчас говоришь прямо как отец. Её пальцы вдруг замерли на покрывале. Повисла пауза. Только штора у окна лениво качнулась от сквозняка. Женщина подняла взгляд. — Нет. Она покачала головой, и её взгляд стал непривычно жёстким. — Если бы я говорила как твой отец… мне было бы абсолютно всё равно, с кем ты опять сцепился на улице и чья это кровь на рукаве. Она подалась вперёд и осторожно, едва ощутимо коснулась ладонью его плеча. — Я говорю как мама. Потому что у меня сердце каждый раз куда-то вниз падает, когда ты возвращаешься домой вот такой. Она шумно, прерывисто выдохнула, убирая руку, и договорила совсем тихо, почти себе под нос: — Иногда сижу и думаю… может, это мне прилетает. За слёзы других матерей, у которых дети из-за.. Сонджун резко вскинул голову, в упор уставившись на неё. — Не начинай. — Джун… — Не начинай, мам, — в его голосе прорезалось глухое, тяжёлое раздражение. Он медленно спустил ноги с кровати, задевая пятками пол, упёрся локтями в колени и сцепил пальцы в замок. — Меня с самого детства учили: если тебя ударили — разворачивайся и бей в ответ. Он ненадолго замолчал, разглядывая плинтус. — Да даже нет. Усмешка стала ещё горче, обнажив зубы с левой стороны. — Меня вообще учили, что бить людей — это, блин, абсолютно нормально. Самый быстрый способ всё решить. Он говорил спокойно. Слишком спокойно, будто рассказывал давно известный факт. — Так что не удивляйся теперь, что я вырос именно таким. Что выросло, то выросло. Женщина замерла, так и оставшись сидеть с полуоткрытым ртом. Она прекрасно поняла, о чём он сейчас говорит. И о ком именно. Несколько долгих мгновений она просто всматривалась в его профиль, а затем медленно, через силу отвела взгляд к зашторенному окну. — Не надо… — вытолкнула она из себя совершенно тихо. — Не будем сейчас про него. Только не сейчас. Она резко поднялась с матраса, словно физически заставляя себя оборвать этот разговор, пока он не зашёл слишком далеко. Не задумываясь поправила скомканное покрывало в ногах, но ткань тут же снова сползла на пол. — Я чайник поставила. И суп там в кастрюле, разогрею. Поешь хоть немного, пока горячий. Уже у самой двери женщина затормозила. Схватилась пальцами за деревянный косяк и, не оборачиваясь, негромко, как бы между прочим, добавила: — И… отец сегодня должен вернуться пораньше. Из-за проверок каких-то. После этих слов она быстро вышла в коридор, тихо, до мягкого щелчка прикрыв за собой дверь. Сонджун остался сидеть на краю кровати. Не двигааясь тупо смотрел в одну точку на полу, где из-под шторы пробивался тонкий луч света, затем медленно поднял правую руку и осторожно, едва касаясь, провёл подушечкой большого пальца по разбитой нижней губе. Кожа натянулась, и челюсть снова неприятно, глубоко заныла где-то у основания уха. — …Чёрт. Он тихо, сквозь зубы выругался себе под нос и только после этого тяжело, со стоном поднялся с постели. На кухне было тепло. На плите тихо, лениво побулькивал чайник, а посреди стола уже стояла глубокая фаянсовая тарелка с супом, над которой давно исчез пар. Мама специально дождалась, пока он немного остынет. Рядом лежала чистая чайная ложка, а возле кружки с чаем торчала длинная пластиковая трубочка. Сонджун вопросительно поднял глаза, не меняя положения головы. — Болит же, — спокойно сказала мама, пристраивая на край стола фарфоровую сахарницу. — Через трубочку будет легче. Попробуй. Он ничего не ответил. Только молча сел на стул, натянув плотный капюшон толстовки почти до самых глаз. Попробовал открыть рот чуть шире, но сустав сразу свело острой, стреляющей болью. Сонджун тихо, сквозь зубы выругался себе под нос. Потом всё же взял кружку обеими руками, опустил трубочку в чай и сделал осторожный, короткий глоток. Тёплый. Не горячий. Она специально остудила. То же самое было и с супом: он медленно зачерпнул ложкой совсем немного бульона с самого края. Есть всё равно было неприятно, но хотя бы терпимо. Мама молча сидела напротив, подперев щеку ладонью. Не торопила. Только время от времени бесшумно пододвигала ближе бумажные салфетки или тарелку с нарезанным хлебом, будто всё ещё надеялась, что он съест хотя бы пару ложек. Именно в этот момент в коридоре, прямо за входной дверью, послышался знакомый, резкий скрежет ключей. Мама сразу вскинула голову, выпрямляя спину. Пальцы, до этого спокойно лежавшие на её коленях, едва заметно сжались, сминая ткань фартука. Сонджун это заметил, но ложку из рук не выпустил. Тяжёлая дверь со скрипом открылась. — Я дома! — густой голос Сонхуна раскатисто разнёсся по квартире ещё из прихожей. Следом из коридора донёсся короткий, хриплый смешок. Похоже, по дороге со смены они с мужиками всё-таки успели где-то задержаться. Отец вошёл на кухню уже без пиджака, на ходу, чуть неуклюже расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. От него едва уловимо пахло алкоголем и табачным дымом. Не так, чтобы он был совсем пьян, но достаточно, чтобы движения стали шире обычного, а голос — на порядок громче. — Представляешь, сегодня этот Пак опять вылез на летучке со своими… — он оборвал фразу на полуслове, так и не дойдя до своего стула. Взгляд отца наконец остановился на сыне. Точнее — зацепился за его лицо, наполовину скрытое капюшоном. Опухшая губа. Синяк под скулой. Округлившаяся левая щека. Секунду Сонхун просто стоял неподвижно в проходе, тяжело дыша через нос. Потом медленно, не отрывая глаз от парня, опустил рабочую сумку на пол. — Это что такое? Сонджун продолжал медленно опускать ложку в тарелку, будто этот вопрос прозвучал вообще не ему. — Сонджун, — в голосе отца прорезались опасные нотки. Сонджун нехотя поднял на него глаза. — Что. — Кто тебя так приложил? — Какая разница. Сонхун сделал широкий шаг вперёд, его тень сразу перекрыла половину стола. — Я спрашиваю тебя… — Сонхун… — тихо, едва слышно попыталась остановить его жена, приподнимаясь со своего места. Он даже не повернул головы в её сторону, продолжая в упор разглядывать сына. — …кто тебя так разукрасил? Сонджун положил ложку на стол. Тихо. Без стука. А затем медленно, придерживаясь за край столешницы, поднялся из-за стола во весь рост. — Есть у кого учиться, — ровно выговорил он, глядя отцу прямо в переносицу. Тишина. Сонхун замер на месте, его лицо изменилось так быстро, а челюсти сжались с таким отчётливым хрустом, что мама тут же окончательно вскочила со стула. — Джун!.. — выдохнула она. — Что? — Сонджун даже не моргнул. — Разве я неправду сейчас сказал? Следующий шаг отец сделал уже резко, почти без замаха. Крепкая ладонь взлетела в воздух раньше, чем кто-либо успел вскрикнуть. Шлепок получился хлёстким и глухим. Сонджун от удара сильно дёрнулся в сторону, его капюшон слетел назад, а разбившаяся губа тут же отозвалась новой, ослепляющей болью. По подбородку мгновенно поползла тонкая струйка свежей крови. Мама в ту же секунду с криком втиснулась между ними, буквально заталкивая сына себе за спину. — Хватит! — она со всей силы упёрлась ладонями мужу в грудь, пытаясь удержать его на месте. — Сонхун, успокойся! Пожалуйста, хватит! — Отойди от него, — глухо, свистяще процедил отец, пытаясь обойти её сбоку. — Нет! — Я сказал — в сторону встань! — Он и так весь в ранах, ты что, не видишь?! — Вот именно! — рявкнул Сонхун на всю квартиру так, и ударил по столу так,что звякнули кружки. — Опять полез неизвестно куда, щегол! Воротит хрен пойми чё! — Да хватит уже! Голос мамы окончательно сорвался. Она впервые за много лет почти закричала, срывая связки. И именно в этот момент в прихожей с громким хлопком снова закрылась входная дверь. — Мам? — из коридора донёсся уверенный, глубокий голос. На кухню быстро, почти вбежал Дончжун. Полицейская форма уже исчезла — на нём была только простая тёмная футболка и форменная куртка, небрежно перекинутая через плечо. Он остановился в проёме. Одного короткого взгляда парню хватило, чтобы мгновенно считать всю сцену. Тяжело дышащий отец. Бледная мама, стоящая между ними. И Сонджун, левой рукой вытирающий кровь с подбородка у стола. — Пап, — Дончжун быстро шагнул вперед, вклиниваясь в пространство кухни. — Успокойся. Отойди назад. — Не лезь сюда, — Сонхун попытался дёрнуть плечом, освобождаясь. — Пап, назад отошёл, — уже жёстче, профессиональным тоном повторил старший брат. — Дончжун!.. — почти с мольбой, со слезами выдохнула мама, хватая старшего сына за локоть. — Пожалуйста… Забери его. Дончжун перехватил отца чуть выше локтя, пальцы сжались на отцовском предплечье намертво. — Пойдём в комнату. Поговорим. — Я с ним ещё не закончил разговор, — огрызнулся Сонхун, но под напором рук старшего сына всё же сделал шаг назад. — Потом договоришь. Пошли. Пока всё внимание взрослых было приковано к этой потасовке, Сонджун бесшумно обошёл обеденный стол по дуге. Никто из них в запале даже не повернул головы. Он молча, не прибавляя шагу, прошёл мимо Дончжуна в тёмную прихожую. Схватил с вешалки куртку, даже не пытаясь попасть руками в рукава. За окном после затяжного дождя начинало стремительно холодать. — Сонджун! — встревоженный голос старшего брата донёсся уже из глубины квартиры. — Стой, куда ты?! Но Сонджун даже не подумал обернуться. Он натянул куртку прямо на ходу, толкнул тяжёлую входную дверь плечом и быстро вышел на холодную лестничную площадку. Дверь за его спиной с мягким стуком захлопнулась, отрезая кухонные крики. И только стоя у лифта, парень заметил, что всё это время до белых костяшек сжимал в правом кулаке тонкую пластиковую трубочку от недопитого чая. Тяжёлая дверь захлопнулась за его спиной намного тише, чем крики, оставшиеся по ту сторону стен. Сонджун не притормозил ни на секунду. Он быстро спустился по лестничным пролётам, перескакивая через две бетонные ступени, толкнул плечом дверь подъезда и вышел во двор. Только здесь парень позволил себе сделать первый глубокий вдох. Воздух после затяжного дождя оказался куда холоднее, чем казалось из окна. Где-то в темноте мерно, с пощёлкиванием капало с жестяных козырьков, а мокрый асфальт темнел от влаги, тускло отражая редкие жёлтые фонари. Он поднял правую руку к лицу. Подушечки пальцев осторожно, едва касаясь, скользнули по разбитой нижней губе. Сонджун невольно поморщился, когда пальцы наткнулись на рассечённый край. Когда он опустил ладонь, на коже осталась свежая, размазанная полоса крови. — Чёрт… Он на автомате вытер руку о внутреннюю, матерчатую сторону чёрной стёганой куртки, которую на ходу застегнул почти до самого подбородка. Ткань быстро впитала тёмное пятно. Глубокий капюшон толстовки он натянул на голову по самые брови — не столько из-за пронизывающего ветра, сколько потому, что сейчас до тошноты не хотелось никого видеть. Он молча свернул за угол многоэтажки. Позади дома, в низине, длинной линией тянулись старые гаражи. Их металлические ворота давно облезли, покрывшись бурыми разводами ржавчины. Возле одного из боксов он остановился, сунул руку в карман черных треников и достал связку ключей. Без лишней спешки, звеня металлом, отыскал нужный и провернул навесной замок. Внутри тесного помещения густо пахло машинным маслом, бензином и застоявшейся сыростью. Лампочку на входе Сонджун включать не стал — серого полумрака, падавшего со двора, вполне хватало. У дальней стены, поблёскивая спицами, стоял небольшой подержанный мотоцикл, на котором он ездил последние месяцы. Рядом темнел старый металлический шкаф. Парень подошёл к нему и выдвинул верхний жестяной ящик. На дне в кучу были свалены отвёртки, мотки изоленты, наборы ключей и потрёпанная автомобильная аптечка. Он вытащил пластиковую белую коробку, присел на корточки прямо возле верстака и отщёлкнул крышку. Сначала достал из упаковки несколько ватных салфеток. Одну из них обильно смочил антисептиком. Как только влажная вата коснулась открытой раны на губе, он невольно зашипел сквозь зубы, замирая. — Сука… Он подержал салфетку у рта несколько секунд, пока кровь не перестала выступать так активно, после чего отыскал на дне коробки широкий телесный пластырь. Покрутил его в пальцах, сдёрнул защитную плёнку и аккуратно заклеил рассечённое место. Получилось криво, край загнулся, но он даже переделывать не стал. Закрыв аптечку, убрал её обратно в ящик шкафа и ещё какое-то время просто сидел на корточках, уставившись в серый бетонный пол перед собой. В доме сейчас, наверное, всё ещё кричали. Отец злился, Дончжун пытался его утихомирить. Мама… Парень коротко, с силой зажмурился. Нет. Лучше вообще не думать. Он поднялся, подошёл к мотоциклу и привычным, отработанным движением снял его с опорной подножки. Наклонился, проверил уровень топлива в баке. Открыл небольшой пластиковый кофр, достал оттуда чёрный матовый шлем и натянул на голову. Глухо щёлкнула застёжка под подбородком. Тонкие перчатки он натягивал уже автоматически, даже не глядя на свои руки. Поворот ключа в замке зажигания — и панель приборов мягко ожила, загоревшись ровным зелёным светом. Двигатель со второго короткого нажатия завёлся, мгновенно заполнив тесный гараж плотным, знакомым урчанием. Этот звук всегда действовал на него странно. Не то чтобы он успокаивал, но хотя бы полностью заглушал мысли в голове. Сонджун медленно выкатил мотоцикл наружу, упёр на подножку и запер гаражные ворота, снова повесив замок. Только после этого он перекинул ногу через сиденье. Колёса мягко покатились по влажному, ещё не просохшему асфальту двора. Он не спешил. Первые несколько кварталов проехал почти на автомате, едва фиксируя взглядом окружение: мигающие светофоры, редкие встречные машины, редкие прохожие с пакетами, торопливо возвращавшиеся к своим семьям. Кто-то на газоне выгуливал собаку, какая-то женщина опускала железные жалюзи, закрывая небольшой продуктовый магазинчик. После дождя вечерний город будто притих, прижавшись к земле. Холодный ветер всё же умудрялся пробираться под капюшон, неприятно холодя шею даже сквозь высокий воротник куртки. Сонджун прибавил газ совсем немного — не потому, что куда-то торопился. Просто хотелось двигаться дальше. Мотоцикл ещё долго, совершенно бесцельно катился по мокрым, потемневшим улицам. Сонджун на автомате сворачивал туда, где было меньше машин и уличных фонарей, потом снова выезжал на широкие пустынные проспекты. Лениво опускал подошву кроссовка на холодный асфальт, дожидаясь зелёного сигнала светофора, и снова плавно трогался с места. Двигатель ровно, утробно урчал под ним, встречный ветер упруго бил в пластик шлема, но мысли в голове от этой монотонной езды так и не становились тише. Он сам не заметил, как серые многоэтажки начали сменять друг друга, складываясь в до боли знакомый маршрут. Широкий, залитый лужами перекрёсток. Круглосуточный продуктовый магазин со светящейся вывеской. Автобусная остановка с разбитой, покрытой трещинами рекламной панелью. Сонджун сбросил скорость, убирая палец с рычага газа. Через несколько секунд он мягко завернул во двор. Тот самый. Парень слишком хорошо знал этот глухой район. Не потому, что часто ошивался здесь раньше. Просто однажды намертво, до мелких деталей запомнил: где именно стоит этот панельный дом, в каком конкретно подъезде живёт мальчик, какие из его окон выходят во двор, а какие — на противоположную сторону, к дороге. Мотоцикл медленно, почти бесшумно докатился до угла соседней пятиэтажки. Сонджун затормозил так, чтобы его силуэт не было видно сразу от нужного крыльца. Заглушил двигатель. Поворот ключа — и во дворе мгновенно стало тихо. Только где-то на верхних этажах с сухим стуком хлопнула открытая форточка, да с козырьков подъездов всё ещё размеренно, тяжело капала вода после дождя. Он стянул перчатку с правой руки. Потёр подушечкой большого пальца пластырь на нижней губе — клейкие края уже подсыхали и начинали неприятно, стягивающе тянуть кожу при любом движении. Сонджун поднял голову, откидываясь назад. Нашёл глазами нужный этаж и замер. Окна были абсолютно тёмными. Ни единой полоски света сквозь плотные шторы. Спит уже? Он ещё немного посидел в седле, не двигаясь. Шлем снимать не хотелось. Внутри было душно, плотный визор слегка запотел по краям от его горячего дыхания, но почему-то казалось, что в этой тесной пластиковой коробке сейчас намного спокойнее. Через пару минут Сонджун всё-таки полез в карман куртки и достал телефон. Экран мгновенно вспыхнул резким белым светом, заставив парня зажмуриться. Большой палец автоматически открыл приложение мессенджера. Имя Кюджина висело в самом верху списка. Последнее сообщение было от него самого и больше ничего. Он долго, не моргая, смотрел на пустую белую строку ввода. Написать? «Ты дома?» … «Можно поговорить?» … «Выходи». Пальцы так и зависли над виртуальной клавиатурой. Ни одного символа на экране так и не появилось. Сонджун коротко выдохнул через нос, и дисплей в его руке снова погас, превратившись в чёрное зеркало. Именно в этот момент краем глаза, через боковое зрение, он заметил резкое движение на входе во двор. Кто-то шёл со стороны арки. Сонджун медленно поднял голову. Невысокая, знакомая фигура. Тёмный рюкзак, перекинутый через одно плечо. Светлое, объёмное худи с накинутым капюшоном. Даже отсюда, через полумрак двора, эту неторопливую, чуть вкрадчивую походку невозможно было перепутать ни с чьей другой. Кюджин. Сонджун сам не понял, как рука машинально потянулась вперёд и снова повернула ключ в замке зажигания. Двигатель тихо, послушно ожил, пуская вибрацию по подножкам. Он уже собирался плавно выкатиться из тени дома и подъехать ближе к тротуару… но вдруг заметил второго человека. Тот шёл с Кюджином вплотную, плечом к плечу. Из-за затемнённого визора шлема лица было почти не разобрать — только смазанный силуэт. Рост примерно такой же, светлая накидка поверх белой футболки. Они о чём-то негромко разговаривали, и Кюджин время от времени коротко, согласно кивал, глядя себе под ноги. Сонджун так и остался стоять на месте, намертво замерев в седле. Мотоцикл под ним тихо, ровно урчал на холостых оборотах. Когда парни подошли ближе к бетонному крыльцу подъезда, спутник Кюджина сделал ещё шаг вперёд, выходя на полосу света. Старый фонарь над дверью чётко выхватил его лицо из темноты. Староста. Сонджун в ту же секунду будто перестал слышать ровный стук собственного двигателя. Смотрел молча, не шевелясь. Через затемнённый пластик шлема всё происходящее перед подъездом казалось замедленным, словно в немом кино. Кюджин остановился у самой двери, перебирая лямку рюкзака. Похоже, они уже попрощались. Староста что-то коротко сказал ему — отсюда, из глубины двора, слов было совершенно не разобрать. Кюджин едва заметно качнул головой в ответ. И в следующую секунду староста неожиданно, резко подался вперёд. Обнял его. Мягко, обеими руками, утыкаясь подбородком в светлое плечо. Совсем ненадолго, буквально на пару секунд. Кюджин даже не успел никак отреагировать. Только растерянно замер на месте но и не попытался его оттолкнуть. Сонджун застыл. Пальцы сами собой с силой сомкнулись на резиновой рукоятке газа, так что та заметно промялась под ладонью. В груди неприятно заныло. Не так, как накатывала привычная злость, когда хотелось сорваться и разбить кулаки о ближайшую стену. Нет. Это было что-то совсем другое — тихое, холодное. Будто кто-то полез туда,где и без того всё ещё ныло. «Какого…» Он даже не стал мысленно договаривать фразу. Просто продолжал смотреть, не отрывая взгляда от крыльца. Короткое объятие закончилось. Староста отступил на шаг назад, что-то ещё добавил с улыбкой, мягко хлопнул Кюджина по плечу и развернулся, быстро зашагав обратно по асфальтированной дорожке к арке. Мальчик молча проводил его взглядом. Потом повернулся к железной двери подъезда. До квартиры оставалось всего несколько шагов, но он так и не нажал кнопку домофона. Просто стоял, уставившись в носки своих кед. Сил будто сделать эти несколько шагов почему-то не находилось. Прошла ещё пара секунд. Во дворе по-прежнему было тихо. С мокрых веток продолжала срываться вода, с глухим стуком разбиваясь об асфальт.Сонджун глубоко вдохнул и медленно повернул ручку газа.Двигатель глухо рыкнул, разом заглушив остальные звуки. Мотоцикл качнулся и неторопливо выкатился из-за угла пятиэтажки на дорожку. Кюджин заметно вздрогнул от неожиданного рёва двигателя. Резко вскинул голову на звук и застыл. Свет фары полоснул по двору, выхватив его из полумрака. Мокрый бетон перед подъездом вспыхнул холодным белым светом. Мотоцикл остановился в нескольких метрах от козырька. Корпус едва заметно качнулся, когда Сонджун удержал его ногой. Двигатель ещё немного поработал на холостых, негромко рокоча в пустом дворе, а потом смолк — ключ провернулся в замке зажигания. Сонджун не спешил слезать. Несколько мгновений он сидел неподвижно, положив ладони на руль и глядя куда-то перед собой. Потом все же перевёл взгляд на Кюджина,медленно поднял руку к подбородку и расстегнул шлем. Пластиковая застёжка тихо щёлкнула. Сняв его и повесив на зеркало, он провёл ладонью по влажным волосам, зачёсывая их назад; пальцы при этом задели пластырь на губе, отчего парень едва заметно, одними уголками глаз, поморщился. И лишь после этого их взгляды наконец встретились в упор. — К-Кан… Сонджун?.. Кюджин застыл. Взгляд сам собой испуганно метнулся к арке, где только что исчез староста. Во дворе уже никого не было. Только мокрый асфальт, пустая дорожка да ветки, которые всё ещё покачивались после дождя. Пришлось снова посмотреть на Сонджуна. Тот не торопясь убрал снятые перчатки в глубокие карманы куртки, перекинул ногу через сиденье и спрыгнул на асфальт. Медленно двинулся вперёд. Кюджин почти сразу инстинктивно отступил. Один короткий шаг — и лопатки упёрлись в холодную железную дверь подъезда в сжатых пальцах тихо звякнули ключи. Он видел?..Или подъехал позже? Если видел… Значит, всё. От этой мысли он резко открыл рот: — Я… Сонджун, я… — он тут же осёкся, торопливо сглотнул ком в горле и сразу снова попытался : — Это… я… Воздуха вдруг перестало хватать,мысли мгновенно разбежались в кашу, и зацепиться ни за одну не получалось. Пальцы с ключами опять мелко дёрнулись. — Я… — Пак Кюджин. Мальчик так и замер с приоткрытым ртом. Ни привычного «чмоджин», ни «крыса», ни «умник», ни дежурного «эй» — просто имя, сказанное непривычно ровно. Сонджун смотрел без малейшего раздражения, на его лице вообще ничего не дрогнуло. — Я разобрался. Кюджин растерянно свёл брови, не понимая, куда девать руки: — С чем?.. — Старшие к тебе больше не полезут. — Сонджун немного помолчал, разглядывая мыски чужих кед, и добавил тише: — И наши тоже. Можешь спокойно ходить. Больше он ничего не добавил. Просто продолжал стоять напротив, глядя на него из-под накинутого капюшона. Кюджин молчал, растерянно моргая и всё ещё пытаясь увязать в голове смысл услышанного, пока взгляд наконец не перестал цепляться за сами слова и не остановился на лице парня. Под тусклым, моргающим светом фонаря Сонджун выглядел совсем иначе, чем вчера. Белый пластырь на нижней губе намок, отклеился по краям и уже плохо держался, открывая неровную, потемневшую припухлость. Левая щека заметно отекла, и на скуле наливался тяжёлый свежий синяк. Кюджин непроизвольно поднял взгляд выше, сталкиваясь с чужими глазами. Сонджун спокойно выдержал этот безмолвный осмотр — не отвернулся, не попытался поправить капюшон или спрятать лицо в тени. Будто ему было совершенно плевать, как он сейчас выглядит. — Ты… — Кюджин сделал робкий, осторожный шаг вперёд. Рука сама собой, подчиняясь какому-то глупому порыву, дёрнулась вверх, и пальцы почти потянулись к повреждённой скуле. — Что у тебя с… Сонджун тут же, даже не изменившись в лице, подался на полшага назад, чётко и жёстко разрывая едва возникшую дистанцию. Ладонь так и осталась нелепо висеть между ними в воздухе. Кюджин медленно сжал пальцы, опустил руку и плотно прижал её к бедру, пряча ладонь в складках джинс. — Это… из-за меня?.. — спросил он совсем тихо, почти шёпотом, боясь услышать ответ. Вместо слов последовало едва заметное, глухое движение плечом: — Нет. Ещё несколько долгих мгновений они просто молча стояли друг напротив друга. Сонджун медленно набрал в грудь воздуха, на секунду прикрыл глаза, словно его накрыло сильным, резким порывом желанием высказать всё, что накипело — но в следующую секунду он просто шумно выдохнул, так и не открывая рта. Развернулся боком и неспешно, не глядя под ноги, пошёл обратно к мотоциклу. Кюджин провожал взглядом его широкую спину. Он ведь ожидал совсем другого. Ждал, что Сонджун снова подойдёт почти вплотную, грубо схватит за рукав , прижмёт своим привычным тяжёлым взглядом к этой самой двери и наконец спросит: «Кто это был?» или «Что здесь произошло?». Хоть что-нибудь, пускай даже разозлится. Но между ними так и осталось несколько метров пустого тротуара. Перед глазами всё ещё стояла эта намокшая полоска пластыря и опухшая щека. «Я разобрался». Со старшими? Из-за них он сейчас в таком виде? Кюджин медленно перевёл взгляд на парня, который уже подошёл к байку. Получается, тот действительно приехал сюда только ради этого — сказать пару слов, дать понять, что теперь можно не оглядываться по сторонам, и просто уйти. Не видел, что случилось у подъезда минуту назад? Или всё-таки видел… и просто больше не хотел ни о чём спрашивать, вычёркивая всё это? — Сонджун… Тот замер у байка, опустив ладонь на холодную кожу сиденья, но оборачиваться не стал — только плечи под курткой едва заметно напряглись. Между ними снова повисла тяжёлая, давящая тишина. — Спасибо… Сонджун тихо, почти неслышно выдохнул через нос, и голова в капюшоне едва заметно склонилась к плечу. — Ага. Он так и не повернулся. Кюджин сам не заметил, как задержал дыхание, до боли втискивая пальцы в ладонь: внутри всё ещё теплилась какая-то глупая, детская надежда, что парень всё-таки передумает, резко обернётся, скажет что-то важное или хотя бы просто посмотрит напоследок. Но вместо этого он лишь неуверенно окликнул: — Ну… ты же в порядке,да? Повисла короткая пауза. Сонджун молчал несколько долгих секунд, продолжая смотреть куда-то перед собой. Затем едва заметно качнул головой, словно не хотел продолжать этот разговор. — …Ладно. Он перекинул ногу через сиденье, привычным движением вставил ключ в замок зажигания и резко провернул его. Двигатель отозвался не сразу, а после короткого, тяжёлого рыка, заполнившего весь пустой двор. Кюджин так и остался стоять у двери подъезда, боясь шевельнуться. Связка ключей по-прежнему была зажата в ладони так крепко, что острые металлические зубцы уже до крови впились в кожу. Сонджун больше ни разу не посмотрел в его сторону. Мотоцикл медленно выкатился со двора, шурша шинами по мокрому асфальту, и только когда красный огонёк заднего фонаря окончательно исчез за тёмным поворотом арки, мальчик так и остался стоять, не сдвинувшись с места.